эффект эджертона.

      нейтан прозябал на своей последней парте, запустив в темные вихры пятерню, с тоской разглядывая класс. последнее время он стал регулярно приходить на уроки, хоть и с опозданиями. он успел осмотреть кабинет, в котором они находились, и оценил взглядом колфилд. чем она понравилась особо одаренному грэхему?       прескотт внимательно присмотрелся к лицу. немного детское личико, усеянное россыпью веснушек, прямой нос.       есть ли они на плечах? а родинки или шрамы?       со стороны она казалась намного ниже ростом. едва ли было возможным заметит маленькую тощую фигурку, петляющую в коридорах между старшеклассниками.       солнце было ещё высоко. прескотт прикрывает глаза ладонью, создавая небольшой тенек и зону видимости.       к всеобщему удивлению жара в сентябре стояла невыносимая, изнуряющая погода неделю как не отступала. во всяком случае, лишь продолжала существенно набирать свои обороты. кажется все страдали от удушливой жажды и духоты. под раскалёнными лучами плавился асфальт, люди разделись почти до неприличия.       нейтан наблюдает за тем, как она снимает кофту, расстёгивая молнию и тяжело сглатывает, чтобы избавиться от противного ощущения сухости. формами колфилд очевидно не могла похвастаться: небольшая грудь, худые бедра. что он в ней нашел?       звонок.       виктория подсаживается к ней и брови прескотта удивленно поднимаются. ошеломлённая и растерянная, максин по всей видимости не нашла что ответить и чуть ли не бегом опрометью вылетела из кабинета, отталкивая чейз. дверь закрылась с мягким щелчком, а блондинка неспешно, вальяжной походкой, двинулась в его сторону. — что произошло? — кажется, я довела бедняжку до слез, печалька.       виктория непринужденно уходит собираться, заставляя своим поведением закатить глаза. мысленно поставив точку в диалоге, он краем глаза замечает дневник и кофту.

***

      нейтан, в компании виктории и её одноразовых подружек, размышлял и изредка мрачно косился на них, не понимая, как себя вести. его раздражала скучная, бесконечно пустая болтовня, тем более что приходилось невольно участвовать в разговорах окружающих, хотя его не интересовали сплетни и слухи. они вызывали усталость.       макс отвлекала от мыслей и на время приглушала страх. но наблюдая за ними злоба брала вверх. от переизбытка чувств отчаянно хотелось со всей дури вмазать жалкому гику кулаком по физиономии, но руки не слушались.       он не стоит и капли внимания, которое она ему уделяет.       когда до него окончательно дошла сложившаяся ситуация, он чуть вслух не выругался. пришлось даже поспешно прикусить язык, чтобы не застонать от досады. коснувшись ладонью губ, почувствовал солоноватый вкус крови. тело ноет, но куда сильнее душа — он правда ей нравится. максин млеет, по детски смущается и искренне хихикает над идиотскими шуточками грэхэма. — ты меня вообще слушаешь, нейт?       его застали врасплох и он постарался отделаться туманными фразами или ни к чему не обязывающими репликами. вновь череда дежурных вопросов.       прескотт не выдержал.       уже нисколько не обращая внимания на ее полные возмущения и недоумения жесты, нетерпеливым движением плеча он скинул руку и направился к выходу, даже не посмотрев на чейз.       проходя мимо воркующей парочки, прескотт задевает плечом уоррена, обрывая фразу парня. последнее, что он слышит покидая корпус: — богатый зазнавшийся ублюдок.

***

      слушая мелодичное пение китов, нейтан наслаждается долгожданной прохладой под кондиционером. руки сами тянутся к дневнику. осмелится ли он пересечь сегодня личные границы колфилд? однозначно да, но на мгновенье стыд берет вверх над любопытством и желанием узнать о ней все.       парень же в ответ душит слабый голос совести голыми руками. не привыкать.       записи имели даты и можно было легко проследить за промежутками между ними, с какой периодичностью она писала. после пугающего его предисловия, о убийстве и силах, пошло обычное перечисление событий.

"он настоящий гик, к тому же, остроумный." "хорошо, что уоррен рядом." "он сказал мне посмотреть всё, потому что у него там тонны классных сериалов и фильмов."

      ехидно посмеиваясь, он надеется, что это было не порно.

"он такой милый, всё продолжает говорить, как он горд тем, что я не дала кейт спрыгнуть!"

      вдруг его веселье оборвалось. от пресыщенных приторной сладостью слов ему вдруг стало нехорошо, настолько, что аж скулы свело. в голове звучит нарочно поддразнивающий тон:       а не от ревности ли?       нейтан быстро перелистывает и натыкается на еще одно знакомое имя.

"не хочу сплетничать. мне нравится кейт марш, она живёт напротив и учится со мной в классе. она такая хорошая, милая и дружелюбная. это делает её гораздо привлекательнее шмар вроде виктории, которые считают, что красота — это только лишь лицо и тело."

      на странице блокнота сразу бросились небрежно выполненные карандашом скетчи, в которые он несколько минут тупо пялился бездумными глазами. подушечки пальцев касаются и проводят вслед за небрежными штрихами, размазывая грифельный контур. приятное, еле ощутимое, тепло разливается в груди. пока он не решается перевернуть на следующую.       записи закономерно плавно переходят к чейз:

"я уверена, учителя задают всё больше, чтобы мы перестали чувствовать себя особенными. но виктория чейз и её подручные ведут себя так, будто они почётные гости в блэквелле. да и парни здесь такие же. нейтан прескотт — мужская версия виктории, только у него ещё больше денег и понтов, если такое вообще возможно."

      градус возмущения растёт.

"ему всего 19, но он уже гнида форменная."

— сука.       неожиданно к нему требовательно, настойчиво стучатся, безрезультатно дёргая за ручку.       по его статичной позе можно было подумать, что он ничего не слышит, если бы не судорожное подёргивание рта и пальцев крепко сжатых рук. они сотрясают лицо и тело – как в грозу ночью содрогается тёмное небо от молний. пока в груди бешено билось сердце, пришли воспоминания, в которых он впервые перенес унижения. злость уходила с его лица, сменяясь искренней горечью разочарования.       прескотт в полной мере почувствовал укол её слов, пожалуй, полных презрения к нему. окружающие имели полное право считать его агрессивным, гордым и эгоистичным. особенно она, жертва, что часто терпела его гнустные нападки, не отвечая злом на злое. черт.       мысли вновь возвращаются к бреду про перемотку времени. пересмотрела доктора кто?       и к убийству.       без сожалений дрожащими руками нейтан вырвал страницы, скомкал их и, не глядя, закинул точно в урну. он отбрасывает дневник, судорожно обдумывала сказанное и это не могло уложиться в его голове.       что она имела в виду? знает ли она что–то и стоит ли об этом рассказывать марку?       стук отдавался глухим эхом в голове, перебивая голос и не давая разобрать слова. он чувствует, как сводит челюсть и как глаз начинает дёргаться. — прескотт, немедленно открой, нам нужно поговорить! — сколько бы чейз ни колотила в дверь руками и ногами, он и не думал открывать, — нельзя просто взять и сбежать, когда сблагоразумится.       на некоторое время повисло гробовое молчание, пока они все обдумывали. первой обет нарушила виктория; всё же не выдержала.       он откидывается назад прижимая к себе серую кофту, шумно втягивая воздух. вновь навострив уши он стал прислушиваться: удаляющийся цокот каблуков, отборные ругательства в его сторону. дрянь.

***

— максин, ты ничего не теряла?       внезапно раздался чей-то хриплый голос у неё за спиной, вернувший к реальности. от услышанного колфилд оторопело замирает, но затем разворачивается и устремляется к нему. её личный дневник лежит рядом с ним на парте. — твою ж овсянку!       приоткрыв рот в выражении почти искреннего возмущения, девушка ощущает, как негодование забралось за шиворот. звенящая тишина давила на уши, что она был готова с сорваться с места и бежать в любом направлении, прочь из кабинета и предстоящего позора. но от гнева не осталось и следа, и теперь в ее сердце вновь поселилось липкое чувство страха, заставляя с новой силой внутренне содрогаться. стоит сохранять спокойствие и не торопить события, верно?       приглушеное освещение в кабинете джеферсона неосознанно располагало к долгой, доверительной беседе. мысли становились всё более вязкими и от былого жуткого напряжения след простыл. она впервые за долгое время расслабилась, словно убаюканная царящей спокойной атмосферой. в новинку стал и смиренный, безмятежный прескотт. вместо напала, наровящего уколоть или вдоволь поиздеваться, нервно постукивая ногой, руки не ходили ходуном – левая лишь яростно комкала край бомбера.       находясь рядом с ним — её чувства казались непозволительно сильным, очень похожими на те, что она испытала на пляже.       долой бессмысленные мысли! она не в том положении, чтобы терять бдительность.       пару раз глубоко вздохнув, нейтан опустился на парту напротив и задумчиво глядел в окно. оно выходило на главный вход академии блэквелл — весь залитый закатным светом солнца, пожелтевший, порябевший, но завораживающий в этом осеннем освещении. издалека послышалась ругань, а кое-где даже виднелись макушки дерущихся старшеклассников, но даже опомнившись, они не сбавляли тона и не прекращались дурачиться.       может быть, он вспоминал прошедший день? или предавался ненужным грёзам?       макс чуть слышно хмыкает и покачивает головой, не переставая улыбаться. он наконец то обращает свое внимание на неё. каким бы лёгким ни было его движение, но колфилд его уловила. — милые рисунки.       нейтан поднимается и дневник стремительно падает вниз прямиком ей в руки. смутившись, она слегка покраснела и уголки губ предательски отказались опускаться. — спасибо, — макс тихо пробормотала, и рассеяно обернулась на то место, где раньше лежал дневник, — извини, что назвала тебя форменной гнидой. — бывает.       наконец, спустя ещё несколько минут, ровно в семь часов, прескотт молча вышел из кабинета.       нейтан пожалел, что не спросил ни про остальные записи, ни про её планы на вечер. ведь при смерти, предупредив макс о надвигающейся опасности, он вспоминает лишь осколки их коротких разговоров и расплывчатые, туманные образы. а не нечто большее, что могло бы у них быть.