Дело в хвосте

      Чонгук, проводив и поблагодарив мага, до сих пор при этом находясь в гадком оцепенении от того, что узнал, закрыл дверь, к которой прижался спиной, скрестив на груди руки. Оцепенение было связано с тем, что он растерялся до состояния катастрофы — ему нужно было срочно принять правильные решения, в соответствии с изменившимся планом. Он был погружен в раздумья, и суетящийся Джин, который уже раздраженно стягивал с себя жакет, затем жестоко расправившись с бантом на шее, не помогал.       — Остановись. Хватит паниковать.       Времени было мало, но его совершенно точно хватит на то, чтобы выдохнуть и собраться с мыслями.       — Разумеется. Мне не нужно паниковать. Какой-то обезумевший могущественный колдун со своими друзьями собирается напасть на мою семью, но мне не за чем паниковать. — Джин бубнил себе под нос, отбросив тонкий шелк рубашки. Он не мог теперь даже подумать о том, как бессовестно оголялся прямо при дневном свете. И не мог перестать оголяться, принявшись за брюки — неподходящий наряд для путешествия.       — Юнги… предупредит. Ты же слышал. — Чонгук совершенно не был в этом уверен, и Джин, как настоящий хищник, почуявший кровь, наконец, остановил суетливые движения, замерев с зажатым в руках поясом брюк, которые он собирался спустить.       — Скажи, почему у твоего Юнги во сне появилась кровь, а потом он исчез?       Разумеется, лис теперь догадывался, и Чонгук не мог соврать.       — Его разбудили, ударив.       — Как ты думаешь, какова вероятность того, что твой друг жив, м?       Это был страшный вопрос, от которого у колдуна перехватило дыхание. Юнги не был его другом — всего лишь единственным темным, которому он доверял и к которому готов был прислушиваться. Который заботился о нем, и эта забота была спрятана под обычной колдовской муштрой, хотя обычно было наоборот. Он не мог допустить мысль о том, что Юнги был мертв. Не хотел. Боялся. Теперь, когда события приняли слишком неожиданный поворот, Чонгук впервые за всё это время начал испытывать страх, и что было самым мучительным — не за себя.       — Его так просто не убить. — Он попытался ухмыльнуться. — Юнги хранитель библиотеки, как семь поколений его предков и… Он умнее всех нас взятых.       — Я очень надеюсь, что он жив, правда, но не могу надеяться на то, что он предупредит лесных раньше меня. — Джин быстро натянул на себя свою обычную льняную рубашку, остановившись только для того, чтобы пару раз втянуть в себя освежающий запах мыла, который остался после любезно проведенной стирки.       — Мы пойдем вместе. Только для начала мне нужно уладить все вопросы с...       — Нет, Гук. Я пойду один и пойду прямо сейчас.       Лис схватился за свои неудобные штаны — он не пойдет охотничьими и торговыми тропами, выбрав путь напрямик, который зачастую залегал по вымытым дождями оврагам, вьющимся по земле огромным, оголившимся от времени корням и всему остальному, неподходящему для неспешной прогулки, а если оступиться, еще и болезненному. Это был единственный способ сократить время в пути, а отдохнуть он сможет… дома. Отцу главное дать знать о готовящемся нападении, и он сможет организовать защиту. Пока Джин сможет немного отдохнуть, достаточно, чтобы не свалиться в сон после очередного слишком медленного взмаха ресницами.       — Ты не пойдешь никуда. — В голосе Чонгука появилась сталь, но лис даже не дернулся, продолжая заниматься шнуровкой, не глядя и уже привычно начав просовывать в специальное отверстие хвост. Который не вовремя дополнительно распушился, из-за гуляющего по крови Джина страха, перемешанного с бесстрашной решимостью. — Остановись и подумай головой. Один день ничего не решит, зато я смогу поговорить с братом, заручиться поддержкой, обеспечить магическую помощь, с которой мы тут же отправимся в лес. Джин, мы не знаем, когда именно будет совершен этот налет, но ты решил, что обязательно завтра. Ты торопишься, суетишься и паникуешь, что не может способствовать принятию правильных решений. Подумай, что ты сможешь сделать без меня и...       — О, по-твоему, я бесполезен? — Лис удивленно округлил глаза, а затем агрессивно их сузил. — Я непревзойденный лучник, а ты сам говорил, что колдуны любят помирать от остро наточенных стрел.       — Есть такие колдуны, которые просто не дадут тебе возможность выстрелить. — Чонгук покачал головой, при этом сжав зубы, как будто пытаясь теперь удержать внутри нарастающее с каждой минутой раздражение. — Я просто хочу, чтобы ты подумал своей светлой головой, попытавшись отодвинуть страх на задний план. Он добавляет отваги, но не повышает шансы на успех. Всё не так просто, как ты думаешь, и ты не сможешь справиться без меня рядом или без...       — Отлично, значит, я сдохну с мыслью о том, что в решающий момент всё же оказался рядом с семьей. — Джин, не став дожидаться окончания мысли Чонгука, чеканил каждое слово, и когда темный поднял на него горящий огнем взгляд, злорадно улыбнулся. Такие эмоции были ему не свойственны, но теперь, подпитываемый страхом и решимостью… — Ты просто хочешь, чтобы я всегда был рядом. Был в поле твоего зрения. Чтобы ты мог контролировать меня и следить за тем, чтобы я вдруг никуда не делся. Тебе плевать на мою семью, которая доверилась тебе. Тебе плевать на лесных, которые теперь просто живут свою обычную жизнь, даже не помышляя о том, что им скоро придется сражаться… — Джин сглотнул. — С теми, в которых, по твоим словам, можно не успеть запустить стрелу.       — Я не знал, что так будет. И не нужно меня теперь выставлять виноватым — невозможно просчитать всё! Я уже говорил об этом. Вариант с тем, чтобы нападать на магов… Он не логичен! — Чонгук опустил глаза, судорожно и раздраженно начав подбирать аргументы, чувствуя, что контроль окончательно, издевательски облизывая пальцы, выскальзывал из его рук. — Зачем вступать в схватку с магами, если затем бороться с людьми? Люди узнают, что случилось, и будут действовать решительно, не дав время на то, чтобы собрать силы или еще что-то… Это глупо!       — Он просто раскусил тебя. — Джин покачал головой. — Хладнокровный, жестокий. Наивно было полагать, что сможешь его переиграть. Возможно, он не раскусил до конца, но решил перестраховаться, изменив план так, чтобы он не помешал достижению конечной цели, но при этом смешал твои карты, лишив тебя возможности всё контролировать. Ты был слишком самоуверен.       Чонгук так сильно сжимал челюсть, что, казалось, зубы начали продавливать кости, пока Джин, закончив со штанами, принялся за обувь.       — Спасибо за то, что теперь меня поддерживаешь. Большое.       Услышав в словах слишком злорадно озвученное осуждение, лис поднял голову, оторвавшись от кожаных ремешков, которые успел застегнуть. Он выпрямился и направился к тёмному, который смотрел на него, не моргая, своими злыми черными глазами.       — А что мне делать, когда над моей семьей нависла угроза? Положить тебя к себе на коленки и гладить, приговаривая, что всё будет хорошо? Твоя семья здесь и пока в безопасности, а моя — там. — Джин бездумно тряхнул головой, не спуская с колдуна потемневших от ставшего агрессивным страха глаз. — И я хочу быть рядом со своей семьей. С отцом и братом. — Лис задрал подбородок, ткнув пальцем Чонгуку в грудь. — А ты можешь нас всех потом спасти, сумев исправить все ошибки и…       Темный схватил его за руку, притянув к себе. Он слишком близко подобрался к неизбежному, которое его не устраивало, чтобы теперь себя успокаивать и уговаривать. Чтобы сдерживаться.       — Если я захочу, ты будешь делать то, что я скажу. — Он говорил это угрожающе тихо, сквозь зубы, и если бы Джин увидел его таким до того, как они успели несколько раз объясниться и поделить одни воспоминания на двоих, он бы замер от ужаса. Но теперь…       — Проверим? — Лис хищно улыбнулся, с силой выдернув свою руку из цепких пальцев колдуна. — Самое время мне угрожать, Гук. Самое время. Когда я до черта напуган и всерьез собираюсь преодолеть расстояние до первого охотничьего патруля без остановок. А знаешь почему? Потому что мне страшно. Не за себя. А ты выбрал меня запугивать дальше. А знаешь почему?       Чонгук молчал.       — Тебе всё равно на мои чувства, пока у тебя есть желания, исполнению которых ничего не должно мешать. Можешь меня остановить, и я возненавижу тебя раз и на всю жизнь. — Джин сделал шаг назад, пока взгляд темного сосредоточился на его угрожающе покачивающемся хвосте.       Это был другой лис. Совсем другой лис, и темный был уверен в том, что он не лукавил, говоря о ненависти.       — Я боюсь, что потеряю тебя. Слишком долго искал, чтобы… — Его голос дрогнул, и он впервые почувствовал себя растерянным. Понадеялся на себя, на то, в чем его пытались убедить. Оказался глупым. — Ты прав. Я виноват. И тебе придется расхлебывать всё это. Тебе и твоей семье. Я всех подставил.       — Значит, придется исправляться. — Джин вновь сделал шаг к Чонгуку, обхватив его лицо ладонями и побуждая посмотреть на него, пока тёмный удивился холоду на своих щеках и теплу в мягко зазвучавшем голосе. — Я не собираюсь умирать. А еще я знаю, что ты сможешь всё решить. Вспомни, что у тебя здесь есть поддержка и будет поддержка там, когда я доберусь. Ты не один и исправлять всё можешь не один, разделив эту ответственность. И за меня можешь не переживать — я знаю этот лес, я в нем вырос и успел с ним подружиться.       Чонгук смотрел в глаза Джина, чувствуя, как внутри стало чуть… понятнее, и всё еще невозможно так просто лиса отпустить.       — Я обещаю, что мы скоро встретимся.       — Звучит как угроза. — Джин криво улыбнулся, попытавшись убрать руки, но не получилось, и пальцы тёмного железными браслетами сомкнулись вокруг его тонких запястий, не причиняя боль, но не оставляя выбора, кроме как сдаться без боя.       — Давай, ты тоже мне что-нибудь пообещаешь?       Кажется, что пространство между ними засверкало огненными искрами, которые начали раскалять воздух и опалять неясным волнением кожу. Неподходящий момент, слишком неподходящий, но колотящая сердце кровь не стала с этим мириться. Это было странное ощущение, которое заставило Джина обратить внимание на то, что он не хотел замечать до этого. Чонгук не просто питал к нему светлые и теплые чувства. Они, вместе с тем, как он повзрослел, окрасились новыми оттенками, лису совершенно не знакомыми. Он не знал таких чувств. Он не знал, что такое хотеть так, чтобы не уметь отпустить. Чонгук никогда не причинит ему вреда, но при этом... Он как будто всё это время держал его, ласково и нежно обхватив длинными и сильными пальцами за шею.       — Я… — Джин сглотнул, пытаясь теперь понять, что тёмному нужно было от него услышать. Лис не сомневался в том, что колдун ему поможет, но вместе с тем... Возможно, он... мог его воодушевить. Успокоить? — Стану твоим трофеем, если ты сумеешь спасти лесных и сокрушить Верховного.       — Трофей — это звучит грубо и в отношении тебя даже уродливо. — Чонгук сморщился, смотря на лиса жадными глазами, потянув его руки к своим губам. — Давай без него? Мне нравится это обещание, но без этого слова.       — Я… стану твоим. — Джин сказал это на выдохе, с волнением ожидая реакцию. Как будто ему теперь нужно было заново знакомиться с тёмным, который в какой-то момент показался родным. Но лис не боялся. — Если ты всё исправишь и всех победишь.       — Я всё исправлю и всех… — Чонгук прижался губами к холодным рукам Джина, отсчитывая мысли и тонкие пальцы, пытаясь успокоить поднявшуюся внутри бурю. — Оставь мне что-то личное. И, пожалуйста, будь осторожен.       Он выглядел серьезным, сосредоточенным, и Джин понял, что несмотря на все темные и непонятные ему чувства, которые наполняли колдуна, и с которыми лис встретился лицом к лицу впервые, это был тот же Чонгук. Поэтому лис кивнул, чуть неуверенно улыбнувшись, а затем он выпутался из не желавших отпускать его рук, метнувшись к шкафу.       Придется налегке, но он в любом случае не успеет умереть от жажды или голода. Он думал, а затем засунул в мешок небольшой легкий котелок, которого хватит, чтобы нагреть немного воды. И после непродолжительных сборов, лис, под пристальным взглядом тёмного, надел, проверив крепления, колчан, лук и дорожную сумку, в которой осталось немного сухарей, орехов и сухих ягод. Он только теперь позволил себе остановиться и как следует выдохнуть, в этот момент сверяясь с ощущениями и ожиданиями относительно скорости своего перемещения. Налегке. И Джин не успел вдохнуть, так как перед ним оказался Чонгук, который схватил его двумя руками за шею, неожиданно отчаянно рванув к себе и своим губам. И этот поцелуй не ощущался, как прощальный — это было обещание. Короткое, огненно решительное и всё равно оставшееся на языке щемящей сердце нежностью.       Джин ушел, отказавшись от того, чтобы его провожали, но попросив колдуна извиниться за то, что ему пришлось так спешно покинуть гостеприимный дворец. Теперь у Чонгука, которому только предстояло смириться с тем, что Джин ушел, была возможность подумать в тишине. Если Верховный решил изменить план и напасть на лесных, а не провести переговоры, был шанс, что изменению подверглись еще какие-то намерения. Хорошо было бы теперь узнать, догадывался ли старший колдун о том, что на самом деле замыслил Чонгук, или он просто хотел молодого темного проверить? Показать ему его место? Это были самые лучшие варианты, на которых хотелось остановиться. Возможно, у него просто кончилось терпение, и он решил действовать наверняка, запугав лесных, не имея ничего против самого Чонгука.       Теперь понадобится больше магов, чем он планировал. И внутри неприятно закололо и заскребло чувство вины, по поводу того, что он обрек на такое лесных. Хотя, с другой стороны, Верховный мог решиться на это даже если бы они не придерживались плана Чонгука, рано или поздно… Чонгук еще раз выдохнул, а потом направился к волшебному чайнику, в котором оставались еще следы чая, заваренного его любимыми руками. Главное, не суетиться и при этом действовать быстро. Нужно идти к Намджуну.       С момента ухода Джина прошло только десять минут, но темный уже поймал себя на мысли, что до безумия скучал. Он понимал, что был отъявленным собственником в этот момент, но то, как лис умело этому противостоял… Чонгук знал, что однажды его чувства прорастут глубоко и зацветут как полагается, без тёмного эгоизма. Однако… Теперь, больше чем увидеть Джина, ему хотелось узнать, что случилось с Юнги. Смог ли он спастись? Почему он, уходя, не взял ничего из его вещей, чтобы… Всё-таки он был глупым.

***

      Хосок сидел на камне и в очередной раз с восхищением разглядывал лук, который отец дал ему для тренировок, сказав, что это достаточно важное дело, чтобы теперь, когда черному лису не нужно было выходить в дозор, сын мог им воспользоваться.       — Хоби, ты идешь?       Молодой человек дернулся, услышав рядом голос, сразу повернувшись и задрав голову.       — Идите без меня. Я сам доберусь. — Он очаровательно улыбнулся, пока другие молодые охотники только закивали, затем, что-то оживленно обсуждая, зашагав в сторону их поселения.       Вообще, это был целый город, но из-за того, что он утопал в изумруде леса, так его называть не хотелось. Поселение, несмотря на то, что по масштабу определение было мелковато. Просто дом. И Хосок поднялся, ловко перекинув лук через плечо, поправив на груди крепкую тетиву и запрокинув голову к небу, на котором солнце уже добралось до зенита. Ему нужно потренировать точность. И тут молодой лесной маг с тоской вспомнил о Джине. Они ведь всегда были вместе, а теперь… Хосок отказывался сильно скучать, пытаясь представлять и считать себя сильным и самостоятельным мужчиной, но ему на самом деле было плохо без брата, пусто и неуютно. Вот если бы рядом был Джин, они бы теперь болтали, смеялись, прерывались на то, чтобы Хосок попытался отыскать направление следов своего волшебно ловкого и проворного старшего брата… А вместо этого Хосок тренируется сам. Сила, ловкость, выносливость. Меткость, если за спиной был лук.       Над силой они с другими претендентами в охотники уже потренировались. Выносливость? Он ведь был налегке… Юноша огляделся, пытаясь теперь понять, в какой части леса находился. Отец с самого детства учил его читать карты и природные ориентиры, которые никогда не позволяли тебе сбиться с пути, в то время как нежелательных для леса путников они не могли наставить на путь истинный. Положение ветвей и отбрасываемый свет. Это казалось сложным, но если присмотреться, можно было заметить, что ветви рисуют особый рисунок и особым образом пропускают солнце. Разумеется, были и другие знаки, которые позволяли ориентироваться в темноте, в ветер, в дождь, но теперь он легко мог воспользоваться самыми простыми.       Мысленно представив себе карту и себя на ней, Хосок прикинул, что может добежать до пограничного с тёмными землями поста, а затем уже вернуться прямо к дому. Расстояние получалось внушительным, но он должен был вернуться к ужину, а если не будет останавливаться, чтобы не умереть от сердцебиения — застанет отца и дядю Чонгана за обедом. Со всех сторон хороший план, и, выдохнув, молодой лесной маг быстрыми ловкими пальцами проверил все ремешки и застежки, чтобы ничего не потерять по дороге, которая обещала быть увлекательной и… пересеченной. Сильный рывок, и он уже несся в определенную заранее сторону.       Дыхание и сила шага. Упор на носки и легкое касание земли пятками. Перераспределение веса, потому что чем тяжелее опускается пятка, тем быстрее расходуется воздух, и ты начинаешь задыхаться. На самом деле, Хосок не любил тренировать выносливость, но он понимал, что это было одной из самых важных характеристик и для охотника, и для простого обитателя леса, который не был застрахован от встречи с диким животным (хотя в этом плане они с магами сосуществовали без лишней агрессии). В конце концов, это было полезно для длительных переходов по различным делам, которых в лесу всегда было в достатке.       За мыслями Хосок не заметил, как выровнялось до этого пунктирное и местами надрывное дыхание, когда скорость не позволяла достаточно раскрыть легкие для хорошего вдоха. Биение сердца выравнивалось, и Хосок немного сбавил темп, пару раз ловко перескочив через поваленные ветром старые, потерявшие гибкость стволы. Он остановился, чтобы посмотреть по сторонам, а потом резко присел, вместе с легким дуновением ветра, зашевелившим короткие волосы на мокром затылке. Он расслышал голоса. Примерно, в пятнадцати шагах.       Бесшумно, едва касаясь сожженных солнцем, осыпавшихся листьев, веток и камней, которые подсовывались под мягкую тонкую подошву, так и норовя доставить немного мучений. Хосок пригибался к земле, концентрируясь на находящемся на постоянном отдалении голосе. Голосах. Их было двое, и судя по направлению их движения и количеству, это не охотники, которые либо ходили группами от трех человек, либо же разбредались и ходили по одиночке. Тем более, время охоты прошло и нужно было ждать заката. Патруль тоже отходил своё. Колдуны? Хосок быстро огляделся, боясь остановиться, чтобы не потерять преследуемых, спин которых он еще ни разу не увидел. Лесной, возможно, достаточно близко подобрался к границе. Темным не запрещалось гулять по лесу, но не для охоты.       — … Думаю, сгинул. Господин же сказал, что ценой жизни. Вот и попалились все.       Это была первая отчетливо расслышанная фраза, и Хосок, прижимаясь к толстому стволу, аккуратно выглянул, заметив две широкие спины, укрытые плащами. Колдуны.       — Выбрался. Проныра. Всех собак спустили. — Второй голос как будто скрежетал, пока лесной, поняв, что собеседники были поглощены предметом разговора, стал смелее.       Легкие шаги, которые, казалось, не касались земли. При этом руки локтями всегда прижаты к туловищу для лучшего контроля и исключения лишних звуков. Гибкость. И Хосок, пытаясь подражать старшему брату, то и дело пригибался к земле, прячась в попадающихся ему высоких кустарниках, умудряясь даже не пугать птиц.       — Отсюда будем выходить. Здесь нет охотничьей тропы.       Оба мужчины остановились и начали озираться по сторонам, пока Хосок притаился, не замечая цепляющиеся за него колючки терновника.       — Возьмем по сотне шагов сюда и туда. — Лесной видел, как колдун разводил руками. — Чтобы с нескольких сторон. Если засада, будет шанс ускользнуть или увернуться.       — Сто тогда много. Поменьше. — Второй колдун нагнулся к земле, неудачно развернувшись к Хосоку спиной.       Они больше практически не говорили и спустя несколько минут пошли дальше, а лесной маг последовал за ними, тренируясь теперь в маскировке, до этого потренировав память и запомнив расположение… тайника? Который он обязательно проверит на обратном пути, потому что что-то ему подсказывало, что… у колдунов были недобрые намерения. В добрый час.

***

      Чонгук знал, что в это время Намджун, пока его величество строго соблюдал прописанный ему постельный режим, совещался с министрами и различными важными представителями, которые приводили ему стандартный доклад по поводу положения… всего. Всего и по порядку. Очевидно, там были и маги. А на тёмном был королевский камзол, который формально давал ему право присутствовать на подобных мероприятиях, и этот факт придал ему уверенности. Он направлялся в зал заседаний, твердым шагом покинув одно крыло и уже пересекая сад в сторону другого, но ему пришлось остановиться, когда он заметил нежащегося в тени тигра и другого мага рядом, который что-то болтал. Очевидно, Чимин не хотел, чтобы Тэхен отвечал, поэтому потребовал себе тигра. Чонгук сам любил полежать под плюшевым боком, но всегда боялся попасть в саблезубую пасть.       — Прохлаждаетесь? — Темный быстро подошел к друзьям, тут же опустившись на траву у могучих лап.       Которые спустя мгновение, пока Чимин даже не успел остроумно ответить, превратились в босые мужские ноги.       — Его высочество решает государственные дела, а мы восстанавливаем силы. — Тэхен запрокинул голову и взъерошил пшеничные кудри, тяжело вздохнув, а затем резко посмотрев на Чонгука. — Которые не успели потратить.       — А ты чего? А где твой лисенок? — Чимин многозначительно улыбался, но заметив, что на лице темного не было ни намека на игривость, тут же сник, приняв серьезное выражение лица. Он всегда был очаровательным, но в такие моменты внушал страх. — Что случилось?       — Колдуны собираются в ближайшее время напасть на лесных, чтобы заставить их присоединиться к борьбе с людьми. — Чонгук сказал это на выдохе, за тысячу и одну передуманную мысль уже приноровившись к этому факту, который до этого в голове помещаться отказывался. — Джин ушел к своим, чтобы предупредить.       — И ты его отпустил? — На лице Тэхена появилось очень выразительное удивление, пока Чимин ткнул его в бок. — На тебя не похоже.       — Я не могу встать между ним и его семьей. — Чонгук опустил глаза, начав пальцами прочесывать сочную траву. — Могу, но не стану, потому что он очень ясно дал мне понять, что это будет конец. Всего. Тем более, он лис и наверняка в лесу будет в большей безопасности, чем кто-то из нас.       — Ладно. — Чимин немного нервно кивнул. — Что насчет тёмных? Ты хочешь поговорить с Намджуном по поводу… помощи?       — Да. И я планирую побыть наглым и ворваться прямо в его королевские обязанности. — Чонгук поднялся, пока две пары взволнованных глаз взметнулись вверх вместе с ним. — У меня мало времени, а в этой ситуации… Под угрозой не только благополучие леса, который лежит у самых границ королевства.       — Хочешь, пойдем с тобой? — Тэхен поднялся первым. — Мы так не выглядим, но Намджун нам доверяет. Возможно, ему будет проще решиться, если он вдруг засомневается. Тем более… — Тигр задумчиво опустил глаза, и Чонгук поймал себя на мысли, что давно его таким не видел. — Мои собственные корни ведут в лес, пусть и находящийся с другой стороны земли, и если бы… Я хочу помочь. И я буду просить его высочество участвовать в этом.       — А куда он, туда и я. — Чимин, оперевшись на подставленную колдуном руку, поднялся. — Мы с тобой. Тем более… Джин успел произвести достаточно приятное впечатление, чтобы теперь хотеть оставить его в беде.       — Спасибо. Друзья. — Чонгук сказал это достаточно серьезно, чтобы оба мага удивились. Но не надолго, затем стиснув его в объятиях.       Темный долго не мог к этому привыкнуть, однажды став одиночкой и научившись обходиться без любви и поддержки, но стоило Чимину и Тэхену его один раз пожалеть и попытаться утешить… Теперь он, не задумываясь и забывая о своем независимом темном характере, обвивал их руками в ответ. И мысли опять вернулись к Юнги.       — Пошли. — Тэхен отстранился первым, тут же направившись к другому крыльцу. — Не будем терять время, тем более, что они могут разойтись пораньше.       На всё ушло несколько минут, прежде чем они оказались у тяжелых, уходящих к высокому потолку дверей, рядом с которым, по обыкновению, была выставлена стража. И солдаты склонили головы, заметив королевский камзол и личную охрану его высочества, которая имела право появляться где угодно и когда угодно без предупреждения. Чонгук выдохнул. Никогда не пробовал выступать перед большим скоплением влиятельных людей, но когда-то нужно начинать. И он, схватившись за тяжелые кованые ручки, потянул двери на себя.       — Прошу прощения, господа, за то, что прерываю вас. — Он сразу начал с извинений, успев наткнуться на удивленный взгляд Намджуна, который сидел во главе стола и держался за какие-то бумаги. — Прошу прощения, брат.       Они не делали никаких специальных заявлений по поводу прямого родства молодого колдуна и короля, но тем не менее, Чонгук носил знак королевского отличия, и никто не осмеливался задавать вопросы.       — Что-то случилось? — Намджун был совершенно спокоен и не собирался теперь проявлять раздражение или недовольство тем, что его прервали. Возможно, потому что все формальности близились к завершению.       — Тёмные собираются напасть на лесных. Мне стало это известно из достоверного источника. Причем, они уже активно готовятся к этому, и прежде чем вы подумаете о том, что вас это не касается… — Чонгук подошел к столу, уперевшись руками в массивную столешницу прямо напротив брата, который теперь заметил стоявших позади тёмного Тэхена и Чимина. — Им нужны маги, чтобы затем напасть на столицу. Вы знаете, что его величество был проклят — это, наверняка, часть плана, которая не была мне известна. Как и нападение на магов, которое изначально задумывалось мной с молчаливого одобрения Верховного как… разговор. Безобидная провокация. Обстоятельства изменились слишком круто и теперь нам нужно действовать.       За столом повисло молчание, и влиятельные только переглядывались, затем устремив все взгляды на Намджуна. А принц уже раздумывал над услышанным, рассуждая о том, что изначально, согласно плану Чонгука, они не собирались предавать это огласке — лишь тихо разрешить все проблемы. Теперь же...       — Сколько магов тебе нужно?       — При том, что лесные тоже маги, нам нужно помочь создать им перевес. Я не знаю, кто будет участвовать в этом походе с тёмной стороны, но я уверен, что Верховный возьмет сильнейших. Он призовет соратников страхом расправы, поэтому, я уверен, что многие пойдут за ним, вынужденные. — Чонгук, закончив мысль, задумался. — Я не знаю, сколько точно, но нужны сильные и опытные маги. Особенно те, которые обращаются с водой, потому что самый простой путь сломить лесных — сжечь лес, а колдовской огонь можно потушить только с помощью приложения магии. Магии воды.       — Ваше высочество. — Молодой мужчина, который выглядел взволнованным с того самого момента, как тёмный объявил главную новость, развернулся к Намджуну. — Вы знаете, что многие маги, которые трудятся на благо нашей страны, пришли именно из лесного города. Кто-то оставил там родных. Позвольте обратиться к ним — я… — Мужчина, который, очевидно, являлся магом, сглотнул, успев унять дрожь в голосе. — Я надеюсь, что вы позволите нам встать на защиту… дома.       Это был переломный момент. Маг, который присягнул до этого в верности королевству, заступив на службу, теперь называл другое место домом, тем самым, формально, подвергая сомнению свою преданность. Что мог сделать Намджун? Отказать? Это значило бы лишиться доверия магов, а это сотрудничество было взаимовыгодным и не могло быть добросовестным только с одной стороны.       — Я понимаю ваши чувства. — Он, сумев быстро принять единственно верное решение, кивнул, и молодой мужчина даже не стал скрывать выдох облегчения. — Маги в стране людей — не рабы, и я не могу теперь требовать исполнения клятв и обязательств в тот момент, когда появилась настолько серьезная угроза благополучию не только лесной страны, но и страны людей. Вы можете посоветоваться со своими братьями и сестрами… — Намджун прекрасно знал, что родство у магов считалось в том числе и по магической крови. — Мне нужен будет список тех, кто захочет присоединиться к этой борьбе. Теперь… — Его высочество взял время на размышление, невольно нахмурившись и сжав зубы. — Если мой брат… — Он сделал на этом акцент, подчеркивая статус Чонгука. — Говорит о том, что лесу понадобятся водные инициированные, мне нужны те, которые смогут справиться с большим пожаром, то есть, наиболее опытные. И для этого нужно будет навестить Академию.       — Будет сделано, ваше высочество. — Пожилой мужчина, который сидел по правую руку от принца, всё это время сохранявший сосредоточенный вид, при этом нервно теребя углы находящихся перед ним страниц, опустил и задержал так голову. — Я займусь этим сегодня же.       — У нас мало времени, и чем раньше мы сможем выступить, тем меньше вероятность… настоящей катастрофы. — Чонгук сделал многозначительную паузу. — Я сам планирую сражаться, и я даю слово, как потомок королевской крови, что буду биться с магами плечом к плечу, против тёмных. Потому что то, что затеял Верховный колдун — это предательство темной крови, которой я наполовину пропитан. Он совершает преступление не только против самой магической природы, но и против собственных братьев и сестер, которых однажды вызвался защищать и направлять. Он… убивал своих, нарушив все древнейшие законы, по которым жили наши предки и должны будут жить наши потомки. Я не хочу, чтобы по его примеру вы мерили всех колдунов — он волк, который всё это время прикидывался пастухом. И я клянусь сделать всё, чтобы очистить тёмный мир от его черного влияния.       — В вас, ваше высочество... — К Чонгуку впервые обращались по его формальному титулу. — Помимо колдовской течет самая благородная кровь этого мира, поэтому мы не имеем права сомневаться в ваших словах, как вы не имеете права не наделять их своими истинными намерениями. — Высокий мужчина, на котором был лаконичный черный камзол, похожий на мундир, и который, скорее всего, руководил армией, повернулся к принцу, почтительно склонив голову. — В рукопашную с колдуном мы, люди, вряд ли сможем справиться, но вот стрела арбалета… Думаю, может быть полезна. Плюс, полагаю, нам нужно будет усилить защиту границ, на тот случай, если нападение на лес будет отвлекающим маневром или если враг захочет зайти с двух сторон, что весьма вероятно, если учесть, что они уже предприняли преступные действия в отношение его величества.       — Это мы обсудим позже, но арбалетчики будут кстати. — Намджун посмотрел на Чонгука, который кивнул. — Большое спасибо за работу, все свободны. Срочные донесения я буду слушать в индивидуальном порядке.       Спустя минуту просторный зал опустел.       — Мы хотим пойти. — Тэхен вышел вперед. — Ты знаешь, я тоже принадлежу к зверям. Можешь считать, что это зов моей природы.       — А Чимин с тобой, да? — Намджун ухмыльнулся, затем задумчиво посмотрев на Чонгука. — Ты доволен итогом?       — Только если это не затянется, потому что… Я очень боюсь опоздать. — Темный покачал головой, пока его высочество поднялся, направившись к окну, заложив за спину руки.       — Мало собрать магов — нужно определиться с тем, с какой стороны подходить и как располагаться. Я думаю, ты понимаешь, что группу больше чем из пятидесяти человек сложно выстроить парами и приказать следовать за твоей спиной. — В голосе Намджуна слышалась глубокая, проникнутая властью и непринятием возражений задумчивость. — Я хочу защитить лес и помочь лесным магам, но я не могу просто так рисковать людьми, присягнувшими на верность моей стране.       — Я понимаю, Намджун. Ты прав, единственное, о чем я прошу — давай займемся этим прямо сейчас? Чем быстрее начнем — тем быстрее закончим.       Намджун не отвечал, как будто слишком глубоко погрузившись в собственные мысли.       — Я не могу оставить город, если учесть состояние отца. Значит, магов и людей поведешь ты.       Он сказал это, будто бы отрезав для Чонгука все пути для отступления, и темный просто потерял дар речи, пока Намджун продолжил.       — Колдуны пытались отравить короля, причем, действуя наверняка. Отец сейчас не в лучшей форме, и не сможет встать не только на защиту людей и столицы, в случае опасности, но и на защиту себя. — Его высочество, поджав губы, посмотрел на Чонгука. — Тэхен и Чимин пойдут с тобой, потому что тебе защита будет нужнее, чем мне. — Принц неожиданно самодовольно улыбнулся, как будто просто желая разрядить насыщенный ответственностью и важностью принятых решений момент. — Я планирую просто хорошенько укрепить границы, чтобы просто готовиться к твоему триумфальному возвращению.       Прозвучало легкомысленно, но Чонгук прекрасно понимал, что за этим стояло. А также то, что у Намджуна не было выбора. Плюс... Наверное, ему будет спокойнее, если отец и брат будут находиться вместе, пусть и на защите своей страны, которая сможет защитить их.       — Ты прав во всем. И я готов исполнить твою волю.       — Звучит гордо. — Намджун ухмыльнулся, затем с теплом посмотрев на брата. — Сам понимаешь, что от меня против колдовства мало пользы.       — Как от меня в политике. — Чонгук позволил себе присесть, с громким звуком отставив стул.       — И от Тэтэ в готовке.       Чимин сказал это с тоскливо-обреченной интонацией, и в зале повисло молчание, которое затем нарушилось смехом. Возможно, нервным, но всё равно необходимым, потому что даже если ты находишься на пороге чего-то грандиозного и при этом напрямую тебе угрожающего, неясно и из темноты, ты должен иметь возможность выдохнуть. Чтобы затем набрать в легкие побольше воздуха и совершить то, что планировал слишком долго, чтобы теперь отступить.

***

      Он переоценил себя. И это стало понятно в тот момент, когда, услышав и буквально кончиком черного хвоста почувствовав погоню, Юнги бросился в сторону леса. То, что дом выгорел изнутри, стало понятно слишком быстро. Слишком быстро в этом случае значило, что колдовской огонь еще не успел догореть. На Юнги был амулет, который скрывал его колдовство и в принципе не давал возможности кому-то со стороны почувствовать его магическое присутствие (а магия, так и так текла по его жилам). Однако, это совершенно не успокаивало. Погоня. Это была настоящая погоня, и несмотря на то, что в облике кота бежать быстро и долго было проще, страх все равно разгонял сердце до предела, особенно, когда послышался собачий лай. Возможно, Верховный прознал о том, что Юнги научился превращаться в кота. Возможно? Очевидно это было так.       Разумеется, когда ты спасаешься от погони, в какой-то момент перестав слышать ее по своим следам, но уже успев запаниковать, разбирать дорогу становится мягко говоря невозможно. Юнги остановился только в тот момент, когда перестал что-либо слышать, кроме сонного перешептывания занавешивающей ночное небо листвы. Его как будто оглушило, и он позволил себе обратно принять свой обычный облик, растянувшись на земле и пытаясь справиться с дыханием. Тело (в отличие от ушибленного, но не сломанного носа) болело и отказывалось принимать хотя бы сидячее положении. Нужно было просто отдышаться, и изможденный непривычными нагрузками организм заставил Юнги уснуть.       Проснувшись, когда поднявшееся солнце лизнуло теплым светом его щеку, скользнув к закрытым векам, Юнги понял, что совершенно не понимал, где находится. Лес. Он был вокруг, без каких-либо намеков на разумную жизнь. Птицы пели, какие-то насекомые стрекотали и шелестели крыльями, копошения… На самом деле, колдун редко покидал поселение, курсируя между библиотекой и домом. Ему нравилось уединение, любовь к книгам и свиткам передалась ему с кровью отца и молоком матери, поэтому он никогда не задумывался о том, чтобы сменить маршрут. Нет, разумеется, иногда он выбирался на ярмарки, гулял по умиротворяюще спокойным каменным улицам, посещал разные лавки и всё остальное, что было вполне привычно для любого цивилизованного человека. Но он не гулял по лесам и понятия не имел, как в нём ориентироваться.       Изначально он просто надеялся наткнуться на охотников, которые, по легендам, два раза в день патрулировали по разным траекториями свои огромные зеленые территории, большая часть которых, разумеется, была обжита только жучками, паучками и другой дикой живностью. Хорошо, ему не успело повстречаться ничего крупнее, хотя… Юнги понятия не имел, в какой части леса водились крупные животные. Хищники. Он теперь допускал мысль о том, что скорее доберется до людей, потому что бежал он долго, а лес людскую границу опоясывал…       Он устал. Сон не помогал, потому что тёмный был вымотан чувством безысходности. Он шел просто вперед, обходя какие-то серьезные препятствия, через которые лезть не было ни сил, ни желания. Юнги просто шел под музыкальное сопровождение своего голодного живота. Он наверняка не ел уже больше двенадцати часов, а если учесть, какую нагрузку темный успел испытать… Может, ему стоит поохотиться? Где эти чертовы охотники?! Если они с таким энтузиазмом обследуют собственные территории на предмет опасности, о приближении воинственно настроенных колдунов они узнают только в тот момент, когда загорится дом их предводителя.       Шаги были все короче и медленнее. Солнце уже начинало клониться к закату, дразня розово-красными отблесками густые, блестящие от влаги и жизни кроны, и Юнги уже думал о том, что ему придется ночевать… в глуши. Уже планировал свернуться клубком под каким-нибудь сухим кустом, чтобы не нужно было думать, как согреть постоянно остывающие ноги. Костер? Это сможет привлечь не только охотников, но и… охотников за ним. Глупо было бы, столько пробежав и так выдохнувшись, наткнуться на своих преследователей. Забрались бы они так далеко? А Юнги забрался далеко? Он, кажется, потерял способность что-либо оценивать объективно. Расстояние. Время. Но он ведь должен куда-то выйти, если постоянно идет по прямой? А шел ли он по прямой?.. И еще немного отчаяния. Возможно, лесные всё успеют сами порешать с тёмными, прежде чем Юнги доберется хоть куда-то. И главное, он не мог повернуть назад.       — Стоять!       Тёмный дернулся всем телом, чуть не упав в ручей, из которого пытался напиться, на самом деле больше умываясь. Холодная вода остужала, а то, что он слышал, дарило надежду. Если бы это был колдун, его бы прибили, даже не дав повернуться.       — Руки так, чтобы я видел, ладонями ко мне. Если что, у меня острые стрелы.       Лук! Это либо охотники, либо люди! Ну и что, что он хотел предупредить лесных, а сам вдруг повидается с Чонгуком...       — Я спасён. И совершенно не опасен.       Он сказал это достаточно громко, ожидая услышать что-то в ответ. И Юнги дернулся, когда до этого звучавший издалека голос вдруг раздался намного ближе. Как будто расстояние в десяток шагов кто-то сократил до… трёх.       — Ты уверен? Колдун.