Serment

      Глава восемнадцатая       Щелчок       Драко нервно вышагивал по Выручай комнате. Вся ситуация с Фредди здорово спутала его карты. Даже тут его никчемный отец умудрился ему все испортить. Драко со злости пнул стул, на котором лежала его мантия. Ткань с шелестом упала на пол. Парень хотел ее поднять, но махнул рукой. Какая, к черту, разница? Время уже близилось к девяти, а ее все не было. На ужине в большом зале она так и не появилась, впрочем, ее не было ни за завтраком, ни за обедом, ни на уроках. Драко ждал, терпеливо, втайне все же надеясь, что она не откажется от него. Ему почему-то было очень важно, чтобы она не отказалась, и даже не из-за плана, Лорда и прочего дерьма. А вот просто от него, потому что он носит одну фамилию с тем, кто причастен, нет, кто виновен в смерти ее любимого человека. Прошло еще десять минут, Драко начал понимать, что никто не придет. Грейнджер сделала свой выбор. И трудно ее за это винить. Он и сам не смог себе ответить на этот вопрос: а смог бы он помогать сыну убийцы? И это не говоря уже обо всем остальном. Драко был бы даже не удивлен тому, что она бы все рассказала Поттеру или Дамблдору. В целом, терять ему уже особо нечего. Он сам пошел на этот риск, сам подставился под удар, подставил под удар Нарциссу. Прошло еще десять минут.       Малфою стало жарко, пот градом катился по спине, он смотрел на дверь неотрывно, он так отчаянно в ней нуждался. Он сделал то, что не делал с лета – закатал рукава. Малфой настолько уже привык скрывать руки, что легкая прохлада сразу немного его успокоила. Но нервозность быстро возвратилась на место. Весь их план с Забини, вся его конспирация, его задание, жизнь и семья – все зависело сейчас от того, войдет она в комнату или нет. Вчера вечером он поступил благородно, а сегодня сомневался, что поступил правильно. Это было абсолютно не по-малфоевски, вот так говорить правду. Лучше бы он промолчал. Все, время вышло. К драклу это все, она не придет. Драко наклонился, чтобы поднять мантию, и именно в этот момент услышал щелчок. Он так и остался в нелепой позе, склоненный к мантии. И медленно поднял голову, просто чтобы убедиться, что ему не послышалось. На пороге стояла мрачная Гермиона. — Я думал, что ты уже не придешь – тихо сказал он, распрямившись и снова бросив мантию на стул. — Не буду скрывать, Малфой, мне непросто далось это решение, — хрипло проговорила девушка, проходя вглубь комнаты и неодобрительно смотря на его руки. — И что же тебя все-таки сподвигло прийти? – Драко хмурится и нервно отдергивает рукава, закрывая уродливое клеймо, пальцы слегка дрожат. — Тебе не понравится мой ответ, Малфой, — Грейнджер садится на свое привычное место, закуривает и щелчком отправляет пачку в его сторону. Драко молчит, садится, прикуривает, смотрит на нее, отмечая и заплаканные глаза, и бледность, и серые тени, залегшие под глазами. Но он не может прочитать по ее лицу ответ, оно совершенно изможденное, но какое-то пустое, как маска. — И все же я бы хотел его услышать, — наконец говорит он. — Мне жаль тебя, Малфой, все довольно просто, — говорит она тихо и твердо, смотря ему в глаза.       Драко морщится, выдыхает дым, отворачивается. Ему так хочется сказать, чтобы она подавилась этой гребаной жалостью, ушла немедленно и больше никогда к нему не приближалась. Он так, Салазар помоги, ненавидит это гребаное чувство жалости. Но он жалок, действительно жалок. И он это понимает, а также понимает, что у него нет выхода, и ему придётся проглотить это дерьмо. — Ты знаешь, как меня задеть, Грейнджер, — тихо говорит он, не глядя на нее, — но в моей ситуации ты абсолютно права – я жалок. И я, хммм, я благодарен тебе за то, что ты сегодня пришла.       Грейнджер ничего не говорит, только молча докуривает сигарету. Напряжение между ними такое плотно, что его можно пощупать пальцами. И, кажется, они оба не понимают, как дальше продолжить диалог. — Послушай, я не знаю, как тебе об этом сказать, но мне правда жаль Фредди, — осторожно начинает Драко. — Мы не будем говорить о Фредди, слышишь? – почти шипит Гермиона, — Я не хочу слышать твои извинения, или, прости Мерлин, сожаления. Ты не имеешь права даже произносить его имя, это понятно?       Драко скупо кивает, он понимает, хоть и не согласен, он по-прежнему считает, что ее это мучит и об этом стоило бы поговорить. Но кто он ей? И какое право после всего он имеет, да никакого, поэтому ему остается только покорно принять ее условия. — Итак, о чем ты хотел со мной поговорить, Малфой? – Гермиона откидывается на спинку, ее плечи немного расслабляются. — Мы с Забини придумали план, — хрипло начинает Малфой, — и мне нужна ты для его исполнения. — В чем заключается план? — Так как ты знаешь, что Лорд не оставил мне выбора, то я должен попытаться исполнить его волю. Мне необходимо предпринять попытку, хммм, покушения, — Драко останавливается, не зная, может ли он говорить дальше, он боится нарушить обет, данный Нарциссе, но Грейнджер все понимает и без слов. — Ты же понимаешь, что я не буду участвовать в убийстве? – холодно уточняет она. — Я сказал попытку, а не действие. Лорд будет требовать от меня активных действий, мне нужно их ему дать, но при этом я не хочу, чтобы кто-то пострадал по-настоящему, понимаешь?       Гермиона напряженно кивает. Драко прикуривает еще одну сигарету. — Итак, как я понимаю, у тебя есть какой-то план, и я его часть? — Да, Грейнджер, все именно так, — устало на выдохе отвечает Малфой, — мне нужно, чтобы ты отдала одну вещь Кэти Белл. — Почему именно ей и что за вещь? — Это подарок, который она должна передать директору. — Подарок? Что ты задумал, Малфой? – Гермиона, прищурившись, смотрит на него в упор,       Драко нервно сглатывает. — Я не могу тебе рассказать все детали, ты просто должна передать и все. Один небольшой сверток. Этого не могу сделать я, меня и так проверяют постоянно, после событий в Отделе тайн я под особым наблюдением. — Что в свертке, Малфой? — Одна вещь, которая поможет мне выиграть время. — Ты просишь о помощи, но не говоришь всех деталей. Как я могу тебе доверять? — По сути – никак. Но других вариантов просто нет. — И ты думаешь, что я соглашусь? — Десять минут назад я был уверен, что ты вовсе сюда не придешь, я могу лишь тебе пообещать, что никто не пострадает. — И каким образом тогда тебе удастся получить отсрочку? — Таким, что я предприму хоть какое-то действие, которое смогу интерпретировать Лорду, как попытку выполнить его поручение.       Гермиона напряженно смотрит на него, Драко не отводит взгляд, смотрит прямо, Гермиона отмечает, что лицо у него бледнее обычного, а руки нервно теребят край рубашки. — Когда Поттер просит тебя о чем-то, то ты ему веришь, всегда идешь за ним, какую бы дичь он ни творил. Чего стоит только история с Амбридж в прошлом году, ты пошла за ним в самое пекло. Я понимаю, что я не Поттер, но ты назвала меня «почти другом», и я прошу тебя о помощи, Грейнджер. — Ха, как тонко, Малфой, взывать к моей дружбе с Гарри, кидать намеки. Гарри, в отличие от тебя, никогда от меня ничего не скрывал, — сказала, а сама подумала, что это далеко не так, Поттер достаточно часто что-то скрывал, иногда просил о невозможных вещах, иногда просто уходил в себя, и она шла за ним, чтобы его вытащить. — Я далеко не твой святой Поттер, но я действительно прошу тебя мне поверить, — взгляд из полуопущенных ресниц, с такой надеждой, что сердце Гермионы все-таки пропускает удар. — Хорошо, Малфой, я передам сверток Кэти Белл, но если это хоть кому-то навредит, то клянусь Мерлином, ты об этом пожалеешь. — Спасибо, Грейнджер, — просто отвечает парень. — Когда я должна это сделать? — Послезавтра намечается поход в Хогсмид, Кети говорила, что она будет в «Трех метлах» с подругой. А потом у нее назначена встреча с директором. Она хвасталась, что ее пригласили на отборочный этап в команду «Холихэдские Гарпии», и Дамблдор должен подписать какое-то там распоряжение. — Откуда ты об этом знаешь? — Услышал на тренировке по квиддичу. — И что должна сделать я? — Дождись, пока Кэти останется одна, или позови ее в туалет, ну в целом сделай так, чтобы было поменьше свидетелей, и передай ей сверток, скажи, что знаешь, что ей нужно к Дамблдору, а ему просили передать, короче, не мне тебя учить, придумай что-нибудь поубедительней. Если это буду я, то Белл даже не захочет со мной поздороваться, она меня на дух не выносит. — Интересно, почему же? Мне казалось, что все девушки в Хогвартсе только и мечтают приятно с тобой поболтать, — съязвила Гермиона. — Только если они не играют в квиддич. — А, так дело только в этом? — А в чем же еще, даже ты не будешь отрицать, что я чертовски хорош собой. — О да, особенно тебе идет твоя высокомерная улыбочка, словно ты выпил лимонного сока и закусил трухлявым грибом. — Это выражение лица я берегу только для тебя. — Благодарю, Малфой, я оценила. — Мне несложно быть очаровательным, Грейнджер, но только когда мне это выгодно. — С трудом могу тебя представить очаровательным, — фыркнула гриффиндорка, закидывая ногу на ногу и смотря в пол. Внезапно Малфой коснулся ее руки, Гермиона удивленно перевела на него взгляд. Драко легонько провел пальцами по ее запястью и улыбнулся. Он чуть наклонил голову. Гермиона замерла. Лицо слизеринца абсолютно преобразилось, улыбка была мягкой и теплой, касание пальцев осторожными. — Знаешь, Гермиона, — он понизил голос, и девушка замерла, — мне бы хотелось… — Прекрати, ты меня пугаешь, — девушка попыталась отнять руку. -- И чем же? — Вот этим, не трогай меня. — Я всего лишь держу тебя за руку, что же в этом страшного, — тихо продолжил Драко, отмечая, что ее рука не пытается вырваться из его пальцев. — Все! Я поняла, ты можешь быть очаровательным, хватит. Драко наклонился ближе к ней, выводя по ее запястью какие-то круги. Его голос стал еще тише. — Ты даже себе не представляешь, насколько я могу быть очаровательным, милым, если хочешь. Но вопрос заключается только в одном. — И в чем же? – нервно сглатывает Гермиона, стараясь не обращать внимания на табун мурашек, которые волнами расходились от места соединения их рук. — В том, Грейнджер, что мне на фиг не нужно это притворство, если в этом нет никакой нужды.       Он отстранился, довольный приведённым эффектом. Легкий румянец на щеках Грейнджер все-таки ему удалось вызвать. — Благодарю за этот театр одного актера, но мне нужно идти. — Обращайся, могу и тебя научить. Гермиона только фыркнула и стремительно покинула комнату, даже не попрощавшись. — Выходи, Забини, она ушла, — громко сказал Малфой, вытаскивая сигарету из позабытой пачки. — Знаешь, Малфой, ты, конечно, мой друг, но, по-моему, ты перегибаешь палку. — Думаешь? — Ага, все эти мольбы, улыбки, касания. Впору пожалеть Грейнджер. — Мне нужна ее симпатия и доверие. Тем более что она все-таки согласилась. И вообще, тебя это не касается. — Конечно, но ведешь ты себя как последняя сволочь. Ты же мне сам говорил, что не хочешь впутывать ее во все это. — Это единственный шанс, Блейз, если что-то пойдет не по плану, то все это мероприятие приведет к смерти как минимум моей, а как максимум всей моей семьи, какой бы она ни была. А я этого не хочу. — Все-таки я не могу сказать, что твой план хорош. Тем более кто-то все равно может пострадать. — Я знаю, ты думаешь, что я идиот? Забини, я, на хрен, все понимаю, но ничего другого не остается. — Итак, мы передаем про́клятую вещь Грейнджер, она вручает ее Кэти Белл, та несет Дамблдору. Длинная и не особо надежная цепочка. — Угум, так и есть, но вариантов больше нет. Ты достал копию? — Достал, но не копию, из магазина старины Берка прислали посылочку, — Блейз вздохнул и протянул Драко сверток. — Блеск, и что тут за проклятье? — Здесь нет никакого проклятья, это ожерелье абсолютно чисто. Драко вскинул голову, это было совершенно нетипично для вещиц из этой лавки. — И как так вышло? — А ты разверни сверток – сам поймешь.       Драко развернул упаковку. Там лежало ожерелье – абсолютная копия того, с которого они с Грейнджер снимали проклятье не так давно. Драко нахмурился, затем его глаза сверкнули. — Ты хочешь сказать, что это двойник? И как только мы сняли проклятье с одной вещи… — Да, оно спало и с другой. Поразительная парная магия. — Поразительная, да, точно, — Драко внезапно развернулся и вгляделся вглубь. Выручай комнаты. Ему в голову молниеносно пришла идея. Но это потом. Сейчас у них полно работы. — Нам нужно наложить довольно сильное проклятье, смертельное, если быть точным. — Угум, опыт уже имеется. Где на этот раз? — Здесь, —твердо ответил Драко. – Нам ни к чему повторение инцидента в туалете. Блейз поморщился. Он до сих пор ожидал последствий того, что они сделали. Но пока все было тихо. — А Грейнджер не вернется на поздний перекур? — Сомневаюсь, но предупреждающие чары все-таки наложу. ***       Утро Гермиона встретила в прескверном расположении духа. Всю ночь ей снились кошмары, липкие и затягивающие, причём она понимала, что это кошмары, во сне ей даже удавалось себя убедить в этом, но проснуться оказалось непосильной задачей. Девушка вылезла из постели довольно рано. Башня Гриффиндора была окутано сном, тихое, размеренное дыхание соседок, мягкий скрип кровати, когда кто-то переворачивался во сне, первые лучи такого редкого солнца. Ей захотелось выйти, пройтись перед завтраком и занятиями. Времени было еще полно. Гермиона оделась потеплее и выскользнула из башни. Замок был также окутан сном, никто еще не выходил, не сновали домовики, не летали привидения. Ей казалось, что она одна во всем мире. И это было прекрасно, потому что ей нужно было еще раз все обдумать.       Доверяла ли она Малфою? Разумеется, нет. Хотела ли она ему помочь? Как ни странно, да. Поэтому и придется провернуть эту сомнительную авантюру с передачей какого-то предмета через Кэти Белл. Но как это сделать так, чтобы самой не подставится? Если все вскроется, а вернее, когда все вскроется. Ведь план заключается в попытке убийства Дамблдора. Все это совершенное безумие. Ей придется воспользоваться… — Смотри, куда идешь, Грейнджер, — знакомый голос, знакомая фигура, в которую она врезалась, проходя мимо спуска в подземелья. — Малфой, куда так рано? – Она осмотрела помятую фигуру Драко, его волосы были взъерошены, под глазами залегли тени, — Или скорее откуда так поздно? -- Не спалось, — коротко бросил парень, с таким же пристальным вниманием вглядываясь в ее лицо, как и она в его, — А ты куда? Или откуда? — Не спалось, решила пройтись до завтрака. Драко осмотрел холл, никого не было. — Ладно, пошли. — Что? Куда? — Мерлин, Грейнджер, не тупи. Пройтись. — Ты пойдешь со мной? — Еще пара таких же очевидно тупых вопросов, и я, пожалуй, все-таки пойду спать, — раздраженно бросил Малфой, нетерпеливо смотря на растерянную девушку. — Ладно, я собиралась пройтись до озера. — Ну так не стой статуей, пошли.              Они молча вышли из замка. Малфой был в одной рубашке, поэтому поспешил раскинуть вокруг них купол тепла. Под ногами хрустела замерзшая за ночь трава. Воздух был таким чистым и прозрачным, и даже ветра не было. Умиротворяющая тишина. — Так почему тебе не спалось? – первым нарушил молчание Драко. — Всю ночь снились кошмары, знаешь, такие затягивающие, когда нет сил проснуться, и один комар следует за другим. — Понимаю, у меня тоже такое бывает. — И как ты справляешься? — Стараюсь ложиться спать только на пределе усталости, чтобы мозгу не хватало сил воспроизводить это раз за разом. — Эта стратегия вполне может довести до нервного истощения, — заметила Гермиона.       Драко фыркнул и покосился на девушку, она шла, смотря под ноги, и с удовольствием наступала на небольшие подмёрзшие лужицы, которые приятно хрустели под ее ботинками. Ее лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Драко невольно отметил четкую линию скул, аккуратный профиль. Грейнджер обладала какой-то неброской, но очень тонкой красотой. Почти -- да простит его Нарцисса -- аристократической. Драко чертовски устал после ночи в Выручай комнате. Они сделали с Блейзом все, что должны были, потом Забини ушел, а Драко остался. Ему нужно было кое-что проверить. — Драко?!       Малфой настолько улетел в свои мысли, что пропустил комментарий Грейнджер мимо ушей. — Что? — О чем ты так сосредоточенно думаешь, глядя на мое лицо? Со мной что-то не так? — Нет, все в пределах нормы, я просто задумался. — О чем? — Да так, неважно. — Ладно, но меня пугают такие взгляды, тебе никто не говорил, что у тебя глаза маньяка? — Кто такой маньяк? — Ты серьезно не знаешь или просто прикалываешься надо мной? – Грейнджер аж остановилась, прищурившись и рассматривая Малфоя. — Не силен в маггловских терминах, знаешь ли, — спокойно ответил Драко. — Маньяк – это убийца. Серийный убийца. Тот, что одержим манией убийства. Обычно на какой-либо почве, например, сексуальной, или материальной, или идейной. — Ммм, какой комплимент, прекрасно, — Драко закатил глаза. — Обычно у таких людей нет чувств, они эмоционально холодные, недоступные, им чужда эмпатия, сочувствие. Они не осознают боли других. — Хочешь сказать, что я бесчувственный урод? – Драко развернулся к ней всем корпусом и выжидательно посмотрел в глаза. — Нет, просто хочу сказать, что иногда у тебя такой взгляд. Весьма холодный и отстраненный. — Издержки легилименции, не более того. Если ты не знала, то именно глаза чаще всего выдают подлинные чувства, мысли, желания. Настоящий легилимент учится держать под замком не только свой разум, но и свое лицо, жесты. Спокойствие, отстранённость – это важно. Сначала обучаешься им, а потом уже учишься выдавать то, что тебе нужно. Искусство на грани с актерским, на самом деле. Я до сих пор не всегда хорош в этом, иногда держать себя в руках очень сложно. Но страх помогает. Думаю, что если бы за каждый невыполненный реферат или невыученный урок пытали, то здесь бы учились одни отличники, — закончил свою речь шуткой Драко. — Не думаю. Для кого-то страх выступает в роли мотиватора, не спорю. Но чаще всего он, наоборот, подавляет и разрушает истинные способности. Да и не должны все поголовно выполнять все. У кого-то есть способности к одному, у кого-то к другому. — Ну ты же умудряешься быть хорошей, даже лучшей, во всем. — О боги, что я слышу, Драко Малфой сделал мне комплимент? – Гермиона театрально округлила глаза. — Странно было бы спорить с фактами, Грейнджер, — ухмыльнулся он. — Я польщена. Но на самом деле я не хороша во всем, как ты выразился, просто у меня есть способности к учебе, склонность к анализу и довольно хорошая память. Но я, например, ужасно неуклюжая и плохо летаю на метле. — У каждого свои изъяны, — философски изрек Малфой. — И какой же твой? — Ммм, дай подумать: я хорош собой, отлично летаю, варю зелья, разбираюсь в трансфигурации, а еще способен уложить в постель почти любую девушку, думаю, что во мне нет изъянов, — Драко искоса посмотрел на Грейнджер и задорно улыбнулся. — Кроме твоего раздутого эго, пожалуй, что так – рассмеялась Гермиона. Они незаметно для себя дошли до озера. Драко трансфигурировал из какого-то валуна вполне сносную, хоть и маленькую скамейку. — Недурно, — Гермиона уселась и достала из кармана пачку. — А то, я же говорю, что хорош почти во всем.       Гермиона протянула ему сигарету. Они молча сидели и курили, глядя на темные воды озера. Гермиона думала, что ей до странного уютно сидеть вот так здесь с ним, перебрасываться ничего не значащими фразами. Они намеренно не говорили о завтрашнем походе в Хогсмид. Это утро было слишком прекрасным, чтобы его портить подобным. Несколько минут спокойствия, неизвестно когда им удастся это провернуть, впереди, казалось, была только тьма и неопределенность.       Драко медленно выдыхал дым, он повернулся к Гермионе, от нее исходило тепло. Она неспешно подносила сигарету к губам, дым так красиво покидал их. Завораживающе. Драко ждал, когда она сделает последнюю затяжку. Он знал чего хотел. Завтра, вероятно, все изменится, так почему бы и не сейчас? И вот огонек добирается почти до фильтра. Щелчок ногтя по окурку. Она провожает его взглядом. Он кладет резко руку ей на щеку. Карие глаза удивленно распахиваются так близко. Он не хочет смотреть. Он хочет чувствовать.       Гермиона не ожидала этого поцелуя. Его прохладные пальцы стали полной неожиданностью. Она секунду смотрела в его глаза, а затем они просто закрылись, и он потянулся к ней. Чуть сухие, но уже знакомые губы Малфоя коснулись сначала невесомо, словно проверяя, позволит она или нет. И она позволила. Ее пальцы легко вплелись в его запутанные волосы, глаза она тоже закрыла. Эфемерная нежность момента ее захватила. Это не было противостояние характеров, это не была злость на грани с отчаянием. Совсем нет. Это был нормально, это было нежно. Его язык сплетался с ее так приятно, что внутри рождались те самые волны удовольствия, которые она испытывала с Фредди. Но ей совсем не хотелось сравнивать. Ей хотелось раствориться. Его запах был повсюду. Даже сигареты не перебивали. Его пальцы проводили по скулам, ключице. Ничего пошлого, только невесомые ласковые касания. И от этого ее бросило в жар. Она буквально чувствовала, как наливаются жаром щеки. А поцелуй все длился. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось.       Но все хорошее, что ему доставалось, имело свойство длиться недолго. Он с неохотой разорвал поцелуй. Ее щеки алели, дыхание сбилось, а зрачки, казалось, занимали всю радужку. Ему определенно нравился этот вид. — Это... — Молчи, Грейнджер, не порть момент, — тихо сказал он, идя на еще более смелый шаг и притягивая ее ближе к себе.       Гермиона замолкает и утыкается носом ему в шею. Ее голова кружится. Малфой пахнет невероятно, ей кажется, что она могла бы так просидеть вечность. Но, разумеется, у нее нет столько времени. Где-то в отдалении большие часы Хогвартса начинают бить. Уже восемь, и им пора.       Его пальцы медленно поглаживаю ее плечо. Он ничего такого не планировал. Но как же было хорошо в это утро с ней. На секунду он позволил себе представить, что он просто парень, которому нравится девушка, и она отвечает ему взаимностью. На секунду ему захотелось того, чего у него никогда не будет. Но секунда проходит быстро, и бой часов разрушает момент. Он крепче прижимает ее к себе, чувствуя, как она оставляет пару поцелуев на его шее. Завтра она пожалеет об этом. Он точно это знает.       Они молча идут в замок. Она направляется в большой зал, он -- в подземелья. Драко хочет спать, но еще больше он хочет, чтобы завтра никогда не наступило.