Сапфировый глаз

Часть 1

Страшная буря разразилась в водах вблизи Штормового предела. Волны неистово бились о скалы, омывая утес и стремясь поглотить его вместе со старинной крепостью, однако вряд ли такое когда-нибудь случиться. Дюрран Богоборец хорошо позаботился о защите своего дома. Ни гнев бога моря, ни ярость богини ветра так и не смогли разрушить его творение за эти долгие годы. Неприступный родовой замок, теперь уже принадлежащий дому Баратеон, — не то место, в котором кто-либо пожелал бы находиться, особенно в часы лютой непогоды, сопровождающейся непрекращающимися ливнями и неистовыми ураганами. Внезапно за огромными серыми тучами промелькнула чья-то тень. С каждой секундой она становилась все яснее и яснее. Люцерис Веларион верхом на своем драконе Арраксе быстро приближался к замку, преодолевая непогоду. Пролетая сквозь серую дымку, мальчик с усилием пытался смотреть вперед, чтобы не отклониться от курса. Удерживая поводья, Люк все летел и летел к неприступной крепости, которая становилась все больше и четче по мере приближения. Долетев до пункта назначения, юный всадник приземлился и торопливо слез со своего дракона. Люцерис хотел как можно скорее выполнить поручение своей матери — Рейниры и отправиться обратно домой. Неожиданно Арракс зарычал и напрягся всем телом. В глазах дракона промелькнула настороженность и опасение чего-то. Проследив взглядом направление, куда повернулась голова его дракона, Люцерис оторопел. Совсем недалеко можно было заметить возвышающееся тело огромного зверя. Это была Вхагар, старая драконица Одноглазаго принца. Заметив еще одного дракона, она приподняла голову и внимательно посмотрела на Арракса. Люцерис не понимал, что понадобилось здесь принцу из фракции зеленых, однако возвращаться обратно, не передав лорду Борросу Баратеону послание от матушки, было нельзя, ведь он дал ей обещание и не хотел его нарушать. Юный всадник развернулся и, пытаясь не думать о возможной встрече с Эймондом Таргариеном, в сопровождении стражи пересек порог замка. Пройдя в Круглый чертог, принц увидел и того человека, для которого предназначалось послание, и того, встречи с которым он хотел избежать всеми силами. Эймонд Таргариен стоял неподалеку от лорда Штормового предела. Заметив прибывшего гостя, на его лице заиграла странная улыбка, не сулящая ничего хорошего. Он сверлил Люцериса взглядом своего единственного глаза. Первым желанием Люка было выбежать на улицу, оседлать своего дракона и как можно скорее убраться подальше, однако он понимал, что поддержка Баратеонов будет очень важна для его матери в будущей войне. Поэтому, стараясь не обращать внимания на Таргариена, юный Веларион обратился к Борросу Баратеону.

***

Люцерис и не думал, что все может пройти таким образом, и уж точно не ожидал появления своего дяди. После отказа лорда Баратеона в поддержке партии черных, ему ничего не оставалось, как отправиться обратно на Драконий камень, однако в тот же момент его окликнули. Тогда страх парализовал все его тело. Худшее из опасений Люцериса сбылось, и Эймонд Таргариен начал стычку. Не сказать, что он был удивлен, ведь принц из фракции зеленых ненавидел его до глубины души. Он так и не смог забыть то событие, повлекшее за собой неминуемые последствия. Сказать по правде, Люцерис Веларион действительно хотел принести извинения своему дяде, но страх за свою жизнь сильно поубавил его уверенность в том, что это действительно нужно сделать. Ведь Таргариен вряд ли его когда-нибудь простит, а извинения могут лишь разозлить его пуще прежнего. Однако слабая надежда на то, что Эймонд все же сможет отпустить давние обиды не хотела покидать его, хоть он и понимал, что такое маловероятно, особенно в сложившейся ситуации в королевстве. Если бы не своевременное вмешательство лорда Штормового предела, юный всадник и подумать не мог, чтобы могло бы произойти. Хотя представить было не сложно: в лучшем случае он лишился бы глаза, а в худшем — жизни. И вот уже Веларион со всех ног несется к своему дракону, желая как можно скорее убраться из этого проклятого места и уж тем более избежать повторной встречи с тем, кто ненавидит его больше всех на свете. Оседлав своего жемчужно-белого дракона, принц быстро взлетел на нем в небеса и поспешил на Драконий камень. Он не знал, что скажет матери. Они лишились поддержки сильного дома и это могло стать проблемой, но думать о предстоящей войне сейчас совсем не хотелось, поэтому Люцерис решил пока оставить свои рассуждения и сосредоточиться на полете. К тому моменту буря разыгралась еще сильней. Дождь хлестал по лицу и всеми силами пытался затруднить полет юному всаднику, с трудом справлявшемуся с разъяренной бурей. Огромные тучи и плотный туман закрывали обзор, и высмотреть хоть что-то давалось Велариону с трудом. Казалось, что он оказался в самом центре бушующей стихии. Вдруг он услышал яростный рев. Чья-то огромная тень приблизилась настолько близко, что понять, кто его преследует не составляло труда. Вхагар вместе со своим всадником. Она медленно приближалась, пытаясь подлететь как можно ближе к Арраксу. Люк не понимал, что происходит. Внезапно она показалась прямо впереди, не давая продвинуться дальше. Люцерис с большим усилием смог облететь огромную ящерицу, не дававшую ему покоя. Она кружила и кружила, стараясь не пропустить жемчужного дракона дальше. Арракс заволновался. Он поворачивал то вправо, то влево, стараясь улететь как можно дальше. Юный всадник пытался всеми силами его успокоить, ведь такими темпами Арракс мог перестать его слушать. Дождь заливал глаза Люцерису и он не мог увидеть, из какой стороны теперь покажется Вхагар. — Пришла пора вернуть должок, племянник! — прозвучал над Люцерисом злобный голос. Это определенно был Эймонд. Кто же еще. Его зловещий смех нагонял страх. Казалось, что Таргариену приносит удовольствие запугивать своего племянника, вгонять его в ужас. Неужели он действительно убьет его прямо здесь? Эта мысль крутилась в голове у Люка весь его полет. Арракс тем временем разволновался еще больше и Люцерис не смог сдержать его от последующей атаки на Вхагар. — Стой! Арракс, нет! Он никак не отреагировал на приказ Велариона. Показавшись из тумана, жемчужный дракон пустил пламя из своей пасти. Удар пришелся на длинную шею огромной ящерицы. Она яростно взревела и пустилась вдогонку за проворным Арраксом. — Вхагар, остановись, — Эймонд крикнул ей на валирийском, но она не подчинилась. Юркий и маленький Арракс изо всех сил пытался лететь как можно быстрее. Внезапно громная ящерица исчезла за тучами. Ни ее, ни Эймонда не было слышно. Люк насторожился. Однако Таргариен так и не показался из-за туч. Пролетев еще немного, Люцерис повернул голову назад и проверил, преследуют ли его. — «Никого». Вскоре вдали показалось спокойное море. Бушующие волны и яростный ураган остались за спиной. Дракон юного принца пролетел эпицентр шторма, и теперь все разъяснялось. Принц вылетел из-за туч и наконец смог немного расслабиться, надеясь на то, что Эймонд все же решил вернуться обратно в Штормовой предел. Из тумана показалась Вхагар. Она раскрыла свою огромную пасть и налетела на Арракса. Последнее, что Люцерис помнил, был звонкий крик жемчужного ящера.

***

Люцерис пришел в себя. Голова страшно гудела, в ушах до сих пор звенел жалобный крик Арракса. Он не знал где он, и что случилось с его драконом. Жив ли он вообще? С трудом распахнув глаза и поднявшись, Люк осмотрелся. Он лежал на кровати неизвестно где. Через маленькое окно, находящееся напротив постели, лился дневной свет, освещая комнату. Кроме него в помещении никого не было. Люк начал массировать виски, пытаясь хоть как-то унять головную боль. Вдруг дверь отворилась, и на пороге показался Таргариен. Люцерис удивленно на него уставился. Однако удивление длилось недолго. Принц помнил, что его дядя устроил на обратной дороге из Штормового предела. Внезапно на него нахлынула жгучая злость и в порыве гнева он воскликнул: — Ты! Какого черта ты устроил?! Что это было?! Эймонд так и не удостоил его ответом. Он молча зашел в комнату, закрыв за собой дверь. Придвинув стул, до сей поры стоявший в углу, поближе к кровати, сел и поднял взгляд на Люка. — Так вы проснулись, лорд Стронг, — спокойно проговорил Таргариен. — Ты не ответил на вопрос, — продолжил Люцерис, уже даже не обращая внимания на то, как его назвали. — А разве я должен тебе отвечать? — сказал Эймонд, в его голосе послышалась насмешка, нескрываемое злорадство, но потом он все же добавил, — Я просто хотел повеселиться, ничего такого. Люцерис возмущенно на него посмотрел. Неужели он настолько безумен? — Ничего такого?! Ты меня чуть не убил. Где Арракс, что с ним? — С твоей ящеркой все в порядке. Она была жива в последний раз, когда я ее видел. — Где он? — Неподалеку отсюда, так что радуйся, племянничек. Люцерис смотрел на Эмонда со всей злостью в глазах, однако тот как-будто не обращал на это внимания. — И не забывайся, мальчишка, я спас тебя, хотя без всяких угрызений совести мог оставить умирать. Ты бы покоился на глубине моря, и твоя плоть нещадно гнила бы вместе с твоей мелкой ящеркой. И вряд ли кто-нибудь нашел бы тебя. — И значит, после этого я должен тебя благодарить? Это по твоей вине я чуть не умер, и ты затеял эту глупую игру. Люцерис действительно был зол на Эймонда и поэтому в порыве гнева выпалил, сразу пожалев о сказанном: — Возможно то, что у тебя не было дракона с самого начала, было правильно. Ты не можешь самостоятельно справиться с Вхагар, ведь тогда она бы не напала. Нельзя просто так оседлать самого большого дракона в королевстве и думать, что она безропотно будет тебя подчиняться, дядя. Эймонд резко вскочил со стула и подался вперед. В его единственном глазу полыхнула злоба. Люк опешил. — Не забывайся, Стронг! Он протянул руку и больно сжал ее вокруг шеи Люка и даже не думал отпускать мальчишку. — Пре.крати, — захрипел Люцерис, пытаясь разжать пальцы дяди, царапая его руку. — Вхагар выбрала меня и никого более. Я в состоянии справиться со своим драконом и не тебе меня поучать, бастард. Если бы не твоя ящерка, то ничего бы не произошло. Так что закрой свой поганый рот и не смей упрекать меня! Тарагриен продолжал смотреть мальчишке в глаза, сжимая его шею. Их лица были на неприлично близком расстоянии друг от друга. Во взгляде Эймонда полыхала ярость. Он вглядывался в карие глаза и ничего более не говорил. Лишь наблюдал за попытками своего племянника освободиться от стальной хватки его руки. Люцерис задыхался. Он пытался разжать пальцы Эймонда и освободиться, но это не увенчалось успехом. Одноглазый принц был слишком силен. Люк думал, что тот придушит его, однако Эймонд все же разжал пальцы, давая своему племяннику сделать глоток воздуха. Он тут же закашлялся и захрипел, пытаясь вдохнуть хоть немного. Таргариен, успокоившись, отошел от кровати и опять уселся на стул. — Знаешь, было бы неплохо, если бы я привез тебя в Королевскую гавань в качестве пленника. Это стало бы ужасным ударом по твоей шлюхе-матери. Люцерис, откашлявшись, ответил: — Я прибыл в Штормовой предел с посланием от своей матери и ты не имел права нападать на меня. Эймонд залился громким смехом. — Почему же? Ты и вся твоя жалкая семейка изменники короны. Он опять подошел. Приблизившись, одноглазый принц зашептал: — Все были бы рады, если бы я доставил тебя к моему брату, лорд Стронг. — … Люцерис ничего на это не ответил, лишь молча уставился на своего дядю. Он не знал, что ему теперь делать. Действительно ли его доставят в Корлевскую гавань? Если это так, то его пленение может сыграть на руку Эйгону и его матери. В сердце Люка поселился страх. Эймонд точно не собирался отпускать его просто так. Таргариен же тем временем продолжил: — Кстати, … ты так и не уплатил должок. Я все еще хочу вырезать твой глаз, племянничек. И сейчас никто не помешает мне это сделать, — прошептал Эймонд и достал из-под плаща кинжал.