Иллюзия преступления

Дай мне влюбиться в тебя

Дай на тебя посмотреть

Пусть улицы снова не спят

Мы вместе встречаем рассвет

Как же тебя я люблю

Сквозь ветер и дым сигарет

Я городу снова пою

Что мы вместе встречаем рассвет

      Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, наполняя комнату теплом и яркостью. И пока за городом царили тишина и покой, а Чикаго утопал в непрекращающихся дождях. Люди торопливо шагали по улицам, прячась под зонтами и разноцветными тентами. Некоторые, не забыв про укрытия, искали спасения под крышами домов и навесами магазинов, надеясь, что скоро дождь закончится.       Зашевелившись на кровати, Джерард, изрядно отдохнувший и выспавшийся, приоткрыл глаза. Его тело все еще было расслаблено, и улыбка не покидала лицо, пока мозг терялся в воспоминаниях о прошедшей ночи, подаренной возлюбленным.       Он не знал, который час, сколько он спал и почему вторая половина кровати была пустой. Но догадывался, что Фрэнк ушел в кабинет, где уже погрузился в рабочие процессы, оставив отдых позади. Для Фрэнка не существовало долгих выходных. Если он отдыхал, то только один день, после чего начинал скучать по работе.       Юноша откинул одеяло, сел на кровати и провел ладонью по влажному темно-синему постельному белью. Он улыбнулся, вдохнув аромат, который окутал комнату. Это был запах пота и древесины, смешанный с запахом мужчины, который уже впитался в стены, потолок и, вероятно, даже в одежду в шкафу.       Не желая расставаться с воспоминаниями о прошедшей ночи, Уэй быстро надел футболку, даже не заметив, что это не его вещь, и направился искать возлюбленного. Он прикрыл за собой дверь спальни. В доме стояла абсолютная тишина, хотя уже был полдень. Даже ветер за окном не нарушал её, стараясь не тревожить спокойствие архитектора, работающего в кабинете.              Тихо приоткрыв дверь и, заметив что-то активно вырисовывающего Айеро, юноша едва заметно прокрался в комнату и, обойдя стол, опустил холодные ладони на напряженные оголенные плечи возлюбленного. Его брови были сведены к переносице, а скулы, словно две неровности, впали в щеки, образуя впадинки.       Перехватив едва упавшую на правое плечо ладонь, мужчина улыбнулся и, повернувшись в кресле, потянул обмякшее от неожиданности тело на себя, усадив его на свои колени.       — Ты думал, я тебя не заметил? — Айеро взглянул в глаза Джерарда, полные приятного удивления. Он поправил прядь волос, которая упала ему на лицо, и провел ладонью по оголенному предплечью. Его рука задержалась на спине, влажной от неожиданного прилива адреналина.       — Над чем трудишься?       Фрэнк повернулся к столу, взглянул на последние дорисованные линии, взял карандаш средней твердости из подставки и протянул его Уэю. Он указал на план чертежа:              — Сможешь правильно изобразить свес кровли на правой стороне? Тогда я буду должен тебе желание.       Уэй, сверкнув глазами, удобнее устроился на коленях возлюбленного и начал вычерчивать линии одну за другой. Он высунул язык и уперся локтями в стол. Но Фрэнк, который с утра был слишком оживленным, решил подшутить над маленьким кроликом, полностью поглощенным заданием.              Он положил руки на талию юноши и медленно провел кончиками пальцев вдоль ребер. Дыхание Джерарда стало частым и сбивчивым. Попытки успокоиться и вернуться к чертежу были тщетны. Каждое прикосновение усиливало тревогу, и он чувствовал, как ноги покрываются мурашками. Ему хотелось встать и убежать, но сильные руки, обвившие его талию, не давали такой возможности.       — Фрэнк? — он спросил с придыханием.       — Да, Джи-и?       — Ты ведь нарочно это делаешь? Разве не в твоих интересах, чтобы я правильно изобразил свес?       — Не в моих, а в твоих. Учись фокусироваться на деталях, даже когда тебя что-то отвлекает, — Айеро оттянул футболку, оставил влажный поцелуй на плече и усмехнулся. — Особенно если это что-то невероятно сексуальное.       — Ты же знаешь, что это не честно.       Уэй, уставший от одной и той же темы, что давно терзает их жизнь, откинул голову на плечо возлюбленного. Он попытался отвлечься от соблазнительных манипуляций, но его мысли невольно возвращались к разговору, который он давно хотел завести с Айеро. Несмотря на скрытность последнего и его нежелание делиться успехами, Уэй все же не мог оставить эту тему в стороне.       — Фрэнки, расскажи мне о судебном процессе. Я понимаю, ты не хочешь меня впутывать, но это важно. Я хочу помочь.       Глубокий вдох. Руки, до этого блуждавшие по телу, резко опустились на ноги, покрытые мурашками. Игривое настроение сменилось легким раздражением. Мужчина с трудом подавлял его, несмотря на то, что его спрашивал возлюбленный.       Он не любил обсуждать ход дела ни с кем, кроме своего адвоката. Считал, что остальные разговоры бессмысленны и только вызывают головную боль. Но, несмотря на нервозность и постоянные приступы, он взял себя в руки и выдохнул.       Он обещал Джерарду измениться. Обещал быть открытым.              — Джи, — он слегка сжал футболку на животе юноши и положил голову на его хрупкое плечо. — Я не знаю, что происходит. Честно говоря, я не понимаю. Я не насиловал девушку и не пытался скрыть доходы от налоговой. Но все вокруг упорно доказывают обратное. Меня будто заперли в коробке и пытаются скрыть от меня правду.       — Фрэнк, мне нужна не отговорка, а полная история произошедшего, от начала до конца.       — Что это даст? Разве что-то изменится от моего рассказа?       Джерард поднялся, схватил мужчину за руку и, почти уронив его, потянул на себя, ставя на ноги. Ему нужно было не только узнать, что произошло, но и понять, почему Фрэнк так долго скрывал правду. Как бы трудно это ни было, он должен был заставить Айеро рассказать все.               Джерард усадил мужчину на кровать, толкнул его в грудь и уселся на колени. Тот упал спиной на еще не убранную постель. Айеро был поражен. Одна ночь, проведенная недавно, превратила маленького, загнанного мальчика в уверенного юношу с задором и огнем. Его взгляд был ясен и полон решимости добиться справедливости и помочь тем, кто в этом больше всего нуждался.       — Господи, Джи, что ты делаешь? — Айеро закрыл лицо руками и вздрогнул, когда Уэй коснулся его обнаженного живота. Но, успокоившись, он расслабился, взял одеяло и накрыл им Джерарда, прижав его по обеим сторонам. Затем он положил руки на бедра юноши и выдохнул. — Прошу, не ввязывайся в то, что тебе не нужно.              — Я не могу обещать, — Уэй покачал головой. — Это будет обманом.       — Какой же ты все-таки упертый. Когда я забирал тебя из приюта, ты не был таким, — он прищурился, словно пытаясь что-то вспомнить.       — Ты тоже не без греха, мистер обаяние, — Фрэнк насмешливо взглянул на него, стараясь не провоцировать конфликт. — У тебя тоже есть свои скелеты в шкафу, и ты встречаешься с несовершеннолетним.       Мужчина изумленно посмотрел на него, но быстро вернул себе хладнокровие. Его лицо приняло привычное выражение — смесь озабоченности и сарказма. Он притянул юношу ближе и мягко, но уверенно поцеловал его в губы. Однако, как бы он ни пытался сохранять контроль, ситуация становилась всё более напряженной. Джерард был настроен решительно.       — Так просто ты от меня не отделаешься, Фрэнк, — сказал он, глядя в глаза возлюбленному. — Говори.       — Мне страшно, Джи. Страшно за тебя, за наше будущее. Я боюсь, что адвокат не найдет улик, а те фальшивые записи, что предоставят эти люди, пришьют к делу, и я останусь ни с чем. Мне грозит двадцать лет тюрьмы, и это в лучшем случае. А если они докажут, что я насильник? Меня убьют. И это не пустые слова. — Мужчина судорожно выдохнул, зажав голову руками, но быстро взял себя в руки. — Я знаю, что где-то рядом есть тот, кто это делает. Я понимаю, что это офисная крыса, которая пытается усидеть на двух стульях. Именно он пытается уничтожить меня как личность. Но я не знаю, кто это. Я как в запутанном лабиринте без выхода.       — Подожди, — Джерард, мягко касаясь влажных ладоней Фрэнка, убрал их от его лица. Он нежно поцеловал Фрэнка в обе щеки, вызвав на них легкую, едва заметную улыбку. — Ты слишком зациклен на том, что может случиться, и совсем не думаешь о том, что уже произошло. Где факты, Фрэнк? Где догадки? Ты говорил, что знаешь о крысе в офисе, но не представляешь, кто это. Когда на тебя завели дело?       — В конце марта.       — К вам на работу никто не устраивался незадолго до случившегося? Или, может, кто-то постоянно крутился возле твоего кабинета? — не угоманивался Уэй, ловя на себе взгляд полный непонимания.       — Не припоминаю. Я же постоянно в работе, Джи. Как я вообще могу такое замечать?       — Кто-нибудь приходил к тебе перед происшествием? Или кто-то часто крутился у кабинета? — не отступал Уэй, видя его замешательство.       — Да не помню я. Я же всегда занят. Как я должен был это заметить?       — Ладно, я понял. Звони Джамии. Хотя нет, я сам ей позвоню.

Love is wrong and love is right

Любовь бывает неправильной и бывает правильной,

It's a patient heart with tired eyes

Это терпеливое сердце с усталыми глазами.

It'll bring you to the end

Она приведёт тебя к концу,

Then show you where your life begins

А потом покажет, где начинается твоя жизнь.

      Молодые люди вернулись домой ближе к вечеру. Тёплая погода уступила место прохладе и дождю. Всю дорогу их клонило в сон, в особенности Джерарда. Мягкое вождение Фрэнка только усиливало его усталость. Айеро не мешал, не задавал вопросов и не рассказывал историй. Он лишь изредка поворачивался, чтобы убедиться, что всё в порядке с его спутником, но Джерард, уже погрузившийся в сон в начале пути, не беспокоился ни о чём. Ему было спокойно и уютно.       К их возвращению Эва уже вовсю хлопотала по дому. Она вернулась, проведя выходной вдали, и была рада возвращению к работе. Хотя ей было скучно и одиноко, она не стала говорить об этом. Дом пустовал почти сутки, и ей пришлось навести порядок и приготовить еду. Она знала, что молодые люди вернутся голодными. Именно поэтому она дождалась момента, пока молодые люди приведут себя в порядок, и, закончив с приготовлением ужина, наконец позвала их к столу.       На еду, как она и предполагала, накинулся только Джерард. И она, как истинная женщина, уже готовая к допросу о состоянии юноши и такой реакции на еду, собиралась прокомментировать такое поведение, но, осознав, что виной всему было счастье, успокоилась. Стрессы Уэя, которым он постоянно подвергался, скорее всего, сошли на нет, чему она и оказалаась несказанно рада. Парень всего лишь вернулся к нормальной жизни.       — Ты не лопнешь? — подперев кулаком подбородок, с улыбкой поинтересовался Айеро, удивляясь столь сильному аппетиту. — На минуточку, это уже вторая порция.       — Да оставь ты его в покое. Посмотрите на него, — женщина шутливо нахмурилась и уперла руки в бока. — Мальчик мой, не кормил тебя этот тип? Ты выглядишь очень голодным. Я сейчас положу тебе еще пирога.       — Ну нет, пирог будет явно лишним.       Джерард откинулся на спинку стула, отодвинул пустую тарелку и положил руки на живот. Вытянув ноги, он выдохнул. Уплетая за обе щеки, он не заметил, как съел две порции: свою и Фрэнка. Осознание, что он переел, пришло позже, чем планировалось. Паста с морепродуктами оказалась слишком вкусной.       Эве очень хотелось расспросить загадочных людей о выходных. Она гадала, хорошо ли они провели время и успели ли насладиться друг другом. Но нарушать их атмосферу не хотелось. Она с удовольствием наблюдала за Фрэнком. Он вел себя несвойственно: улыбался, смотрел на довольного юношу, легко касался его и нежно целовал в раскрасневшиеся щеки. Эве казалось, что Фрэнк, прежде одинокий и замкнутый, наконец-то раскрылся. Он стал тем, о ком многие мечтают. Влюбленным, очарованным, счастливым.             — Джаред, они наконец-то приехали, а ты так переживал, — сказала девушка, входя на кухню с несколькими фирменными пакетами в руках. Она сразу же поставила их в угол и приняла объятия вскочившего с места Джерарда.       Она с нетерпением ждала встречи, чтобы наконец обсудить с новым возлюбленным своего друга то, о чем раньше не могла и мечтать. Казалось, что этот человек, холодный и живущий по своим правилам, был самым безнадежным одиночкой на свете. Но все оказалось иначе. Айеро просто не был готов к отношениям, а Джерард смог разбудить в нем того, кто был так нужен этому жестокому миру.       — Айеро, ты бы хоть предупредил о внеплановом выходном. Мы тебя утром ждали в офисе, но ты так и не явился, — ворчал где-то в прихожей Джаред, пытаясь справиться с тонной коробок, благополучно предоставленной подругой. — Да чтоб тебя. Джамия, мне еще долго таскаться с этими драными коробками? Ты не хочешь помочь мне?       Отодвинув стул и поднявшись с места, Фрэнк, чересчур озадаченный происходящим, подошел к возлюбленному и нежно приобняв того за талию, повел его к катастрофе, обрушившейся в коридоре с характерным звуком падения. И виной всему оказался незамеченный мужчиной диван, о котором Лето резко забыл.       — Что вы здесь устроили? И что это за коробки?       — Это не тебе, — Джамия легонько шлепнула мужчину по руке и услышала его недовольное бурчание. Затем она высвободила хихикающего юношу из его односторонних объятий. — Джи, можешь мне помочь?

***

             Вечер, насыщенный тайнами и открытиями, медленно подходил к концу. В воздухе витали ароматы мяты и жасмина, настоянных Джерардом в чайнике, смешиваясь с запахом табака, проникающим с приоткрытой лоджии. Джамия и Джаред, довольные результатом своей работы, наслаждались тишиной. Джерард, измотанный учебой, клевал носом над чертежом. Он не хотел говорить Фрэнку о своем выборе в искусстве и о том, что не планирует продолжать начатое архитектором дело. Но понимал: рано или поздно придется рассказать, несмотря на страх.       — Подожди, — Айеро достал карандаш из сжатой ладони, отложил его и выдохнул, нависая над уставшим Джерардом. — Здесь ошибка. Опорная точка сместилась на десять сантиметров. Из-за такой грубой неточности дом может рухнуть. Это же не Пизанская башня, в конце концов.       — Я художник и так вижу, — Джерард прищурился, запрокинул голову и посмотрел в глаза Айеро. — Оставь моё творение в покое. Может, я стану иллюстратором или комиксистом. Ты об этом думал? И не смотри на меня так.       — Поговорим об этом вечером? — прошептал мужчина, склонившись к партнеру. Его слова, произнесенные чересчур чувственно, вызвали волну мурашек, пробежавших по юному телу.       — Не получится, Айеро, — резко сказала женщина, появившаяся из-за угла. Она бросила на стол стопку документов и, скрестив руки, села в кресло. — Джерард через час пойдет спать, а ты останешься здесь, и мы всю ночь будем насиловать твой мозг.              Нестор была человеком, который всегда готов был прийти на помощь друзьям. Она могла примчаться среди ночи или оставить свои дела ради товарища, независимо от ситуации. И в данном случае, осознавая, что Айеро оказался в безвыходной ситуации, она бросила все свои задачи и, обдумав детали, взяла друга под руки и отправилась к Фрэнку, несмотря на усталость и тревогу за его будущее.       — Джи, ты уже решил, с кем пойдешь на выпускной? — спросила девушка, подперев подбородок руками. Она вздохнула и погрузилась в воспоминания о своей молодости. — Ведь по всем правилам ты должен сопровождать какую-нибудь симпатичную девушку.       — Например, Линдси? — предложил Уэй, зная, что Фрэнк вряд ли одобрит его выбор.                     — Нет уж, Уэй. С ней ты точно не пойдешь, — Лето, до этого мало участвовавший в разговоре, оживился. Он сложил руки на груди и весело взглянул на друга. — Только не с ней.       — Фрэнк, все знают, что я гей. Думаешь, кому-то есть до меня дело?       — Ой, Айеро ревнует, — засмеялся Джаред, прикусывая щеку, чтобы сдержать смех. Его забавляла ситуация — новые, еще не раскрытые чувства друга к юноше, о котором он раньше предпочитал не говорить. — Наш мальчик влюбился? Как трогательно.       — Баллато — первая в этом списке. Она смотрит на тебя как на мороженое в жаркий летний день, — мужчина резко сел на стул, скрестил руки на груди и с претензией взглянул на возлюбленного. — Джерард.       — Ты преувеличиваешь. Она знает, что я в отношениях. Криста делала расклад на меня неделю назад. Она даже поплакать успела после этого.       Джерард был приятно удивлен реакцией Фрэнка. Он всегда считал, что Фрэнк не испытывает к нему тех глубоких чувств, о которых часто говорил. К тому же, он не казался человеком, который легко разбрасывается своими эмоциями.       — Фрэнк, ну правда, перестань, пожалуйста, — сказал Джерард, отбрасывая карандаш. — Вся школа уже сплетничает о том, что мы с тобой не просто родственники. Я никуда не пойду без тебя, и особенно на свой выпускной, — сказал Уэй и тихо вышел из кухни, оставив Фрэнка наедине с мыслями.       

***

      Прокравшись в спальню в начале четвертого утра и задев стоявший в проходе стул с приготовленной на утро одеждой, Фрэнк пробурчал что-то невнятное, пытаясь все так же, как ему казалось, бесшумно, добраться до кровати и при этом не разбудить ворочающегося юношу. Однако спустя полминуты громких телодвижений, Джерард все же открыл глаза и, тяжело вздохнув, присел на кровати, потирая уставшие веки.       — Фрэнки, ты видел время? — тихо сказал он, постучав ладонью по мягкой поверхности дивана. Он поджал губы, наблюдая, как Фрэнк неловко и слегка нетвёрдо двигается по комнате, раздеваясь и бросая вещи на пол.       Уэй сразу уловил запах алкоголя, как только Фрэнк вошёл. Вероятно, их встреча затянулась, и обдумывание плана освобождения оказалось сложным для трезвого ума. Поэтому они решили прибегнуть к алкоголю. Джерарду это не очень нравилось, но он понимал и принимал, что Фрэнку сейчас тяжело.       — Ты серьезно пойдешь на выпускной с Линдси? — Мужчина упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и выдохнул в воздух пьяную волну. Его глаза уже закрылись, но, несмотря на сильную усталость, он старался держаться.              Джерард улыбнулся, приоткрыл предательски закрывающие глаза и, протянув руку, нежно коснулся холодной ладони. Ему нравилось, как Фрэнк реагировал на замечания Джамии и знал об истинном отношении Фрэнка к Линдси, и он был готов признаться себе в том, что отчасти ему это даже льстило.       — Фрэнки, я поеду на выпускной с тобой. И Линдси я звать не буду. Не хочу тешить себя ложной надеждой, которую я напрасно подарил кому-то.       Джерард не слышал последних слов, но чувствовал, что Фрэнк улыбается сквозь сон и с облегчением вздыхает. Неужели Фрэнк ревнует его? Неужели он действительно его любит?

      Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость. Фридрих Вильгельм Ницше.