эффект эджертона.

      просыпаясь, нейтан не находит её рядом.       воздух был так насыщен светом, что глаза щурились от его переизбытка. последнее время в аркадии бэй было непостоянным абсолютно все, особенно погода: днем ясно и солнечно, к вечеру шквалы с грозой, к утру опять умеренный ветер и мелкий град. сейчас же был один из тех самых редких моментов, когда воробьи чирикали, а с улицы то и дело доносился шум машин вперемешку со смехом студентов. приморский, богом забытый, городок расцвел.       через силу бросив тревожный взгляд в окно, прескотт не сразу понимает, где находится. в какой то момент нейтан на мгновение усомнился в реальность произошедшего. все подозрительно хорошо.       было ли это в самом деле? сон настолько отчетливый, что сосущая боль в сердце заведомо начинала напоминать об ободряющем шёпоте и ласковых поглаживаниях его щек. долгие наблюдения за колфилд, настолько затяжные, что он с трудом сможет выкинуть её образ из своей груди, дают о себе знать.       прескотт еле сдерживается, чтобы не начать истерически смеяться. ему дорога только к массивной двери психиатрической клиники, независимо от того, хочет ли он этого или нет. он повторно оглядывает обстановку и с облегчением вздыхает. серая радужка глаз слегка мерцала синевой.       наспех наведенный порядок в комнате, в мусорке бутылка полусухого шампанского со следами серебристой фольги на горлышке и без пробки. наверное закатилась. разбросанные вещи аккуратно сложены на постели, но не в том порядке, как он привык. не на полу в пыльной куче. пара тонких глянцевых журналов лежала рядом на столе — один с телепрограммой на неделю, новостями и анекдотами на последней странице, другой про моду, оставленный викторией, и кажется лучшие сиськи орегона. черт.       закатывая глаза, он натыкается на пустые пачки из под препаратов.       былая улыбка испарилась безвозвратно, скулы напряжены. остался лишь оскал, отвращение накатило новой волной. в ум лезут противные образы, чего стоит сам он — получивший изрядную дозу успокоительных, с трудом проглотив их без воды, вместе с уколами, что неподвижно сидел на кровати.       каждое утро, пока нейтан не выдержал. справиться с зависимостями, его диагнозами, без привлечения специалистов, глотания горстей таблеток, кучи обследований и ощущения непоправимости ситуации — невозможно.       он отбрасавает ненавистную пачку, что попалась на глаза, как и эти мрачные воспоминания с рассуждениями, ведь все позади верно?       прошлая паника испарилась так, словно её и не должно было быть. зато вернулось лёгкое смущение. она ведь точно видела.

***

      он перегнул палку. сегодня прескотт впервые за пару лет испугался самого себя. он растерянный стоит около макс — такой беззащитной, зареванной у его ног. колфилд прячет веснушчатое лицо за упавшими вперёд и разлохмаченными волосами. совсем недавно она сонная лежала на его плече, а теперь ядовито поглядывает на него, как на врага. пистолет отлетает из вспотевшей ладони в сторону. слышится тяжёлый, громкий стук об кафель и её надрывистое дыхание.       внезапная ярость начала стихать, неужели настолько испугалась его неожиданного выпада? — макс, с тобой все хорошо? — отвали нейтан, не трогай меня пожалуйста, я не хочу тебя видеть.       прерывающийся от рыданий голос дрожал настолько, что договорить удалось лишь с третьей попытки. кажется во всех вселенных нейтан способен только на жестокость, унижения и боль. не убив хлою прайс, сегодня он убил надежду макс в него. она прячется, мокрая от слёз, в костлявых коленях.       касаясь ее плеча, прескотта пробивает ток. перед глазами, в который раз, мелькают картинки. кровь на руках и под ногами, она заполнила ее рот. тёплая и влажная; слабо вытягутая ладонь. ещё раз с презрением взглянув на своё отражение, он смывает кровь.       мгновение и испуганная до ужаса макс колфилд в истерике шарахается.       путаница в мыслях нарастала и препятствовала каким-либо внятным объяснениям. ощущая страшную скованность, тело было пластелиново-послушным начиная плавиться, как и воспаленный мозг. происходящее отчетливо напоминало его крупные психоделические трипы от передозировок.       а если это бред, а это, несомненно, бред больного человека, то вполне характерный для него. проморгавшись, он внимательно следит за плечами. они рванно поднимались и опускались. дышит. в туалете воцарилась полная тишина.       пользуясь неразберихой, максин ускользает. — макс, послушай, я прошу тебя.       сейчас вставая на шатающиеся ноги, она едва ли замечает кровь из носа, живот немеет от мнимого удара. прескотт пытается своими прокуренными, шершавыми пальцами прикоснуться, но безрезультатно. макс отвешивает, побледневшим от холода, щекам пару пощёчин. до того сильные удары падают, что губы, точнее почти зажившие раны на них, лопаются. — прескотт, ты больной ублюдок. я до последнего верила тебе, после всех унижений и оскорблений, после угроз. ты конченный.       да, он конченный наркоман шизофреник. возбужденная голова не могла остановиться и обдумать внятно хоть что-то, он метался из стороны в сторону, пытаясь подобрать слова. — ты тоже это заметила, что-то происходит? — кончики поддрагивали, пока он старался не опустить взгляд и не начать теребить край футболки. — с твоим появлением всегда происходит что-то плохое, нейтан! ты меня едва ли не убил, повезло, что..— пытаясь избежать разговора, она уткнулась лицом в холодные руки. от былой уверенности осталось пепелище. — повезло с чем?       тягостное молчание повисло в пустом и гулком туалете, лишь изредка прерываемое дыханием. она оговорилась и втянула ещё одного человека в это. — ни с чем.       он хватает её за плечи и на удивление максин всё ещё брыкалась, ударяя его локтем куда-то под рёбра. выругавшись, прескотт чувствует, как злость окатила изнутри, а сердце стучало где-то в висках, словно отбивало дробь. даже сейчас эти странные ощущения будоражили воображение и от них никак не удавалось избавиться. — макс, не пытайся блять обдурить, это был не сон и не приход, — он чертовски серьёзен, как никогда прежде, — не держи меня за тупого еблана. — это очень тяжело и сложно объяснить, правда.       она сдавлено подтвердила, прекратив сопротивляться и устало уставившись ему в лицо. сдалась. быть может то, что он будет вовлечен спасет аркадию или мир окончательно рухнет. — так потрудись, мать твою!       от разъяснения его передергивает.       сегодня должна быть ещё одна вечеринка, более масштабная и фееричная, циклона. слишком много планов с ней связано. последнее время марк целиком погрузившись в собственные мысли о чём-то большем, просил не беспокоить его разговорами, изредка перебрасываясь короткими фразами. постоянно закрытая дверь в проявочной, холодный тон, сухие и короткие фразы. имя макс мелькало все чаще и чаще. неохотно, но ему верится в дальнейшие, хоть и абсурдные, слова. перемещения по фотографиям, перемотка времени, видения. все окончательно встаёт на места. — ты уверена?— голос хрипло заклокотал где-то в глубине его груди, задавленный всё тем же стремлением сдержать растерянность. — ты сам заставил меня обо всем рассказать и собственными глазами видел то, что произошло. — это пиздец, макс.       до нейтана доходит гораздо быстрее, чем до макс. всему виной её вера в лучший исход, в то, что крайностей можно вполне спокойно избежать. она до последнего, по мастерски, научилась отгонять эти мысли. — похоже тебе не стоило вообще со мной связываться, макс. я ведь не буду ничего помнить, да? — да. — мне жаль, прости.       ее пугает его настрой и тон, ни намека на язвительность или насмешку. не успев толком ничего обдумать, макс обрывают на полуслове и крепко обнимают. разжать цепкую хватку стоило отчаянных усилий, ведь с каждой минутой голос хлои слышался более отчетливо и ясно. точка давно поставлена.       колфилд первой покинула туалет, столкнувшись в дверях с прайс, которая определенно ничего не слышала. получив сразу же шквал возмущений от подруги, второй грянул с новой силой. хлоя хватает ее за руку с силой утаскивая в сторону выхода, даже не замечая, как долговязая фигура выскользнула из уборной. — хлоя, глянь на небо.. — мило, а теперь идём. может быть, это месть рэйчел, наша месть.       подруга быстро шагает, стремительно направляясь за территорию академии к старенькому пикапу, пока максин роется в сумке. в руках появляется злополучная, помятая фотография с бабочкой. она обязательно все исправит.       максимально концентрируя все внимание все замедляется настолько, что макс может тронуть капли дождя. аркадия бэй трещит по швам, но открывая глаза она оказывается там.       голова взорвалась от невыносимой боли, словно по обнажённому нерву ударили топором. несколько секунд она полностью потеряла чувство ориентации в пространстве. потом появился жестокий кашель, страшный шум в ушах и дрожание во всём теле.       здесь не было ветра. время остановилась и окружающий мир молчаливо рухнул на нее.       не успела она вновь протянуть руку, как держась за живот и роняя кровь изо рта, приходилось судорожно хватать воздух. она текла по подбородку на футболку, соединяясь с медленно расползающимся алым пятном. сейчас она может своими глазами увидеть эффект эджертона не на снимке, а наяву.       все живы, но такой ли исход она желала? способности пропали, а она застряла наедине с этой бабочкой.