Я хотел быть (с) тобой

В квартире Ибо горел тусклый свет. На улице все еще было светло, но то ли лампы захирели, то ли атмосфера была гнетущей, факт был один: когда Сяо Чжань зашел в квартиру, ему там не понравилось. Он разулся и осторожно прошел вперед. Согласно нарисованному плану, комната Ибо была вперед до упора и направо. Нужно было бесшумно пройти туда, но идиотское любопытство заставляло Сяо Чжаня медлить. – Кто пришел? – из комнаты раздался хриплый голос. Когда ответа не последовало, мужской голос добавил. – Это ты, говнюк? Сяо Чжань нахмурился и двинулся к гостиной, из которой был слышен звук. Значит, матери Ибо не было дома. – Привет, – сказал Сяо Чжань и увидел разлегшегося на диване мужчину в растянутых майке и шортах. Возле его ног стояли пустые бутылки от пива. В комнате витал устоявшийся запах перегара. – Ну привет, – мужчина окинул Сяо Чжаня мутным взглядом. – Ты сегодня добренький, сучонок? Решил поздороваться со мной? Не свалил сразу же в свою конуру? – Я здесь тоже живу, имею право ходить, где хочу, – Сяо Чжань хмурился и пытался дышать поверхностно, чтобы не чувствовать этот мерзкий запах. – О каких правах ты треплешься, говнюк? – мужчина приподнялся на локтях, его тело с трудом удерживало равновесие. – Захотел получить по шее? Или забыл, за чей счет вы с мамкой живете? Сяо Чжань непроизвольно сжал свои кулаки. Он никогда ничего не слышал о семье Ибо. Как они жили, где был его отец, каким было их материальное положение. Об этом ничего не говорили в школе. Ибо таким никогда не делился, он не выглядел грязно или неопрятно. Его поведение было отвратительным, но… стоя посреди грязной квартиры, с пьяным отчимом на диване, Сяо Чжань вдруг начал понимать, почему он мог быть таким. Внезапно он проникся к Ибо сочувствием. – Ну что, принцесса, так и будешь стоять здесь? Или сделаешь папке еды? От этого слова поплохело. Мужчина мерзко улыбнулся, и Сяо Чжань почувствовал отвращение к самому себе. Он заправил белую прядь за ухо и скрылся из гостиной в поисках кухни. Это слово было таким же, каким назвал его утром Ибо, но несло совершенно другую окраску. В горле застрял неприятный ком. Еды не было. Кухня была заставлена немытой посудой, коробками из-под доставки еды. Если Ибо не появлялся здесь, а мать была на работе, ясно, что чистоту здесь никто не поддерживал. Разве что пьяный отчим добавлял грязной посуды в нескончаемую гору. Сяо Чжань открыл шкафчики и нашел немного риса. Ему хотелось есть, он не собирался удовлетворять потребности взрослого мужчины. Его отец частенько готовил на их чистой опрятной кухне, разгружая маму от повседневных забот. И это было настолько естественно, что Сяо Чжань тоже умел и иногда готовил простые блюда для своей семьи. Он с горечью уставился на один из шкафов, вспоминая семью. Он так скучал. Ему не хватало ежедневных разговоров с папой, веселого смеха мамы. Хотелось плюнуть на это все и очутиться, наконец, в своем доме, забыть эти грязные квартиры как страшный сон и никогда, ни за что не жаловаться на свою жизнь. Проглотив слезы, Сяо Чжань по-быстрому собрал коробки в мусорный пакет, соскреб засохшую еду и замочил посуду в раковине. Поставил вариться рис и пошарил в холодильнике в поисках какого-нибудь мяса. Практически никаких соусов или овощей он не нашел. Поэтому перекусил только горячим рисом, и это показалось ему пищей богов, учитывая его полуголодное состояние. Чем питался Ибо, если он приходил домой и прятался в своей комнате вплоть до следующего дня? Сяо Чжань помыл за собой тарелку и пошел на выход из кухни. Его путь перегородил выпивший мужчина. – Далеко собралась, принцесса? – он дышал перегаром и давил своим ростом и покачивающейся фигурой. Он перекрыл собой вход. – В свою комнату, – как можно спокойнее ответил Сяо Чжань. Он старался не смотреть в глаза и не дышать. – Ты умеешь готовить? Почему не говорил? – тон мужчины стал приторно мягким. – Я не умею. Мне нужно заниматься, – он жестом показал, что хочет пройти в свою комнату, но мужчина не двинулся с места. – Сначала накорми своего папку, потом можешь идти куда хочешь. Сяо Чжань посмотрел в его заплывшие красные глаза. Хотелось крикнуть на него или толкнуть, сделать что-то, что выведет его из этого мерзкого состояния. Но пьяные люди могли действовать агрессивно, поэтому Сяо Чжань только процедил: – Рис в рисоварке, наложи себе и поешь. Он попытался сдвинуть мужчину с места, но тот пьяно засмеялся и взял Сяо Чжаня за руку. Хватка была сильной, это было так гадко, Сяо Чжань резко выдернул руку и крикнул. – Отойди от меня. И никогда не прикасайся. Никогда не смей трогать меня. Ты не мой отец! Он резко на адреналине отодвинул от себя сбитое с толку тело, и, не дожидаясь реакции, широкими шагами сбежал в комнату Ибо, дрожащими руками закрылся на ключ и прижал спиной дверь. Его трясло. Сяо Чжань хотел закричать и заплакать. Впервые в жизни ему пришлось крикнуть взрослому человеку, впервые он боялся за себя. Он прислушался, но никто не последовал за ним. Забилась лихорадочная мысль: что бы сделал Ибо? Он бы так и поступил. Он так и поступал, он ругался и матерился. Должно быть, это работало с отчимом, и он отставал. Ибо не контактировал с ним и был грубым. Эта грубость спасала семнадцатилетнего подростка от действий пьяного взрослого. Как много приходилось терпеть Ибо, чтобы спокойно существовать в своем доме? Сяо Чжань дышал часто и сквозь панику понимал, что ему нужно отвлечься. Он огляделся и осознал, что, наконец, оказался в комнате одноклассника. Эта комната была непохожа на остальную квартиру, хотя здесь тоже был беспорядок, но это место внушало чувство защищенности. Как будто тут, в полумраке комнаты, он был в безопасности. Сяо Чжань отлепился от двери и прошел вперед. Словно в музее, он переступал вещи на полу и оглядывался. Школьная форма, раскинутая на спинке стула – так в стиле Ибо. Учебники, неровной стопкой стоящие на столе. Лампа. Вместо тетрадей посреди стола разложенные аккуратными стопками детали лего, бережно расправленная инструкция. Сяо Чжань отодвинул стул и включил лампу. Взял в руки недособранную модель какого-то автомобиля, повертел ее в руках. Его все еще трясло. Сяо Чжань пытался забыть эпизод с мужчиной, поэтому начал разглядывать выступающие твердые уголки лего. Он касался их подушечками пальцев и нажимал на них, чтобы почувствовать боль. Руки Ибо прекрасно слушались, они уверенно держали фигурку, и от соприкосновения с прохладным пластиком Сяо Чжаню становилось спокойнее. Он посмотрел в инструкцию, нашел нужный этап сборки, сверил все с собранной фигурой и начал искать следующие детали. Он не знал, прибьет его Ибо за своевольство или нет, но это занятие внезапно так успокоило его, что он просидел за ним до глубокого вечера. Глаза с непривычки устали, все тело болело, и он все еще хотел есть и помыться. Сяо Чжань встал. Он приложил ухо к двери – не слышно ли какой-нибудь ходьбы, но из комнаты он услышал лишь слабые отзвуки храпа. Чтобы не терять времени, он быстро схватил первое попавшееся белье, футболку и штаны Ибо и тихо открыл дверь. В доме стояла тишина. Мужчина спал, поэтому Сяо Чжань на цыпочках пробрался в ванную, закрылся на замок и выдохнул. Надо было помыться. Это было слишком. Это было страшно. Он потянул за собачку молнии и стянул с себя школьную куртку. Это было чужое тело. Сяо Чжань все еще не привык. Он не знал, что творится в голове у Ван Ибо, но казалось, что перевоплощение никак не повлияло на этого парня. Он ухмылялся, язвил и вел себя совершенно обычно, как будто оболочка была ему не важна. Кажется, он что-то говорил про член Сяо Чжаня. Это воспоминание заставило уши Сяо Чжаня резко вспыхнуть. Он разглядывал его? Его тело и интимные части? Это было так стыдно, он не был подготовлен, не занимался спортом. Конечно, Сяо Чжань соблюдал гигиену, его белье всегда было чистым, ногти подстрижены, уши всегда вычищены. Но это было его тело, и Сяо Чжаню заочно стало неловко за самого себя и за то, как Ибо разглядывал его. Он посмотрел в зеркало и увидел непривычное зрелище – смущенного Ван Ибо. Его белые пряди были заправлены за уши. Уши были красными, и Сяо Чжань в шоке осознавал, что он остается один на один с телом Ван Ибо. С его природными данными, которые теперь имел право разглядеть. Никто не узнает. Сяо Чжаня прошиб озноб. Он никогда не оставался наедине с другим парнем, так близко, что можно было потрогать. Тем более с Ван Ибо… Он стащил с себя черную водолазку и остался в одной майке. Тело Ибо было красивым. На физкультуре он никогда не засматривался на одноклассника, как это делали другие, но теперь было можно. Сяо Чжань, коря себя и упрекая, подошел ближе к зеркалу. Он снял с себя майку и в шоке уставился на грудную клетку и маленькие аккуратные соски. У него все было по-другому. Не плохо, просто не так. Он зачем-то потрогал один сосок и в шоке уставился на себя: соски Ибо были очень чувствительными, не такими, как его собственные. Он провел по одному и прикусил губу от того, как приятно это было. Бедра свело от удовольствия. Боги, что он только что сделал? Сяо Чжань смотрел на это лицо и понимал, что когда Ибо молчит и выглядит спокойно, с покрасневшими от стыда щеками и с горящим во взгляде возбуждением, он… он слишком хорош. Сяо Чжань жадно вглядывался в это лицо. Губы, о которых столько говорила Ми-Ми, были красными, ровными, пухлыми, он провел по ним большим пальцем. Это было волнующе. Затем коснулся сосков и мягко поиграл с ними. Боги, это было слишком. Член между ног налился и вопрос о размере, который внезапно застрял в голове, заставил его сделать очередную глупость. Он обхватил себя ладонью между ног и почувствовал непривычно тяжелый ствол. Больше, чем у него самого, но и ладонь, его обнимающая, была крупнее. Сяо Чжань провел по нему, наслаждаясь ощущением. Затем стянул штаны, задней мыслью думая, что Ибо делал то же самое с его телом, и обнажил, наконец, чужой член. – Блять, – выругался он и запнулся. Потом посмотрел на себя и увидел Ибо. – Блять, какой у тебя огромный хуй, – он залился краской и засмеялся. Он был в шоке от самого себя. Рукой он продолжил гладить себя, то есть Ибо. Прикоснулся к яичкам, перекатил их между пальцами, вновь взялся за член. Ему было хорошо. Вспомнились сегодняшние прикосновения. И теперь они вызвали не смущение, а вполне правильное влечение к другому человеку. Сяо Чжань прикрыл глаза, вспоминая Ибо, хотелось притереться к нему, ощутить телом этот крупный член. Он дрочил себе словно в забытьи, представляя себя собой, а Ибо в его привычном теле. Ему хотелось оказаться наедине и иррационально быть нужным и интересным, быть с ним так близко, чтобы ощутить тепло его тела. Сяо Чжань согнулся от подступившего возбуждения и обильно кончил на шкаф под раковиной, пачкая при этом свои штаны. Он медленно сполз на пол и попытался отдышаться. Несколько мгновений он не мог полностью прийти в себя, он опирался лбом о холодную поверхность шкафа. Как глупо и быстро все произошло. Сяо Чжань зацепился за раковину и встал, стянул с себя полностью штаны и еще раз посмотрел в глаза чужого человека в зеркале. – Прости, Ибо, – прошептал он. – Не знаю, что на меня нашло. Это было помешательство. Сяо Чжань застирал одежду, залез в душ и, наконец, отмыл свое-чужое тело от прошедших переживаний. Несмотря на то, что комната принадлежала Ибо, спать в ней было комфортно. Сяо Чжань очистил кровать от некоторых вещей, убрал их в шкаф, поднял шмотки с пола и расставил, что мог, по полочкам, затем забрался под одеяло и расслабил каждую клеточку в своем теле, погружаясь в глубокий сон.