Дело в хвосте

      — А можно вопрос?       Нельзя сказать, что Юнги очень жалел о том, что позволил Джину и Хосоку молча присутствовать при своей колдовской подготовке (вряд ли они смогут что-то расслышать, а потом повторить), но теперь раздраженно выдохнул, услышав голос лиса.       — Можно. — Он отложил кожаный шнурок и небольшую связку полыни. Горький дым лучше всего проводит магическую силу в предметы, запирая ее там, а с помощью особых заклинаний — увеличивая, если вдруг колдун, на котором надет этот амулет, находится в режиме покоя и может себе позволить запасти силы впрок.       — А вы правда совсем не можете колдовать просто так? — Джин подпирал голову руками, забавно навострив свои лисьи уши, одно из которых зачем-то пригладил, несколько раз проведя по нему пальцами. Возможно, чесалось, и Юнги невольно вспомнил себя в кошачьем теле.       — Все колдовские заклинания, которые тёмные используют, делятся на несколько порядков. Всего их четыре, и вот заклинания четвертого порядка позволяют использовать силу без привлечения колдовских атрибутов, почти из воздуха. С помощью такого рода магии я могу использовать для колдовства то, что вокруг меня. Ветер, огонь, воду, какие-то предметы. Однако эти заклинания очень сложны не только для запоминания, но и для воспроизведения, так как требуют особой концентрации внимания. — Юнги говорил спокойно, вспомнив свой учительский и наставнический опыт. — Говоря проще, только с помощью амулетов и атрибутов могут колдовать недалекие темные. Хотя, есть такие вещи, которые без них сделать невозможно.       — Например, превратиться в кота? — В глазах Хосока очень отчетливо виделось восхищение, которое Юнги приятно льстило.       — В том числе. — Колдун задрал голову, демонстрируя свой ошейник. — Он удобен потому, что для того, чтобы превратиться в кота, мне всего лишь нужно произнести нужное заклинание, и всё. Если бы его не было, мне пришлось бы проводить ритуал, который я провел однажды и который теперь… заперт в этом отрезе шелкового шнура. В нем же находятся и силы для такого колдовства. И чем больше я практикуюсь и нахожусь в кошачьем теле, тем меньше ощущаю их убыток.       — А ты можешь придумывать свои заклинания? — Джин был очень сосредоточен, и Юнги смог совершенно расслабиться, откинувшись на спинку стула и сцепив перед собой руки. Казалось, это было не любопытство из скуки, а любознательность, которую колдун обычно поощрял.       — Разумеется, но для этого нужно быть инициированным, образованным и целеустремленным. Колдовство — это творчество, как и магия волшебников, особенно та, что связана с иллюзиями.       — А зачем так много рисунков на теле? Я знаю, что на ключицы и грудь наносят то, что остается на память об инициации, а остальное? — Джин теперь явно вспоминал Чонгука, и Юнги снисходительно улыбнулся.       — Это тоже своего рода амулеты, которые всегда при тебе. Но всё это, опять же, колдовство высокого порядка, и для того, чтобы им овладеть, нужно очень постараться, потому что каких-то прописанных правил по поводу нательного начертания колдовских формул нет. И да, если что-то не получится так, как задумано, последствия неправильных упражнений навсегда останутся на тебе. Поэтому, далеко не все колдуны решаются так рисковать. — Юнги сделал многозначительную паузу. — Чонгук очень много старался, и я не могу не позавидовать тому, что ему это удавалось легко. Он как будто чувствует, какой ритуал нужно провести, чтобы его заклинание заработало. Хотя… Судя по тому, какой амулет смогла сделать его мать… Он впитал её способности с кровью и молоком.       — А ты сможешь потушить огонь, если вдруг колдуны зажгут лес? — Это был весьма ожидаемый вопрос, который первым озвучил Хоби, и Юнги задумался.       — Это будет сложно, но я смогу его… отвести. Не дать ему распространиться, потому что…       — Ты владеешь заклинаниями всех порядков. — Хоби кивнул, при этом многозначительно улыбаясь. — Пусть ты и не намного старше нас, но намного мудрее и умнее, и нет ничего удивительного в том, что отец с тобой общается… как с другом. Как с равным. Как… — Молодой маг остановил мысль, пока Джин бросил в него убийственно выразительный взгляд. — Ты и нравишься ему поэтому. И нам с Джином нравишься. И…       — И твоему отцу давно пора бы вернуться. — Юнги скрыл волнение, которое вновь поднялось в нем при упоминании черного лиса, за раздражением. — То он силой готов был тащить меня на свое это собрание, а то вдруг сделал из этого великую тайну, при том, что мы в одной упряжке.       — Ну, это не совет — там не делятся мнениями. Отец собирает сведения после ночных патрулей от охотников. — Джин стал серьезным, задумчиво посмотрев в окно. — Но его на самом деле нет долго.       — Ты можешь пойти и посмотреть, чем он занят. — Юнги сразу оживился. — И возьми с собой своего братика, чтобы я смог закончить в тишине и покое.       — Эй, ты сам сказал, что мы можем присутствовать. — Хосок нахмурился, затем с нетерпением посмотрев на Джина, который раздумывал над предложением Юнги.       — Сказал. А теперь забрал свои слова — ты слишком любопытный. — Колдун закатил глаза, пока на лице Хосока появилась его фирменная улыбка, в которой теперь очарование заменилось хитростью. — Перестань так на меня смотреть.       — Хоби. Я говорил с тобой об этом. А ты себя ведешь теперь как…       — Вы всё слышали. — Мысль озарила Юнги, при этом опалив его щеки стыдливым румянцем. — Подслушивали. Маленькие… засранцы! Вас папочка не учил не греть уши там, куда вас не звали?       — Я не могу не греть… эти уши. — И Джин, поджав губы, провел двумя руками по своим лисьим ушкам, пока Юнги покраснел сильнее.       — Я не собираюсь это с вами обсуждать. И комментарии по этому поводу слушать не намерен. А еще настоятельно попрошу вас не обсуждать это со своим отцом. Потому что за это… — Юнги хищно улыбнулся. — Я знаю много не смертельных, но очень неприятных заклятий.       — Хорошо, пап. — Хосок многозначительно улыбнулся, получив мягкий подзатыльник от старшего брата, пока колдун даже возмутиться не успел.       — Прости, Юнги. — Джин вздохнул. — Это не наше дело, и мы не будем в него лезть. И закончим с этой темой, пока ты сам не захочешь ее поднять. Я даю слово. За себя и за этого… — Лис строго посмотрел на притихшего Хосока. — Вода в одном месте не удержится.       — Прости, Юнги. — Хосок виновато опустил голову. — Просто знай, что мы с Джином будем рады. Вот и всё. Это всё, что нужно знать нам всем. И… — Он посмотрел на старшего брата. — Давай, правда, сходим к отцу? А господин колдун… отдохнет от нас и закончит свои дела.       — Всё не так плохо, как я думал. — Господин колдун картинно закатил глаза, испытав чувство облегчения. Либо от того, что его собирались оставить одного, к чему он привык и даже иногда стремился, либо потому, что дети Чонина были не против такой связи. Скорее первое, разумеется. — Спасибо за понимание.       — Джинни, нам теперь придется победить колдунов только для того, чтобы посмотреть как они с папой целуются. — Хосок, который явно не мог так просто перестать об этом думать, мечтательно закатил глаза, а затем, забавно вскрикнув, опрокинулся на пол. Сразу после того, как раздался скрежет ножек стула.       — Видал, как умею? — Юнги невозмутимо задрал подбородок, при этом снисходительно улыбаясь. — А теперь живо по делам.       — Колдун он и есть колдун. — Хосок, потирая не сильно, но обидно ушибленный зад, также обиженно поджал губы.       И в этот момент, когда поднялся и Джин, на кухне появился Чонин, по лицу которого сразу стало понятно, что очень хороших новостей не было. Он был мрачен и заупокойно сосредоточен, и все невольно напряглись, а кто-то, например, колдун, даже поджал плечи, до этого нервно ими передернув.       — Что с лицом? — И он же первым нарушил молчание, пока Чонин подошел к чайнику, забыв взять чашку, но прислонившись к столу, скрестив перед собой руки.       — Тишина. Там, где мы ожидали засаду или какое-то шевеление — полнейшая тишина. Причем, такие сведения я получил от нескольких охотничьих групп, которые гуляли там в разное время, под разными прикрытиями и после рассвета. — Чонин смотрел прямо перед собой, затем переведя взгляд на Юнги. — Они могли как-то узнать о том, что мы нашли их проклятие?       — Если вернулись его проверить или усилить. — Колдун сосредоточенно свел к переносице брови. — Тот, кто его делал, логично с ним связан, но я не уверен, что можно чувствовать его силу на расстоянии. На таком расстоянии.       — В любом случае, идти туда смысла нет. Никаких следов пребывания колдунов, даже если учесть, что мы не можем чувствовать такие сильные амулеты. Деревья впитывают в себя следы присутствия силы, как губка, но там чисто. — Чонин опустил глаза, и Джин заметил, что его пальцы на предплечьях сжались сильнее. — Остается южная граница, если только они не решатся зайти со стороны людей.       — Есть вариант, что они по какой-то причине решили отложить наступление. Если предположить, что они как-то узнали о том, что их план стал известен. — Юнги теперь пытался… думать как колдун, и от этой мысли он сам себе усмехнулся. Безрадостно.       — Чонгук говорил о том, что они могут сначала попытаться добить короля и принца. Или вместе с тем, как… Может, они ждут, что верховный убьет… — Джин запнулся об эту мысль, с растерянностью в резко округлившихся глазах посмотрев на отца. — А если сейчас… Гук борется с…       Голос предательски дрогнул, и лис резко опустил голову, сжав зубы. Не лучшее время для того, что теперь отчаянно лезло в его голову.       — Он рассказал, что приготовил сильное проклятие для главного колдуна. Значит, он уже вооружен, правильно? — Джин поднял голову, с отчаянной надеждой посмотрев на Юнги.       — Гук сильный, тем более, на страже королевский крови очень много первоклассных инициированных магов. Он не будет биться с ним в одиночку, если случится так, что Верховный захочет навестить столицу, в чем я очень сомневаюсь, учитывая его список заслуг. — Колдун старался звучать спокойно и убедительно, пытаясь при этом обнадежить лиса. В принципе, он сам верил в то, что говорил. — Единственное, я не могу точно предугадать, что может выкинуть темнейший.       — Колдовство — это творчество. — Джин горько ухмыльнулся, повернув голову к окну.       — Чонгук сильный колдун, Джин. Я повторюсь. Он готовился к этой схватке с того самого момента, как узнал правду о своей семье. Я бы на твоем месте больше переживал за себя, чем за него — он уже большой мальчик. — А теперь Юнги как будто сердился, но это был отвлекающий маневр, чтобы лис поверил в то, что его мысли глупость. Даже если это не было глупостью, его волнение Чонгуку не поможет, а вот самому Джину… — Сосредоточься на том, чтобы защитить свой дом.       На кухне повисла пауза.       — Я отправлюсь на южную границу, потому что донесение запаздывает, а мне нужно удостовериться, что гарнизоны впорядке. — Чонин оторвался от стола.       — Я с тобой. — Юнги поднялся, затем только вспомнив, что не успел сделать всё, что планировал. И теперь торопливо оценивал, насколько это было критично.       — Я сказал я, а не мы. Ты останешься и будешь колдовать. — И вновь потяжелевший лисий взгляд пытался прожечь в Юнги дыру, но Юнги уже не собирался смущаться.       — Мне всё равно, что ты сказал — я не нахожусь под твоим руководством, но нахожусь здесь добровольно. — Колдун схватился за спинку стула, решительно задвигая его под стол. — Мне нужно пять минут.       — Я быстрее справлюсь без тебя, чем с тобой.       — Ты только что назвал меня обузой. — Юнги поднял на старшего мага горящий черным взгляд.       — Я только что сказал, что не собираюсь там задерживаться, биться и умирать. Поэтому можешь спокойно заниматься своими делами. — Чонин ухмыльнулся, направившись к двери. — Я скоро вернусь.       — Если ты всегда планируешь решать так вопросы, нам не стоит откладывать тот самый разговор до того времени, когда лес будет спасен.       Сказанное, кажется, болезненно ударилось Чонину в спину, и он тут же повернулся, пока Джин и Хосок притихли, а Юнги сцепил перед собой руки.       — Если ты всегда планируешь ставить мне ультиматумы, мы в принципе больше не будем заводить тот самый разговор.       Колдун сильнее сжал пальцы, крепче ухватившись за собственные предплечья, при этом невольно надув губы.       — Это не ультиматум. Тебе нужна будет моя помощь, потому что только я смогу распознать колдовские ловушки, а мы мастера во всем, что касается… таких гадостей. Ты явно не порадуешься, если в тебя вопьются силки или какие-нибудь ядовитые колючки. И я упорствую не для того, чтобы ты теперь злился на меня. А потому что хочу быть полезным и помочь. И котом я бегаю быстро — успел качественно потренироваться. — Юнги ухмыльнулся, стараясь не смотреть на Чонина.       — Ты успел завершить свои колдовские дела?       — Ты невыносимый. — Тёмный закатил глаза. — Дай мне пять минут. Я многого прошу?       — А ты дашь мне гарантию, что когда обратишься из кота в колдуна, на тебе будет одежда?       Юнги покраснел до кончиков ушей, на мгновение замерев, игнорируя пристальный взгляд узких темных глаз. А потом молча взял со стола все свои предметы и направился к двери, у которой уже обосновался черный лис.       — Уйдешь без меня — это будет твое единственное воспоминание, в котором на мне не будет одежды.       Колдун прошипел это сквозь зубы, делая всё, чтобы сказанное коснулось только ушей волшебника, эффектно напоследок пихнув его плечом. А Джин опустил ушки, пока Хосок, который активно тренировал слух, покраснел, опустив глаза.       — Я думаю, мне стоит переодеться, а потом... перекусить.       Чонин как будто виновато улыбнулся сыновьям, затем скрывшись в направлении своей спальни. Это был достаточно сильный аргумент, и в этот момент маг решил лишний раз убедить себя в том, что на южной границе всё спокойно. Относительно. По крайней мере, пока.       Юнги управился достаточно быстро, в какой-то момент перестав спешить, чтобы проверить на выдержку Чонина. На самом деле, колдун просто волновался и перестраховывался, зная, насколько коварны его братья, а также чувствуя к волшебнику что-то, что заставляло его переживать без повода и стремиться быть поближе. Наверное, это было чувство собственничества, которого, в силу тонко эгоистичной натуры, все колдуны не были лишены по своей крови, но всё же в этом было что-то глубокое и искреннее. Юнги в принципе давно чувств не испытывал, и даже если теперь они не были так уж очевидны, терять их отчаянно не хотелось.       — Ты готов?       Чонин появился на веранде, и Юнги забыл, что нужно было что-то ответить, уставившись на волшебника который теперь выглядел слишком вызывающе. Нескромно. Как-то…       — Тебе не тесно?       Колдун невольно надул губы, теперь пытаясь сообразить, откуда черный лис смог отрастить такие длинные прямые ноги и почему у него было такое короткое туловище, с такими мощными плечами и при этом тонкой талией, которая зачем-то дополнительно была утянута плотным жилетом… Для удобства. Юнги догадывался, зная о том, что для охотников это было важно — не цепляться ни за что и беспрепятственно скользить по воздуху. Но это было как-то… возвышенно красиво. Не так, как на Джине в момент их знакомства.       — Я привык. По началу неудобно, но в какой-то момент ты просто перестаешь ощущать на себе ткань. — Чонин оглядел себя, затем подняв на Юнги, который не мог перестать его разглядывать, как будто виноватый взгляд. — Самое неудобное во всей этой тесной истории — надевать и снимать. Остальное не вызывает хлопот.       — Я такое никогда бы не надел. Это всё равно что голым. — Юнги фыркнул, торопливо опустив глаза и поднявшись, не глядя поправляя длинными, чуть дрожащими от выплеснутой до этого силы пальцами проверяя все свои колдовские атрибуты, поправив шелковый шнурок на шее. — Но тебе идет.       — Это ты еще вид сзади не…       Чонин не успел договорить, услышав громкий удар. Что-то свалилось на землю, причем достаточно близко и… Достаточно неожиданно, чтобы волшебник тут же выбежал из дома, начав торопливо спускаться по ступенькам. К нему присоединилось несколько находящихся по близости магов, когда Чонин опустился на колени рядом с подбитым на одно крыло орлом, и скорее всего, он сломал его во время падения. Колотящееся сердце закладывало уши, и дрожащими руками волшебник провел по отдающим бронзой тёмно-коричневым перьям, собрав немного крови. А потом орел пропал, и сердце заколотилось еще сильнее, не давая Чонину позвать за целителем, что сделал кто-то из находящихся рядом магов.       — Южную границу… взяли. — Молодой мужчина облизал окровавленные губы, отказываясь открывать глаза. Он дышал поверхностно, как будто забывая выдыхать. — Их много. Неожиданно… Волки. — Охотник сглотнул, затем попытавшись двинуться, но вместо желаемого застонав от боли. — Напали.       Чонин сразу поднялся, как только рядом с ним оказался лекарь, опустившийся рядом с окровавленным магом на колени. Юнги стоял чуть в стороне, нервно закусив палец, пока Джин, выбежавший из дома вместе с Хосоком, уже склонялся над раненым охотником, о чем-то шепотом переговариваясь с лекарем, который быстро выпрямился. Подбитого орла аккуратно подхватили на руки, пока Чонин направился куда-то решительным шагом, и Юнги пришлось сразу перейти на бег, чтобы его догнать.       — Куда ты?       — Собрать всех. Держись рядом.       В голосе слышалось слишком много напряжения, болезненного, чтобы колдун мог позволить себе перечить.       — Пап, что я могу сделать? Джин поможет с охотником. — Хосок даже не запыхался, подхватив Чонина под локоть, чтобы привлечь его внимание.       Это был сложный момент, который предварял еще более сложное время, и всё, что теперь могло помочь — держаться друг за друга.       — Я ударю в колокол. Потом нужно будет собрать всех детей и молодых женщин и отвести в норы — даже если мы сможем не допустить тёмных в город, рисковать нельзя. И нельзя допустить панику. Хорошо бы.       — А маги из столицы? Маги должны прийти, Джин же сказал! — Хосок пытался успевать за отцом, при этом не сводя с него глаз, пока Юнги пытался сообразить, чем мог в этом случае помочь. Он знал колдунов, как никто. Представлял, на что они могут быть способны, но для этого ему нужно больше узнать. Или увидеть.       — Если среди них будет Чангюн, он разберется. Но вообще, не все в совете сгодятся для большой драки — разумеется, кто-то останется здесь, чтобы контролировать защиту и…       — Кто такой Чангюн? — Это был шанс отвлечься и впустить в перегретую голову свежий ветерок. А еще получить возможность оглядеться, и Юнги только сейчас заметил, что они поднимались по мощеной песчаником широкой дороге, которая была сверху прикрыта ветвистыми кронами.       — Сын Чонгана, моего первого доверенного лица. Он занимает высокий пост в какой-то магической канцелярии в столице. Я практически уверен, что выйти на помощь нам было его инициативой. — Чонин позволил себе улыбнуться, затем сосредоточенно поджав губы. — Юнги, ты можешь сделать что-то, что защитит нас от колдовства? Хоть какой-то его части?       — Я думаю над этим. — Тёмный кивнул, затем шумно выдохнув, не успев сориентироваться, когда Хосок схватил его за руку, дернув к себе и остановив.       А потом Юнги дернулся, когда услышал первый удар в колокол. Громогласно чистый звук, который пронзал воздух и разрезал на мелкие части тело, отдаваясь вибрацией в каждой клетке. Еще удар, и колдуну начало казаться, что его теперь услышит даже находящийся во дворце Чонгук. Это было страшно. Страшно и при этом завораживало, сколько силы было в этом звуке. Звенящего... отчаяния.       — Пойдем.       Хосок шепнул это Юнги на ухо, потянув его в сторону, и колдун не мог сопротивляться, глазами пытаясь найти Чонина, который уже успел скрыться из виду. Как он мог помочь магам? Защитные амулеты… Он не сможет сделать столько, сколько нужно, тем более на это понадобится слишком много времени и сил. Какую он может предоставить защиту? Колдовские ловушки не будут срабатывать сами по себе, настроенные на магическую и человеческую кровь — что-то Юнги подсказывало, что тёмные успели обстоятельно подготовиться, и именно поэтому им удалось так быстро и организованно напасть, до этого не вызвав подозрений. Невидимые по ночам. Как он может помочь?..       Колдун смог ненадолго выбраться из мыслей, когда оказался на небольшой открытой площадке, которая выглядела как веранда или балкон, но не висящий в воздухе, а спускающийся к земле лестницей. Хосок потянул его в сторону, но Юнги успел заметить собирающихся на… всем открытом его взору пространстве магов. Магов и волшебниц всех возрастов, на лицах которых больше страха было агрессии и решимости. Все, наверняка знали, когда звонили в колокол. На них напали. Их дом был теперь в опасности.       — Маги! Стражи леса! Мои братья и сёстры!       Голос Чонина, кажется, теперь не принадлежал ему, распыленный в воздухе и раздающийся ото всюду.       — Тёмные напали! Южная граница прорвана, и теперь они будут продвигаться к городу, что мы никак не можем допустить! Мы не можем допустить, чтобы кто-то вторгся в наш дом, а они попытаются спалить его дотла! Мы должны помочь лесу, и тогда лес поможет нам! Встанем на защиту родного дома и не позволим темным очернить его своей злой волей! — Он сделал паузу, которая нужна была для вдоха и выдоха. Маги молчали, но Юнги, который видел на случайно попадающихся его взгляду лицах с каждым мнгновением все больше решимости и злости, знал, что они в любой момент готовы будут броситься в бой. — Дети и молодые женщины, независимо от того, инициированные или нет, должны направиться в норы. Остальные...       Тёмный услышал чудовищный рёв, затем увидев, как маги начали расступаться перед огромным медведем, который тяжелой величественной поступью направлялся вперед. Юнги редко приходилось видеть живых медведей — только на картинках, но этот внушал страх одним только видом. И огромной клыкастой пастью, обнажившейся во время очередного устрашающего рыка. Он вышел вперед, встав напротив Чонина, и… Юнги забыл как дышать, наблюдая за тем, как маги, один за одним, начали превращаться в зверей — медведей, волков, лис, взмывших в небо орлов — выстраиваясь рядом и позади медведя. Юнги посмотрел на Чонина, который теперь, возвышаясь с гордо расправленными плечами как будто повелевал этим смертоносным войском, но темный был уверен — в решающий момент он встанет с ними в один ряд, а, возможно, затем попытается укрыть за своей спиной. Чем больше власть и сила, тем больше ответственность.       — Пришло время настоящей охоты! Злые намерения могут быть смыты только кровью. Колдовской кровью!       Юнги пробил холодный пот, а затем гениальная идея, которая вонзилось в его голову, убрав из нее все остальные мысли.       — Кровь! Нужна моя кровь! Если на магах будет колдовская кровь, они смогут не бояться ловушек! — Он повернулся к взволнованному Хосоку, перестав вслушиваться в указания, которые давал Чонин.       — И… как ты это сделаешь? Это неопасно для тебя? — Хоби смотрел на тёмного с беспокойством и сомнением, пока Юнги лихорадочно соображал, как это устроить, затем посмотрев на зверей.       — Я испачкаю их красивые шкурки.       И он тут же кинулся к Чонину, поняв, что выступление он закончил и теперь готов был приступить к подготовке.       — Мудрый! — Юнги подбежал к нему, схватившись за подставленные руки — слишком резкий разгон, который отнял у него дыхание и силы. — Я могу защитить! Защитить от ловушек! Нужна моя кровь, только и всего! Колдовская кровь!       — И как ты собираешься это сделать? — Чонин, который был слишком напряжен, всматривался в блестящие черные глаза, которые Юнги прикрыл, пытаясь выровнять дыхание.       — Порежу руки и вытру об них. — Он, наконец, выдохнул. — Здесь неважно количество. Я достаточно искушен в колдовстве, и у меня сильная кровь, которой не понадобится много, чтобы оставить след.       — Это опасно для тебя? Говори честно. — Чонин хмурился, все еще сжимая руки Юнги, в этот момент игнорируя подошедших к нему охотников, которые взволнованно переглядывались и агрессивно переговаривались.       — Ну, будет больновато, но я не успею сильно пострадать. Выбери тех, которые пойдут впереди — их нужно… окропить красненьким в первую очередь. Джин меня подлатает, я уверен, но так у вас будет шанс прорваться без больших жертв.       Чонин смотрел на Юнги, не моргая, затем обратившись к одному из охотников. Тот дал ему тонкий кинжал, который затем сверкнул в солнечных лучах смертоносно заточенным лезвием.       — Пойдем.       Маг взял колдуна за руку, направляя вниз, и спустя несколько минут, которые Чонин крепко переплел их пальцы, они оказались перед магами, некоторые из которых приняли человеческий облик.       — Братья и сёстры! Этот колдун хочет помочь нам! Он пожертвовал собой, чтобы предупредить нас об опасности! Оторвался от своих, когда понял злость и несправедливость их намерений. Он готов пожертвовать своей кровью, чтобы попытаться отвести от нас темное колдовство!       Юнги боялся поднимать глаза, догадываясь, что все теперь пытались на него посмотреть, и Чонин, как будто зная это, заслонил его своим плечом.       — Откуда такое благородство? — Зычный бас, который, наверное, принадлежал медведю, раздавался из глубины толпы.       — Колдуны не злодеи! А если злодеи — я не с ними. — Юнги, выдохнув, поднял голову. — Они были сбиты с толку. Поддались на провокации и уговоры одного, всесильного, который, чтобы добиться власти, убивал своих, успешно скрывая свои преступления против своей же крови. Он проклят, и его приговор пока не вступил в исполнение. Я против злодеяний. Я против очернения темной природы грязным, черным колдовством. Я… Против них, а значит, рядом с вами. И… просто хочу помочь.       Решимости не осталось, и Юнги уронил голову Чонину на плечо, и прежде чем тот приготовился выступить в его защиту, раздались возгласы одобрения.       — Что нам нужно делать, тёмный мудрый?       Из первого ряда вышел высокий пожилой мужчина, сделав шаг к Юнги и чуть склонив голову, показывая не почтение, а уважение.       — Вы должны превратиться в животных. Я… Оставлю на вас следы своей крови, чтобы спрятать от колдовских ловушек. Я не могу сказать, что это совершенно точно вас убережет, но есть большой шанс. Шанс, чтобы вы смогли добраться до тех, кто их выставил.       — Сначала медведи. Проходим по одному. Должны быстро справиться.       Чонин, с помощью охотников, выстраивал магов, пока Юнги пытался собраться с силами и мыслями. Немного крови. Как много он ее потеряет?       — Юнги?       Он дернулся, почувствовав на плече руку Чонина.       — Я сделаю надрез — будет не больно. — Его голос звучал неожиданно мягко и даже ласково для сложившейся ситуации, и Юнги кивнул. — Пожалуйста, если почувствуешь, что дошел до края, остановись. Ты принесешь намного больше пользы, оставшись живым и максимально невредимым. Насколько это будет возможно.       — Хорошо.       Юнги подставил Чонину ладонь, которую тот взял горячими пальцами, сжав в другой руке клинок. Колдун нервно сглотнул, пока волшебник наклонился, неожиданно прижавшись к холодной коже губами. А затем к холодной коже прижалось ледяное лезвие клинка, под таким углом и с таким нажатием, что Юнги, как завороженный наблюдающий за ним, не заметил боли — только стремительно выступающие багровые подтеки       — По одному. Не задерживаемся!       Кто-то руководил, пока Юнги первый раз прижался мокрой от крови ладонью к жесткой медвежьей шерсти, ощутив, как запекло порез, и кожа мгновенно начала гореть. Слова. Нужно помочь магией, и он начал бубнить под нос простое охранное заклинание, состоящие из одиннадцати букв. Насколько его хватит? До какого-то времени он не замечал ничего, как будто впав в транс, но затем, ноги начали становиться ватными.       — Всё. Закончили! Те, кто не получили колдовскую метку — прикрывают спины. — Чонин крепко взял Юнги за плечи, затем аккуратно оттащив его чуть в сторону, чтобы усадить.       — Разрежь свою руку. — Колдун чувствовал, как кружилась голова и не чувствовал посиневшую ладонь, сжав ее в кулак.       Чонин не стал спрашивать, легко проведя по своей коже тонким лезвием. И Юнги почти сразу соединил их ладони, низко опустив голову и начав что-то сбивчиво бормотать. Что-то, что черный лис даже не пытался разобрать, теперь просто ожидая, когда колдун, с бледными щеками и чуть посиневшими губами, поднимет голову.       — Что ты сделал?       И вновь низкий, до этого громом разносящий голос звучал так ласково, что Юнги захотелось заплакать, вместе с тем, как к горлу подкатила тошнота. Он силы не рассчитал, однако в этом случае главное было не сдаваться и пытаться сохранять себя в вертикальном положении.       — Связал нас. Ты теперь будешь чувствовать колдовство так же, как его чувствую я. Это не навсегда, потому что не клятва, но на день или два хватит. — Юнги выдохнул, вновь опустив голову. — Вообще, делать такое не очень разрешено, но… Я так решил.       — Что тут у вас? — Хосок подошел вместе с двумя юношами, заметив, что колдун выглядел не очень, и тут же присел перед ним на корточки, воспользовавшись тем, что Чонин поднялся. — Ты как?       — Отведешь меня к Джину? — Юнги криво улыбнулся, и Хосок тут же поднялся, протянув ему руку.       — Господин, у вас кровь. — Молодой маг, побледнев, указывал на руку колдуна, из которой продолжала течь кровь. А потом обернулся к другу, который что-то достал из поясной сумки. — Позволите? Нас учили. Оказание первой помощи.       — Вот спасибо. — Юнги стряхнул кровь, затем подставив ладонь заботливым и бережным рукам... наверное, это были будущие охотники. И колдун потом поднял голову, когда Чонин пальцами мягко взял его подбородок. — А тебе что надо?       Маг понимал, что в тёмном просто не было сил, поэтому он нисколько не обиделся на тон, лишь улыбнувшись, невесомо коснувшись его мыслей, чтобы убедиться, что Юнги ничего не скрывал по поводу своего состояния.       — Хоби, господин колдун на тебе.       — А ты куда? — Глаза Хосока загорелись, пока Юнги, поблагодарив охотников за туго перевязанную ладонь, которая перестала саднить, поднялся, схватившись за подставленную руку Чонина как за последний шанс. — В лес? Со всеми? Я могу присоединиться? Мы можем?       Очевидно, именно за этим Хосок позвал с собой друзей, пока Чонин пытался принять верное решение, абстрагируясь от того, что один из них его сын, который в этом случае был на равных со всеми, несмотря на то, что отцовское сердце отчаянно хотело запереть его вместе с другими малышами. И его, и его старшего брата, который теперь был занят подготовкой лечебных трав. Чонин выдохнул, отогнав это навязчивое желание, на мгновение прикрыв глаза, а затем устремив на нетерпеливо ожидающих вердикта юношей пристально строгий взгляд.       — Так, в чащу не лезете — в окрестностях, куда дотянутся луки. Скоро должны прибыть маги — под их прикрытием, у кого хорошо со стрельбой, можно двинуть чуть дальше, но не в чащу. Я понимаю ваши благородные стремления и разделяю их, но нужно оценивать себя объективно. Правильно? Я знаю, что из вас получатся замечательные охотники, но до этого момента нужно дожить. — Чонин закончил, выдохнув, проследив, чтобы Хосок покрепче зафиксировал Юнги в руках, пока Юнги, вновь с благодарностью, воспользовался подставленным ему плечом юноши, который до этого бинтовал его руку. — Храбрость, но благоразумие. Договорились?       — Договорились. — Хосок уверенно кивнул, затем быстро посмотрев на своих товарищей. — Я буду следить за вами.       — Ведите господина колдуна к Джину. И берегите друг друга. — Чонин тепло улыбнулся, а затем, больше ничего не сказав, скрылся, оставив после себя лишь невесомое подрагивание мягко пружинящих под гибкими шагами досок.       Юнги смотрел ему в след, чувствуя, как после бинтов, возможно, волшебных, ему понемногу становилось лучше. Он не сказал всю правду господину волшебнику, когда смешал их кровь. Чонин будет чувствовать и узнавать любое колдовство, а колдун будет чувствовать и узнавать его, где бы он ни был. И сможет в любой момент найти. Что-то подсказывало Юнги, что черный лис, как главный на этом празднике жизни и смерти, будет в самой гуще событий. А самой гуще событий, как ни крути, не помешает опытный колдун. Дети не могут остаться сиротами. А Юнги — без части сердца, которую, без лишних разговоров, отдал Чонину. И даже если ему все равно на волшебника, за свое сердце стоит побороться.

***

      — Ваше высочество, еще раз благодарю вас за столь радушный прием, несмотря на все наши прошлые разногласия.       Намджун напряженно сцепил перед собой руки, смотря на самого старшего колдуна, который мягко улыбался, вглядываясь в его глаза.       — Я признаю, что претензии людей к колдунам справедливы, и в то же время даю вам слово, что мы сделаем всё, чтобы ничего подобного больше не повторилось.       Уши как будто заложило ватой, и Намджун тряхнул головой, чувствуя на себе лишь взгляд трех пар пристально уставившихся на него глаз.       — Люди готовы идти на сотрудничество с магическим миром, признавая его силу. И свою слабость перед этой силой.       Принц как будто теперь был слушателем, не понимая, откуда в нем брались мысли и слова.       — Это очень мудрый подход. И стоит признать, что он намного мудрее, чем у вашего отца, который явно засиделся на своем месте, жадно упиваясь своей властью, при этом ограничивая вас. — Голос седого колдуна звучал мягко и ощущался приятным покалыванием в теле. — Это правда, что он теперь находится при смерти?       — Нет. Отца пытались отравить и проклясть, но мы смогли… — Намджун сглотнул, чувствуя, что слова, почему-то, отказывались выходить из него. — Справиться с этим. Он жив и здоров.       Лицо старшего тёмного тут же изменилось, со снисходительного и весьма мягкого выражения превосходства изменившись на что-то агрессивное, острое, готовое вонзиться в глотку и выцарапать глаза.       — И кто же помог вам?       — Мой брат. Он колдун. — Намджун улыбнулся, вспомним о Чонгуке, который стремительно таял в его памяти. — Он пришел… вовремя.       — Ваш брат — колдун? — Тёмный главный изобразил искреннее удивление, которое, как едким дымом, было подернуто отвращением. — Он сейчас здесь?       — Да. — Намджун кивнул, сумев немного расслабить руки.       — А мы можем увидеться с вашим отцом? Я бы хотел склонить голову перед его величеством. Пока вы не приняли корону, он олицетворяет власть, которая должна принадлежать вам. Вы никогда не думали, что вашему отцу стоило бы отречься от своего титула и уйти на покой, заменив дела государственные чем-то более приятным и полезным ему? Люди не так бережливы во всем, что касается жизненных сил, и он, как грамотный и мудрый правитель, должен понимать, что его усилий однажды может не хватить. В решающий момент. Если он не думает об этом, потому что ослеплен властью, стоит подумать вам. А мы, колдуны, и весьма могущественные, окажем вам полную поддержку. На его стороне маги, а на вашей — более… свободная сила. — Верховный оскалился. — Которая будет вся в вашем распоряжении, решись вы претендовать на корону. Я даю вам свое слово.       Намджун прикрыл глаза, чувствуя как подкатила тошнота. Неясная, необъяснимая, медленными спазмами перекатывающаяся по горлу, временами опускаясь к животу.       — Позовите отца, которого вы спрятали. Он сильный человек и выдержит разговор с глазу на глаз.       Принц беспрекословно поднялся, в последний момент успев опереться на стол, внезапно не почувствовав ног, но сила к нему вернулась достаточно быстро, и он уже твердым шагом направился к двери, рядом с которой расположился слуга.       — Приведите его величество.       Глаза слуги округлились, и он с опаской посмотрел на колдунов, которые слишком вальяжно устроились в своих креслах, даже не думая приниматься за еду.       — Но ваше высочество…       — Приведите короля. Мы должны обсудить важный вопрос. Эти колдуны прошли проверку и не представляют никакой опасности. — Намджун говорил мягко, чувствуя, как горло пронзало ядовитыми иглами. Он сглотнул, затем наклонившись к слуге. — План изменился.       Слуга только почтительно склонил голову, выскользнув в дверь, а принц повернулся к тёмным. И он не заметил тот момент, когда сжал в руках нож, которым до этого разделывали печеное, брызжущее соком и кровью мясо. Кровь. Если вонзить лезвие в шею, крови будет больше. Намджун тряхнул головой, прикрыв глаза. Боль, которая до этого с каждой новой мыслью накатывала на него пронзающими голову раскатами, вдруг утихла, и он испытал облегчение, выдохнув.       — Мы поддержим вас. И поможем скрыться после того, как вы совершите то, о чем в тайне надеялись всё это время.       На этих словах, дверь отворилась, и Намджун успел спрятать нож за спину, улыбнувшись на возникнувшее в глазах отца недоумение.       — Ваше величество.       Все колдуны поднялись со своих мест, почтительно склонив головы, и бородатый первым вышел из-за стола, направившись к королю.       — Господа. — Его величество пытался теперь понять, что происходило, заметив, что Намджун сделал шаг к нему, при этом держа одну руку за спиной. — Сын?       — Его высочество оказал нам очень радушный прием. Мы не ожидали, что после всех тех злодеяний, в которых нас обвинили люди, они будут так любезны. — Низкий, грудной голос бородатого колдуна ласково уговаривал, при этом в нем как будто слышалось ядовитое шипение. — Но я не думаю, что будь на месте вашего сына вы, нам бы повезло так же. Да, ваше высочество?       Тёмный ближе подошел к принцу, наклонившись к его уху.       — Намджун. Сын. — Король сделал шаг назад, выставив перед собой руку, когда увидел блеснувший в руке принца нож. В дрожащей руке.       Намджун вслушивался в льющийся в его уши рычащий шепот, и его лицо начало сжиматься в гримасе отвращения и ненависти. Кажется, что тело стало невыносимо тяжелым, и всё, что могло его спасти — змеиное шипение, которое вытаскивало из тени его мыслей что-то… Намджун прикрыл глаза, сделав короткий и поверхностный вдох.       — Сын. — Король сглотнул, обернувшись на дверь, а затем сделал шаг к принцу, который мучительно зажмурился. — Ты находишься под чарами. Это не твои мысли. Ты благородный человек. Ты тот человек, ради которого я бы мог добровольно отдать свою жизнь, не дожидаясь, когда ты захочешь ее отнять. — Король потянулся к руке, удерживающей нож, пальцами обхватив тонкое запястье. — Я люблю тебя, сынок. Я горжусь тобой так, как никто никогда не гордился мной. Моя кровь. Моя семья. Мой наследник, который обречен превзойти мою славу. Я люблю тебя и никогда не перестану любить.       Из отчаянно зажмуренных глаз Намджуна брызнули слезы, и он качнул головой. Его губы дрожали, как будто он готов был заплакать навзрыд, пока шепот, ядовитый, кромсающий острыми ножами его волю продолжал его терзать. Невыносимо. Он выдернул руку из пальцев короля. Движение. Одно движение, и из разорванной лезвием шеи брызнула кровь, вместе с предсмертными хрипами выливаясь на роскошный паркет.       Намджун упал на колени, выбросив нож и схватившись за голову. Он умирал в этот момент, медленно и мучительно, когда вдруг раздался жуткий треск, как будто что-то тяжелое упало с огромной высоты, или… Он опрокинулся на спину, в последний момент расслышав проникнутое искренней ненавистью…       — Ах, вот мы и встретились. Малыш.