Сапфировый глаз

Часть 2

Люцерис оцепенело смотрел на то, как его дядя медленно достает кинжал из ножен. Сердце ушло в пятки. Здесь ему вряд ли кто-нибудь сможет помочь. Кстати, где они вообще находятся? Это определенно не замок в Штормовом пределе и не Королевская Гавань. Однако размышлять об этом не было времени. Люк, все еще сидя в постели, попытался отползти, но тут же уперся в изголовье кровати. Юный принц бегал глазами по комнате, пытаясь найти спасительный путь отступления. Эймонд же усмехнулся. Его забавляла вся эта ситуация. — «Вряд ли я смогу от него убежать», — мысль промелькнула на крае сознания. Но Люк все равно не хотел так просто сдаваться. Он попытался встать с кровати с другой стороны, только его руку тут же схватили и болезненно сжали, притягивая обратно. Тарагриен находился на таком близком расстоянии от Люцериса, что сбежать было просто невозможно. — С-стой, прекрати, не нужно, — тихо прошептал юный принц. Язык заплетался, и он не мог подобрать нужных слов, в глубине души зная, что они не помогут ему спастись и избежать своей горькой участи. — Я не услышал, повтори громче, бастард, — издевательски протянул Эймонд. Он определенно услышал все и в первый раз, но возможности поизмываться над племянником упускать не хотел. Люцерис исподлобья посмотрел на своего дядю и со всей силы попытался оттолкнуть его второй рукой. Попытка не принесла ожидаемых результатов. — Отпусти меня! — крикнул мальчик, заерзав на постели. — С чего бы это? Теперь уже две его руки были обездвижены и припечатаны к стене над его головой. Эймонд вытянул кинжал, все еще удерживая трепыхающегося Люцериса. Внезапно юный принц почувствовал холодное прикосновение стали к щеке. — Я дам тебе выбор: левый или правый? Какой ты мне отдашь? — спросил Таргариен, безумно всматриваясь в шоколадные глаза мальчика. Люцерис не знал, что ответить. Он только открывал и закрывал рот, будто рыба, выброшенная на берег. — Я…я хотел.в общем. — прошептал он что-то непонятное. — Прекрати мямлить и говори, что ты там хотел. Ты просто смешон, если думаешь, что затягивание времени сможет спасти тебя. Люцерис поднял взгляд на своего дядю. Тот пристально смотрел на племянника своим пурпурным глазом, похожим на большой яркий аметист, в глубине которого плескалась буря разных чувств. Люк часто всматривался в красивые лиловые глаза своей матери. Они были великолепны, давали понять, что их обладатель — человек королевских кровей. Люцерис же не унаследовал валирийской красоты своей матери. Да и его брат тоже. В глубине души он знал, чьи черты лица ему принадлежали, чьи карие глаза и кудрявые волосы он унаследовал. Кто был его отцом, но признавать это он категорически отказывался, будто боялся столкнуться с жестокой реальностью. Да он и не хотел об этом думать. Это дела минувших дней и погружаться в это бессмысленно. Дядя смотрел внимательно, настороженно, словно не понимал, что от него хочет Люцерис. Тот же не мог оторвать взгляда от пурпура, плескавшегося в радужке Эймонда. Казалось, что в глубине глаза плескалась безудержная ярость, неумолимое безумие, однако это и делало взгляд Эймонда таким завораживающим. Внезапно Люк почувствовал острую боль в районе под правой глазницей. По щеке потекла маленькая струйка алой крови. Она обогнула щеку и заструилась по подбородку, шее, теряясь в ткани белой рубашки юного принца. Таргариен с интересом наблюдал за каплей крови, стекающей по лицу юного принца, заворожено следя ней, пока капелька не исчезла. Он снова поднял взгляд на Люка. В его единственном глазе промелькнуло что-то странное, заставившее Люцериса смутиться. — Я жду, племянник, — проговорил Одноглазый принц. Он определенно терял терпение. Тянуть больше было нельзя. — «Ладно. Будь что будет», — промелькнула мысль в сознании мальчика. Прекратив рассматривать Эймонда, Люк, набравшись смелости, все же ответил: — Я хотел извиниться. За то, что тогда произошло, — уверенно произнес юный принц. — … Люцерис не знал, как его дядя это воспримет. Разозлиться ли? Может это лишь сильнее раздражит его? По крайней мере делать было нечего, все равно Люк уже давно хотел это сказать. Вина терзала юного принца, как бы он не старался забыть то событие. Возможно, от извинений Люцерису станет легче на душе. Лишь бы только Эймонд не разозлился еще сильнее, ведь тогда судьба юного принца будет предрешена. — Пха-ха-ха, — резко смех прорезал удушающую тишину. Таргариен залился хохотом. Люк ошарашено на него уставился. — «Что это с ним?..» Но хватка над головой ослабла. Эта ситуация ослабила бдительность Эймонда, но Люцерис ждал. Ждал удобного момента. — Ты действительно думал, что это хоть как-то тебе поможет? Пха-ха. Какой же ты глупый, лорд Стронг, это просто абсурдно, — насмешливо произнес Таргариен. Теперь его взгляд зажегся чем-то неизведанным. Было ли это безумие? Да, возможно именно оно. Однако от этого ситуация лучше не стала, как раз наоборот. Люцерис не знал, что теперь делать. В голове не осталось никаких идей, как можно было бы сгладить ситуацию. Ни мольбы, ни просьбы отпустить его никак не помогут. Только вот Эймонд убрал кинжал от лица юного принца. Он, все еще держа острое оружие в руке, потянулся к своей кожаной повязке, скрывающее то, что осталось от его глаза — пустоту. Сорвав повязку, Эймонд явил юному принцу свое сапфировое око. Люцерис уже видел его в Штормовом пределе, когда Таргариен попытался напасть на него, но тогда они не находились так близко друг к другу. Сейчас же Люк мог увидеть малейшую неровность на кривом шраме Таргариена, малейшую трещинку на сапфировом камне, вставленном вместо потерянного глаза. Потерял он его по вине Люка, и Люк это знал. Однако смотреть на кривой шрам Эймонда не доставляло Люцерису отвращения. Наоборот, это вызывало непонятный, волнующий трепет. Люк не считал своего дядю уродливым, совсем нет. Таргариен является одним из самых сильный воинов Вестероса, летает на самом большом драконе из ныне живущих. Его навыкам и валирийской красоте юный принц мог только позавидовать и шрам совсем его не портил. Его белокурые волосы волнами спадали на плечи, отливая жемчужно-белым цветом. Люцерис поймал себя на мысли, что был бы не против прикоснуться к мягким светлым прядям, но сделать этого не рискнул. — Ты действительно думаешь, что твои жалкие извинения вернут мне утерянный по твоей вине глаз? — Эймонд специально выделил слово «твоей», подчеркивая, что это всецело вина Люка и наказание понесет именно он. — Я не отрицаю того, что сделал. Я уже давно хотел извиниться, правда, …но побоялся. — Извинения тебе не помогут, — отчеканил дядя. — Ты хотел ударить камнем моего брата! Что бы ты сделал, если бы я не бросился на тебя с кинжалом?! — Мне было десять! Я бы не смог убить твоего ненаглядного братца, а ты мог бы пораскинуть мозгами, прежде чем кидаться на меня с кинжалом! — А ты бы мог пораскинуть мозгами, прежде чем замахиваться камнем на моего брата, тем более ты был старше меня! Эймонд ничего не ответил, но вид его не предвещал ничего хорошего. Он был зол, очень зол. Тем временем хватка на руках Люка окончательно ослабла. В порыве гнева Таргариен забыл, что удерживает своего племянника. Собрав все свои силы, Люцерис дернул руками и смог выскользнуть из лап Эймонда. Быстро выскочив с кровати, он со всех ног побежал к двери. В сердце появилась маленькая надежда на спасение. Но юный принц забыл о том, кто именно его преследует. Таргариен, выронив оружие из рук, в несколько шагов обошел кровать и с легкость догнал племянника, пригвоздив того к двери. Он опять сжал руки Люцериса над его головой и без особых усилий подавил сопротивление юного принца. — Далеко собрался? — Отпусти меня! Отпусти! — во все горло кричал Люк, пытаясь вырваться из стальной хватки. — Прекрати орать! — грозно рявкнул Одноглазый принц. Однако это не помогло, и Люцерис продолжил кричать и вырываться. Эймонд заткнул его рот рукой. Внезапно внутренняя сторона ладони резко заболела. — «Проклятый мальчишка», — подумал Таргариен, сморщившись от неприятно тянущейся боли. Юный принц со всей силы кусал ладонь, закрывающую ему рот, пытаясь освободиться. Неожиданно он почувствовал на языке неприятный железный привкус. — «Кровь». Эймонд стремительно убрал руку ото рта Люка. На ладони были отчетливо видны следы от зубов. — Треклятый мальчишка, я смотрю, что тебя очень прельщает идея лишиться не только глаза, но еще и жизни, — зло процедил Таргариен. Люцерис уже не кричал. Он лишь гневно уставился на своего дядю. — Отпусти меня, — уже более спокойно повторил юный принц. — И не подумаю, — ответил Эймонд, ухмыльнувшись. У Люцериса больше не осталось сил злиться, да и он не сильно хотел этого делать, устав спорить со своим дядей. Единственным его желанием было вернуть домой на Драконий Камень. — Где мы вообще? — поинтересовался он. — О, так ты только сейчас задаешь этот вопрос, я не удивлен, лорд Стронг. — Где мы сейчас находимся? — повторил свой вопрос Люк, не обращая внимания на едкую насмешку. Эймонд взглянул на племянника и все же ответил. — Неподалеку от Фелвуда, как раз рядом с Королевским лесом. — Что? Почему именно здесь? — удивленно спросил Люцерис. Таргариен ничего не ответил, должно быть, раздумывая, говорить ему это или же нет. Только вот сказать все равно придется, вряд ли его племянника удовлетворит молчание. — Скажем так, я иногда бываю в этих землях, это место, в котором я иногда останавливаюсь, однако большего не скажу, — Таргариен усмехнулся, — тебе будет достаточно и этой информации. Люцерис больше ни о чем не расспрашивал, зная, что дядя вряд ли ему ответит. Повисло тягостное молчание. Юный принц погрузился в раздумья. — «И что теперь? Он опять будет пытаться выколоть мне глаз? Или может убить? Все равно просто так не отпустит, если отпустит вообще», — задумался юный принц. Вот только Эймонд уже не думал ни об убийстве, ни о глазе. Он неосознанно начал рассматривать мальчишку. Проходился взглядом по кудрявым темным волосам, по пушистым ресницам, обрамляющим такие же темно-карие глаза, по маленькому курносому носу и пухлым розоватым губам. Внезапно у Таргариена промелькнула мысль о том, что уж больно этот Стронговский мальчишка похож на девку. Его черты лица однозначно были похожи на черты его брата, но были более мягкими, до невозможности детскими. Однако это не умаляло того, что мальчишка определенно был сыном своего отца. Люк поднял свои глаза и, встретившись с взглядом Эймонда, тут же отвернулся. Таргариен про себя усмехнулся такой реакции, однако это вызвало в нем странный интерес. Взяв Люцериса за подбородок, он развернул его обратно. Встретившись с карими глазами, Эймонд плавно скользнул взглядом по припухлым, слегка обветренным губам, почувствовав, как юный принц напрягся. Таргариен неожиданно приблизился, теперь находясь почти вплотную к мальчишке Стронгу. Тот удивленно посмотрел на Эймонда, но не выразил никакого протеста, будто в настороженно наблюдая за действиями своего дяди. Его светлые пряди коснулись лица Люцериса, закрывая обзор и позволяя смотреть только на хозяина этих белокурых волос. Щеки Стронга предательски залились пунцовым румянцем. Он попытался отвернуться, но ему не позволили. Эймонд задумчиво всматривался в лицо Люка. Тот не понимал, что происходит, но и останавливать это не хотел. Будто в трансе, Люцерис вглядывался в пурпурный глаз Таргариена, пытаясь отыскать там что-то, ведомое лишь ему. Он чувствовал дыхание Эймонда на своих губах, и от этого его кожа покрывалась мурашками, сердце билось все чаще, и щеки становились все краснее. Люцерис не осознавал, как до такого могло дойти, и что будет дальше. Манящие губы Таргариена были всего в нескольких сантиметрах от губ Люка. Еще немного и случиться что-то порочное, неизведанное, такое, чего никто не ожидал. Люцерис почувствовал слабое, трепетное прикосновение. Эймонд припал к желанным устам мальчишки Стронга, сначала аккуратно пройдясь по ним своими. Нежно сминая их, он освободил руки Люцериса, больше не удерживая его. Эймонд не удивился бы, если Люцерис оттолкнул бы его, вот только этого не произошло. Вместо того, чтобы убежать, Люк неуверенно притянул Таргариена ближе, обнимая того за шею. Это удивило Одноглазого принца. Внезапно Эймонд отстранился и посмотрел на мальчишку. В его взгляде промелькнуло желание. Тонкие губы Таргариена растянулись в улыбке. Он припал к уху юного принца и горячо прошептал: — А я смотрю, что ты все-таки научился кое-чему у своей матери. Например тому, как соблазнять своих родственников. Люцерис уже хотел возмутиться, но его быстро заткнули новым поцелуем. Уже совершенно другим. Этот был неистовее, порочнее. Эймонд жадно сминал губы юного принца, устраивая свои руки на его талии и еще сильнее прижимая к своему телу. Люк же, немного помедлив, поддался вперед, к увлекающему наслаждению. Таргариен покусывал губы Люцериса, не собираясь останавливаться. Он бесцеремонно проник в рот племянника, касаясь неба, зубов, заигрывая с языком Стронга. Люк больше не чувствовал обиды за недавно сказанные слова. Все будто улетучилось, оставив место лишь непередаваемому блаженству. Юный принц улавливал дурманящий запах Эймонда, такой опьяняющий и неповторимый. Они будто растворялись друг в друге, не замечая ничего, что происходит вокруг. Руки Таргариена уверенно блуждали по телу Люка, изучая каждый миллиметр кожи. Мальчишка Стронг испытывал непередаваемое удовольствие, смешавшееся со стыдом и смущением. Его дыхание участилось, а ноги стали ватными. Он неуверенно отвечал на ласки, стараясь полностью погрузиться в сладкую негу. Люцерис еще никогда ни с кем не целовался, но этот поцелуй, он уверен, запомнит навсегда.