Дело в хвосте

      Джин быстро раздобыл подходящее полотенце и теперь думал о том, где раздобыть теплую воду, пока Чонгук, до сих пор отказывающийся открывать глаза, терпеливо ждал своей участи на диване. И лис задержался рядом с ним, затем опустившись ниже к шее и втянув воздух. По-прежнему никаких посторонних запахов, которые могли бы указывать на заражение трупным ядом или что-то другое, что могло вполне сойти за последствия примененного им колдовства. Джин не имел понятия, но теперь, когда перед ним был бледный и не подающий признаков сознания колдун… Ему было грустно. Несмотря на то, что им удалось привести в чувство короля, спасти его от смерти, лис понимал, что без Чонгука… Было одиноко. И это не было связано с тем, что он во дворце знал только принца, который, особенно теперь, разумеется был занят.       — Давай, ты откроешь глаза. — Джин бережно коснулся бледной щеки, проведя большим пальцам по сухим губам, стараясь не задеть сережку.       Лис успел только вздохнуть, когда в дверь постучали, и он тут же выпрямился, уже стараясь не забыть попросить какую-нибудь ёмкость для воды.       — Привет.       Джин сделал шаг в сторону, пропуская травника, на лице которого была странная смесь из тоски и любопытства, как будто он должен был тосковать, но не мог делать это как следует. А с чего ему тосковать, если король двумя ногами встал на путь выздоровления?..       — Прости за то, что был груб. — Чжан, пройдя вперед, не сразу повернулся, осматривая комнату и даже не задержавшись взглядом на диване, на котором лежал Чонгук. — Я просто не ожидал тебя встретить.       — Я тоже не ожидал тебя встретить. — Джин сцепил на груди руки, и травник только теперь развернулся к нему лицом. И лис только теперь обратил внимание, что от косы не осталось и следа — только коротко стриженные черные волосы, которые открывали лицо и прикрывали его лопоухость. — Я сейчас напишу тебе список, что мне нужно.       Лис направился за стол, до этого обнаружив там все необходимые письменные принадлежности.       — Джин, я должен извиниться за то, как повёл себя. — Чжан тоже направился к столу, но, в последний момент решив не нарушать чужое личное пространство или постеснявшись на стол садиться, остановился в паре шагов. — Я сожалею об этом.       Лис покрепче сжал в пальцах перьевую ручку, сосредоточившись на чернильнице, в которой стал слишком тщательно обмакивать металлический кончик, пытаясь теперь не окунуться в ненужную ностальгию, опасаясь, что та обязательно подсунет ему старые чувства. Пусть Чжан и лишился косы, он практически не изменился, и если учесть, что их расставание с Джином случилось не по инициативе Джина… Лис стал тщательно выводить слова, сосредоточенно вспоминая названия необходимых ему растений.       — Я просто испугался своих чувств. — Низкий голос травника зазвучал так мягко, что лис даже поднял на него глаза, наткнувшись на полный искреннего раскаяния взгляд. И Джин не успел скрыть свое удивление, которое Чжан успел заметить. — Но теперь мне кажется, что с того времени всё изменилось. Я изменился. А ты… Как был красивым лисом, так и остался. Я признаю, что на тот момент повел себя как идиот. Был идиотом, но всё меняется.       Джин продолжал писать, не торопясь отвечать, но чувствуя, как торопливо забилось сердце. Это не было что-то похожее на те чувства, что волновали его кровь однажды. Он просто волновался.       — Кстати! У меня есть замечательное средство, которое поможет колдуну быстрее прийти в себя. — Он сделал еще один шаг к столу. — Разумеется, он мне нагрубил, но после того, как он смог почти без помощи, самостоятельно исцелить короля… Я не могу помнить обиды.       — Почти без помощи? — Джин поднял удивленные глаза. — Это я сделал противоядие.       — Но его величество ведь был проклят. — Чжан тоже теперь изображал удивление, но чуткий лис, навострив уши, смог почувствовать другие эмоции. — Я верю, что ты искренне пытался помочь, но мне сложно представить, что то, что ты придумал, могло помочь от трупного яда. У тебя всегда была богатая фантазия, и я уверен, что тебе нередко везло, в твоем лесу, но…       Джин улыбнулся, подняв руку, чтобы закончить начатый список. Он спокойно отложил ручку, аккуратно промакнув остатки чернил, а затем встал, медленно обойдя стол, как будто теперь о чем-то увлеченно раздумывал.       — Да, ты прав. Колдун на самом деле справился в одиночку. — Джин покачал головой, подойдя к Чжану и встав напротив, чем травника явно удивил, и тот скользнул взглядом к его поднятому и почему-то угрожающе, но при этом плавно виляющему хвосту. Плавно, как и сладко зазвучавшая речь лиса. — Моей заслуги нет, и ты всегда был лучше меня. Но… Вот незадача — я знаком с принцем и знаком настолько близко, что он позволяет обращаться к себе по имени, опустив все формальности. Для тебя — ваше высочество, а для меня — Джун, который улыбается во все свои ямочки и готов помочь мне во всём, о чем я не заговорю. А колдун, который самостоятельно смог снять смертельное заклятие и спасти короля? Вступился за меня, нагрубив тебе, даже не вспомнив о твоих заслугах и достижениях. — Джин улыбался, хитро прищурив глаза и еще чуть приблизившись к лицу Чжана, который замер. Замер на грани того, чтобы теперь показать свои истинные эмоции. — Его высочество доверил мне своего отца, пока ты просто хлопал глазками. Его высочество разместил меня в одной из королевских спален, оказав мне… высокий прием. Как высокому гостю. А ты? — Лис поднял подбородок, прямо смотря в находящиеся напротив глаза. — А ты теперь пытаешься втереться мне в доверие, чтобы стать ближе… к высокому.       Чжан собрался что-то возразить, пока Джин поднял палец, затем, почти прижавшись к травнику, запустив руку за его спину, подцепив со стола листок.       — Разумеется, ты заслужил это место своими знаниями, умениями и всем остальным выдающимся. А мне… Просто хватило вильнуть хвостом, чтобы получить то, что я получил. — Джин перестал улыбаться. — Радостно вильнуть, потому что его высочество на самом деле благородный и честный человек, который не увидел во мне урода и который допустил, что я на самом деле… хороший лекарь. И чтобы ты знал — без моего противоядия колдовство бы не подействовало. И это не мои слова, а слова колдуна, которого я буду приводить в чувства своими средствами. — Джин сделал шаг назад, а затем, не опуская подбородок и смотря с тем высокомерием, которое увидел однажды от Чжана, протянув ему список. — Мне нужно это. Его высочество меня уверил, что ты поможешь мне. А еще мне нужно что-то, чтобы всё это заварить — уверен, ты знаешь, о чем я. — Джин сделал шаг в сторону. — Ты можешь быть свободен.       — А ты изменился. — Травник теперь решил не скрывать ядовитую усмешку. — Почувствовал себя важным?       — Да. — Лис безобидно улыбнулся, затем посмотрев на Чонгука. — И в отличие от тебя, у меня для этого есть все основания.       — Диковинная зверушка. — Чжан тоже улыбался, но со злостью. Бессильной. Потому что Джин поймал себя на мысли, что его теперь это нисколько не трогало.       — Возможно. — Лис пожал плечами. — Но если с диковинной зверушкой обращаются лучше, чем с тобой, заставляя тебя зверушке прислуживать… Наверное, я не в обиде. Зверушка так зверушка.       Лис только улыбался безмятежно, когда скрежещущий зубами от злости травник выдернул из его рук листок, направившись к выходу. Пока Джин выдохнул, чувствуя… Чувствуя себя всемогущим! Его ведь так долго это тяготило, каждый раз, при каждом даже самом мимолетном прикосновении памяти к тем воспоминаниям заставляя сомневаться в себе. А теперь… Это всё Чонгук виноват, в этом не было никаких сомнений. И Джин обязательно ему расскажет о своей маленькой, но важной победе, когда приведет колдуна в чувства.

***

      Джин не успел избавить Чонгука от рубашки, только схватившись за ее край. когда в дверь постучали, и лис вприпрыжку понесся к двери, уже предвкушая, что это подоспела теплая вода. Однако, когда он открыл… Сделал шаг назад, вцепившись в дверную ручку, как будто она могла его спасти. От тигра. Который, завидев Джина, уселся, разложив на мощных лапах полосатый хвост. А Джин разучился дышать, широко распахнув глаза, либо от восторга, либо от ужаса.       — Тэтэ, к ноге!       Лис дернулся, когда услышал звонкий и при этом не терпящий возражений приказ, заметив, что тигр повернул свою голову, до этого изучая Джина отдающими золотом глазами. Маг? Очевидно. Эта мысль должна была лиса успокоить, но он покрепче вцепился в ручку, пытаясь унять дрожащие руки.       — Ты лисенка напугал, зверина!       Джин увидел молодого мужчину, который хмурился и дул пухлые губы, грозя тигру пальцем. Невысокого роста, с взлохмаченными темными волосами, которые, как будто почувствовав, что лис его оглядывал, поторопился эффектным движением зачесать назад, запустив в них маленькую пятерню, второй рукой прижимая к себе коробку. А потом он посмотрел на Джина, хитро улыбнувшись и подмигнув. А Джин даже моргнуть не успел, когда вместо тигра перед ним предстал высокий мужчина, неторопливо и при этом по-кошачьи грациозно развернувшись к нему. Золотые глаза с чарующим разрезом, обрамленные длинными ресницами и смотрящие на Джина с хитростью, в которой, в сочетании с легкой, едва тронувшей губы улыбкой, было скорее очарование, нежели агрессия.       — А лисенок-то на самом деле красавец. — В низком голосе послышалась многозначительность, которая затем отразилась на лице брюнета, к которому тигр повернул голову с беспорядочно мягкими каштановыми завитками. — Гук поэтому нам отказывался его показывать, только вздыхая самым влюбленным образом?       — Невоспитанная киса. — Молодой мужчина, который был ниже ростом, вновь погрозил второму пальцем, всучив ему коробку, а затем направившись к Джину, который пытался собраться с мыслями, предательски разбегающимися и устраивающими в голове беспорядок. — Чимин. — Маг протянул Джину миниатюрную ладонь, которую тот пожал как будто рефлекторно. — А это Тэхен. Мы друзья твоего ручного колдуна, который, судя по рассказам его высочества, спас своего отца и теперь отлеживается.       Джин собирался что-то ответить, а потом заметил, как пристально, с нескрываемым любопытством его оглядывал Тэхен, пытающийся заглянуть лису за спину. А потом он перевел взгляд на навострившиеся уши, и его улыбка стала мягче.       — Прости. Мы правда много о тебе слышали, но ни разу не видели. — Молодой мужчина протянул Джину ладонь, большую, с длинными тонкими пальцами, на которых было несколько колец. — Я Тэхен. А ты Джин.       — А я… в шоке. — Джин пожал руку, чуть нервно сглотнув, а затем также нервно улыбнувшись, когда Чимин звонко и совершенно искренне рассмеялся.       Чтобы затем в одно мгновение стать серьезнее.       — Мы пройдем? У нас тут всё, что тебе может пригодиться.       Джин, спохватившись, освободил проход, наблюдая за магами, которые зашелестели по ковру длинными мантиями, беззвучно ступая мягкими туфлями.       — Краткий экскурс в нашу давнюю дружбу: мелкий наткнулся на нас с Тэхеном, когда впервые пытался пробраться во дворец. — Чимин склонился над Чонгуком, внимательно вглядываясь в его пока безжизненное лицо, затем прижав к его груди руку, как будто проверяя, насколько тот на самом деле был жив. — Нам пришлось подраться, а потом тигренок определил в нем порядочного колдуна, и мы уже обратились к его высочеству. Потом всё завертелось, выяснилось, что мелкий колдун — отпрыск его величества, и… — Чимин выпрямился, распахнув мантию. — Мы окончательно подружились.       — А я из южных лесов, которые располагаются по берегу холодного моря. Кажется, мы с тобой братья, но моя мать рано перебралась в город, где познакомилась с моим отцом. Честно сказать, я такой себе тигр. — Тэхен поставил коробку на стол, начав доставать из нее содержимое, что-то передавая Чимину, который укладывал это что-то аккуратно на диван. — Инстинкты у меня не развиты, и всё, что я умею — рычать и хорошо кушать. — Он широко улыбнулся, и Джин не смог не улыбнуться в ответ.       — Ага, а еще разодрать тебя в клочья одним ударом лапы. — Чимин закатил глаза. — Не слушай его. Он, может, в лесу долго не выживет, но если вдруг на его высочество кто-то захочет напасть…       — Я предпочту подпалить ему задницу. — Тэхен покачал головой, затем грациозным движением одной руки убрав от лица непослушные мягкие кудри, другой — убрав коробку на пол. — Смотри. Эта штука магическая. — Он указывал на небольшую каменную пластину, которая располагалась на деревянной подставке, и Джин в удивлении распахнул глаза, когда увидел, насколько это была большая конструкция теперь, и маленькая тогда, когда ее доставали из коробки. — Есть специальный горшочек. — Длинные пальцы подтянули к себе глиняное изделие, отдаленно напоминающее чайник. — Ставишь его на пластину, и то, что в горшочке, начинает греться. Убираешь — и пластина холодная. Это для того, чтобы ты мог кипятить свои лечебные отвары.       Чимин поднялся, встав рядом с тигром, а затем потянулся к отставленной коробке.       — Здесь чашки, тазики и прочая утварь, которая… — Маг заметил удивление Джина. — Была уменьшена с помощью особенной магии, потому что мы тащили это из другого крыла. Точнее, не тащили, а легко и непринужденно несли перед собой. И всё это не помешало нам эффектно явиться перед тобой.       — Это правда. — Джин кивнул, наблюдая за тем, как Тэхен обвил рукой плечи Чимина, который раскладывал на столе посуду, одновременно с этим оценивая, что именно стоит выставить, чтобы хватило места.       — Вода есть в ванной комнате, но, думаю, ты в курсе. — Чимин закончил, посмотрев на Тэхена, который, как будто внимательно принимал проделанную им работу.       — Спасибо. — Джин улыбнулся, затем попытавшись не покраснеть, когда на него уставились сразу две пары глаз, заставив его прижать к голове уши. — Вы меня смущаете.       Тэхен собирался что-то ответить, когда в дверь постучали. Лис, на правах хозяина, отправился открывать. И первое, что он увидел — горящие глаза Намджуна, который, кажется, теперь испытывал что-то крайне положительное, прижимая к груди бумажные свертки.       — Отец просит пить и есть. И… вернул себе человеческий цвет лица. Пока не встает, но сидит. — Он сказал это на выдохе, и Джин, пропуская принца, улыбнулся. — Правда, теперь наверняка откажется принимать твое лекарство.       — Для этого у меня есть хвост, который обычно помогает уговаривать капризных деток. — Лис пожал плечами.       — Ваше высочество. Мы всё сделали. — Чимин вышел из-за стола с почтительно опущенной головой, и Тэхен последовал его примеру, правда, не мог скрыть самодовольную улыбку. — Можем сделать что-нибудь еще. Только попросите.       — Займитесь делом, чтобы к моменту, когда Гук проснется, были свободны. А я уверен, что с такой заботой… — Намджун многозначительно посмотрел на Джина. — Он быстро запросит ужин. Кстати. — Принц, как будто только теперь наткнулся на эту мысль, посмотрев на лиса округлившимися глазами. — Ты голоден?       — Нет. — Джин отрицательно замотал головой. — Пока нет. Всё в порядке.       — Ладно, тогда распоряжайся. — Намджун улыбнулся, жестом подозвав к себе двух магов. — Что-то понадобится — выгляни в коридор. А!       И только теперь принц оторвал от груди свою ношу, аккуратно протягивая Джину.       — Травы, которые ты запросил. Решил доставить лично, чтобы поделиться хорошими новостями. — И на лице принца показались ямочки, очарование которых теперь не омрачалось ничем, что до этого тяготило его душу. Правда, он в один момент стал серьезным. — Если что-то с Гуком будет не то или идти не так, пожалуйста, дай знать.       — Разумеется. — Джин кивнул.       — В таком случае, не будем тебе мешать. — Намджун улыбнулся, первым направившись к двери.       — Приятно было познакомиться. — Тэхен хитро сузил глаза, чуть подавшись вперед. — Надеюсь, ты будешь ждать нашей следующей встречи.       — Иди уже! — Чимин пихнул тигра в плечо, и тот только засмеялся. — Приятно познакомиться, Джин.       — Взаимно. — Лис широко улыбнулся.       А когда выпроводил приятных гостей, с которыми приятно познакомился, сразу направился к столу, по дороге заметив сверток с одеждой и бельем, спокойно ждущий своего часа на диване, в ногах Чонгука. И теперь Джин мог приступить к делу.

***

      Волшебная плитка на самом деле… творила чудеса, и Джин ощутил себя ребенком, который не переставал удивляться магии, ею окруженный, но сам на неё неспособный. Он очень быстро нагрел воду, в последний момент решив добавить в нее немного ромашки, полной грудью вдохнув ароматный пар. Он перелил полученный отвар в глубокую миску, положив в нее небольшое мягкое полотенце, и направился к дивану, с удовольствием заметив, что щеки Чонгука успели порозоветь. Он на самом деле отдал много сил, судя по тому, как долго не мог прийти в сознание, погрузившись в сон. Отец говорил, что это особый, разработанный природой механизм, когда твой собственный организм, усыпляя тебя, экономил силы и тем самым их накапливал.       Он легко снял с Чонгука рубашку, которая еще не успела высохнуть. Возможно, пот прошиб его еще раз, и лис осторожно провел пальцами по выпирающей ключице. Кожа была влажной и теплой. В принципе, это был хороший знак. И пока задними мыслями Джин очень старался колдуна не рассматривать, руками он аккуратно стянул с Чонгука брюки и носки. Оставалось только белье, на которое лис смотреть не мог. В принципе, под трусами у колдуна вряд ли пряталось что-то оригинальное, кардинально отличающееся от того, что было в трусах у лиса, но… Ему принесли сменное белье. Чонгук находился без сознания. Если Джин не будет медлить, он успеет справиться до того, как колдун придет в себя и сразу испытает облегчения от тепла сухой одежды и… Лис вдохнул и выдохнул, смотря на лицо Чонгука, который теперь, кажется, безмятежно спал, а не находился в упадке жизненных сил. И взгляд Джина сам спустился ниже, цепляясь, как за последнюю надежду, за упругие сильные мышцы, по которым очень хотелось водить пальцами, очерчивая западающие линии… Катастрофа! Лис замотал головой, не успев прижать уши. Нужно действовать решительно, и он сдвинулся к ногам Чонгука, схватившись за край белья, зажмурив глаза и потянув трусы вниз, медленно, как будто боясь колдуна разбудить.       Не смотреть. Это ведь просто, правда? Но когда ты приказываешь себе не смотреть, всё, чего тебе начинает хотеться — разглядеть получше. Но вместо этого Джин встал на колени рядом с диваном, взяв в руки влажное и ароматно пахнущее полотенце. Ему просто нужно убрать липкий пот, которым организм попытался охладить перегревшееся от переутомления тело. И лис стал медленно и бережно обтирать кожу, следя за тем, чтобы вода не капала. Он прямо чувствовал, как Чонгуку становилось лучше, потому что не было ничего приятнее, чем после всех трудов и испытаний смыть с себя пот.       — Такой хорошенький, когда молчишь. — Джин, перестав стесняться, перешел к груди, еще раз намочив полотенце, тщательно его выжал. — Я поставлю тебя на ноги.       Он прижимал влажную теплую ткань к коже, скользя по грудным мышцам, и глаза нечаянно зацепились за затвердевшие соски, которые до этого не привлекали внимание, а теперь… Почему?.. Хотя, в принципе всё было логично. Соприкосновение с тканью. И лис зачем-то провел полотенцем по груди еще раз, только теперь касаясь едва-едва. Наверное, это был научный интерес. Наверное, это могло быть приятно, и Джин в последний момент остановил себя от стремления схватиться за собственные соски, чтобы удостовериться, что это на самом деле было приятно. Он просто устал, совершенно точно. Устал и замер, когда, прижимая влажную ткань к крепкому прессу, подобрался к… К тому, чтобы сгореть, потому что залившая его щеки краска, кажется, выжигала его изнутри стыдом. Лис знал, что у мальчиков бывает член. Лис знал и то, что член может переходить в возбужденное состояние. Но лис до этого не видел ни одного возбужденного члена, кроме своего! И он тут же поднялся с колен, не очень аккуратно повернул Чонгука к спинке, чтобы заняться его спиной. На него надо срочно надеть трусы. Очень срочно.       Джин натирал мускулистые плечи и татуировки, как будто хотел убрать их, а не болезненно проступивший пот. Он задержался на спине, быстро справившись с ягодицами, в этот момент закрыв глаза. Не будет смотреть. Никогда. А ведь Чонгука нужно было вновь перевернуть на спину. А там… Ни стыда, ни совести. Темный он и есть темный. И Джин не мог подумать о том, что этот самый темный теперь был не в состоянии самостоятельно прикрыться, в то время как лис мог это сделать, но вместо этого только ругался себе под нос, пытаясь убедиться в том, что ничего такого в этом не было. Ну, подумаешь, член. Ну, подумаешь… красивый. И Джин сделал глупость, чуть наклонившись и принюхавшись. Это был инстинкт? Это был идиотизм, и лис тут же выпрямился, успев заметить, что Чонгук пах... приятно. Цветами. Те самые цветы, которые были в его запахе, были… там.       — Что скажешь?       Лис не сразу понял, кто задал вопрос, погрузившись в свои мысли, которые, думая, пытался от себя спрятать, чтобы не умереть со стыда. Наверное, мысли были достаточно приятными, чтобы Джин ненадолго забыл о смущении и подумал о… Он медленно перевел свой взгляд на голову Чонгука. Его глаза были закрыты. Кажется, выражение его лица нисколько не изменилось, но кто тогда…       — Ах ты… гадёныш!       Джин бросил полотенце, на удачу попав им по беспечно улыбающемуся лицу.       — Ты первый начал! — Чонгук улыбался, убрав полотенце и повернув голову, наблюдая за тем как лис, агрессивно размахивая хвостом, направился к столу. — Мало того, что разглядывал, так еще и нюхать принялся.       — Я… Терпеть тебя не могу! — Джин не дошел до стола, вспомнив о том, что то, что ему было нужно, находилось в ногах бесстыжего колдуна.       И он специально, разумеется, подошел так, чтобы иметь возможность хвостом отомстить за себя, продолжая им размахивать, но теперь с особой жестокостью.       — Джин… Не хочу тебя смущать, но…. Мне это приятно, а не… обидно.       Лис замер, услышав в голосе Чонгука волнение. И он поджал хвост, затем обвив им свои ноги.       — Выметайся.       Он бросил в Чонгука, не поворачиваясь к нему, вещи, затем направившись к окну.       — Ты же обещал волшебные чаи. Я, может, и пришел в сознание… десять минут назад…       Услышав это, Джин повернулся, заметив, что темный не успел принять сидячее положение, прижимая к себе вещи и повернув в сторону лиса только голову.       — У меня не было сил открыть глаза. Честное слово!       — Теперь есть. Сам о себе позаботишься. В конце концов, это твой дом. Одевайся.       Джин сомневался мгновение, затем направившись к двери.       — Ты куда? — Чонгук резко поднялся, ощутив головокружение. Он прикрыл глаза, и мир, каким он успел его запомнить, тут же начал кружиться под его веками. — Я не так здоров, как ты думаешь.       Джин ничего не ответил, затем закрыв за собой дверь. Это было ужасно. Сердце колотилось как бешеное, щеки заливал румянец, а руки сами собой сжались в кулаки. Ему еще никогда не было так стыдно и обидно. Обидно из-за того, что Чонгук сделал акцент на том, что он... нюхал его член. Что могло быть... Он не вернется в комнату. И видеться с Чонгуком больше не будет. Никогда. Никогда не останется с ним наедине. Ни за что. И на этой мысли он услышал, как что-то в комнате упало. Не поведется.       — Прошу прощения. — Джин подошел к коридорному слуге, который тут же почтительно склонил голову. — В моей комнате находится колдун, который до этого помог вылечить его величество... Вы не могли бы ему помочь? Думаю, ему нужно одеться.       — Разумеется, господин. — Молодой человек деловито кивнул.       — Спасибо. — Джин улыбнулся. — А где… Где я могу прогуляться? Сад? Я могу отсюда попасть в сад?       — Да, господин. Я сейчас же организую для вас сопровождение.       — Спасибо большое.       Джин посмотрел в окно, чтобы убедиться в том, что погода располагала для того, чтобы посидеть под деревом. Короля он спас, значит, можно возвращаться домой. И к черту все планы этого… Никогда и ни за что.

***

      Это был небольшой островок леса посреди каменного города, и Джин, прикрыв глаза, вдохнул полной грудью, пустив в себя сладкий запах уже опыленных медоносов и свежесть зеленых листьев, которые из-за обилии влаги, теперь лоснились, отражая солнце. Лис спрятался под самой раскидистой кроной, опустившись прямо на траву и прислонившись к толстому стволу. Сердце само собой начало успокаиваться, все проблемы и переживания перестали быть такими уж страшными… Но прежде чем отправляться домой, нужно попрощаться с Намджуном и поблагодарить его за теплый и радушный прием. Возможно, его высочество пригласит Джина еще, и тогда он, без Чонгука, но с Хоби, сможет насладиться как следует гостеприимством и… Чонгук. Мелкий гаденыш. Джин поджал губы. Хватит. Набаловались. И лис, запрокинув голову, не замечая, как в коре путались волосы, закрыл глаза, сделав глубокий вдох.       Он не знал, сколько прошло времени, но точно знал, что смог отдохнуть и набраться сил. Джин не успел потратиться как колдун, но в любом случае испытанный стресс, причем, несколько раз, и волнение достаточно подточили его жизненные запасы.       — Господин лис!       Джин спокойно открыл глаза, опустив навостренные до этого ушки — он знал о том, что к нему кто-то торопливо приближался еще до того, как раздался этот возглас.       — Прошу прощения, господин. — Перед ним возникла молодая девушка, с опущенной головой и сцепленными на белом переднике тонкими руками. — Господин колдун сказал, что не будет есть и пить без вашего присутствия, и сейчас… Пожалуйста, пойдемте.       — Вы знаете, где сейчас его высочество? — Джин поднялся, сосредоточенно хмурясь, пока девушка смотрела на него с надеждой, от волнения не обращая внимание на хвост, который лис опустил к земле.       — Да. В библиотеке. Но когда он в библиотеке, его нельзя беспокоить без особой надобности.       — Теперь особенная надобность — его младший брат при смерти и отказывается принимать помощь. — Джин ухмыльнулся, направившись ко дворцу, успев запомнить дорогу и сделав шаги меньше и медленнее, чтобы девушка успевала за ним. — Отсюда далеко до библиотеки?       — Нет. Быстрее, чем добраться до вашей спальни, господин.       И на самом деле они добрались до высоких двустворчатых дверей, одна створка которых была приоткрыта, достаточно быстро. Девушка замерла, в нерешительности начав мять свой передник, пока Джин, надеясь на то, что принц и теперь настроен к нему доброжелательно, не потеряв настрой за пару часов, постучал. А потом приоткрыл дверь, просочившись в внутрь, поманив за собой девушку.       — Ваше высочество!       Джин подал голос, с первого взгляда не увидев Намджуна — только высоченные книжные стеллажи, с расположенными рядом с ними лестницами и оборудованными для работы столами. Кое-где стояли обычные стулья, где-то — мягкие кресла…       — Что такое?       Намджун показался со второго яруса, перевешиваясь через перила.       — Говори. — Джин обратился к девушке, которая прежде поклонилась.       — Ваше высочество, господин колдун отказывается есть и пить, пока в его комнату не вернется лис. Причем… — Девушка подняла до этого опущенные глаза. — Он ругается и грозится всех проклясть, если ему не приведут лиса или не оставят в покое, но без лиса он в любом случае будет находиться в плохом настроении, и проклятия останутся вопросом времени.       Джин слушал это, скрестив на груди руки и закатив глаза к потолку, пока Намджун, недолго думая, направился к лестнице, огласив спокойное и молчаливое пространство библиотеки гулким стуком шагов.       — Не дерется? — Он поравнялся с девушкой, которая почтительно опустила голову, отрицательно ею покачав.       — Он пробовал вставать, ваше высочество, но далеко отходить от опоры у него не получается. Я думаю, что из-за головокружения. — Девушка задумчиво поджала губы. — В любом случае, господину нужно поесть и принять горячее питье.       — Спасибо, ты можешь быть свободна — я всё улажу. — Намджун вежливо улыбнулся, и девушка, заметив его ямочки, покраснела, смущенно улыбнувшись в ответ и еще раз поклонившись, и принцу, и лису. — Что между вами произошло?       — Он заставил меня краснеть, изображая мертвого, пока я пытался о нем позаботиться. И я собираюсь в ближайшее время отправиться домой. — Джин выдохнул, затем подняв на удивленного Намджуна глаза. — Огромное спасибо за гостеприимство и такой теплый прием. Я не забуду и, честно сказать, буду надеяться на то, что смогу посетить дворец еще раз, только уже со своим младшим братом.       — Чонгук обидел тебя, я правильно понимаю? — Его высочество как будто пропустило все благодарности и надежды мимо ушей. — У тебя будет возможность отомстить. Ты заинтересован в этом?       Разумеется, в подобном не было мудрости, но это было лучше, чем если лис теперь соберется и уйдет, ничего не выяснив. В спорах рождается истина, а в случае упертого колдуна, возможно, это был единственный способ истину достать.       — Как именно? — Джин нахмурился, но при этом весьма заинтересованно.       — Чонгук отчаянно ревнует тебя ко мне. Мы можем дать ему повод.       — Повод? — Лис, наверняка, начал краснеть, потому что Намджун, прихватив его за локоть и нежно вытолкав из дверей, улыбнулся.       — Я обещаю, что не переступлю черту и не позволю тебе чувствовать себя неловко. Невинные знаки внимания. Вроде взять за талию или нагнуться к ушку, чтобы пошептаться с многозначительной улыбкой…       — Это можно. — Джин уверенно кивнул, уже предвкушая реакцию Чонгука. Пожалуй, ради такого стоило задержаться.       — Кстати, Джинни. Отец хочет лично тебя поблагодарить. Завтра. Если твои планы не изменятся, сразу после этого можешь уходить — я позабочусь о твоем сопровождении. — Увидев, что Джин напрягся, Намджун улыбнулся. — Не волнуйся и не переживай — отец опустит церемониал для того, кто спас ему жизнь. Просто скажет спасибо. Он… Знает о том, что твоя мама приютила Чонгука и пыталась его спасти. Если ты позволишь, он поговорит с тобой и об этом, однако, если воспоминания причиняют тебе боль…       — Так внимательно со стороны такого могущественного человека. — Джин улыбнулся. — Я могу говорить об этом. Наверное… мне будет приятно. Поэтому… Конечно, я с удовольствием увижусь с твоим отцом! Мне хочется запомнить его… Ну, не таким, каким я его впервые увидел вблизи.       — Вот и хорошо. — Намджун просиял, пока Джин перестал пытаться запоминать дорогу, переступая с одной укрытой мягким ковром ступеньки на другую, вышагивая по лестничным пролетам.       И они достаточно быстро оказались в нужном коридоре, заметив, что рядом с дверью, за которой должен был жить Джин, стояли несколько слуг и, скорее всего, лекарь, который первым заметил принца.       — Ваше высочество. — Он склонил голову. — Господин колдун отказывается от любой помощи и пугает людей.       — Я разберусь. — Намджун спокойно улыбнулся, направившись к двери, по дороге прихватив за руку Джина. — Расслабься и получай удовольствие.       Принц дернул дверь на себя, мягко протолкнув лиса внутрь, затем, войдя вслед за ним, дверь закрыв.       — В чем дело, братец? Что ты устроил?       Его высочество не торопился проходить в комнату, заметив, что Чонгук теперь сидел на диване в той одежде, которую он самолично подбирал для него из собственного шкафа. И выглядел колдун так, как будто уже всех проклял — дул губы, щеки и смотрел прямо перед собой, пытаясь игнорировать тот факт, что Джин пришел к нему не один.       — Это не я устроил, а тот лис, который…       — Джин, так это ты виноват? — Намджун удивленно округлил глаза, а затем вытянул руку, которую затем опустил на талию лиса, мягко притянув его к себе. И Джин, демонстрируя, что ему это приятно, поднял хвост, несколько раз мягко проведя им по спине принца. — И пришел ко мне за защитой?       — За защитой? — Судя по голосу, Чонгук заметил. — За защитой он пришел. Оставил меня, еле живого да теплого, и ушел к тебе за защитой.       — Я предупредил слугу, что тебе нужна помощь. — Джин, в руках его высочества почувствовав себя увереннее (и не почувствовав никакого волнения, как было в случае с колдуном), улыбнулся, пока Чонгук поднялся.       — Мне нужен ты, а не помощь! А ты не понимаешь невинных шуток, при том что…       — По-твоему, притворяться мертвым со стояком — это невинная шутка? Это идиотская шутка! — Джин на мгновение забыл, что они были не одни, краем глаза заметив удивление на лице Намджуна. — Это в любом случае глупо.       — То есть, мне так шутить не стоит? — Намджун не только повернул голову к Джину, но и немного развернулся, чтобы лис положил ему руку на плечо.       — Только когда мы станем ближе. — Джин тоже чуть повернулся, безмятежно улыбаясь, плавно и неторопливо водя по воздуху пушистым хвостом, который не стал опускать, в отличие от одного ушка, придавшего ему обольстительно игривый вид.       — Только через мой труп, понятно?       Чонгук ухватил лиса за хвост, дернув к себе, и Джин, который ожидал чего угодно, но только не этого, не успев схватиться за его высочество, выскользнул из его рук. А колдун только качнулся слегка, затем уперевшись ладонью в стену, наудачу успев встать между Намджуном и Джином, только готовящимся возмутиться и отомстить за оскорбленную честь. Никто не имел права хватать его за хвост! Это было… как минимум оскорблением, а как максимум…       — Я же предупреждал тебя о том, что лис мой. — Чонгук, вновь став бледным, цедил слова сквозь зубы, пока принц спокойно смотрел на него сверху вниз. — Ради отца плохо тебе не сделаю, но мы можем поссориться раз и навсегда, а ссориться с колдуном — это вещь совсем небезопасная.       — Прежде чем сыпать угрозами, Гук, нужно сначала пораскинуть мозгами, которые у тебя есть, я знаю. — Намджун улыбался спокойно, но в его взгляде не было того обожания, как до этого — он не успел почувствовать себя обиженным или уязвленным настолько, чтобы мстить, но при этом его настроение успело подпортиться. — Он вряд ли бы пришел к тебе сам, если бы не придуманный мной предлог. И еще уведомил, что завтра собирается отправиться домой. Поэтому, если ты на самом деле им дорожишь, стоит перестать плеваться и истерить, а как-то… Не знаю… — Намджун нагнулся ниже к брату. — Сделать так, чтобы не только я поверил, что этот лис твой, но и твой лис.       Намджун спокойно выпрямился, обойдя Чонгука.       — Больно? — Он с сочувствием смотрел на Джина, который заботливо прижимал к себе хвост, пока колдун просто замер.       — Обидно. — Джин шморгнул носом.       — Если обидит еще, я обижу его. И это работает в обе стороны, поэтому вам лучше вспомнить о том, что вы взрослые люди. — Намджун улыбнулся, сжав плечо Джина. — Хотя бы попытайтесь поговорить, потому что, честно сказать, я бы хотел, чтобы перед отцом вы предстали оба. Два.       Намджун направился к двери, в последний момент, как будто что-то вспомнив, обернувшись.       — И да, Чонгук. Ссориться с наследным принцем, в подчинении которого находятся не только доблестные люди, но и инициированные маги — такое себе. Наверное, нам обоим стоит подумать об этом. Особенно в свете того, зачем ты на самом деле сюда явился. — Он ухмыльнулся. — Всего доброго.       И вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.       — Я не прощу тебе свой хвост. Меня, может, обижали, но за хвост… — Джин говорил сквозь зубы, на самом деле почувствовав себя теперь оскорбленным.       — Ты им крутишь перед всеми, поэтому… — Чонгук опустил голову, вздохнув. — Инстинкт привлечения самца.       — Идиот. — Джин сделал один только шаг к двери.       — Хочешь обсудить это?