▪️ Риск — дело благородное. Как и любовь
27 июля 2023 г., 02:14
— Что ты здесь делаешь в столь поздний час? — Верховный колдун выразительно округлил глаза, кажется, теперь испытывая искреннее удивление, пока Юнги, стараясь быть незаметным и изображая, что поправляет воротник, аккуратно защелкнул на шелковом шнурке скрывающий магию амулет. — Хотя, неважно. У меня нет секретов, поэтому, можешь присесть.
И темный прошел за свой стол, пока Юнги стал пятиться к двери.
— Присядь, Юнги. — Верховный посмотрел на него исподлобья, и молодой колдун стал осторожно шагать в сторону деревянного кресла. — От Чонгука нет вестей?
— А я откуда знаю? — Юнги на самом деле понятия не имел, как обстояли дела у его бывшего соседа, поэтому теперь не волновался, что Верховный заподозрит в нем нечестность.
— Я думал, вы близки. — Он пожал плечами. — Ты ради него украл из моего хранилища кулон, а он — вызволил тебя из заточения.
Несмотря на вполне себе невозмутимый тон и такое же выражение лица Верховного, который чуть рассеянно скользил взглядом по своему столу, затем развернувшись к одному из шкафов, что-то бормоча под нос, Юнги прошиб холодный пот. Оправдываться бесполезно, поэтому нужна была правдоподобная причина. Объяснение.
— Он клянчил его у меня с того самого момента, как увидел в руках, просто из вредности. Знаю, что я не имел право, но кулон не имел магической ценности, а малой… — Юнги обреченно вздохнул. — Успел мне надоесть своими капризами. Освободить меня из темницы было услугой за услугу, но я его не просил. И готов был отбыть свое заслуженное наказание до конца.
Юнги постарался наиболее почтительно опустить голову, изображая раскаяние и пытаясь заслужить теперь очки своей честностью, условной, разумеется. Всё, что ему теперь нужно было — выбраться из этого кабинета невредимым.
— Я ценю его находчивость. — Верховный посмотрел на Юнги с легкой, как будто проникнутой ностальгией улыбкой. — Я сам был таким в его возрасте. Плевал абсолютно на все правила, думая, что всемогущий. В этом случае Чонгук просто не учел, что за тобой я должен был прийти лично, потому что, несмотря на наказание, ценю всё, что ты делаешь.
— Спасибо, господин. — Юнги решил не искать подвох, потому что не собирался верить ни единому слову, теперь просто усыпляя бдительность старшего колдуна. — В свою очередь, я понимаю, что наказание заслужил, за нарушение правил, за соблюдением которых я сам обязан следить.
— Я рад, что ты это понимаешь. — Верховный улыбнулся, выложив свои руки, на которых как обычно были тонкие черные перчатки.
В свете того, что узнал Юнги, это было интересно. Вряд ли колдун его уровня не знал заклинания второго порядка, чтобы выйти из огня невредимым, при том, что у темного были обожжены не только руки, но и шея. Было ли такое возможно? На тот момент, процедура наверняка соблюдалась, а значит, при своих навыках, он не должен был пострадать, а Верховный никогда не упускал возможности на каждой инициации упомянуть о том, что он всегда был выдающимся и очень любознательным учеником. Откуда ожоги? Он сам говорил о том, что они от колдовского пламени испытания. Получается, он не так хорош, как говорил о себе? Или же… обжегся, чтобы что-то скрыть? Но что?
— Так зачем ты пришел сюда в то время, когда меня здесь не было? — В голосе тёмного появилась строгость, но явной угрозы собственному здоровью Юнги всё же не слышал, что позволило ему подумать о тактике.
— Сказать честно, я хотел узнать, как организовываются испытания для прохождения инициации. Я бы хотел вести учет прошедших ее и не прошедших, чтобы затем иметь возможность скорректировать процесс обучения. — Вполне безобидно, и Юнги постарался звучать максимально отстраненно, как будто теперь выполнял какие-то свои обязанности, совершенно ему неинтересные. — Я помню, когда-то вносилась такая инициатива, и я решил начать ее воплощать.
— Мне кажется, для этого тебе стоило обратиться ко мне, а не искать в моем кабинете документы, к которым ты не имеешь права прикасаться, несмотря на свое высокое положение. — Колдун скривился, пока Юнги выдохнул.
— Простите, я не удержался, решив, что у меня есть благородное оправдание. Но я готов понести наказание. — Лишь бы только отвести от себя всякие подозрения.
— Любопытство? — Колдун в сомнении прищурился, затем откинувшись на спинку своего кресла. — Ладно, в таком случае, ты можешь задать мне любой вопрос.
Вопрос? Единственный вопрос, который вертелся в голове Юнги — можно я пойду? Задавать что-то, что касалось настоящего, было опасно. Если заговорить о том, почему есть погибшие, несмотря на процедуру, в которой четко прописано, что чтобы выжить, нужно знать самые-самые азы... Это вызовет подозрения, особенно, если учесть, что Верховный так и так в этом замешан. Что оставалось? Не задавать вопрос. При том, что он расписался в собственном любопытстве, что тоже было подозрительно.
— Когда вы проходили инициацию, правила были жестче?
Звучало безобидно, потому что это было слишком давно, так давно, что Юнги даже понятия не имел, как и что тогда было.
— Нет, эти правила сохраняются уже несколько веков. — Колдун смотрел на Юнги черными блестящими глазами, которые, из-за слишком прямого взгляда, как будто начинали утягивать его на глубину, скручивая всё внутри мягко подкатывающей к горлу тошнотой. — Я просто… Не справился с заданием.
— Не владели заклинаниями второго порядка? — Юнги не успел остановить этот вопрос, хотя… В свете того, что он узнал… А ведь он не сказал, что всё узнал. Юнги прикрыл глаза. Он ведь мог сказать, что не успел ничего узнать! Идиот! Как можно быть таким идиотом?!
— Я владел в совершенстве заклинаниями третьего порядка уже в четырнадцать лет. — Верховный снисходительно улыбнулся. — Был способным и таким же любознательным, как и ты. И помимо стандартного колдовства, которое нам преподавали тогда в том же виде, что и сейчас, я увлекся… историей. Мне было интересно, что существовало помимо, когда-то давно, и я много чего узнал, проводя время в той самой библиотеке, в которой ты теперь главный.
— В том числе об обрядах крови? — Юнги спросил, потому что в этом не было тайны, по крайней мере для тех, кто был приближен к его власти.
— Да, в мое время это не было чем-то запретным. — Верховный пожал плечами, а затем посмотрел Юнги за спину, и Юнги невольно обернулся, заметив через распахнутую дверь двух колдунов. — Если дело касалось человеческой крови. И череп младенца, кстати, перешел ко мне от моего предшественника.
— Теперь мы зависим от людей, и правила строже. — Юнги пожал плечами, пытаясь не показывать то, как на самом деле волновался. А затем поднялся, склонив голову. — Я пойду, господин. Еще раз простите за вторжение — если вы измените мнение по поводу моего наказания, я готов…
— Знаешь, есть одно правило, неизменное и в мое время, и в твое время, и сотню веков назад, в другое время, в которое нам сложно заглянуть даже мыслью. — Колдун вздохнул, начав стягивать перчатки, пока Юнги спиной почувствовал, что два темных зашли в кабинет, остановившись в дверях. Сердце упало в пятки и, кажется, разбилось с убийственно громким звоном, когда Юнги увидел на освободившихся от перчаток багровые разводы. — Боль несмываемоей крови. И ведь действительно болит, правда, когда у тебя есть цель, терпеть намного проще, и в какой-то момент ты просто перестаешь замечать. — Он смотрел на Юнги с легкой улыбкой, явно теперь чувствуя, что молодой темный всё понял — главное, то, что был в ловушке. — Человеческая кровь дает жизненные силы, а вот колдовская — магические. Это как прыгать, отталкиваясь от земли, и от туго натянутой сетки, которая подбрасывает тебя вверх при приложении тех же усилий. Как в детстве. И разница очевидна.
— Я это узнал, значит, вы не надеетесь на то, что я выживу, правильно? — Юнги сцепил на груди руки, пытаясь успокоиться. Паника в этом случае, держась за ручку со страхом, быстрее доведет его до погибели, чем если он хотя бы попытается пораскинуть мозгами.
— На самом деле, ты можешь стать моим соратником. — Колдун поднялся, присев на угол стола. — Я открываю правду сильным тёмным, и те, которые хотят примкнуть к силе, становятся рядом со мной. А другие — мою силу умножают. Можешь присоединиться из страха — мне всё равно. Лишь бы не встал на пути.
— Я не хочу умереть, поэтому, да. Лучше присоединиться. — Юнги ухмыльнулся. — Только ради чего?
— Власть. Я хочу власти. Всегда хотел. Не только над колдунами, но еще над людьми и магами, которых придется сломить силой, чтобы затем не было поползновений побороться за первенство. Не буду обнадеживать и говорить, что разделю его, но, тем не менее, ты останешься жив и будешь на стороне сильного. В твоем случае, с учетом того, как много ты знаешь, этого будет достаточно.
— Согласен. — Юнги кивнул. — Вот тут я согласен! К власти я никогда не стремился, в отличие от того, чтобы ей нравиться. Но… — Юнги нахмурился. — По плану, кажется, было мирное присоединение магов, нет?
— По плану Чонгука, но этот мальчик разделяет мое пренебрежительное отношение к лесным, которые привыкли прятаться по норам. Поэтому здесь, думаю, в решающий момент у нас не возникнет разногласий. — Верховный улыбался. — Если они умные, смогут ограничиться малой кровью и понести не так много жертв, как могли бы.
— Налет? — Юнги старался выглядеть сосредоточенным, при этом судорожно пытаясь сообразить, на пороге чего теперь стоял и во что пытался вглядеться. Чонгук явно не переоценил старого колдуна, который, наверняка, даже дрочил с мыслями о том, как все ему будут подчиняться.
— Вроде того. — Колдун улыбнулся. — Но об этом потом. А пока иди.
— Спасибо, господин. — Юнги поклонился, затем направившись к выходу, заметив, что находящиеся у порога тёмные, расступились, давая ему дорогу.
Что делать? Ему нужно как-то предупредить Чонгука. А для этого ему нужна была его личная вещь, и на этой мысли Юнги, всё еще оглушенный новостями и неспособный пока адекватно воспринимать изменившуюся прямо на его глазах действительность, поплелся к дому. Нужно было хорошенько подумать. И обернуться, но последнее Юнги проигнорировал, уже погруженный в глубокие размышления.
***
— Ваше высочество, а можно я покажу Джину звезды? Чонгук, наблюдая за тем, как слуги суетились вокруг стола, который они покинули, расположившись на диванах, испытующе посмотрел на старшего брата. — Звезды мне не принадлежат, поэтому… Ни в чем себе не отказывай. — Намджун улыбнулся, пытаясь не зевать и успев насытиться за день не только впечатлениями, но и вином. — Из твоей личной библиотеки. — Это как? — Джин с удивлением уставился на Чонгука, пока тот не сводил со старшего темные и заглядывающие теперь прямо в душу, в поисках положительного ответа, глаза. — У меня там... большие окна. — Намджун явно сомневался, затем махнув рукой. — Иди. Но только если завтра с утра я замечу там беспорядок… — Он поднял указательный палец, на который расплывшийся в довольной улыбке Чонгук даже не смотрел. — Полки и стол не трогать. Там… творческий беспорядок, который не разрешается трогать никому, кроме меня. — Мы пойдем туда не читать, Джуни. — Чонгук продолжал улыбаться, затем одумавшись, когда заметил, насколько более вопросительным стал взгляд Джина. — На звезды смотреть. Ради которых не нужно лезть на дерево, но можно развалиться на мягком ковре. — Всё равно в лесу они ярче. — Лис фыркнул. — Гук, придется всё же лезть на дерево, а не в мою библиотеку — Джин прав. — Намджун покачал головой, пока Чонгук надулся. — Слабо? — Ты хочешь забраться на какое-нибудь дерево наперегонки? Рассыплешься, так и не добравшись до верха. — Темный гордо задрал подбородок, выразительно закатив глаза, пока принц, кажется, всерьез задумался. — Даже спорить не стану. — Он поднялся, направившись к своему столу, располагающемуся напротив большого окна, за которым уже опускалась ночь. — Ключ оставь у себя — завтра вернешь. — Джун, я уже говорил, что люблю тебя? — Чонгук добрался до брата почти вприпрыжку, в последний момент удержавшись, чтобы не кинуться ему на шею. Но принц ключ от его пальцев увел, в сомнении сузив глаза. — Что помимо созерцания звезд ты хочешь устроить? Чонгук собирался ответить, а потом почувствовал устремленный в его спину взгляд, представив, как лис теперь навострил свои ушки. — Это сюрприз. И для тебя тоже. — Ладно, я надеюсь на твою сознательность. — Намджун ухмыльнулся. — Вам стоит идти сейчас, чтобы затем успеть выспаться — нам предстоит ответственное утро. — Будет сделано! И Чонгук тут же направился к двери, по пути подцепив за руку Джина и сдернув его с дивана. А Джин даже не пытался представить или поразмыслить над тем, что его ожидало, успев расслабиться от вкусного вина и непринужденной атмосферы. Драться темный с ним вряд ли захочет, а всё остальное, в присутствии Чонгука, будет приятным. И лис даже не представлял себе, насколько, однако, удовольствие нужно было заслужить. — Я устааааал и дальше не пойду! — Джин плюхнулся задом на ступеньку, разложив на коленях локти. — Немного осталось, ну! — Чонгук задрал голову, пытаясь понять, где именно был конец винтовой лестницы. — Хватит капризничать! — Я устал, всё. — Джин прижался щекой к коленке, тоскливо повесив ушки и обвив себя хвостом. — Я пьян и хочу спать. До этого хотел смотреть на звезды, а теперь хочу смотреть сны. Всё. — То есть, я пытаюсь устроить тебе красивый сюрприз, а ты теперь еще и недоволен? — Чонгук встал напротив Джина, скрестив на груди руки, и лис невольно задержался взглядом на его раскрашенном черным предплечье, которое под рисунком и закатанными рукавами было увито венами. — Пошли! И эта рука протянулась к нему, а лис получил возможность обратить внимание на интонацию. И незамедлительно надул губы. — Я могу умереть пока доберусь до твоего сюрприза! Я уже… задыхаюсь! — Джин нахмурился, пока Чонгук усмехнулся. — А как же ты по лесу ходишь? Я думал, ты выносливее, а ты, оказывается, тот еще… — В лесу нет тысячи и одной ступеньки. — Джин поднялся. — Я вниз. Спасибо за сюрприз. — Ну и иди! — Чонгук обиженно надулся. — Без тебя звезды посмотрю. Лис собирался уже начать столь долгожданный спуск, но в последний момент остановился. — То есть, твой сюрприз вполне может обойтись без меня? То есть, тебе будет приятно, даже если я теперь пойду в комнату? То есть… Ты просто хотел посмотреть на звезды и использовал меня как повод, чтобы брат отдал тебе… — Глупый-глупый лис. Чонгук в пару ловких шагов спустился на одну ступеньку, гибко согнувшись и подхватив Джина на плечо. — Ты опять?! — Лис попытался вырваться, а потом вдруг обмяк, повесив хвост и уронив до этого колотящиеся о сильную спину темного руки. — Донесешь меня? — А потом ты меня. — Чонгук начал решительно подниматься, старательно вышагивая, чтобы случайно не зацепиться за ступеньку и не сломать себе нос, а Джину — голову. — Мне так нравится. — Судя по голосу, лис теперь улыбался. — Тебе нужно было с этого начать. — А мне тяжело. — Нельзя сказать, что у тёмного кончались силы, но подниматься с такой ношей было тяжелее, чем без нее. И Чонгук улыбнулся, подумав о том, что это была очень приятная ноша. Самая приятная из тех, что ему доводилось на себе перетаскивать. — То есть, ты намекаешь, что я толстый?! — А вот теперь лис возмущался очень натурально. А потом начал извиваться, как змей, пытаясь выскользнуть из сильных рук, своими начав колотить тёмного. Не больно, без жестокости, и Джин от неожиданности вскрикнул, когда сначала услышал, а потом, через мгновение, ощутил хлопок. — Ты… Что делаешь?! — Лис пытался повернуться, а потом Чонгук вновь хлопнул его по попе. — Перестань! Однако это работало, и Джин, возмущаясь, всё же перестал вырываться. А темный, вместо того, чтобы ударить, мягко схватился за его ягодицу, чуть ее сжав, а потом погладив. — Хорооооошая попа… — Чонгук не мог перестать улыбаться, теперь, скорее всего, под действием вина, ощущая себя особенно счастливым. И он дернулся, чуть не уронив лиса, который ущипнул его. — Хорооооошая попа… — Он забавно передразнил колдуна, затем ущипнув еще раз. — Так, давай, сам. Чонгук опустил Джина, а потом пожалел об этом, когда выпрямился, не торопясь отпускать тонкую талию, которую держал крепко двумя руками. Потому что лис опять, надув и без того пухлые губы, подняв брови и опустив уши и хвост, который безрадостно лежал на ступеньке, был… слишком очарователен. И Чонгук вздохнул. Кого, если не его… — Ладно, немного осталось. Пара движений, руки под коленями и вокруг широких плеч, и Джин вновь, абсолютно довольный собой, оказался в воздухе, обхватив Чонгука за шею. А потом он положил на его плечо голову, вдавившись в него подбородком. — Ты такой хороший… Даже когда вредничаешь. — Он перешел на мягко шелестящий шепот, который буквально щекотал уши темного. — А ты… — Язык развязался без ведома лиса, который до этого только пил вино, не думая о последствиях. — Не захотел со мной целоваться, потому что я не умею? — Я просто не ожидал, что ты проявишь инициативу. — Чонгук тщательно смотрел себе под ноги, начиная понемногу пропускать вдохи. — Но… Это не совсем поцелуй. — В смысле? — Джин отстранился, заглядывая теперь в лицо тёмного. — А что тогда поцелуй? — Ты хочешь узнать? — Чонгук остановился, смотря прям Джину в глаза, и Джин кивнул. — Тогда подожди немного — мы почти пришли. И спустя несколько минут, молодой колдун уже открывал неприметную на первый взгляд дверь, пока лис, от любопытства навострив ушки, выглядывал из-за его плеча. — Прошу. Чонгук, распахнув дверь, пропустил его вперед, и первое, что увидел Джин — что у небольшой комнаты как будто не было одной стены и части потолка, растворенных в ночном небе, по которому уже, будто приготовившись к представлению, были рассыпаны звезды. — Брат иногда здесь запирается, когда ему нужно много подумать или когда очень устанет — он любит уединение и прекрасно его переносит. — Чонгук хмыкнул, закрыв дверь на ключ, который оставил в замочной скважине. — С таким видом и я бы любил уединение. Джин уже, как завороженный, подошел к стеклу, догадываясь, что здесь потрудились маги, настолько оно казалось прозрачным и тонким и было очевидным только если потягивал руку, натыкаясь на волшебную преграду. — Так красиво! Звезды, казалось, свисали с высокого неба, освещая мягким холодным светом пространство комнаты, в котором была пара шкафов, простой стол и диван, пока Джин стоял на пушистом ковре. И как будто только сейчас это поняв, он быстро стянул мягкие туфли, отбросив их, чтобы ощутить уставшими стопами мягчайший теплый ворс. — Нравится, да? Чонгук решил последовать примеру лиса, который продолжал завороженно смотреть на темное, глубокое небо. — Очень. — Джин повернулся к нему с такой чарующе восхищенной улыбкой, что тёмный ощутил в себе силы еще немного поносить его на руках. — Я видел звезды, как на ладони, но… Мы же теперь под крышей. А всё равно как на ладони. И тепло. И можно не заботиться о том, чтобы найти ветку пошире, чтобы удобнее… Как красиво… — Я рад, что тебе нравится. Чонгуку стоило быть увереннее, теперь вплотную подобравшись к осуществлению своего плана, но он почему-то испытывал… неуверенность? Ему не хотелось нарушать для Джина этот момент, и даже если он не знал наверняка, что может его нарушить, боялся… испортить впечатление? Перетащить на себя то внимание, которым по праву завладели звезды? — Ну, подойди! Джин вытянул руку, нетерпеливо пару раз сжав пальцы, приглашая в них ладонь Чонгука. Он как будто слышал его сомнения теперь, и поэтому тёмный не мог позволить себе сомневаться, взявшись за руку. — Давай присядем? Он потянул Джина вниз, и тот, решив, что это была хорошая идея, сел рядом вытянув ноги. — Хочешь, можешь на меня облокотиться… — Чонгук, как будто суетливо умащивался рядом, пока лис посмотрел на него через плечо. — Тебе будет неудобно. Я знаю, спина затечет, если ты не будешь ее держать ровно, а когда ты расслаблен, за этим… — Хочешь? Или не хочешь? Это да или нет. — Чонгук так прямо смотрел на Джина, что тот сначала растерялся, потом смутился, опустив глаза, а затем, уперевшись руками в ковер, подвинулся ближе к Чонгуку. — Теперь я вряд ли что-то замечу. В голосе само собой прорезалось волнение, пока тёмный обнимал Джина за плечи. — Вот я хотел, чтобы твой первый поцелуй был в такой… обстановке. И для этого придумал этот сюрприз. А когда ты меня поцеловал, я сначала подумал, что момент упущен, а потом решил, что нет. Чонгук сказал это на одном дыхании, пока лис в его руках чуть развернулся, отражая во взволнованно блестящих глазах просачивающиеся через тонкое стекло блики звезд. В его взгляде было удивление, которое только подчеркивалось чуть приоткрытыми губами. — Если бы ты знал, какой красивый… Ты бы… Не знаю. — Темный, густо покраснев, увел до этого восхищенно уставившийся на Джина взгляд куда-то вдаль, за почерневший ночной горизонт. — Я тоже волнуюсь. — Услышав, как мягко дрогнул перешедший на шепот голос, Чонгук вернул взгляд лису. — Но это хорошее волнение. Сердце колотится, но, кажется, оно не хочет меня убить, вырвавшись из моего бренного тела, а… Стремится навстречу. К другому такому, которое волнуется. Джин, будто извиняясь, словно раскаявшись, что озвучил глупость, улыбнулся, опустив голову. Попытавшись опустить, потому что Чонгук, покрепче прижав его к себе одной рукой, другой бережно взялся за подбородок, повернув к себе. — Высунь чуть-чуть язык. — Зачем? — Джин удивленно поднял брови, а потом замер, когда тёмный провел пальцем по его нижней губе, чуть надавливая, задержавшись, а потом немного потянув ее вниз. Лис не сопротивлялся, приоткрыв рот, а потом немного высунул язык, как и было велено. Темный завороженно уставился на его губы, затем улыбнулся, а после Джин дернулся от неожиданности, ощутив на своем языке язык Чонгука. — Зачем это? — Лис, кажется, был на самом деле растерян, и колдун прищурился, словно пытаясь не только понять, но и разглядеть его реакцию. — Настоящий поцелуй — это… поцелуй языков. Правда, они соприкасаются за губами. Но ощущения такие же. — Чонгук вдохнул и выдохнул. — Нравится? Джин задумался, опустив глаза, и тёмный заметил, что его хвост пришел в движение, приподнявшись от ковра и взволнованно замотавшись в воздухе. — А можно… еще раз? Только теперь ты. — Конечно. — Чонгук кивнул, приняв это за хороший знак. — И да, мне было очень приятно! Ты очень вкусный. Слаще… Персиков. Это было очень трогательное откровение, потому что темный еще и покраснел вдобавок к своему взволнованному признанию, а потом приоткрыл губы, высунув язык, чуть больше, чем Джин до этого. И теперь лис смотрел больше с любопытством, успев попробовать эти ощущения и понять, что это как минимум не было страшно. Сначала он обхватил язык Чонгука губами, а затем, как будто зная, как это делается, не размыкая губ, коснулся своим языком, осторожно. Мягко. Это было мягко и ощущалось какой-то… игривой лаской, которая неярко, лишь волнуя, искрилась под кожей, затем осыпаясь на нее мурашками. — Мне нравится. — Джин отстранился, и по его очаровательно самодовольной улыбке Чонгук понял, что он не лукавил. И перестал обращать внимание на звезды, все чаще опуская глаза к его губам, непреднамеренно проводя языком по своим. — И мне. Я… честно сказать мечтал об этом с нашей первой встречи. — Голос сам по себе стал тише, мягче, постепенно стремясь к шепоту, чувственному от с каждым мгновением всё более учащающегося сердца и дыхания. — Когда грозился оторвать мне хвост? — Джин улыбался, поудобнее устроившись в сильных руках, запрокинув голову на крепкое плечо. Он смотрел на колдуна полуприкрытыми от усталости и нежности момента глазами, чуть осоловевшими из-за вина и чувств, которые теперь были очевидны, и Чонгук не мог поверить, что в лисе не было магии. А лис тем временем обвил тёмного хвостом, как будто обнимая в ответ, смотря доверчиво и при этом хитро улыбаясь. И Чонгук, как загипнотизированный подался вперед, почти коснувшись пухлых губ. Он прикрыл глаза, пытаясь теперь сосредоточиться на этом моменте… Близости. Между ними теперь ничего не было, кроме желания провести эту ночь вот так, рядом, в объятиях друг друга, сумев оставить все проблемы за пределами этой тихой, но на самом деле сказочной романтики. Чонгук приник к его губам, разомкнув их языком, и это уже были настолько знакомые ощущения, что Джин лишь потянулся рукой к его шее, сжав пальцы на затылке, чтобы… быть еще ближе? Их языки мягко сплелись, оставив во вкусе лишь сладость трепетной нежности. Первый поцелуй. В какой-то момент лис, который в любом случае испытывал волнение, расправил до этого невольно поджатые плечи, немного развернувшись и прижавшись к Чонгуку, который, продолжая обнимать его одной рукой, другой зарылся в его мягкие волосы, бережно, лишь кончиками пальцев проведя по мягкой шерстке в основании опущенных ушей. И Джин что-то простонал в целующие его губы, пока свои пытался остановить от растягивающейся на них улыбки. Чонгук повторил движение, а Джин, вместо забавного стона, вдруг завладел инициативой, сильнее вдавившись в раскрытые губы тёмного, как будто пытаясь задушить его ласковым языком. У лиса был секрет, которым он, сам того не ожидая, поделился с колдуном, и тот теперь не мог им не воспользоваться. И рука, которая до этого гладила и щекотала лисьи ушки, по спине, чувствительно продавливая позвоночник, оказалась на пояснице, подобравшись к хвосту, который пока был расслабленно опущен. Чонгук пытался нащупать дырку в штанах, специально сделав поцелуй торопливее, чтобы Джин, мягкий и как будто расплавившийся в его уверенных руках, ничего не заподозрил. Пальцы темного оказались за поясом его брюк, а потом нащупали основание хвоста. Чонгук всего пару раз провел пальцами, и хвост тут же поднялся, пока Джин судорожно выдохнул, оторвавшись от горячих губ. Он положил обе руки на плечи колдуна, который продолжал поглаживать его по пояснице, то и дело, как будто ненарочно, касаясь основания хвоста. И лис задышал чаще, вынужденно отрываясь от настойчивых губ Чонгука, которые опустились к его шее. Джин послушно запрокинул голову, подставляясь под откровенные поцелуи, а потом оказался на спине, бережно поддерживаемый тёмным за лопатки, которые в следующее мгновение оказались на ковре. Это было так хорошо, что в какой-то момент показалось нереальным, и Чонгук, нависая над Джином, оторвался от его сладкой тонкой кожи, заглядывая в его глаза. Полуприкрытые, улыбающиеся даже без участия губ, которые раскраснелись и припухли от самоотверженных поцелуев. — А как же… звезды? — Внутри с каждым мгновением становилось всё теплее, и тёмный испытал головокружение от накрывших его чувств, когда Джин с непередаваемой нежностью улыбнулся, руку с его шеи переместив к подбородку, затем обрамив щеку, подобравшись осторожными пальцами к глазам. — Они… здесь. Чонгук замер, ощутив, как взбешенное сердце попыталось вырваться из груди. Теперь было не время для страсти, начавшей стремительно разгораться внутри колдуна, и если так продолжится… — Нам пора. — Темный прижался щекой к щеке Джина, который, чтобы не травмировать хвост, выгибался ему на встречу. — Завтра нужно… выспаться. — Да. — Лис потерся носом о щеку Чонгука, затем отстранившись. — Я хорошо целуюсь? — Нужно больше тренироваться. — Темный поднялся первым, затем подав руку Джину. — Грубиян. — Он нахмурился, а затем, окончательно приняв вертикальное положение, прильнул к Чонгуку, обняв его за шею. — Первый поцелуй как в сказках. Я о таком только мечтал. — Дальше только больше. Родной. — Колдун сцепил руки на пояснице лиса, изо всех сил прижимая его к себе, при этом уткнувшись носом ему в шею. Он был уверен, что если в жизни было счастье, оно ощущалось теперь как Джин, в его руках.***
Юнги оказался в просторной комнате, которая явно указывала на то, что это был дворец, пусть темный в нем никогда и не был. И первое, на что он обратил внимание, нахмурившись — звуки, который исходили из другого, скрытого за стеной помещения, из которого через широкий проем пробивался лунный свет. Шелест, шепот, неясные стоны, и прежде чем покраснеть, Юнги сделал осторожный шаг, взявшись за край стены, из-за которой выглянул. И колдун замер, потеряв дар речи и способность из соображения приличия опустить взгляд. Первое, что ему бросилось в глаза — хвост, пушистый, длинный, на конце свернутый колечком, и приделан этот хвост был к восхитительно гибкому изгибу спины, на котором он увидел руки. Лис сидел на Чонгуке, и когда глаза адаптировались к… явно чувственному полумраку, Юнги увидел откинутую голову с длинными лисьими ушами. Движения. Чонгук сидел, его голова была на плече лиса, которого он прижимал к себе, утыкаясь в длинную шею, руками поддерживая за ягодицы и двигая… — Так вот зачем тебе был нужен лис! Юнги находился во сне Чонгука, и как только он его окликнул, лис тут же исчез. Очевидно, застигнутый врасплох темный постарался его спрятать. — Ты… в своем уме?! Чонгук вскочил, в последний момент дернув одеяло, которым суетливо начал прикрываться, пока Юнги уже намного свободнее устроился в проеме, подпирая его плечом. — А лисенок знает о твоих фантазиях, малыш? — Юнги лукаво улыбнулся, но в следующий момент стал смертельно серьезным, направившись к Чонгуку. — У меня мало времени и очень много важных новостей. — Садись. — Темный сделал неловкий шаг, свалившись на кровать, затем повернувшись к Юнги, который присел рядом. — По фактам. Во время инициации невозможно умереть — все, кто погибли, пали от руки Верховного, который проводил ритуалы и в доказательство показал мне пораженные проклятием руки. — Юнги выдохнул, наблюдая за тем, как Чонгук не удивлялся, но становился с каждой произнесенной буквой серьезнее и мрачнее, невольно втягивая щеки и заостряя скулы вместе с подбородком. — Он собирается напасть на лесных магов, а потом предложить им сдаться, чтобы заручиться их поддержкой, а точнее, подчинить своей воле. Судя по всему, подготовка к этому уже идет, потому что он сказал, что обзавелся сильными единомышленниками, убив несогласных. — Что? — Чонгук вцепился в одеяло, неожиданно растерянно смотря на Юнги. — Как… — Я попался в его кабинете, после того, как почитал древние фолианты. Мне удалось убедить его, что я на его стороне или по крайней мере мешать не буду. В моих планах — отправиться к лесным, подстроив в доме пожар, чтобы от присутствия в нем нас с тобой ничего не осталось — уже все подготовил. Разумеется, я не надеюсь на то, что Верховный поверит, что я почил, но тем не менее, это будет отвлекающий маневр. — Ты хочешь предупредить охотников? Или помочь? — Я хочу, чтобы ты забыл о своих фантазиях и… Неожиданно, из носа Юнги брызнула кровь, пока его голова резко запрокинулась назад. В одно мгновение он исчез, и тёмный вскочил… — Юнги! — Гук. Чонгук проснулся, задыхаясь и смотря на Джина широко раскрытыми глазами. А лис, прижимая к голове ушки, сидел рядом, затем осторожно коснувшись его щеки. — Ты кричал во сне. Я проснулся. И... — Он выглядел встревожено, пока Чонгук смотрел на него непонимающим взглядом. — Тебе что-то приснилось? Он помнил теперь только ощущение, которое, намочив его рубашку на спине, неприятно липло к телу. — Ты кричал Юнги. Юнги. — Джин отозвался задумчивым эхом. — Кто это? В его голосе слышалось сомнение и осторожное подозрение, пока Чонгук пытался вспомнить, о чем был сон. Не мог. — Юнги — мой сосед, мы делим с ним дом и спальню. — А… — Джин чуть повернул голову, навострив ушки, и Чонгук, поняв, что лис скорее всего теперь испытывал что-то, отдаленно напоминающее ревность, улыбнулся, накрыв его ладонь на своей щеке. — Друг. Точнее, он отрицает, что мы друзья, но он меня во всем поддерживает — это он раздобыл для меня мамин медальон. — Чонгук стал серьезным. — Не помню, что мне снилось. — Судя по всему, какой-то кошмар. — Джин задумчиво повернулся к окну, как будто пытаясь разглядеть в ночном, подсвеченном лунным светом воздухе остатки растворившегося страшного сна. — Я могу сделать тебе отвар. Ты… — Обними меня. Как в детстве. — Чонгук приподнялся на локте. — И поцелуй. — И дай хвостик. — Джин улыбнулся, а затем послушно улегся рядом, подвинув подушку и отставив руку, чтобы тёмному было удобнее под его боком. — Все кошмары мира испугаются, когда увидят, что ты под моей защитой. — Лис звучал очень серьезно и даже строго, затем накрыв Чонгука хвостом, несколько раз вильнув золотистым кончиком. — Сбегут, а тебе оставят только крепкий и здоровый сон. — Поцелуй меня? Чонгук, почувствовав себя маленьким и абсолютно защищенным, повернул к Джину голову, и тот, коснувшись пальцами его щеки, прижался губами к его губам, задержавшись на мгновение на них ласковой мягкостью, прежде чем отстраниться. — Спи, малыш. Я никому не дам тебя обидеть. Я тебя люблю. Это была последняя мысль, которая пронеслась в голове Чонгука и которую он пока не мог озвучить, лишь ощущая необъяснимое счастье от каждого тихого вдоха и выдоха Джина, который прижимался щекой к его макушке, крепко обнимая тёмного двумя руками. Предпоследняя. Потому что последней была… Почему ему приснился Юнги?..
