Я хотел быть (с) тобой

Утро следующего дня было пасмурным. Сяо Чжань понемногу привыкал к мысли, что он – это не он. Просыпаться в чужой квартире второй день подряд было странно, но странность знаменовала собой последние пару дней, поэтому Сяо Чжань как в бреду понимал, что пока ничего не изменится. Он без проблем добрался до школы, настроение было сравнительно ровным, учитывая непростые реалии. В школе они столкнулись с Ибо. Было неловко смотреть на идущего навстречу одноклассника. Сяо Чжаню казалось, что у него двоится в глазах, но это ощущение было привычным. Сяо Чжань сжал лямки рюкзака, волнуясь, что Ибо догадается, какие вещи он вытворял вчера с его телом, но этого не произошло. На губах Ибо, точнее на лице Сяо Чжаня, играла усмешка. Он был доволен собой. – Как все прошло? Как мои родители? – спросил Сяо Чжань. Он волновался о своей семье больше, чем о том, что произошло с ним самим. Его родители, в отличие от отчима Ибо, были святыми, добрыми, понимающими, где-то слишком консервативными, но старательными. Ван Ибо отмахнулся: – Все хорошо. Твой отец достал с расспросами. Все хотел поговорить на какие-то темы. Я сказал, что я гей, и он отстал. Всегда работает. Он улыбнулся, как будто провернул какое-то очень удачное дело. – Что? – Сяо Чжань остановился. У него из груди вышел весь воздух. – Что ты ему сказал? Он смотрел на Ибо и надеялся, что ослышался. Тот беспечно махнул рукой. – Послушай. Предки у тебя, конечно, приличные, но давят. Все время что-то от меня хотят… – Что. Ты. Сказал. – Сяо Чжань похолодел, он сжал кулаки и не мог поверить, что Ибо реален. – Сказал, что ты гей. Блять, неужели это так важно? Вернешься потом и скажешь, что это шутка. Ван Ибо рассмеялся, а Сяо Чжань с застрявшим где-то в трахее дыханием развернулся и пошел прочь. Его затрясло, он не мог остановиться, потому что если бы он остался с ним наедине хоть мгновение, он бы немедленно врезал… Через несколько шагов Ибо нагнал его и схватил за рукав. – Да подожди ты. Ты чего? Он все еще не понимал масштаб трагедии. Масштаб главного скрываемого от семьи секрета. Тайны, оберегаемой Сяо Чжанем от всех и практически от себя. Он не мог поверить. Отец все знает. Отец никогда не воспримет это как шутку. Он, наверное, сошел с ума от этой новости. Его сын – гей. Его идеальный сын – гей. Сяо Чжань зажмурился и с силой выдернул руку из хватки Ибо. – Ты хоть знаешь, что ты натворил? – закричал он. Ему было плевать, что рядом люди. Что они находятся в школе. – Зачем ты ему рассказал? Сяо Чжань кричал, а в глазах у него стояли слезы. И этого человека он вчера жалел? Чтоб еще раз… Он вытер слезы и пошел по направлению к туалетам. Говорить с этим человеком, видеть его, он больше никогда не хотел. Колени подгибались, хотелось забиться в угол и не думать об этом. Он забежал в туалет и закрылся в кабинке, начиная плакать. Испортить все за один день? Чем он заслужил Ибо в своем теле? Как он только догадался? – Сяо Чжань, эй, – за дверцей послышался голос Ибо. – Выйди, поговорим. Сяо Чжань стоял, упираясь лбом в стену, и сжимал глаза, чтобы задушить свои слезы. Отец все знает. – Я не думал… просто он у тебя такой идеальный, “пойдем поговорим, сын”, как в кино. Я ляпнул, не подумав. – Убирайся отсюда, – Сяо Чжань шмыгнул носом. – Ты там плачешь, что ли? – спросил Ван Ибо, прислонившись к двери. Кабинка резко открылась, больно ударив Ибо по плечу. – Плачу. Потому что ты гребаный урод. Ты понимаешь, что это не шутки? Что я так не шучу. Это слишком серьезно, и ты не должен был влезать в мою жизнь и творить в ней всякую дичь. Что, если я пойду к твоей матери и скажу ей, что ты гей? Будет смешно? Тебе понравится? – Она и так это знает, – Ван Ибо сказал это слишком тихо, не стараясь как-то защититься. – Прости, что рассказал твоему отцу. Я не думал, что это правда. Сяо Чжань остановился. Он молча смотрел на Ибо, переваривая услышанное. В груди застряли рыдания. – Что значит, она знает? – переспросил он. – Знает, что я гей, – Ван Ибо посмотрел прямо в глаза. – Сказал ей, как только сам это понял. Лет… пять назад. Сяо Чжань резко выдохнул воздух и прислонился к дверце кабинки. – И как она отреагировала? – Нормально, кажется, ей плевать. Они стояли теперь близко и впервые за это утро говорили спокойно. – А как отреагировал мой? – Сяо Чжань сглотнул ком, застрявший в горле. Ван Ибо пожал плечами. – Не знаю. Был в шоке и ничего не сказал. Я ушел в твою комнату, и больше меня никто не трогал. – Понятно, – Сяо Чжань проморгался и поджал губы. Он собрался уйти. – Подожди, – Ван Ибо остановил его. – Прости меня. Я скажу ему, что пошутил, что все хорошо. – Не надо, – Сяо Чжань опустил голову. – Пусть знает правду. – И вышел из туалета. На пути в аудиторию его остановила девочка. – Ван Ибо? Тебя вызывают в учительскую. Она улыбнулась ему и убежала. Как осточертело это переодевание, что еще могло случиться? Он уныло побрел к учителям, заглянул к ним в кабинет и улыбнулся, как делал это всегда. – Проходи, – холодно сказал учитель Линь. Сяо Чжань напрягся и зашел, прикрыв за собой дверь. Он был в растрепанных чувствах после разговора с Ибо, поэтому не мог даже разозлиться. – Ученик Ван, мы получили результат вашего теста. Сяо Чжань кивнул. Он был уверен, что там все хорошо. – У кого вы списывали? – спросил Линь Сан. – Что? – это обвинение было необоснованно. – Я сам написал этот тест. Сяо Чжань смотрел на классного руководителя и на других учителей, которые зачем-то сидели и смотрели на него. Как на допросе. Линь Сан усмехнулся. – Вы написали его идеально, вам напомнить ваше место в рейтинге? – Причем тут мое место? Я подготовился, поэтому написал хорошо. – Не повышайте голос, ученик Ван. Лучше скажите честно. – Что сказать? – Сяо Чжань говорил так спокойно, как только мог. Он был уверен, что это в крайнем случае недоразумение. – Скажите, у кого вы списали. Пересесть к Сяо Чжаню вам не разрешили, и вы нашли другой способ списать? – Зачем мне списывать, я и так на последнем месте. Просто решил взяться за голову. Разве такое не поощряется учителями? – Сяо Чжань откровенно начинал выходить из себя. – В вашем запущенном случае – нет. Не поощряется. И доверия к вам никакого нет. Столько лет показывать самые низкие показатели… вы думаете, мы поверим в ваше исправление? Не смешите, лучше сознайтесь во всем сразу. Сяо Чжань нахмурился, разглядывая таких знакомых учителей, тех же людей, которые улыбались ему и сдували с него пылинки все эти годы, таская по олимпиадам. Сейчас они несправедливо обвиняли Ван Ибо, и Сяо Чжань не понимал, как он может доказать что-то взрослым людям, а главное, нуждался ли в этом сам Ибо. – Можете дать мне другой тест, и я при вас точно так же отвечу на все эти вопросы, – сказал Сяо Чжань, глядя на них. – Нам не надо ничего доказывать, Ван Ибо. Мы аннулируем результаты этого теста, и только попробуйте в следующий раз смухлевать, мы снизим ваши оценки. – Но это нечестно! – возмутился Сяо Чжань. Справедливость рвалась наружу из его стиснутых зубов, и он не стал себя сдерживать. – Я предлагаю вам проверить мои знания, а вы отказываетесь это сделать! Разве это справедливо? – А вы не кричите на нас, иначе будете наказаны или отчислены, – Линь Сан подошел ближе и сжал губы в тонкую линию, разглядывая ученика. – Идите на занятия и подумайте над вашим поведением. Сяо Чжань смотрел на учителей, и с его глаз осколками осыпались розовые очки. Мир совсем не такой, каким он его знал. Сяо Чжань впервые почувствовал себя так паршиво, как будто его слово ничего не стоило. Как будто его облили грязью просто за то, что он Ван Ибо. Он молчал какое-то время, разглядывая надутого, как индюк, Линь Сана. Хрена с два он будет участвовать в его олимпиадах. Сяо Чжань усмехнулся своим мыслям, кивнул и пошел на выход. Спорить с ним перехотелось. Как бы поступил Ван Ибо в этой ситуации? Он плюнул бы на этих старых хренов и ушел на занятия, насвистывая матерную песенку. В дверях Сяо Чжань обернулся и спросил ради интереса: – Как написал тест ученик Сяо? Линь Сан ответил безразлично: – Как всегда на отлично. Сяо Чжань улыбнулся. Ох уж этот Ван Ибо, нужно бы переговорить с ним. И он вышел. Только поговорить с ним не удалось. Сяо Чжань со своей задней парты наблюдал, как Ван Ибо возвышается над толпой одноклассников, облепивших его по старой дружбе. На его лице было плохо скрываемое отвращение. Там же была и Ми-Ми, она смеялась с другими ребятами и с опаской поглядывала на своего друга. Все это так забавляло Сяо Чжаня, что он улегся на парту и заснул. Весь урок самоподготовки он впервые безоговорочно проспал. Его никто не трогал, никто не обращался к нему, было так сладко и безнаказанно вести себя как попало – не этого ли ждали от него учителя? Он проснулся от толчка в плечо. – Эй, – сказал ему знакомый недовольный голос. – Хватит спать. Просыпайся, я заебался общаться с твоими друзьями. Сяо Чжань потянулся и посмотрел на угрюмого парня. – А я, наконец, выспался. Это, оказывается, так удобно! – Удобно ему, а я весь урок слушал болтовню твоей подруги. – О, вы помирились? – Заткнись, – процедил Ван Ибо. – Я больше этого не вынесу. И иди рисовать декорацию, я в этом не шарю. – У меня сегодня выходной, я, пожалуй, еще один урок просплю. Я сегодня настоящий Ван Ибо, лентяй и лежебока. – Пошел ты знаешь куда? – Ван Ибо сдержался, пнул свою парту и собрался уходить. – Кстати, – остановил его Сяо Чжань. – Ну? – Спасибо за отлично написанный тест. Ван Ибо закатил глаза и вернулся на своё место. К середине дня солнце просвечивало сквозь унылые облака. Сяо Чжань, выспавшийся, выходил из школы. – Эй, – крикнул ему знакомый голос. Сяо Чжань обернулся, к нему спешил Ибо. – Забыл как меня зовут? – спросил Сяо Чжань. – Я Ван Ибо. – Ты придурок. Какой из тебя Ван Ибо? Тебе до меня далеко. – Говорить с тобой резко расхотелось. Сяо Чжань сделал шаг, чтобы уйти. Кажется, Ибо совсем не изменился. – Подожди. Блин, ну прости. Не могу обращаться к тебе Ван Ибо. Это какой-то сюр. – Кричать “эй” тоже так себе вариант. – Могу звать тебя гэгэ, если хочешь. Сяо Чжань почувствовал лишний удар сердца, который обычно не чувствуется. – Что? – он быстро взял себя в руки. – То есть, по возрасту я старше, но пока я в твоем теле, было бы логично называть меня диди? Ван Ибо ухмыльнулся: – А ты будешь звать меня гэгэ? Правда? Ты сделаешь это? – Ни за что на свете, – процедил Сяо Чжань и пошел к остановке. – Эй, диди, подожди. – Ван Ибо не отставал, пока Сяо Чжань не остановился. – Ну чего тебе? Даже не пытайся, я не назову тебя гэгэ. – Я не об этом, – сказал Ван Ибо. – Как прошел вчерашний вечер? – он пошел рядом. – Нормально. Сяо Чжань не хотел его вспоминать, но некоторые эпизоды сами всплыли в памяти, поэтому он непроизвольно погладил свое запястье. – Он трогал тебя? – нахмурился Ибо. – Нет. Мы поговорили, и я ушел к тебе. – Блять, зачем ты говорил с ним? Сказал же идти в свою комнату! Ван Ибо начал кусать нижнюю губу. – Все хорошо, и прекрати материться. Не тебе с ним ночевать, так что дуй к моим родителям и старайся с ними не разговаривать, чтобы они не узнали чего-то новенького о своем сыне. – Меня бесит, что приходится разжевывать тебе как маленькому. – Я не маленький. Ты тоже живешь в этой квартире. Почему позволяешь этому типу командовать собой? – Он мной не командует. Я его ненавижу и не хочу видеть. Поэтому почти никогда не ночую дома, чего и тебе желаю. Хватит делать выводы, побывав в моем доме только однажды. – Я не делаю выводов, Ибо. Мне жаль, что тебе приходится жить в таких условиях. Только ты способен все изменить. Ты можешь съехать. Попросить место в общаге. Поговорить с матерью или… – Замолчи. Сяо Чжань открыл рот, но его остановили. – Ненавижу жалость, – выдавил Ибо. – Хуже этого только непрошеные советы. Засунь их в свою задницу. Он развернулся и пошел в сторону остановки. Сяо Чжань смотрел ему вслед и не двигался, потому что злился. Ван Ибо не видел очевидных вещей, боялся или что там еще двигало им, когда он закрывался в комнате, запирая себя от всего мира. Нужно было всего-то поговорить с матерью или уехать из дома насовсем. Преисполненный энтузиазма, Сяо Чжань отправился в чужую квартиру. Он уверенно открыл дверь, не прислушиваясь, по-хозяйски захлопнул ее. Тишина. Он прошел вперед и заглянул в гостиную, там на диване сидела хрупкая женщина. Сидела так, будто присела на одну секунду, и ее тут же одолел глубокий сон. Сяо Чжань разглядывал чужую мать некоторое время. Под пристальным взглядом она встрепенулась и открыла глаза. – А-Бо, это ты? Её небольшое лицо озарилось светлой улыбкой. Она была очень похожа на своего сына, такая же хорошенькая, только уставшая. Ее прозрачную кожу покрывала сеточка морщин. Хотелось поздороваться с ней, как с госпожой, и поклониться. Но Сяо Чжань вовремя одернул себя. – Здравствуй, мама. Это слово… Почему так сложно было произносить его чужой матери? Оно вывалилось изо рта Сяо Чжаня как фальшивая монета. Он почувствовал себя глупо. Она все поймёт. Все матери чувствуют такое, их чутьё невозможно обмануть. – Привет, сынок. Сейчас я посижу еще минутку и сделаю тебе еды. Глядя на эту женщину, хотелось уложить ее спать на несколько суток вперёд, но никак не заставлять готовить или вообще передвигаться по квартире. – Не надо! – выпалил Сяо Чжань. Если бы его маму довели до такого состояния, и отец, и сын бросились бы опекать ее, но его мама никогда так не выглядела. Сяо Чжань боялся подойти поближе и отвести ее в комнату. Он боялся быть раскрытым, поэтому оглядел гостиную в поисках какого-нибудь пледа, нашел его на спинке того же дивана и накрыл им уставшую женщину. – Отдохни пока, а я сделаю чего-нибудь перекусить. Мама Ибо не смогла противиться, она закрыла глаза и тут же заснула. Это было на руку. Сяо Чжань ушёл на кухню с одной только фразой в голове “Ненавижу жалость”. Он ненавидит жалость, а Сяо Чжаню было жалко его мать, ему было жалко Ибо, но Ибо ненавидел жалость по отношению к себе. И он не просил ему помогать, не просил быть в его теле и узнавать подробности его жизни. Зачем это произошло? Сяо Чжань гонял эти пустые мысли в голове, пока убирался на кухне, отмывал посуду, ставил рис, резал овощи, купленные матерью Ибо, протирал стол от липких пятен. Зачем они поменялись телами и жизнями друг друга? Зачем Сяо Чжань подглядел за жизнью всегда нахального и беспечного Ван Ибо и одновременно показал ему свою полноценную здоровую семью… Это было больно. Должно быть, Ибо чувствовал себя отвратительно. – Мой мальчик совсем вырос. Сяо Чжань вздрогнул от чужого голоса. – Я никогда раньше не помогал тебе? – спросил он скорее на автомате, желая узнать чуть больше о самом Ибо. – Помогал, всегда помогал, но я впервые вижу, что ты готовишь, – улыбнулась женщина, желая смягчить этот резкий вопрос. Сяо Чжань смутился. Конечно, Ибо помогал. – Друг научил готовить, – ответил он ей. – Друг? – переспросила мама. – Я его знаю? У моего А-Бо, наконец, появились друзья? Почему-то от этой искренней радости захотелось плакать. Сяо Чжань не знал, куда себя деть. Он топил себя все больше и больше, прокалываясь на самых простых вещах. Легче было сказать, что он гей и свалить в комнату, как это сделал Ибо. Но его мать уже знала. – Да, появился один друг в школе, – все-таки произнёс Сяо Чжань, не вдаваясь в подробности. – Это хорошо, я рада. Здесь так чисто, сколько я проспала? – Полчаса, не больше. Нужно было еще отдохнуть, ты ведь пришла с работы? – Сяо Чжань сказал это со знаком вопроса, потому что они с Ибо не обсуждали, где работают родители. Мать Сяо Чжаня, например, не работала. – С работы, сейчас поужинаем, и утром снова смена, так что некогда долго спать. Что ж это за работа такая, и почему отчим, сидящий дома, позволяет своей жене так много работать? Сяо Чжань ничего не сказал, он только посмотрел в сторону гостиной и нахмурился. – Он уехал, – догадалась женщина. – Поехал на свою квартиру. Она не рассказывала больше, а Сяо Чжань не спрашивал, что это за квартира. Его не было тут, и это было главное. Они поужинали в тишине, Сяо Чжань почти не смотрел на маму Ибо, хотя ему все время чудились повадки одноклассника. За усталостью и налетом возраста угадывалось красивое живое лицо с яркой улыбкой, которой теперь практически не улыбался Ван Ибо, по крайней мере, Сяо Чжань не помнил, чтобы тот смеялся. Все это было так грустно. – Посмотришь со мной телевизор? – внезапно предложила мать. Более неловкого времяпровождения он не мог придумать, но и отказывать не хотелось, поэтому Сяо Чжань согласился. В гостиной было убрано, видимо, до прихода сына из школы она успела убрать, да так и заснула. Окно было открыто, и запах перегара выветрился. С появлением в доме женщины квартира преобразилась. Сяо Чжань уселся рядом с ней. Они часто смотрели с родителями телевизор: что-то семейное, дорамы или глупые шоу, чтобы разгрузить мозг. Сейчас Сяо Чжань был напряжен. Он не понимал, как Ибо вёл с себя с матерью, был тактильным или отстранённым. Он чувствовал, что проваливает это задание, но не мог двинуться в сторону женщины, чтобы вести себя как сын. – Как поживает тот мальчик? – спросила она внезапно. Сяо Чжань посмотрел на неё, испугавшись вопроса. Мальчик? – Какой мальчик? – спросил он. – Ну тот… который тебе нравится. Ибо нравится мальчик? Сяо Чжань уставился на мать Ибо, не понимая. Почему-то сердце заколотилось так сильно, как будто речь шла о мальчике, который нравился ему самому. Об этом он не готов был говорить ни одной живой душе. Молчание слишком затянулось, мать удивленно уставилась на своего сына и мягко коснулась его руки. – Можешь не говорить, прости, что напомнила. Просто ты сказал, что у тебя появился друг… я подумала, что это тот самый парень, в которого ты влюблен. Где-то в горле застрял ком. Сердце все так же тарабанило по грудной клетке, как будто его поймали с поличным. Кожа покрылась испариной, на руке чувствовалось прикосновение чужой руки, но он вдруг почувствовал отзывчивость тела Ибо, и прикосновение было приятным, материнским. Сяо Чжань выдохнул и ответил так, как если бы спрашивали лично его: – Там все так же. Мы ненавидим друг друга. Сказал, и стало легко, как будто что-то отпустило. Мама улыбнулась. – От любви до ненависти один шаг, сынок. Все будет хорошо. Она замолчала, больше не тревожа вопросами. Сяо Чжань смотрел на меняющиеся кадры сериала, не понимая, что творится вокруг. Как будто вселенная сошла с ума. Он думал о себе, думал об Ибо. В коротеньком разговоре с чужой матерью он сказал сегодня больше, чем за все долгие доверительные разговоры с отцом. Ночь была спокойной. Отчима не было дома, поэтому Сяо Чжань спокойно передвигался по квартире, он забыл, что существует какая-то опасность, дома было уютно. Мама Ибо отправилась спать, заснула еще на диване, и Сяо Чжань убедил ее пойти отдохнуть нормально. Сам в это время безбоязненно принял душ и пособирал немного лего. Этот вечер прошёл так, как будто все было хорошо.