Иллюзия преступления

Там, где небо рисует восходами

А моря укрывает туманами

Я пишу тебе письма аккордами

О любви — романами

      Проснувшись ранним утром, за несколько минут до будильника, Джерард едва ли успел продрать глаза, как ненавистная мелодия прозвучала, оглушив и его, и соседние комнаты, заставив его подняться с места.       В комнате было зябко и тихо, и это спокойствие нарушал лишь легкий ветерок за окном. Странно. Обычным днем и в то же время в квартире повсюду горел свет и были слышны шорохи, топот, недовольные возгласы и хлопки дверьми, которыми Фрэнк пренебрегал по утрам. Но это утро не было типичным. Джерарду показалось, что в квартире он был один.       Присев на кровать, юноша положил ладони на колени и выдохнул. После бессонной ночи и беспокойного сна он чувствовал себя совершенно обессиленным. Ему с трудом удавалось открыть глаза, которые предательски закрывались всякий раз, когда он пытался сосредоточиться на своих мыслях. Похоже, его миссия провалилась, ведь встать с постели он так и не смог.       И вот, лишь спустя десять долгих минут, едва ли не провалившись в сон в сидячем положении, Джерард наконец смог открыть глаза и прозреть. Осмотревшись и протерев холодными пальцами глаза, Уэй зевнул, прикрыв рот ладонью, и тряхнул головой, заметив под настольной лампой записку.       Нахмурившись, он потянулся к аккуратно сложенному вдвое листу бумаги и развернув его, начал читать содержимое, неосознанно улыбаясь.

Доброе утро, Джерард.

Мне пришлось ненадолго уехать, но я скоро вернусь. Твой завтрак уже готов и ждет тебя на столе. Завтракай и начинай собираться. Тебя ждет крайне насыщенный день.

      Джерард еще не знал, что Эву Фрэнк отправил на заслуженный выходной, пообещав, что они с Джерардом вдвоем обязательно справятся, и ее помощь на выходных не потребуется, на что женщина лишь хмыкнула, но согласилась.

— Ты думаешь, я не знаю, что на самом деле происходит за моей спиной и почему ты отправляешь меня домой? — приподняв бровь, Эва укоризненно посмотрела на хозяина квартиры. — Я же не слепая, Фрэнк, но ты упрямо пытаешься доказать обратное.

— Ты о чем? — Айеро догадывался, о чем же планировала рассказать его гувернантка, но также продолжал делать вид, что ничего не понимает.

— О Господи, Фрэнк, — Эва бросила полотенце на отполированную после уборки столешницу и всплеснула руками. — Хватит делать из меня дуру. Я о твоих истинных отношениях с Джерардом. И не надо мне доказывать сейчас, что я не права. И ты, Фрэнк, — женщина ткнула пальцем в напряженную грудь мужчины, поджимая губы. — Ты ведешь себя отвратительно по отношению к нему. Мальчик к тебе со всем сердцем относится, а ты швыряешься его чувствами налево и направо.

— Какой стыд, — Айеро склонил голову и щелкнул себя по лбу.

— А сейчас я, пожалуй, пойду собирать вещи. У тебя есть время подумать над своим поведением, пока он спит. — Она собиралась покинуть кухню, но в мгновение развернулась на пятках, чтобы добавить недосказанное: — И только попробуй его обидеть. Я его заберу и увезу в Шотландию.

Ну вот и прошли дожди

Ну вот и прошел февраль

Мелодии о любви

Играет теперь рояль

Красиво, не правда ли

Немые глаза поют

Безумно я как Дали

Влюбился однажды в улыбку твою

      Осознав, что в квартире он совершенно один, ему в голову пришла отличная идея — принять душ не у себя в спальне, а в общей зоне на первом этаже. Эту ванную комнату он любил даже больше, чем собственную из-за того, что она была больше, светлее и она была непривычной к его пользованию.       Войдя в ванную комнату, Джерард прикрыл за собой дверь, скинул пижаму и бросил её в корзину для грязного белья. Он настроил температуру воды на комфортный уровень и стал ждать, пока ванна наполнится.       Джерард не собирался принимать душ, так как знал, что у него достаточно времени. Фрэнк, скорее всего, уехал на работу, и в таком случае ждать его не придётся как минимум два часа. Это давало Джерарду возможность не только собраться, но и расслабиться в ванной.       Несмотря на сонное и по объективным причинам тяжелое утро, Джерард чувствовал себя великолепно благодаря записке и завтраку, оставленным Фрэнком. Он обещал ему насыщенный день, а это значило, что время они должны были все же провести вместе, что для юноши было немаловажно.       Забравшись в полную ванну, Джерард аккуратно опустился всем телом в воду и, положив голову на бортик, прикрыл глаза. Ему было чертовски хорошо от осознания, что школа осталась позади, что в ближайшие месяцы его жизнь окажется наполнена новыми красками, яркими, интересными, незабываемым. И раннее утро сменит самовольное пробуждение.       Но лишь два важных события в его будущем, которые уже начали приближаться, заставляли его волноваться как никогда раньше. Первое — это его предстоящее поступление в колледж, о выборе которого Фрэнк даже не догадывался. И, конечно, его отношения с мужчиной.       Иногда недосказанность и молчание Фрэнка заставляли его чувствовать напряжение и вину за то, что произошло ранее. Он сожалел о первом поцелуе, о прикосновениях, о признании, которое словно снежным комом обрушилось на Айеро, сжимая его сердце. Он хотел бы забыть об этих ощущениях, но не мог. Пока не мог.       — Доброе утро, Джи, — подлетев на месте, насколько это было возможно, благодаря удерживающей плотности воды, юноша обернулся за спину и, заметив в дверях улыбающегося, скрестившего на груди руки Фрэнка, выдохнул, но все же попытался закрыться от него слоем пены, расползшимся по всей ванне. — Здорово, что ты уже проснулся.       — Зачем так пугать? — сквозь сбитое дыхание пробормотал Уэй.       — Прости, но дверь в ванную комнату оказалась не заперта. Сюда мог войти кто угодно, — нарочито медленно двигался в сторону закрытого стеллажа Айеро. — И тебе повезло, что «кем-то» оказался я.       Фрэнк мог бы признаться себе, что ждал момента, когда они вдвоём окажутся одни и ему это было на руку, ведь именно в этот момент он смог бы наконец найти то, что давно искал. Найти себя истинного, сокровенного, полного потаенных желаний.       Он тихо подошёл к юноше, который затаил дыхание, и осторожно положил ладони на его хрупкие, бледные плечи, словно стремясь развеять тревогу, заполнившую комнату. Его дыхание было ровным и спокойным, в то время как сердце билось в два раза быстрее обычного, словно готово было остановиться в любой момент.       Слегка сжав влажную кожу, он медленно, словно дразня, начал отпускать ладони, скользя по сжатым рукам юноши. Он наблюдал, как высыхают его влажные губы, как пульсирует вена на сжатой в одной из ладоней шее, как подрагивают веки, опустившиеся на глаза.       Джерард, до этого не знакомый с этими ощущениями и желаниями, готов был наброситься на этого человека, позволяя ему продолжать мучить себя.       Эти горячие медленные касания, обжигающее дыхание около шеи заставляли Джерарда гореть. Ему казалось, что температура в комнате выросла на несколько градусов, и он перенесся на мгновение из ванной в сауну, где лишь от вздохов накалялась атмосфера. Фрэнк аккуратно опустился на колени, все ещё оставаясь за покрывшееся испариной спиной и переместил руки, до этого бродвишие на предплечьях, на втянутый влажный живот, уловив первый еле слышный стон, сорвавшийся со слегка опухших от собственных покусываний губ.       — Чшш… — усмехнулся мужчина, громко выдыхая в области левого уха.       Кончиками пальцев он нежно провёл вдоль грудной клетки Джерарда, а затем, подняв ладонь выше, коснулся его горла, слегка надавив на гортань. Дыхание Джерарда стало частым и сбивчивым, он словно задыхался от желания получить нечто большее, чем просто поцелуи и прикосновения.       Оставив томный поцелуй на его плече, Фрэнк сжал горло Джерарда, заставив его откинуть голову. Поймав его взгляд, полный похоти, он улыбнулся с ехидством.       — Ты прекрасен, — прорычал он в ухо, которое пылало от внутреннего жара, и слегка прикусил мочку, слегка оттянув её. — Хочу видеть тебя таким чаще.       — Что ты имел в виду, когда говорил о «насыщенном дне»? — спросил Уэй, потянувшись за полотенцем. Он дождался, пока Фрэнк отвернётся, и, поднявшись на ноги, обернул полотенце вокруг талии. Прикусив губу, он улыбнулся и, грациозно покачивая бёдрами, направился к выходу из ванной. — У нас будет свидание?       — Я тебе ничего не скажу, пока ты не позавтракаешь, — улыбнулся мужчина и, закрыв за ними дверь, повёл юношу к кухне.       Программа, которую разработал Айеро, была поистине великолепна. Он готовился к этому дню с трёх часов ночи, мечась в поисках идеального места. Конечно, он не хотел, чтобы их отношения стали достоянием общественности, зная, какими могут быть люди и как работают СМИ. Поэтому одним из главных условий его плана была конфиденциальность.       Фрэнк подогрел принесённый два часа назад завтрак — пару круассанов и чашку кофе — и снова поставил его перед Джерардом. Он нежно коснулся ещё влажной ладони юноши губами, отчего по тёплой бледной коже пробежали мурашки.       Фрэнку было трудно поверить, что ещё недавно он бродил по миру в одиночестве. Но стоило ему только открыться, как в его жизнь, словно ураган, ворвался этот юноша, чья жизнь ещё недавно казалась бессмысленной. Однако Фрэнк принял себя и своё отношение к этому человеку и, наконец, расслабился, чего не мог позволить себе никогда раньше.       — Итак, — произнес Айеро, устраиваясь напротив Уэя с чашкой свежесваренного кофе в руках. — У тебя начались каникулы. Есть ли планы на это замечательное время?       — На самом деле, — сказал Джерард, отложив выпечку и глубоко вздохнув, — мы бы хотели съездить куда-нибудь с ребятами. Учебный год закончился, школа осталась позади, и, скорее всего, мы больше не увидимся, потому что все разъедутся. Поэтому… — начал он, но Фрэнк, сидевший в ужасе, не дал ему договорить, зная, чем закончится его вступление.       — Либо я сам отвезу вас туда, куда вы хотите, либо вы никуда не поедете.       Опасения Фрэнка были обоснованы. Он до сих пор, словно наяву, помнил, чем закончилась последняя поездка Джерарда, и как он тогда переживал.       — Ну что ж, ладно? — с лёгкой усмешкой произнес юноша, делая глоток из своей чашки. Реакция Фрэнка развеселила Уэя, ведь он и сам собирался предложить этот вариант минуту назад, но был бесцеремонно прерван. — Я всё равно не хотел ехать без тебя. А как же твоя работа?              — Мне казалось, ты тоже живешь в веке инновационных технологий.       Фрэнк не собирался никого задеть или обидеть своими шутками. Он просто был в хорошем настроении, и его улыбка отражала несвойственный ему юмор, который, казалось, таился глубоко внутри.       — Ладно, у тебя есть десять минут, чтобы собраться. Я буду ждать тебя у выхода.

Я побегу за тобой

И даже если будет дождь проливной

И даже если он не станет живой водой

Я знаю, что нелюбимый и даже чужой, однажды станет родной

      Волшебный мир развлечений раскинулся на просторной территории городского парка аттракционов. Здесь, среди пышных зеленых аллей и ярких цветочных клумб, возвышаются впечатляющие конструкции каруселей и горок, словно причудливые металлические скульптуры.       В вечернее время парк превращается в настоящую сказку — тысячи разноцветных огней мерцают и переливаются, создавая волшебную атмосферу. Зажигательная музыка разносится по всей территории, смешиваясь с радостным смехом и криками восторга посетителей.       В центре парка гордо возвышается величественное колесо обозрения, откуда открывается захватывающая панорама города. Рядом расположились американские горки с головокружительными виражами и перепадами высот, от которых замирает сердце даже у самых отважных посетителей.       Для малышей работает отдельная зона с безопасными каруселями, качелями и игровыми площадками. Здесь же можно найти уютный детский городок с лабиринтами и горками. В тенистых уголках парка спрятаны уютные кафе, где можно передохнуть и подкрепиться вкусным мороженым или прохладительным напитком.       Особую атмосферу создают тематические зоны: здесь есть и «Лабиринт страха» с его таинственным полумраком, и веселый автодром, где можно почувствовать себя настоящим гонщиком, и живописный пруд с лодками и катамаранами.       Парк аттракционов — это место, где время словно замедляется, а повседневные заботы отступают на задний план. Здесь каждый находит развлечение по душе, а незабываемые впечатления остаются в памяти надолго.       Джерард выходил из машины, затаив дыхание. На его глазах были солнечные очки, за которыми он пытался скрыть свои блестящие глаза, а рот был приоткрыт в изумлении. На мгновение он почувствовал себя пятилетним ребёнком, для которого родители впервые открыли дверь в мир чудес, полный аниматоров и разноцветных каруселей. Мир, где царит доброта и счастье, где нет места страданиям и отчуждению. Мир, в котором царит детство.              Закрыв дверь, Уэй приподнял очки и, прикусив губу, на мгновение закрыл глаза, позволяя солнечным лучам коснуться его души, согревая её изнутри. Он наслаждался этим моментом, не замечая, как от радости начинает прыгать и хлопать в ладоши, не скрывая своего восторга. Впервые за долгое время ему удалось выйти за пределы обыденности, в которой он начал тонуть.       С искренней улыбкой и радостным возгласом он бросился к мужчине, стоявшему рядом. Обхватив его за талию, он крепко прижал его к себе, выражая свою благодарность. Этот простой, но выразительный жест наполнил его таким огромным чувством, что он не знал, как его выразить и кому передать, чтобы поделиться этим кусочком счастья, который словно распирал его изнутри.       — Я надеюсь…       Джерард не дал ему сказать и слова. Он схватил крепкую руку за запястье и утянул тело за собой, пресекая любые сопротивления и попытки рассказать о своде правил, придуманных накануне. Юноше хотелось прокатиться на всех имеющихся аттракционах, начиная с семейных и заканчивая экстремальными, пережив максимальный спектр эмоций, от головокружений и радостных криков, и ему было неважно, сделает он это сам или с возлюбленным, который привык быть чрезмерно осторожным во всех аспектах жизни.       Пролетев сквозь массивные железные ворота в форме головы мышонка, сбив женщин и детей, подрезав трех аниматоров и поставив на уши охрану, Уэй наконец остановился и позволил мужчине отдышаться, за что он его негласно поблагодарил, присев на кромку фонтана и опустив голову в попытке осознать произошедшее. Его лицо было краснее самого дорогого вина, разлитого по бокалам, а грудная клетка вздымалась и опускалась, словно сердечко маленького воробья, испугавшегося охотившейся за ним соседкой кошки. Конечно, за всей его строгостью и вечными перепитиями скрывались искренний восторг и чувство радости за возлюбленного, но показать это он не мог как минимум по причине того, что Джерард ему не дал ничего сказать.       — Так, милый.       Сделав глоток воды, Айеро вернул на место крышечку и, положив бутылку в рюкзак, закинул его за плечо. Ему пришлось аккуратно взять горячую и влажную от возбуждения ладонь стоявшего напротив парня и, потянув его на себя, посадить рядом.              Одним лишь прикосновением мужчина повернул указательным и большим пальцами слегка наморщенное лицо от яркого солнечного света к себе, придержав его за подбородок и нежно, но не без строгости, посмотрел в карие с зелёным отливом глаза.       — Я понимаю, что у тебя глаза разбегаются, и тебе хочется сразу же ринуться на первый попавшийся аттракцион, чтобы испытать не только своё сердце, но и мою нервную систему. Но давай мы с тобой составим план, — кивнув и немного успокоившись, юноша усмехнулся и, настроившись, поджал одну ногу под себя. — У нас достаточно времени, чтобы попробовать почти всё, так что можешь не торопиться.       — Как насчёт седьмого неба?

Где же ты был

Я искал везде

От песен на FM волнах

И до теленовостей

Где же ты был

Столько вечных зим

Твой голос без сомнений и вопросов

Занимает топ один

Без видимых причин

      Близился вечер. Небо уже начинало смешиваться красками, стирая голубые тона и добавляя новые, пурпурно-оранжевые, которые скрывали за собой солнечный свет. На смену жаркому солнцу пришла тёплая вечерняя атмосфера, и многие люди, уставшие от шума и суеты, стали направляться к парковой зоне, которая была отделена от шумного и весёлого места.       Лёгкий ветерок обдувал уставших посетителей, которые неспешно прогуливались по набережной. Они смеялись, рассказывали друг другу забавные истории и наслаждались минутами тишины, потягивая остывший после долгих вечеров кофе.              Проходя мимо шумных компаний и влюблённых парочек, Джерард слегка ёжился, чувствуя лёгкий дискомфорт от большого скопления людей. Однако мужчина, который шёл рядом с ним, удерживал его от желания убежать и скрывал его мысли, нежно прижимая его к себе.       Присев на лавочку, Фрэнк с нежностью взял своего возлюбленного за прохладную руку и, притянув его к себе с особой заботой, попросил сесть рядом. Однако юноша, повинуясь отголоскам разума, закинул ноги на деревянную поверхность и, подняв, как ему казалось, тяжёлую руку, вытянулся, укладывая голову на вытянутые ноги мужчины.       После довольно долгого дня и множества эмоций Джерард почувствовал, что к концу вечера начинает уставать. Ему уже не хотелось бегать по парку, просить Фрэнка прокатиться ещё раз на головокружительной горке и стрелять из ружья, чтобы сбить игрушку. Запас энергии иссяк, и он был рад просто расслабиться в тёплых объятиях любимого человека и утонуть в мягком взгляде его волшебных глаз.       Фрэнк нежно положил свою тёплую ладонь на грудь Джерарда, стараясь успокоить его. Его взгляд был направлен на искусственно созданное озеро, полное красивых лебедей и маленьких уточек. Впервые за долгое время черты лица Фрэнка стали мягкими и расслабленными, и, возможно, на них даже мелькнула лёгкая улыбка, которую он не пытался скрыть.       Вытянув бледную руку и мягко коснувшись ею идеально гладкой щеки, Уэй невольно попросил возлюбленного повернуться к нему. Его взгляд был спокойным, но таинственным, таким манящим. В этих глазах так хотелось утонуть, проникнуть в самые потаенные, глубинные части этой скрытой души и стать не просто чем-то большим с обладателем этого взгляда, а стать с ним единым целым.       — Фрэнки?       — Ммм? — не отрываясь от изучения лица собеседника, кивнул Фрэнк.       — Почему ты так долго был один? Почему не нашёл себе девушку или, может быть, парня?       Мужчина выдохнул. Он действительно был одинок долгое время своей молодости и не планировал искать себе партнёра как минимум по той причине, что ему было легко и комфортно в одиночестве. Отношения подразумевали под собой сложности, постоянную работу над схранностью этого хрупкого чувства и работу над собой. Каким бы ни был партнер, но он никогда не принял бы ту сторону Фрэнка, которая предпочитала покой, вечный труд над своими проектами и бессонные рабочие ночи.       — Наверное, я боялся причинить другому человеку боль, как это было с тобой, — поджав губы, он нежно провел свободой ладонью по слегка взъерошенным волосам, что так красиво лежали на его ногах и, посмотрев на напряжённое от переживающего спектра эмоций лицо, резко смягчился, пряча прошлое в глубины сознания. — Но лишь благодаря тебе я научился любить и отдавать часть своего времени отношениям, а не посвящать все свое время работе.       

***

If you want me to listen whisper

Если хочешь, чтобы я слышал, — шепчи,

If you want me to run just walk

Если хочешь, чтобы я бежал, — иди.

Wrap your name in lace and leather

Спрячь свое имя в шнуровке и коже.

I can hear you

Я могу слышать тебя,

You don't need to talk

Тебе не нужно говорить.

      Фрэнк подъехал к своему загородному дому, когда на часах уже было за полночь. На участке, который он приобрёл три года назад, царили мир и покой. Лишь тихое кряканье уток нарушало эту умиротворённость.       Представьте себе восхитительный загородный дом, где современная изысканность сливается с природной красотой. Его величественные деревянные конструкции, словно выросшие из самого леса, образуют плавные переходы между этажами. Солнечные панели, искусно встроенные в крышу, напоминают чешуйки древнего дракона, бережно охраняющего своё сокровище.       Панорамные окна, словно драгоценные камни, вмонтированные в природный ландшафт, наполняют пространство естественным светом. Из них открывается захватывающий вид на окружающий пейзаж, создавая ощущение единения с природой.       Фасад дома украшен живой зеленью, которая, подобно плющу древних замков, медленно ползёт вверх по стенам. Керамическая черепица ручной работы, каждая из которых уникальна, создаёт неповторимый узор на крыше.       Дом внутри наполнен теплом и уютом. Массивные деревянные балки, сохранившие свою естественную текстуру и рисунок годовых колец, создают неповторимый архитектурный рисунок на потолке. Светильники, сплетённые из лозы, словно волшебные фонарики, мягко рассеивают свет по комнатам.       Особое очарование дому придаёт скрытый за декоративной перегородкой из дикого камня современный камин. Он служит как для обогрева, так и для создания уютной атмосферы. Тёплый пол с системой «умный дом» обеспечивает комфортное проживание в любое время года.       Этот дом — настоящий оазис спокойствия и гармонии. Современные технологии здесь скрыты за природной красотой материалов, а каждая деталь интерьера рассказывает свою историю, создавая неповторимую атмосферу уюта и благополучия.       Айеро заглушил мотор, отстегнул ремень безопасности и, включив свет в машине, повернулся к спящему юноше. Джерард уснул почти сразу, как они выехали из парка, что Фрэнк заметил не сразу. Его история, рассказанная тихо, но с эмоциональной интонацией, сильно утомила сидящего рядом собеседника, и его глаза начали закрываться, а сознание постепенно погружаться в сон.       С нежностью Айеро коснулся разгоряченной щеки юноши, а затем, подняв ладонь к виску, погладил его лоб, покрытый испариной. Он не хотел прерывать сладкий сон, понимая, что Джерарду нужен отдых. Но этот вечер, полный сюрпризов, еще не был окончен, и дом, куда он их привез, обещал подарить им новые теплые моменты, от которых Фрэнк точно не отказался бы.              — Джи, — оставив нежный поцелуй у приоткрытого рта, мужчина слегка потрепал возлюбленного за плечо. — Просыпайся, мы приехали.       Уэй пошевелился в кресле и, слегка наклонившись, потянулся, насколько ему позволяло пространство. Его глаза, до этого закрытые, приоткрылись, и он, моргнув, попытался прогнать остатки приятного сна, который напоминал ему о другой, но такой же уютной реальности, где было тепло и уютно.       Джерард вошёл в дом первым, но разглядеть интерьер у него не получилось, так как неведомая сила в виде Фрэнка Айеро неожиданно прижала его к стене, расставив руки над его головой.       — Джи, — произнес мужчина, глядя на покусанные губы. Он едва не задохнулся от возбуждения, которое охватило его с головой. Причиной этого было не только долгое воздержание, сводившее его с ума, но и манящий аромат древесины и пота, который смешался во время их долгой прогулки. —Если бы ты знал, как трудно мне даётся сдержанность каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе.       Невольный стон, вырвавшийся из груди Джерарда, был едва различим, но его сила и интенсивность казались невероятными. Сердце юноши билось в ритме ударных инструментов, отдаваясь эхом в горле, а разум затуманивался. Ноги подкашивались, и он готов был рухнуть у стены, не в силах подняться самостоятельно.       Каждый вдох мужчины, стоявшего напротив, касавшегося его тела и смотрящего на него с выражением охотника, наблюдал за жертвой, заставлял Джерарда содрогаться. Татуированная ладонь, до этого находившаяся над его головой, аккуратно опустилась на горячую талию. Приподняв тонкую ткань футболки, она нежно сжала кожу, окутывая его жаром.       Джерард почувствовал, как ему становится трудно дышать. Его лёгкие сжались, перекрывая доступ к воздуху, заставляя юношу страдать от чувств, которые он не мог контролировать.       Сняв куртку, Айеро небрежно бросил её на диван, стоявший рядом, и, схватив своего возлюбленного за руку, стремительно потащил его на второй этаж, не дав даже секунды на то, чтобы тот успел понять, что происходит.       Открыв дверь в спальню, которую он всегда запирал на ключ, он нежно подтолкнул едва стоящее на ногах тело. Обняв его со спины, он прижался губами к открытой шее, вызывая у него новый, более громкий стон наслаждения. Его руки, дрожащие и влажные, медленно приближались к кромке пропитавшейся потом футболки. Схватив её, он потянул её вверх, снимая ненужный предмет и отбрасывая его в сторону.       Горячее дыхание, которое Джерард ощущал на своей шее, и громкие сглатывания, переполняли его. Он не знал, что делать, куда деть руки? Стоит ли ему касаться Фрэнка? Стоит ли что-то говорить? Хотя говорить он был не в силах.       — Я сейчас вернусь, — шепот, смешанный с рыком, донесся до Джерарда не сразу. Осознал он, что остался один лишь когда тепло, до этого окутывавшее его, ушло, оставив после себя лишь лёгкую прохладу.       — Господи, Джи, соберись, ты же этого так долго ждал.       Схватившись за белые пряди, Уэй потянул их сначала в стороны, а затем сжал с невероятной силой, пытаясь прийти в себя, насколько это было возможно. Он почувствовал, как резкий приток адреналина, накрывший его с головой, резко смешался с чувствами непердаваемого интереса и липкого страха перед чем-то новым и неизбежным.       И даже несмотря на то, что он к этому готовился чуть ли не каждый день, в тайне растягивая себя, он переживал как никогда за свои ощущения и за боль, которую ему все равно придётся перетерпеть.       Несколько раз подпрыгнув на месте в попытках избавиться от напряжения и подышав через открытое окно, Уэй присел на кровать, ощущая, насколько она была жеесткой, но в то же время мягкой, так как она с лёгкостью принимала положение тела.       Сама спальня не сильно отличалась интерьером от той, в которой спал Фрэнк в их квартире. Большая кровать, застеленная темно-синим постельным бельем, по бокам две тумбочки, цвет которых Джерарда было сложно уловить из-за кромешной тьмы, на стене напротив плазменный телевизор и две двери, одна из которых вела в ванную комнату, а вторая, выдвижная, на открытый балкончик с маленьким журнальным столиком с переплетенными металлическим ножками и небольшое садовое кресло из белого дерева.       — Джи, — оторвав юношу от реальности, Фрэнк медленно подошёл к кровати и, присев перед ним на колени, взял его лицо в свои ладони. — Если ты не готов, я не стану тебя принуждать.             — Я… я в порядке, — проглотил образовавшийся в глотке ком, Уэй кивнул, не зная, кому: Фрэнку или же самому себе. — Я схожу в душ, если ты не против.       На негнущихся ногах Фрэнк Айеро встал с кресла, вручил юноше чистое полотенце и, проводив его взглядом, услышал сначала громкий и невнятный шум, а затем звук включившейся воды, что заставило его с облегчением выдохнуть.       Он готовился к этому моменту не меньше, чем Джерард. Его мысли были постоянно заняты тем, как лучше подготовить юношу, как не навредить ему и доставить максимум удовольствия от процесса. Фрэнк осознавал, что его действия, взгляд и эмоции должны быть уверенными, ведь именно от него зависело, насколько быстро юноша сможет расслабиться.       Подойдя к тумбочке, расположенной с правой стороны, Айеро открыл верхний ящик. В нём он нашёл недавно купленную охлаждающую смазку и презерватив. Осторожно положив их под свою подушку, он подумал, что эти предметы могут напугать Джерарда, если оставить их на виду. Поэтому он убрал их подальше, чтобы достать в подходящий момент.

You're my obsession

Ты моя навязчивая идея,

My fetish, my religion

Мой фетиш, моя религия,

My confusion, my confession

Мое смятение, моя исповедь,

The one I want tonight

Единственное, чего я желаю сегодня ночью.

You're my obsession

Ты моя навязчивая идея,

The question and conclusion

Вопрос и ответ,

You are, you are, you are

Ты, ты, ты,

My fetish you are

Ты мой фетиш.

      Вода перестала течь, как только Фрэнк встал на ноги. После душа его пыл и возбуждение, с которыми он бросался на Джерарда, несколько уменьшились, и здравый смысл на мгновение возобладал над эмоциями. Это позволило Фрэнку осознать свои действия и избежать необдуманных поступков в их первую совместную ночь.       Спустя несколько минут дверь в ванную комнату открылась, и Джерард, все ещё смущённый и растерянный, переступил порог, проходя к кровати. Если бы Айеро не знал этого юношу и не понимал, что ему страшно, он бы определённо записал себя в ряды насильников, но он таковым не был.       Подкравшись к важному телу сзади, Фрэнк, все ещё томлённый долгим ожиданием, но уже совладавший с собой, нежно положил ладони на напряжённые плечи и медленно спустил их к бёдрам, скидывая полотенце на пол и позволяя Джерарду почувствовать, как лёгкий ветерок, обдуваемый комнату, прошёлся сквозь его тело.       — Расслабься, — левая рука мужчины легко и едва касаемо пролетела по холодному бледному бедру и, поднявшись вдоль подвздошной кости, легла на впалый живот, раскрываясь и поднимаясь наверх. Его движения были мягкими, нежными, но одновременно с тем напористыми и властными, что позволяло юноше не только расслабиться, но и невольно подаваться навстречу каждому движению. — Ты очень красивый, Джерард.       Положив парня одним лишь движением на кровать животом вверх, Айеро медленно подобрался к его лицу и, оставив один поцелуй на щеке, медленно подкрался к искусанным губам, слизав капельки выступившей крови. Полотенце, до этого покоившееся на его бедрах, развязалось, и Фрэнку пришлось откинуть его в сторону, нависнув над юношей полностью обнаженным. Его тело, все ещё слегка влажное и разгоряченное, с лёгким нажимом ложилось на дрожащее от возбуждения юное тело, создавая эффект приятного трения и заставляя Уэя глотать собственные стоны, перемешанные с матерными словами.       Нежные, слегка припухлые губы Айеро, касающиеся его шеи и медленно опускающиеся к животу, словно разливали по телу лёгкое тепло, которое распространялось по всему телу.       Фрэнк был на пределе своих возможностей. Ему было трудно дышать, но он старался держаться из последних сил, преодолевая желание наброситься на парня и вжать его в кровать, упиваясь хрупким и податливым телом. Он был на грани.       Протянув руку к влажным волосам, мужчина сжал рассыпавшиеся по подушке пряди и, зажав их в ладони, провел языком от пупка до ключиц. Он нежно покусывал тонкую кожу, прикрывая глаза от наслаждения. Его правая рука медленно и плавно скользила к паховой области, нежно обходя возбужденный член Джерарда, в то время как левая, отпустив пряди, опускалась ещё ниже.       — Прикрой глаза и расслабься, — прошептал он, наблюдая, как Уэй откидывает голову на подушки и медленно выдыхает. — Я не сделаю тебе больно.       Присев на край кровати и нежно разведя ноги Джерарда в стороны, Айеро украдкой извлек из-под подушки тюбик со смазкой. С характерным щелчком он открыл его и выдавил небольшое количество содержимого на указательный и средний пальцы, равномерно распределив по фалангам.       Внимательно наблюдая за каждым движением на юном лице, Айеро старался уловить малейшие изменения в мимике. Он осторожно проникал пальцами внутрь, едва касаясь стенок. Но как только с лица Джерарда исчезла маска боли, и на его месте появилось выражение удовольствия, Айеро начал двигать пальцами более резко, пресекая все просьбы остановиться, чтобы избежать быстрого финала.       Поднявшись на колени, Фрэнк осторожно вынул пальцы из лёгкой хватки. После его ухода осталось лишь ощущение пустоты, а в воздухе повис грустный вздох, смешанный с предвкушением. Джерарду было сложно избавиться от этого ощущения. Он знал, что за растяжкой последует полноценное проникновение, и был готов к этому настолько, насколько позволяло его положение.       Вернувшись на место и расположились между ног Джерарда, мужчина поднёс упаковку с контроцептивом ко рту и резким движением оторвал краешек от упаковки, выплюнув его в сторону. Юноша не видел его практически, но чувствовал каждое его движение, пропуская их через себя.       Айеро обхватил член ладонью, образовав кольцо, и, натянув тонкую кожицу, надел презерватив, смазав его большим количеством смазки. Он чувствовал, как его разрывает от долгих прелюдий и как изнывает тело, требуя скорейшей разрядки. Однако он ставил на первое место чувства своего возлюбленного, которому было гораздо сложнее и страшнее.       Он медленно, но так же резко закинул ногу Джерарда на свое плечо и, притянув его руками к себе, стянул с подушек, оставляя голову покоится на влажной от пота простыне.       — Джи, смотри на меня и слушай только меня, — Айеро поймал взгляд, полный желания, и, притянув его к себе, приставил головку члена к кольцу, которое сжалось от предвкушения боли. — Сейчас ты почувствуешь жжение, но это ненадолго. Не сжимайся и не пытайся вырваться. Если ты попытаешься это сделать, будет только хуже, ладно?       Уэй кивнул и попытался расслабиться, но его тело внезапно воспротивилось. Он почувствовал, как в него проникают уже не пальцы, которые были намного меньше, а сам Фрэнк, заполняя его медленно и болезненно.       Ему хотелось закричать, отодвинуться назад и заплакать от жгучей боли, которая охватила его с головы до ног, но он понимал, что это бесполезно. Он знал, что если допустит хоть одну ошибку, то месяцы воздержания снова станут для него неизбежными.       Сделав несколько глубоких вдохов и до боли прикусив нижнюю губу, Джерард, расслабив тело, одним резким движением придвинулся к Фрэнку. Он понимал, что так делать нельзя, и осознавал, что за этим последует мучительная боль, но так ему будет легче. Фрэнк сможет ему помочь.       В мгновение ока мужчина снял ногу со своего плеча, наклонился и прижался к любимому, накрывая его губы своими — влажными и слегка обветренными. Ему пришлось крепко обнять худые ноги и прижать их к себе, полностью накрывая тело, чтобы успокоить парня, который совершил глупую ошибку.       — Шшш… Мой хороший, всё хорошо, ты молодец, расслабься, — нежно шептал Айеро, оставляя один за другим поцелуи на влажном лице Джерарда. Он аккуратно стирал слезы, выступившие на глазах, и ласково гладил податливое тело, уделяя особое внимание тем местам, где Джерард был особенно напряжен.       Почувствовав, как его резкий захват начинает ослабевать, а на его место приходит расслабление, Айеро, не теряя времени и стараясь не причинять боль своему партнёру, начал осторожно двигаться, совершая лёгкие толчки. Он двигался медленно, подбирая оптимальный угол и наблюдая за эмоциями на лице Джерарда. А Джерард, уже начиная получать удовольствие от происходящего, положил руки на напряжённую спину Айеро, не осознавая, сжимает он кожу или царапает её.       Он не мог понять, в какой момент его охватило такое наслаждение, что все прежние чувства словно улетучились, оставив лишь опустошение. Ему хотелось кричать, стонать, подбрасывать бедра и насаживаться на твердый член своего партнера, задыхаясь от ощущений и требуя большего, чем тот мог ему дать.       — Ты прекрасен, — приоткрыв рот от недостатка кислорода, Джерард прогнулся в спине и, вцепившись ногтями одной руки в раскрасневшуюся спину возлюблеенного, а второй в его влажные волосы, с которых ручьями стекла пот, максимально прижался к уже не сдерживающему себя Айеро, помогая ему двигаться.       Ему было жарко, холодно, приятно, и он был в восторге от происходящего. Ему хотелось слиться с этим телом, почувствовать его ещё глубже, ещё ближе, чтобы ощутить его полностью.       Айеро облизал пересохшие губы, прижался к пульсирующей шее Джерарда, почти касаясь её зубами. Просунув руки между их телами, он обхватил ладонью напряжённый член своего партнёра, осознавая, что и сам находится на грани.       Ему становилось всё сложнее контролировать свои движения и сдерживать желание достичь разрядки в этот же миг. Но долго мучиться ему не пришлось. Несколько раз проведя рукой вдоль напряжённого органа Уэя, он почувствовал, как липкая и тёплая жидкость оказалась на его ладони и начала стекать по пальцам. И это стало последней каплей для него.       Ускорив темп и словно втрахивая юношу в кровать, Фрэнк часто задышал и, уткнувшись лицом в горячую шею, почувствовал, как приближается его кульминация. За считанные секунды он испытал целый спектр эмоций: тепло разлилось по телу, дыхание остановилось, а из груди вырвался громкий рык, заставивший Джерарда буквально расплавиться под ним. Он был счастлив. Он переступил через себя.       — У меня спина горит, — усмехнулся Айеро, падая на соседнюю половину кровати и стягивая с себя презерватив.       — А у меня задница. И кому из нас больнее?

Come to me tonight

Приди ко мне сегодня ночью...