Сапфировый глаз

Часть 8

Прошло уже несколько недель с тех пор, как Люцерис Веларион прибыл на Драконий Камень. В замке была невыносимая, удушающая атмосфера. Три дня юный принц не видел свою мать, каждодневно пропадающую за дверьми главного зала. Постоянные сборы лордов для того, чтобы обговорить план наступления, уже осточертели ему. На совете Люк стоял около Рейниры и вглядывался в Расписной стол, словно пытался отыскать на карте что-то новое, доселе невиданное ему, однако взгляд постоянно возвращался к Королевской Гавани. К месту, в котором сейчас должен был находиться Эймонд Таргариен, занимающий все его мысли. Не сказать, что их расставание произошло гладко. Люк как сейчас помнил злосчастные слова матери: «Будет война, Люцерис». В тот момент принц будто прирос к земле. Он не смог вымолвить и слова, до конца не осознавая всю серьезность ситуации. Люцерис до последнего надеялся, что все можно решить мирным путем, только вот остальные так не считали. Значительную роль в такой его позиции сыграл дядя, ведь в часы войны они не смогли бы увидеться даже на минуту, разве что только на поле боя. Но такой расклад не устраивал Люка. Он не хотел встретить небезразличного ему человека на поле брани и жестокости. В сердце юного принца поселилась тоска. Он вспоминал время, проведенное с Таргариеном. Вспоминал его насмешливый голос, который сейчас так хотелось услышать, его взгляд, в глубине которого плескалось непередаваемое желание. Однако Эймонда с ним не было и Люцерису оставалось лишь прокручивать в голове те драгоценные моменты, которые они провели вместе с его дядей. Юный принц вспомнил, как в последний раз он увидел его.

***

Под покровом ночи Люк осторожно пробрался в покои Эймонда, всей душой благодаря Семерых за то, что его не заметили. Дверь в покои была открыта, словно Таргариен ждал племянника и предполагал, что тот придет. Тихо отворив дверь, юный принц медленно зашел в комнату. — Эймонд? — позвал он его. Дядя сидел за тем же столиком, за которым они пили вино. Он крутил в руках короткий кинжал, задумчиво его рассматривая. — Проходи. Люцерис приблизился к Эймонду. Повязка закрывала его сапфировое око, а волосы были туго затянуты шнурком. Он совершенно отличался от Эймонда, с которым Люк недавно проводил все свое свободно время, и минуты с которым были для него дороже всех драгоценностей в мире. Сейчас перед Люцерисом сидел опасный Таргариен, вид которого внушал страх. Принц сглотнул и произнес: — Ты уже слышал о.? — Конечно, слышал. Его перебили. Естественно, дядя знал о надвигающейся войне. Он не мог не знать. Но что теперь будет с ними? Это определенно конец их опасной, но такой желанной близости. — Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, племянник. Должно быть, следующая наша встреча будет на поле боя, если только твоя заботливая матушка отпустит своего непутевого сына. — Не говори так. — «Как» не говорить? Эймонд резко поднялся из-за стола и вплотную приблизился к Люцерису. — Я говорю правду, лорд Стронг. — … Немного помедлив, Таргариен все же сказал: — Это последняя наша такая встреча. После нее забудь все, что происходило ранее. — Но Эймонд! — Ты услышал меня?! — предостерегающе произнес он повышенным голосом. Люк сам понимал, что так больше не может продолжаться, что он вскоре уедет и, возможно, больше не увидит Таргариена. Нужно было это прекратить, как бы того не хотел юный принц. — Услышал… Внезапно Эймонд достал кинжал из ножен. Люк вздрогнул. Сталь сверкала, отражая свет от свечей, освещающих комнату. Повертев оружие у себя в руках, дядя приложил острый кончик кинжала к щеке юного принца. Холодный металл неприятно прильнул к коже. Казалось, что в пурпурном взгляде появилось то неистовое безумие, плескавшееся в глубине глаза и так и норовящее поглотить весь разум Таргариена. — Эймонд., — прошептал Люцерис. — Заткнись! Мне следовало вырезать твой глаз еще тогда. Я сожалею, что не сделал этого. Глаза юного принца округлились. В следующую секунду он поморщился от резкой боли, пронзившей кожу над правым глазом. Алая струйка крови потекла по щеке, оставляя после себя еле заметный красный след. Дядя заворожено следил за багровой каплей. Неожиданно он приблизился к лицу Люка. Горячее дыхание обожгло бледную кожу лица. В следующую секунду Эймонд слизал кровь со щеки, не давая ей потечь по шее. Люцерис замер, лишь настороженно наблюдая за действиями дяди. Он прошептал племяннику на ухо, притянув того за талию. — Мы больше не сможем видеться. Запомни Люцерис: «Между нами ничего не было». — Хорошо. В шоколадных глазах появилась толика грусти.

***

Эймонд со всей силы захлопнул дверь в свои покои. Во взгляде его плескалась ярость. Раны на теле неистово болели, но Одноглазый принц не обращал на это внимания. Он только-только вернулся с земель у замка Грачиный Приют. Они должны были взять его. Они не смогли этого сделать. Кто же знал, что в самый разгар битвы с Почти королевой появится Деймон верхом на своем Караксесе. Казалось бы, исход битвы уже предрешен. У Мелеис больше не осталось сил, впрочем, как и у ее всадницы, но не тут то было. Эйгон сильно пострадал, и сейчас его обхаживали мейстеры. Страшные ожоги покрыли почти все тело короля, который не мог даже встать с постели. Было неизвестно, выживет ли он или же нет. Эймонд сам чудом смог спастись из лап кровавого дракона Деймона. Вхагар смогла оторваться от преследователя и скрыться в облаках. Таргариен был как никогда зол. Он и подумать не мог, что все может обернуться именно так и за это злился. Злился на себя. Он не смог взять Грачиный приют, не смог убить проклятую Рейнис, не смог защитить ненавистного братика. Как бы он его ни ненавидел, но все же Эймонд должен был защитить своего короля, чего он не смог сделать. Сейчас Эйгон II при смерти. Алисента была подавлена все это время. Одноглазый принц не понимал, о чем она думает, да и понимать не хотел. Вдруг в дверь постучались. — Войдите. На пороге показалась Алисента. — Матушка, что вы здесь делаете? Она не ответила. Однако Эймонд догадывался, что случилось. — Он умер? Повисла зловещая тишина. В глазах матери блеснули горестные слезы. Она ответила: — Да.

***

Драконий Камень гудел. Лорды на совете не понимали, что делать в такой ситуации. Кто бы мог подумать, что король-узурпатор умрет. Так думали все. Накануне пришло письмо с королевской печатью. Оно было от Алисенты Таргариен. В нем она писала, что готова отдать трон Рейнире и отказаться от притязаний своих детей на престол. Все были удивлены таким внезапным исходом событий. Никто не мог подумать, что такая важная личность партии «зеленых» так просто откажется от всех своих амбиций. Неужели смерть сына настолько ее подкосила?.. Люцерис не понимал, что теперь будет. Должно быть, Рейнира поедет в Королевскую Гавань. Однако не ловушка ли это? Как оказалось, нет. Обе стороны потеряли многое в этой битве не на жизнь, а на смерть. Алисента Эйгона, Рейнира же Джейкейриса, погибшего совсем недавно. Самого Люцериса очень подкосила смерть брата. Он не мог себе вообразить, что когда-нибудь потеряет его, да и его мать тоже. Казалось бы, совсем недавно Люк и Джейс весело проводили время вместе: тренировались, летали на драконах и просто дурачились. Кто бы мог подумать, что все закончиться так…

***

В здании на горе Рейнис царила полная неразбериха. Казалось, что все жители пришли посмотреть на долгожданную коронацию. Колоссальное сооружение с огромным куполом вмещало в себя десятки, если не сотни людей. В Драконьем Логове витал дух величественности, чего-то возвышенного и далекого. Было такое чувство, что ты всего лишь маленькая букашка по сравнению с огромным каменным зданием. Под куполом собралась большая часть жителей Королевской гавани, дабы посмотреть на долгожданное, величавое событие. Рейниру Таргариен официально должны были признать законной правительницей Вестероса, королевой андалов, ройнаров и Первых людей, владычицей Семи Королевств и защитницей державы. Пройдя обряд помазания на царство, она в конечном итоге примет бразды правления. Юный принц стоял неподалеку от своей матери. Ни Алисенты, ни Эймонда, ни Хелейны видно не было. Люцерис все это время убеждал себя в том, что их близости с Таргариеном пришел конец. Он должен был понять это еще давно, однако отказывался принимать всю эту ситуацию. — «Как же глупо», — промелькнуло в голове у юного принца. После коронации матери Люцерис присутствовал на пире. Эймонда так же нигде не было видно. Все веселились, совсем не обращая на это внимания. Никому не было дела до присутствия этого человек на пиршестве. Никому, кроме Люка. Он рано покинул празднество. Казалось, что одному лишь ему было невесело. Он хотел увидеть Таргариена хоть на минуту. Убедиться, что с ним все в порядке. Люцерис знал, что это было неправильно. Знал, что он должен забыть о дяде. Знал, но не мог. Он отказался от роли наследника. Люк не хотел править, не хотел становиться королем. Рейнира плохо восприняла такое его решение, но, в конечном счете, согласилась, поняв, что лучше уж пусть его брат — Эйгон станет следующим по очереди на престол. Люцерис надеялся, что его младший брат станет великим защитником державы. Покинув главный зал, принц направился на улицу. Хотелось проветрить голову. Возможно, он еще сможет увидеть Эймонда. Он определенно не покидал Королевскую Гавань, как и его семья. Рейнира обещала, что Алисента не будет жить в Королевской Гавани, как пленница, но королева «зеленых» все равно не пожелала оставаться в Красном Замке. Ей определенно не будут там рады, и она это знала, поэтому и собиралась уехать с Хелейной в ближайшие дни. Про Эймонда же Люк совершенно ничего не знал. Что он собирается делать? Где он вообще находится? Вопросы роем захватили разум принца. Он вышел в сад. Уже вечерело, и солнце мелено садилось за горизонт. Прохладный воздух приятно защекотал лицо. На улице никого не было. Должно быть, все еще празднуют, в отличие от Люка. Медленно разгуливая по улице, принц не обратил внимания на то, что за ним уже какое-то время наблюдают. Вдруг сзади что-то треснуло, будто кто-то наступил на сухую ветку. Люцерис резко обернулся и обомлел. Перед ним стоял тот, кого он так страстно желал увидеть. — Эймонд! — крикнул Люцерис, побежав в его сторону. — Давно не виделись, лорд Стронг. Не сдержавшись, юный принц обнял Таргариена за шею. — Я думал, что, возможно, уже не смогу тебя увидеть. -Мог бы подумать лучше, — съязвил он. Люк улыбнулся и продолжил: — Тебя не было на пиру? — Не хочу присутствовать на этом сборище лордов. Повисла неловкая тишина. Люцерис не знал, что еще сказать. Он опять не мог понять, кто они друг другу. Да если бы и были никем, то бросился ли бы Люцерис на шею своему дяде? — Я слышал, что твоя мать и сестра уезжают, — прошептал принц. — Верно. Они не хотят здесь оставаться. — А…ты? Таргариен улыбнулся краешком губ. — Кто бы мог подумать, что бастард королевы будет так переживать за своего дядю. — Не говори так! Я лишь хотел узнать, — промямлил Люк. — Мне предложили должность в совете. Люцерис встрепенулся. — И ты согласился? — Пока еще нет. В душе была буря чувств. Люцерис хотел сказать, как он переживал за Эймонда, как он хотел его увидеть, как он хотел быть с ним, несмотря на то, что само такое желание просто абсурдно. Он многое хотел сказать, но произнес лишь: — Эймонд, я-я…люблю тебя. Принц отвел глаза. — Я знаю, ты ведь уже говорил это. Таргариен взял Люка за подбородок и притянул ближе. Тот почувствовал чужое дыхание на своих губах. Посмотрев на Эймонда, принц увидел то, чего он так желал. Протянув руку к повязке дяди, он быстро стянул ее, открыв вид на драгоценный камень, который ярко сверкал в закатных лучах солнца. — Не говори больше не слова, лорд Стронг. Юный принц почувствовал, как чужие губы коснулись его. Для Эймонда Люцерис навсегда останется Стронгом, однако Люк не был этим огорчен.

Конец.