Дело в хвосте

      Чонгук оказался в лесной чаще, оглушенный непривычной тишиной. Кроны, уходящие высоко в небо, молчали, не тронутые ветром или птицами, которые, перелетая с ветки на ветку, обычно задевали шелестящими крыльями листву. Тишина. И по спине сразу пробежал холодок. Где-то здесь должен быть Джин, потому что он теперь спал, и это был его сон и его воображение, которое невозможно без его присутствия. Чонгук сделал шаг, слыша теперь, как мягко пружинила под его ногами высокая сочная трава. Темный напряженно прислушивался, оглядываясь по сторонам. Он теперь находился в чужом воображении, а значит, должен был узнать правила, по которым придется играть. В воображении и мыслях Джина он был сильным колдуном, при том, что Джин явно не был знаком с тем, как именно обычно происходит колдовство. Он скорее всего видел, как творил волшебство его отец и другие маги, с которыми он жил бок о бок. И Чонгук, вытянув руку, представил себе огонь, с удивлением наблюдая за тем, как на его пальцах заплясали маленькие язычки, постепенно стекаясь к центру ладони, собираясь в шар. Он умел так, но колдуну необходим был катализатор — специальное снадобье, которое распределялось по ладоням, через которые силы превращались в огонь.       Тишина. Чонгук, осторожно ступая, непроизвольно дергался при каждом треске неосмотрительно попавшей под подошвы его ботинок сухой ветки.       — Джин!       Наверное, это было глупо, но блуждать посреди леса, не имея представления о том, что именно теперь видел лис, было еще глупее.       — Джин! Выходи!       Колдун теперь мог слышать, как эхо его голоса, ударяясь о мощные стволы деревьев и путаясь в густых ветках раскидистых кустарников, разлеталось повсюду. А потом он даже не успел ничего сделать, когда прямо рядом с его ухом просвистела стрела, взъерошив его волосы оперением и вонзившись в находящееся напротив дерево. Чонгук опешил, прекрасно в этот момент понимая, что Джин не промазал. И на этой мысли вторая стрела, со свистом рассекая воздух, пронеслась мимо, оцарапав его предплечье через тонкую ткань рубашки. И коснувшись этого места ладонью, он заметил на ней кровь. Кровь. И Чонгук, уже успев понять, что колдовство в этом выдуманном мире давалось ему намного легче, пригнулся ближе к земле, собирая на руке огонь, а затем, быстро развернувшись, наугад метнул горящий шар, который столкнулся со стволом дерева, растекаясь по его влажной коре уродливой обугливающейся подпалиной. И молодой тёмный смог рассмотреть мелькнувший в кустарнике хвост, предательски блеснувший гладкой шерстью в пробравшемся через листья солнечном блике. Попался.       Чонгук, чтобы уберечь себя от стрел, распластался по земле, частично скрываемый травой. Очевидно, Джину теперь снилась их схватка, в которой он намеревался колдуна победить, пока колдун бессовестно пользовался созданным для него положением. Он начал поднимать вокруг себя усеянные длинными колючками корни, которые туго сплетались вокруг него с одной стороны, именно с той, в которой скрылся лис. В обычном мире Чонгук никогда бы так не смог, потому что поднять что-то из земли, тем более так быстро, мог только инициированный маг, специализирующийся на растениях. Осознав это, Чонук улыбнулся, сгруппировавшись и откатившись под раскидистый кустарник, со стороны теперь наблюдая устрашающую иголками, изгородь. И вновь стрела, которая своим оперением задержалась между перекрещенных шипов, дав возможность Чонгуку в последний момент увернуться, прижавшись спиной к дереву, внимательно оглядывая то, что было перед ним.       — Я сдаюсь! — Колдун поднял руки. — Это твой сон, Джинни, и я обречен проиграть.       — Мне всё равно. — В звенящем как будто повсюду голосе слышалась злость. — Я тебя не боюсь!       И Чонгук в последний момент успел пригнуться, только услышав как с глухим треском стрела вонзилась в дерево. Пришло время настоящих фокусов, и Чонгук распростер руки, которыми начал двигать, как будто что-то закручивая, с удовольствием вслушиваясь в постепенно нарастающее завывание ветра. Замечательный сон. Если бы он так просто умел управлять силами природы… И прежде чем пригнуться, на одной из ладоней он вызвал огонь, который затем запустил в стремительный воздушный поток, упав на землю. Огненный вихрь, разносящийся прерывистыми, то ярко вспыхивающими, то почти угасающими всполохами огня, начал облизывать деревянные стволы, поднимаясь от земли. И на этот раз, дерево поддавалось, облепленное языками пламени, которые как будто задорно начали перепрыгивать с ветки на ветку, обугливая и осыпая листья. Любое животное, а Джин был наполовину лисом, это должно было напугать, но…       Чонгук ощутил резкую боль между лопаток, жестко и неожиданно вдавившись лицом в траву, и нос тут же забился запахом мокрой земли.       — Потуши! Или я проломлю тебе череп стрелой!       Джин кричал, пытаясь заглушить разворачивающуюся вокруг него катастрофу. Это был не тот бой, в котором принципиальна была победа, при том, что Чонгук никогда не проигрывал. А теперь, приподняв руки и сделав несколько движений пальцами, что-то пробурчал под нос, вызвав дождь, который стремительно и с громким шипением гасил расползающиеся пожаром огненные всполохи. И нога тут же исчезла с его спины, правда, Чонгук не успел совершить ловкий маневр, когда уже уверенная рука одним движением перевернула его на спину, а затем колдун закашлялся, когда на его грудь опустилось колено, придавливая его к земле и лишая воздуха.       — Я победил.       Джин держал лук с натянутой на тетиве стрелой, которая теперь своим острием указывала Чонгуку в лоб. И колдун раскинул руки, одним движением прекратив дождь, который весь, кажется, заливался в его глаза. Он теперь мог получше разглядеть лиса, который смог его обездвижить. Сильный, напряженный, с прижатыми к голове ушами, и заметив пристальный взгляд, Джин сильнее вдавил его в землю.       — Ты… убьешь меня.       Чонгук хрипел, понимая, что еще немного, и его ребра не выдержат. Как будто тоже почувствовав это, Джин опустил лук, все еще сжимая древко и стрелу так, чтобы колдуну стало понятно, что он сможет среагировать прицельным выстрелом в любой момент. А колдун лишь завороженно смотрел на него, бережно скользя взглядом по приподнявшимся ушам, поджатым губам и острому подбородку, затем… Длинная шея, впадающая в широкие напряженные плечи, в которых чувствовалась та сила, которая была необходима для того, чтобы не промахиваться. Джин убрал колено, поднявшись.       — Встань.       Лис смотрел на него сверху вниз, и Чонгук сначала сел. Он был слишком уверен, несмотря на то, какой колдун устроил спектакль, и чтобы найти ответ на вопрос, почему Джин был так спокоен, Чонгук попытался вызвать огонь, раскрыв ладонь.       — Ты намок. Так что, можешь даже не пытаться.       Лис пренебрежительно фыркнул, заведя лук за спину и нацепив его на колчан, пока Чонгук… Звонко рассмеялся.       — Ты думаешь, что тот, кто мокрый, не может вызвать огонь? Серьезно?       — Я думаю, что… — Джин нахмурился. — Тебя всё же стоит убить. Но лучше это сделать за пределами моего сна, а пока — просто научиться смотреть… Потому что чтобы победить страх, нужно смотреть ему в глаза.       В голосе слышалось отвращение, и Чонгук невольно поджал губы, опустив голову, руками проведя по волосам, взъерошив их и стряхнув большую часть воды.       — Ненавидишь меня, да? — Чонгук звучал задумчиво, расставив ноги и начав также задумчиво теребить прибитую водой и поднявшуюся под его пальцами траву, выдернув пару травинок.       Это было странно, после всего учиненного вокруг, но Джин никак не мог видеть в нем злого и опасного колдуна. Теперь, когда он был либо расстроен, либо задумчив и… Когда был меньше, расстроенный лисенок пытался занять руки, чтобы отвлечься от желания заплакать.       — Мне тебя не за что любить. Даже если ты не убивал мою маму, в чем папа смог меня убедить. — Джин огляделся, а потом поежился, как будто впервые после схватки почувствовав себя насквозь мокрым. — А как проснуться, если это сон?       — Умереть. — Чонгук вздохнул, все еще не поднимая головы. У него в один момент совершенно закончились силы. Силы на то, чтобы быть сильным и играть те роли, которые ему слишком были не по душе. Особенно здесь, где никто, кроме Джина, не мог достать его тайны, которые затем, после пробуждения, навсегда растают в отыгравшем свое воображении. Если только Чонгук не позволит им остаться. — Как только ты умрешь, ты проснешься. Или я могу сделать так, чтобы ты проснулся, но у меня теперь нет сил.       — А… — Джин огляделся. — Как я могу умереть?       — Например, залезть на самое высокое дерево и сигануть вниз. Но предупреждаю, это будет очень больно. Как умереть. Только ты проснешься. Но боль испытаешь в полном объеме. — Чонгук осмотрел себя, затем задрав голову. — Ты замерз что ли?       Джин смотрел на него с недоверием, видя в блестящих глазах что-то тоскливое. Тоскливое, а не злое.       — Ладно. — Чонгук поднялся. — Я тебя обманул — есть у меня силы. И, раз уж ты собрался смотреть в глаза страху… — Он сделал шаг к лису, который даже не сдвинулся с места, не замечая то, как сильно тянул его к земле намокший пушистый хвост. — Смотри. И, отвечая на твой вопрос, который ты опять хочешь задать… Ты никогда не думал о том, что тоже знаешь меня, просто забыл? Магия, время или чувства и эмоции, которые скорее хочется вычеркнуть из своих воспоминаний — память стирается, и если ты не успеешь поймать ее за хвост с помощью колдовства, она навсегда растает и не оставит следа. Как твои сны после пробуждения.       Он обращался к Джину, но смотрел не в его глаза, а на его губы, и лис отчетливо понимал, что колдуну просто не хотелось или не моглось поднимать глаза, судя по тому, как задумчив он был в этот момент. Странным. Он был странным. Слишком странным, чтобы ему доверять и достаточно странным, чтобы не испытывать в его присутствии реальный страх. Опасения, да. Но после всего того впечатления, что колдун пытался на него произвести…       — Тогда еще один вопрос. А ты можешь мне дать какие-нибудь магические гарантии, что ты… Не попытаешься меня убить, украсть или сделать больно? — Наверное, это был глупый вопрос, судя по тому, каким потенциально мог быть ответ, но Джин не мог его не задать.       И Чонгук поднял, наконец, на него глаза. Спокойные, черные. Глубокие. Как будто знакомые, и Джин задержался на кончиках длинных ресниц.       — Я даю тебе гарантии.       — Я тебе не верю. — Лис, сумев оторваться от своего рассеянного и необъяснимого по настроению созерцания, нахмурился, поджав губы и сделав шаг назад, но Чонгук успел ухватить его за руку. — Пусти меня.       — Забавно. Ты задал вопрос, один ответ на который тебя бы не устроил, а второму ты теперь не веришь. Зачем тогда задавать? — Чонгук сжимал руку Джина, переплетя их пальцы в момент, когда тот попытался высвободиться. — Ты всё время говоришь, что я тебя знаю, а я понимаю, что совсем не знаю. Потому что я не мог себе представить, что ты можешь пытаться меня убить. Так убедительно. И красиво. Пожалуй, я готов снова унизиться, чтобы только посмотреть на тебя снизу вверх. К чему победа, когда проиграть можно… так красиво. М?       Джин поймал себя на мысли, что теперь слышит только его голос и слишком сильно вдумывается в каждое слово. Он настолько углубившись в эти впечатления, что перестал вырываться. Лис закрыл глаза. Может, колдун на него воздействовал с помощью своих глаз, завораживая и лишая воли? Одним голосом вряд ли можно добиться чего-то такого, потому что слишком велик вариант отвлечься. А вот если и смотреть, и давать себя слушать, перейдя на вкрадчивый и приятный шепот…       — Тебе говорили, почему у тебя инстинкт, хвост и уши, но нет магии? — Джин знал, что это была провокация, чтобы он открыл глаза, поэтому он только сильнее зажмурился. — Твой отец был человеком, а мама была волшебницей. Сила всегда передается от матери, но только в том случае, если второй родитель тоже волшебник. Магия твоей мамы была связана животными, с ее родовым обликом, который она не могла тебе не передать, потому что ты ее кровь. Но ее крови хватило только на главные признаки рода и не хватило на силу, потому что кровь твоего отца не могла помочь, полностью лишенная магии. Поэтому ты человек, но с животным инстинктом и другими интересными штуками. — Чонгук говорил спокойно и размеренно, как будто теперь читал лекцию. — У колдунов с этим проще. Женщина-колдун в любом случае передаст своему ребенку свою силу, даже если отцом будет человек или маг. Точнее даже не силу, а способность силой управлять. Ты ошибся, воссоздавая мой образ в своем воображении. — Чонгук взял вторую руку Джина, дернув его ближе к себе, стискивая в руках его пальцы. — Для того, чтобы колдовать, нам нужны проводники, которые мы создаем в процессе ритуалов, заряжая их силой. Для каждого вида колдовства — свой атрибут, который лучше делать самостоятельно, вложив собственные силу и энергию. Магам это не нужно — магия течет в их крови, всегда при них и им не нужен посредник. И в этом случае, у колдуна есть преимущество, потому что он часть силы может запереть в предмете, и когда его собственные закончатся, он возьмет то, что предусмотрительно отложил.       — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Тебе не получится меня заговорить. Я знаю, что ты пытаешься на меня как-то воздействовать, но…       Джин все же открыл глаза, когда почувствовал, что Чонгук приблизился слишком сильно, своим носом теперь почти касаясь его щеки. Он немного повернул голову, и лис попытался выдернуться, но руки удерживали его слишком крепко. Пока мягкий шелест тёмного оказались слишком близко. Настолько близко, что Джин боялся пошевелиться, скованный по рукам и ногам страхом и смущением.       — Хочу, чтобы ты узнал меня получше. И перестал бояться. — Горячий шепот сушил губы, и Джин провел по ним языком, только высунув кончик, чтобы случайно не коснуться губ Чонгука. — Потому что это ты сейчас охотился на меня, а не наоборот, при этом наделив супер силой, которой у меня на самом деле нет. Ты боишься страха, а не меня, Джинни, а страх никогда не сможет причинить тебе физический вред. Я смогу, но ты меня уже победил.       Лис отчаянно хотел оказать сопротивление, пытаясь сообразить, что это за чары, горячим медом разливающиеся внутри и заставляющие его сомневаться в намерении вырваться и спастись, но он ничего не сделал даже тогда, когда Чонгук отпустил его руки, бессильно повисшие по бокам, пока пальцы колдуна оказались на его талии. Сначала мягко сжали, а потом болезненно, но при этом как-то... странно приятно вдавились в кожу, будто не замечая ткань рубашки.       — Ты сейчас… что-то делаешь со мной. — Джин не знал в этот момент, не мог он высвободиться или же просто не хотел, невольно все свои мысли обращая к внезапно возникшей между ними близости. У лиса было что-то такое, он находился так близко, но... Ощущения были иными. — Колдуешь. Как? Я… Я даже пошевелиться не могу.       Тёмный ничего не ответил, а потом Джин почувствовал прерывистый горячий выдох губами на своей шее, чтобы затем… Колдун с силой отшвырнул его, и Джин проснулся за мгновение до того, как болезненно опуститься спиной на землю.       За окном еще было достаточно темно, чтобы догадаться о том, что рассвет только-только занимался, пока Джин провел пальцами по своим губам, затем по шее, как будто пытаясь там что-то найти. Ему снился сон, и он теперь мог воспроизвести его в точности, в каждой мельчайшей подробности, ориентируясь на спешащее куда-то сердце. В ушах до сих пор звучал голос Чонгука, как будто он продолжал ему что-то нашептывать. Что он с ним сделал? Это… Лис испытывал необъяснимое, непонятно, но почему-то нисколько не пугающее его волнение. Не инстинкт выжить. Не ощущение опасности и… Джин на самом деле его знал, а потом почему-то забыл. Они когда-то встречались в лесу, или пока лис учился в академии, в столице? Но как он мог забыть? Какое-то заклинание? Чонгук что-то с ним сделал, а потом заколдовал, чтобы Джин всё забыл?! Неужели… Джин замер, сильнее сжав в руках край тонкого одеяла. Ему нужно это выяснить. Но как?       Чонгук, выбравшись из сна Джина в тот же самый момент, когда проснулся он, не торопился открывать глаза, уронив голову, пальцами потянувшись к сдавливающему его запястье шнурку. Теперь Джин запомнит то, что увидел. И обязательно захочет с ним увидеться, чтобы всё выяснить. Кажется, молодому колдуну не придется долго думать над ловушкой, чтобы заманить в свои планы любопытного лиса. Который… Даже злой, недоверчивый и напряженный был… Как в мечтах. Как в сказках, которые рассказывают детям о прекрасных принцах. На голове Джина, вокруг его лисьих ушек и над его красивым лицом, будто бы выточенным из драгоценнейшего камня искусным волшебством, корона будет… меркнуть, какой бы роскошной она не была. Возможно, виной всему был теплый, ласковый взгляд, который даже в момент ожесточенного противостояния не мог ненавидеть. К нему невозможно было не тянуться. И его доверие… будет легко заполучить, Чонгук был в этом уверен.

***

      — И что ты хочешь делать? — Хосок смотрел на старшего брата сосредоточенно, пока тот также сосредоточенно перебирал связки с травами, то и дело притягивая их к носу.       — Мне нужно с ним встретиться и всё выяснить. — Джин вздохнул. — Я уверен, что это всё не просто так, понимаешь? У меня… Предчувствие. Причем, не опасности, а чего-то другого. Чего-то важного, может… Именно для меня.       — Всё равно это опасно. — Хосок сцепил руки за спиной, плечом подпирая дверной косяк. — Я пойду с тобой.       — Вот еще. — Джин фыркнул. — Это не для твоих маленьких ушек.       — Разумеется, но если он решится на тебя напасть, я… — Младший брат вдруг покраснел, опустив глаза. — Успею добежать до отца и ему пожаловаться. Раз уж закончить хотя бы один курс в академии точно не успею.       Джин ничего не отвечал, а потом, как будто случайно локтем задел один из глиняных горшков, которые в изобилии стояли на полке. Лис улыбнулся, когда не услышал характерный для разбившейся посуды звук, затем посмотрев на Хосока, который с удивлением смотрел на зависшую в воздухе банку.       — Это я сделал? — Он смотрел на Джина широко раскрытыми глазами. — Ничего себе!       — Вот об этом тебе говорил отец — больше практики, и всё будет получаться само. Ты много тренировался вчера, поэтому сегодня… — Джин задумался, прижимая к груди несколько душистых связок, засунув за пояс штанов небольшую бутылочку с пахучим маслом. — Тебе нужно фокусироваться на том, что у тебя получается, чтобы это получалось еще лучше и чаще. Тебе нравится воздух? Я… — Джин сглотнул, вспомнив сон. — Видел, что может делать с воздухом магия. Например… Если воздушному вихрю попадется даже крошечный всполох огня, он может сжечь весь лес. Возможно, так и с водой работает, когда одна капля воздушными потоками разбивается на тысячи.       — Мне нравится воздух. — Хосок кивнул. — Я знаю, что инициированные маги даже могут летать. Невысоко и недолго, но это ведь… Всё равно очень круто!       — Значит, надо сказать папе, что ты определился с направлением. — Джин мягко улыбнулся, на самом деле успев выполнить важное поручение — добиться от младшего уверенности по поводу его магического будущего. — Совсем скоро начинается новый набор.       — Ты хочешь от меня избавиться? — Хосок, следуя за широкими плечами старшего, скользил босыми ногами по отполированным деревянным доскам, укрывающим пол, следя за своими шагами.       — Вообще, я вполне смогу тебя навещать — между нами и столицей не такое большое расстояние, особенно, если у меня будет, где переночевать. — Джин остановился на кухне, аккуратно выложив на стол сухоцветы, потянувшись к тяжелому глиняному чайнику. — Если ты не будешь меня стесняться.       Джин легко разжег печь, наполнив чайник водой.       — Тебя? Шутка? — Хосок смотрел на брата слишком пристально. — Мне кажется, ты легко можешь стать душой любой компании такой... Замечательный. Самый лучший.       — Тебе кажется, солнышко. — Джин снисходительно улыбнулся. — А вот ты наверняка будешь нарасхват — главное, чаще улыбайся.       Старший с нежностью смял щечку Хоби, затем мягко щелкнув его по носу.       — А ты расскажешь папе о своем плане?       Услышав этот вопрос, Джин замер с сухими соцветиями между похолодевших пальцев.       — Наверное. Да.       Лис торопливо опустил глаза, не замечая и не чувствуя теперь на себе пристальный взгляд брата.       — Не скажешь ты — скажу я. — Он непримиримо сцепил на груди руки. — Это для твоего же блага.       — Если я скажу отцу, а он начнет меня отговаривать, я передумаю. — Джин покачал головой, начав рассеянно растирать в ступке травы, которые собирался заварить, надеясь, что они прибавят ему решимости. — А если я передумаю, это продолжится и будет продолжаться до тех пор, пока Чонгуку не надоест, понимаешь? Только он знает правила этой игры, значит, только он может выиграть, если я не… не стану что-то делать. Хотя бы не добуду себе уверенность в том, что он враг. Или друг.       — Давай я пойду с тобой. — Хосок поднялся, подойдя к брату, как будто пытаясь теперь воздействовать на него не только логически, но и физически, пытаясь задавить своим авторитетом, если у младшего перед старшим он в принципе мог быть. — Я не беззащитный, ты же знаешь, и защитной магией владею лучше, чем активной. Пожалуйста, Джин. Мы расскажем об этом папе, и я буду на твоей стороне.       — И он пойдет с нами. — Джин вздохнул. — Я приведу с собой отца и младшего брата для поддержки, и этим сокрушу Чонгука, который просто умрет от смеха. — Он хмыкнул, проверив глиняный чайник, который уже готовился закипеть. А после того, как он закипит, нужно было подождать несколько минут, чтобы температура немного упала — горячая вода должна раскрыть вкусы и ароматы, а не уничтожить. Пожалуй, помимо целительства, у Джина был еще один дар — он заваривал самый вкусный и ароматный чай.       — Тебе настолько важно, что он о тебе подумает, или собственная жизнь? — Хосок теперь звучал так серьезно, что Джин мог видеть в нем не младшего брата, а молодого мужчину, который уже готовился брать на себя ответственность не только за себя, но и за близких.       — Да. — Джин не стал лукавить. — Я не знаю, в чем дело. Я не могу его теперь бояться и доверять ему не могу. Поэтому мне важно определиться. Поэтому… Я стану чаще гулять по лесу, и что-то мне подсказывает, что я встречу его там.       — А если нет? — Хосок продолжал хмуриться.       — А если нет — наверняка, встречу во сне. Он приходил ко мне с помощью колдовства. Первый сон я не помню, но теперь с уверенностью могу сказать, что он там был. Последний смог запомнить до мельчайших подробностей.       — Он пытался тебя…       — Нет. — Джин помотал головой. — Это я пытался его убить, до этого слишком упорно размышляя о том, как поведу себя, если мы встретимся. Он не нападал, защищался. И не сопротивлялся, когда я… — Джин запнулся на этой мысли, решив продолжить. — Говорил со мной. Просто говорил, рассказав, в чем я ошибся, когда представлял его колдовство, ни разу с ним до этого не столкнувшись. А еще… — Джин решил быть честным до конца, тем более, что во всем мире мог доверять только двум, один из которых был перед ним и несильно уступал ему в опытности и мудрости. — Он намекнул, что я его знал, просто забыл. А он меня помнит. И теперь я гадаю, как так могло получиться.       Хосок взял паузу, сосредоточенно следя за старшим братом, который начал по щепотке засыпать в горячую воду травы, думая при этом о своем.       — Знаешь. — Он продолжал следить за тонкими пальцами Джина, пока тот посмотрел на него. — После нашей первой встречи и того, что ты рассказал, я думал, что он будет с тобой… Ну, если не жестоким, то как минимум грубым. Я видел его один раз, но этого хватило, чтобы составить впечатление. И это впечатление не вяжется с тем, что ты рассказал. Из чего можно сделать вывод — он притворялся, и здесь очень важно понять, в какой именно момент: когда угрожал тебе, или же когда приходил к тебе во сны. И тут… — Хосок рассуждал пространно, пока Джин весь обратился вслух. — Важно учесть окружение. Во сне вы вдвоем, правильно? А вот… Там был я. Потом, когда он сыпал угрозами, был его темный дружок… И был ты, который был в курсе его настроения. Если с тобой наедине он начал вести себя по-другому… Возможно, он был искренним?       — Или усыплял мою бдительность, отчаявшись меня достать здесь. — Джин закатил глаза, но зерно сомнения, которое бросил Хоби и которое Джин невольно удобрил собственными размышлениями, успело прорасти.       — В таком случае, усыпил, если ты намерен добровольно искать с ним встречи. И тут нужно подумать — стоит ли тебе так поступать? Или же лучше подождать? В конце концов, еще одну ночь. Возможно, он скажет тебе что-то или… покажет, не знаю.       — На самом деле, я бы так и так не стал бы прямо сейчас бежать в лес. — Джин помешал содержимое чайника, и Хосок вытянул шею, принюхиваясь, чтобы затем широко улыбнуться. — Ты прав. Во всём. И… Спасибо. Это мудро. Я не способен думать головой, а ты… способен.       — Поэтому я хочу пойти с тобой. — Хосок невозмутимо смотрел на Джина, но при этом немного задрав голову, явно испытывая за себя гордость. Абсолютно заслуженную. — Будем ходить как ни в чем не бывало, а там будь что будет.       — Только если ты пообещаешь мне в случае чего бежать домой. — Джин, будто угрожая, опустил подбородок, смотря из-под нахмуренных бровей, при этом надув губы. И Хоби, несмотря на серьезность момента, рассмеялся. — За папой. Хотя, есть вариант, что за папой придется бежать Чонгуку, потому что мы с тобой… команда мечты.       — Мне даже страшно представить, кто о таком мечтает… — Хосок задумчиво поджал губы, пока пришла очередь Джина смеяться. — Вообще, это не шутка. Но я рад, что для тебя я команда мечты. Хотя… Возможно, это от недостатка выбора. Да?       Джин только многозначительно улыбался, доставая чашки, пока его младший брат знал ответ без подсказок. Но не знал, как помочь любимому брату. И узнать должен был в кратчайшие сроки. А пока…       — Так, малыши, собирайтесь!       Чонин ворвался на кухню, как ураган, сразу направившись к одному из подносов, на котором остался хлеб и сыр после завтрака.       — И я? — Джин смотрел на отца с недоверием, потом быстро налив для него чашку чая, за что получил самую благодарную и довольную улыбку.       — Если ты думаешь, что я не смогу тебя защитить от какого-то там колдуна или даже двух — мне обидно. Но вообще, там будут еще как минимум три мага, такие же сильные и красивые, как я, так что… — Чонин увлеченно набивал щеки.       — Па, у тебя такое хорошее настроение, потому что… — Хосок изучающее смотрел на отца, который не переставал улыбаться, даже продолжая жевать.       — Потому что золотые клювы вернулись, и мы уже смогли найти несколько гнезд, что значит только одно — они вернулись и улетать не собираются, пока мы будем наслаждаться их щебетанием, оперением и тем, что север перестанут жрать жуки! Потому что я, честно сказать, уже весь извелся, пытаясь придумать способ извести их.       — Золотые клювы? — Джин распахнул глаза, затем посмотрев на Хосока. — Они же такие красивые…       — Да, особенно когда рассядутся по веткам или решат полетать в закатных лучах. — Чонин, абсолютно довольный произведенным на старшего сына впечатлением, с нетерпением посмотрел на младшего, затем сникнув. — Ты их не помнишь, скорее всего. А они не помнят тебя, однажды покинув наши края.       — Я уже иду! — Хосок, поняв, что пропустил явно что-то увлекательное, залпом допил чай, решительно поднявшись.       — Другое дело. — Чонин улыбнулся. — Потом мне нужно будет вернуться на восточную границу, и… — Он задумался. — В принципе, вам обоим будет полезно посмотреть.       — К восточной… — Джин нахмурился.       — Да. Мы приняли решение немного укрепить гарнизоны магией. Колдуны пришли за союзом, но обычно когда союз обрывается, начинается война. Насчет союза еще не решено, но…       — Хочешь мира — готовься к войне. — Хосок задумчиво поджал губы.       — Так, это меры предосторожности. — Чонин нахмурился, затем жестом показав, что им нужно выдвигаться. — Тебе будет полезно посмотреть, как всё это работает. А Джинни будет интересно.       — Я могу проверить запасы трав, которые могут помочь снять колдовство. — Джин звучал не очень уверенно, теперь старательно пытаясь вспомнить то, что учил в академии, но отец уже смотрел на него с одобрением и гордостью. — И вообще… Есть всякие болячки, которые…       — Я думаю, что тебе давно пора дать должность. На самом деле, мы это обсуждали это и никто не был против… — Чонин, выйдя на веранду, остановился. — У нас есть главный лекарь. Можно сделать главного травника, при том, что нет никого, кто лучше тебя бы в этом разбирался. Всё же, это немного другое, чем уметь лечить.       — Я прям… буду работать с тобой? — Джин чувствовал, как быстрее забилось сердце.       — Да. Но тогда путь в охотники тебе закрыт. — Чонин испытующе смотрел на старшего.       — Я хочу. — Джин уверенно кивнул. — Хочу заниматься травами и всем остальным! В конце концов, я даже учился.       — Вот и решено. — Чонин довольно улыбнулся, давно заприметив сомнения и терзания старшего сына, а теперь с ними расправившись. Это будет замечательный опыт для Джина и возможность стать увереннее во всем, что касалось его врожденных способностей.       — А я кем буду? — Пока Хосок от растерянности надул губы, и Джин первым взял его за плечи.       — Подумаем об этом после того, как ты закончишь обучение. А пока… приготовься увидеть сказку!

***

      Верховный смотрел на Чонгука так пристально и так недоумевающее, что молодой колдун улыбнулся.       — Что? Или вы думаете, что только колдунам доступна магия? А мне нужно от них прятаться. — Он ухмыльнулся, сцепив на груди руки. — Мне нужен этот амулет, и я прекрасно знаю, что он у вас есть. Я бы мог сделать свой, не менее сильный, а может, и более, но я не хочу, чтобы между нами возникало недопонимание, поэтому пришел к вам и честно попросил.       — С ним ты будешь невидимым не только для магов, но и для нас. — Верховный невольно скривился, нервно потирая руки.       — А как же все эти разговоры о доверии? Вы сами внушали мне с самого детства, что у меня, сиротки, единственная семья это та, что колотит меня почем зря за ошибки и не колотит, если я не ошибаюсь. У меня не было выбора, да? Поэтому моя семья мне нравится и я ею дорожу, что не раз доказывал. Плюс, мое появление предсказали звезды лично вам, и вряд ли звезды вас подставили, когда предрекли не только мою силу, но и преданность колдовскому миру. Что я могу сделать по-вашему? Метнуться к магам и поднять их против вас, при том, что они даже союз боятся заключить? — Чонгук забавно фыркнул, пока выражение лица Верховного стало как будто мягче. — К людям? Пойти к людям — это предать себя, особенно после того, что они сделали.       — Да, они поступили с твоими родителями очень жестоко. — Верховный нахмурился, как будто с сожалением поджав губы. — Я до сих пор не верю, что мне тогда удалось тебя спасти. И ты прав. Ты не знал ласки, но не знал и предательства, а люди, несмотря на всю свою нежность, легко могут воткнуть нож в спину, а потом, улыбаясь тебе в лицо, для надежности его провернуть. Чтобы было больнее.       — Не надо. Я услышал эту историю один раз и не хочу слышать второй. — Чонгук опустил глаза. — В общем, по всему выходит, что у меня нет другого пути, кроме как сюда. Домой. И я не понимаю, чего вы удивляетесь — я заполучу этот амулет в любом случае.       — Ты получишь его. Обратишься к Юнги, он тебе его предоставит. — Верховный был абсолютно серьезным и выглядел так, как будто до сих пор обдумывал это решение, даже озвучив его. — Так как это самый сильный из колдовских атрибутов, сможешь выбрать еще пару вещей, которые смогут тебе понадобиться. И мне нужно, чтобы ты письменно изложил свой план со всеми временными рамками — я не хочу выглядеть идиотом, когда приду к магам. Или…. — Главный колдун вдруг задумался. — А может, чтобы облегчить задачу, их действительно стоит пригласить к нам? Их главный вряд ли возьмет с собой щенка, да и…       — Не увидев здесь меня, они сразу всё поймут и сочтут это агрессией с нашей стороны. Так что, этот вариант отпадает, но можете не переживать — я смогу выкрасть щенка без шума и крови. Своей.       — С этим амулетом ты сможешь пройти любую магическую защиту. — Верховный кивнул. — Кроме той, которая установлена той же рукой, что напитала его силой.       — О, эту руку я вряд ли смогу встретить в лесу. — Чонгук закатил глаза. — Ладно. Я помню про письменный план — он будет у вас на столе в течение часа.       — Хорошо, Гук. — Верховный неожиданно мягко улыбнулся. — Я уверен, что с тобой нас ждет успех во всем. Ты прав, звезды не умеют лгать.       Провожая Чонгука взглядом в спину, Верховный думал о том, что звезды на самом деле лгать не могут. В отличие от людей, колдунов и магов.       — Так, мне опять придется сидеть в бочке? — Юнги с недоверием оглядывал Чонгука, который присел на край его стола, с ленивым и дежурным любопытством рассматривая библиотеку, в которой Юнги по праву числился главным.       — Нет, котик. Он дал мне разрешение, причем, достаточно просто. И разрешил выбрать еще две штуки на свой вкус. Но я буду полагаться на твой вкус. — Чонгук вздохнул. — Что ты мне посоветуешь для того, чтобы выжить в лесу?       — С тобой будет лис — он не даст тебе сдохнуть, потому что из-за своих инстинктов не сможет сдохнуть сам. — Юнги ухмыльнулся, пока Чонгук зацепился взглядом за его черную ленту, которая украсилась парой черных металлических бусин, которые явно выполняли какое-то колдовское предназначение. — Сиди здесь и ничего не трогай.       Он скрылся в смежной комнате, спустя несколько минут выложив перед Чонгуком магические амулеты, один из которых был в бархатном футляре.       — Нужна будет кровь, если ты хочешь, чтобы он срабатывал не только против ловушек. — Юнги аккуратно, ловко и изящно управляясь длинными пальцами, достал небольшой плоский металлический диск с булавкой. — Укололся и на изнанку рубашечки приделал. Только не надейся, что он поможет, если ты захочешь подпалить лес — такое скрыть ничто не сможет. А вот если ты пошепчешь что-то, пытаясь разжечь огонь под котелком или высушить траву, чтобы попка не прела — никто ничего не узнает.       — Я в курсе, Юнги. — Чонгук закатил глаза, потянувшись рукой к футляру, получив по ладони. — Еще и дерется.       — Про остальное тогда рассказывать не буду — сам догадаешься. — Юнги тщательно упаковал амулет, затем только передав его надувшемуся Чонгуку. — Когда увидимся? Я успею вынести твои вещи и пригласить вместо тебя подружку?       — Если повезет, никогда. — Чонгук улыбнулся.       — Ну да, ну да. — Пока старший тёмный закатил глаза.       — Я серьезно, Юнги. С меня хватит шести лет, которые я провел здесь.       — Малыш, не хочу тебя расстраивать, но ты здесь провел почти восемнадцать лет. — Юнги напрягся, пристально всматриваясь в Чонгука, который всем своим видом показывал, что не ошибся. — Что в том кулоне?       — Могущественное колдовство. На крови. Безвинно убиенных младенцев. — Чонгук хитро и при этом достаточно зло улыбнулся. — Моя мама знала толк в таких вещах.       — Смешно. — Юнги фыркнул. — Даже могущественное колдовство можно обнаружить.       — Тебе надо больше практиковаться, Юнги, я уже говорил. — Чонгук снисходительно улыбнулся. — Мы сегодня вместе ужинаем, или ты последуешь моему совету и всё же начнешь заниматься реальным колдовством, а не…       — Заткнись. — По смыслу было агрессивно, а на деле Юнги только надул губы.       — Знаешь, я бы хотел тебе рассказать всё. — Чонгук зазвучал неожиданно задумчиво. — Но не могу. Я уйду, а ты останешься, и несмотря на то, что я считаю тебя лучшим здесь, твоя память или твои мысли могут попытаться присвоить насильственным путем. Я этого не хочу. Поэтому, ты ничего не будешь знать.       — Кроме того, что ты хочешь сместить Верховного.       — Нет, Юнги. Я не хочу на его место. Мне это неинтересно, но если интересно тебе — я хочу прожить остаток жизни в лесном уединении. Возможно, не совсем в уединении, но… ты понял. — Чонгук торопливо поднялся, как будто боялся продолжить и выдать все свои секреты. — Мы еще обязательно встретимся.       — Да, за ужином — Юнги фыркнул, затем пристальным взглядом провожая Чонгука.       Что он скрывал? И что скрывал Верховный колдун, который относился к молодому темному всегда с особенным… трепетом? Страхом? Выделял его, теперь вверив в личное пользование один из сильных амулетов, к которому сам приложил руку. Так обычно обращаются с… наследником? Ведь о родителях Чонгука ничего не было известно. Об этом не распространялись, и... Да нет, быть не может. Или может?