Hell yeah Hallelujah

В машине который час играло радио. Телор аэп Ллойд, старший детектив Его Императорского Бюро специальных расследований империи Нильфгаард, не признавал ничего, кроме второсортного кантри, всю более современную музыку называл блядским выкидышем краснолюдского творчества и ещё долго не успокаивался, в красках перечисляя, где он это всё видел - и слышал тоже. Также в машине который час было накурено. Точней, было бы, потому что старший детектив, пользуясь служебными полномочиями и пустотой на хайвее, гнал так, что дым попросту не задерживался внутри. Машина постанывала, но держалась, и так было лучше: возникни подобная задымленность внутри закрытого помещения, там бы моментально сработали пожарные сигнализации, а так, с проветриванием, гляди ж ты - даже обычный человек может находиться, не потеряв сознание без кислородного баллона. Они уже пересекли условную границу и теперь направлялись в самое сердце провинции, ничем, впрочем, от своих границ не отличающееся. Несколько крупных озёр, бесчисленное количество водоёмов поменьше, совсем уж не стоящие внимания безымянные лужи, реки, речушки и ручьи; леса, немного скал, везде тепло и очень сыро, ни одного города свыше ста тысяч населения — это в принципе всё, чем можно было охарактеризовать Ривердейл, в котором, кажется, с самого сотворения мира не происходило ничего значительного. Он жил так же, как и столетие назад — погруженный в дрёму, сонный, скучный и скучающий, не желающий ни изменяться в угоду прогрессу, ни сохранять собственную самобытность, довольно, надо сказать, безликий и не имеющий ровным счетом ни единой достопримечательности. Здесь их ждало самое скучное из возможных дел, которые только могли попасть под бдительное око Бюро. Почему они такие вообще туда попадали, Телор, известный любитель устроить из каждого своего расследования полную arse, понятия не имел, иметь не желал и отрицал саму возможность того, что это должно быть. Надо думать, потому его сюда и отправили - в качестве педагогического увещевания. Дело было связано скорее с проверкой, чем с реальными подозрениями: всего лишь один донос, притом не подкрепленный особенными доказательствами, но надо проверить, сказало ему дорогое начальство, и они ехали проверять. Телор аэп Ллойд подумал и сильно обиделся на руководство, командировавшее его в такую задницу мира, ещё с экспертом в качестве отягощения (причем неизвестно, кто из них двоих за кем тут был обязан приглядывать), хотя, по большому счёту, с таким плёвым делом он мог разобраться и сам. Но то ли не доверяли ему, то ли не доверяли ей, то ли просто управлению грозила очередная проверка высокого начальства, и от мозолящих глаз персон с не вполне однозначной репутацией в очередной раз решили избавиться. Временно, но всё же. — …а я ей и говорю - укатывай вместе со своим хахалем куда подальше, — зажевав очередную сигарету, продолжал старший детектив. Диалог ему вовсе не требовался, даже наоборот: такие вещи, по-хорошему, нужно было рассказывать вовсе не эксперту из соседнего отдела, а лучшему другу за бутылкой темного эббингского пива, или, на крайний случай, штатному психологу. Но это, во-первых - ну да - было чревато диалогом, во-вторых, у штатного психолога в кабинете Телор не мог курить и потому туда не ходил. Однажды побывал, но тогда быстро сработала пожарная сигнализация, и как-то у них после этого с госпожой штатным психологом не срослось: возможно, она была обижена за залитые водой документы; встречаясь в коридорах, она не забывала приглашать на консультации и даже при этой обрывистой десятисекундной встрече постоянно норовила дать совет, как надо жить. Будто от жены — вот-вот могущей стать бывшей женой — он этого лет уже десять не получал в полной мере. Компания этого самого эксперта - её звали Нерис - была на порядок более нетребовательной; монолог она почти не поддерживала, но, главное, почти не осуждала, позволяя коллеге выговориться. Во всяком случае, на первые несколько часов путешествия её терпения хватило, за что Телор был молчаливо благодарен. — А я тебе рассказывал про её сына? Да? Ну и хрен с ним, расскажу ещё раз. Знаешь, что он устроил четыре года назад? Клянусь, я тогда начал седеть. Телор аэп Ллойд седым был, похоже, с рождения, а если и посветлел в процессе своей жизни, то уж точно не благодаря связи с семейством Лливедд, так что сейчас он сильно кокетничал. Вышеозначенный сын уже года три как остепенился и даже, кажется, собирался жениться, по мнению Лливедд — снова на ком-то не том, но вроде там всё было даже лучше, чем могло ожидаться. Телор не вникал, считая оболтуса уже слишком великовозрастным как для того, чтобы лезть в его дела. — Да разведись ты уже с ней, ради солнца, — выстрадано произнесла Нерис, — и перестань людям мозги трахать. Я имя "Лливедд" за последние два часа слышала чаще, чем моргала. Она оказывалась на удивление хорошим слушателем — погруженная в разбор бумаг чародейка только кивала через равные интервалы, обозначая заинтересованность, и время от времени на одной ноте протягивала какой-нибудь гласный звук, чтобы выразить достаточно сильную эмоцию в том месте, где того от нее ждал собеседник; но к исходу второго часа даже ее терпение начало заканчиваться. Она не имела чести быть знакомой с супругой аэп Ллойда, но уже заочно на дух ее не переносила: во-первых, потому что у нее кроме шуток уже дергался глаз от звука ее имени, а во-вторых, потому что в рассказах Телора она представала дамой крайне неприятной — хотя, опять же, аэп Ллойд в этом вопросе был стороной ангажированной. Нерис подмывало спросить, зачем он убил десять лет на женщину столь сомнительных душевных качеств, но она воздерживалась — в основном оттого, что не желала провоцировать Телора на новый монолог. Ей, как и аэп Ллойду, было совершенно ясно, что командировка их является фактически ссылкой: в Бюро ждали визита руководства самого высокого уровня — высокого настолько, что портить тамошнюю идиллию рожами находящихся в немилости детективов было как-то даже боязно, и тем, как надоедливым детям во время семейного праздника, вручили какую-то унылую игрушку и отослали возиться с ней в саду. Радости это занятие приносило примерно столько же, но Нерис была полна решимости провести дело по всем правилам хотя бы ради демонстрации собственной профпригодности. И еще поначалу ей думалось, что, возможно, нежеланную командировку можно будет превратить в незапланированный отпуск, но глядя на докуривающего вторую пачку сигарет Телора, Нерис с печалью понимала всю тщетность своих надежд: рядом с аэп Ллойдом запросто можно было только скончаться от рака легких, все остальное требовало усилий. В окне показалась аккуратно побеленная церквушка, блеснувшая золотым солнцем на шпиле - если судить по карте, тут располагался самый главный храм этого городишка. — Мормоны, — попыталась вернуть беседу в конструктивное русло чародейка, — мормоны. Так вот, их религиозная община выкупила эти земли примерно лет восемь назад, и с тех пор успела отгрохать десятка два домов, несколько ферм и, собственно, церковь. Чародейка последовательно продемонстрировала напарнику фотографии милейших домиков, аккуратного амбара на фоне очаровательных в своей простоватости пейзажей, словно сошедших с пасторальных открыток "Посетите Ривердейл", и новенького костела, — подозрительного в этих картинках было не больше, чем в детском конструкторе. Типичная нильфгаардская глушь — сонная и бессобытийная; место, из которого бегут люди практичные, и куда рвутся натуры романтические — или фатально неумные: бескрайние поля, пыльные дороги, обшарпанные бензоколонки и вымирающие городишки, экономику которых не спасает даже приток мормонов в сельскую местность. Филь такое называла "навозной дырой" — и кривила при этом идеально накрашенные губки. Мачеха звонила ей вчера, как по расписанию, ровно полгода спустя с момента последнего звонка. Справилась о самочувствии, посоветовала красную помаду, пить много жидкости и найти себе нормального мужика — и этот совет Филиппа давала со всем авторитетом дамы, в жизни устроенной: последнее, что Нерис слышала о ее личной жизни — это что мачеха крутит роман с каким-то жутко влиятельным реданским олигархом; однако, зная характер и пристрастия Филь, чародейка считала даже не месяцы, а недели до момента, когда реданского олигарха променяют на какую-нибудь знойную офирскую топ-модель. — На какие средства — неизвестно, источники дохода они не разглашают. Официально — существуют на пожертвования, плюс ведут натуральное хозяйство и немного торгуют собственной сельскохозяйственной продукцией. Но, как меня кто спросит, на эти деньги они только амбар бы и построили. Аэп Тарн, сдавший дело Телору с Нерис, полагал, что мормоны деньги не просто тратят, а отмывают. Или выращивают коноплю — а это, кстати, законами провинции запрещено. Или выращивают коноплю, отмывают деньги и сдают кукурузное поле в аренду инопланетянам — короче, аэп Тарн был склонен обвинять мормонов во всех смертных грехах просто из-за неблагозвучности слова "мормоны" — но, опять же, аэп Тарн в Бюро был персоной только чуть менее одиозной, чем Телор, и Нерис не была уверена, что к его мнению стоит прислушиваться в полной мере. — Да, есть кое-что еще. Телор уже глушил мотор, когда чародейка вспомнила позабытую мелкую деталь дела — и моментально зарылась в бумаги, отыскивая нужную папку. — Рыс Керидвен, — Нерис помахала фотографией мужчины типичной средненильфгаардской внешности, — пропал четыре года назад, по законам провинции объявлен погибшим — и, собственно, после этого всплыло его завещание, согласно которому он оставляет все свое имущество, движимое и недвижимое, этой самой общине. Не знаю, может совпадение — я проверяла, больше похожих случаев не зарегистрировано — но я на всякий случай взяла с собой его личное дело. Мало ли. Всего лишь сомнительные денежные махинации, подумал Телор, таким вообще обязана заниматься обычная налоговая служба, максимум - полиция, но был крошечный нюанс: это происходило в церкви, а всё, связанное с религией, традицией, уходящей в забытые века, было предписано заниматься Бюро. На такие дела отправляли наиболее провинившихся вместо того, чтоб вешать их фотографии на доску позора с ленточкой “худший работник месяца”. Телор был беспокойным, но точно не худшим, потому от назначения страшно бесился, кипел и даже выругался матом прежде, чем заглушить мотор. Он не собирался нарушать привычек даже внутри, хотя в храме Великого Солнца мог находиться только один огонь, и снова щелкнул зажигалкой, справедливо решив, что ни одна служебная записка, приди Нерис в голову вдруг донести о его непротокольном поведении и неуважении к правилам поведения внутри религиозных сооружений, не сможет опустить его ещё ниже в категории получаемых дел: текущее занятие было, пожалуй, ничуть не лучше, чем выдавать штрафные квитки неправильно припаркованным машинам. Стоит, пожалуй, покурить в каждом из храмов - в качестве мести за неудачный день. В этом городке было на удивление много церквушек: по пути после знака городской черты Телор насчитал минимум три поблескивающих в лучах солнца солнца на крышах, а здесь, в центре, было самое крупное. Двери машины хлопнули с мерзким звуком — водительская так и вовсе уже давненько едва закрывалась, а замок срабатывал один раз из трех; доехать до сервиса из-за всех этих перипетий с Лливед он забывал - может, хотя бы тут стоит отвезти, раз уж всё равно будет нечем заняться. Или все-таки есть чем? — Здесь же жителей… хрен знает сколько, сотня тысяч наберется? — с подозрением осведомился аэп Ллойд, наподдавая по двери рукой, и та, не будучи не в состоянии спорить с таким грубым владельцем, капитулировала, — даже если, допустим, у них тут всех до чёрта денег… Он с тоской обозрел открывающийся пейзаж. Картины, хоть и не слишком отличались от лубочных фотографий из папки Нерис, о богатстве никоим образом не сигнализировали - было опрятно, чисто, но довольно аскетично. Привычный к запоминанию деталей взгляд вырывал тут и там признаки бедности: покосившийся дверной косяк, сорванный наружный молдинг, облупившаяся дверная ручка, неровно стриженный газон. Нет, это не скромное богатство в стиле old money - да бес с ним, но даже new money так не выглядят. — Сотня тысяч? — Нерис насмешливо выгнула бровь. — Да тут во всей провинции дай Солнце если пять сотен наберется. Весь округ — тысяч пятьдесят, так что если только каждый из этих ребят не внебрачный сын Леуваардена, им нужно будет напрячь фантазию, чтобы правдоподобно объяснить источник доходов. Кроме затрат на постройку, столь обширные территории предполагали определенные траты на содержание — та же ферма требовала немалых вложений, и чародейка не была уверена, что местные управленцы сумеют окупить их продажей молока: для этого даже предпринимателям требовался определенный талант — сельское хозяйство в провинции переживало упадок, молодые в поисках перспектив тянулись в крупные города, и по дороге сюда Нерис с Телором проехали не один городок-призрак, на улицах которого в полдень не встречалось ни одного пешехода. А это, в конечном итоге, все-таки религиозная община. Но кто их знает. Телор тяжело вздохнул: запотевшая бутылка пива (только из холодильника, какой-нибудь местный свежак) настойчиво маячила у него в мыслях, но следовало заняться делами. Пожелав господину аэп Тарну долгих лет жизни и тяжелой формы холеры вслух, он придавил окурок подошвой. — Пошли. Заставим их понервничать, пусть бумаги все свои покажут. Настоятель был до тошноты скучным типом. Глаза у него не бегали, с лицом было всё в порядке, визиту господ дознавателей, разумеется, был не так уж рад, но сохранял приветливость, был предельно корректен и вежлив, местами даже мил. Без лишних вопросов предоставил доступ ко всем квартальным и ежегодным финансовым отчетам, посетовал на погоду и то, что в это время года Ривердейл обычно демонстрирует намного более красивые пейзажи. Кто бы спросил аэп Ллойда, так век бы он ещё этот Ривердейл не видел, будь лето сухим или сырым, как сейчас, а вообще завалился бы в кровать и проспал бы часов двенадцать. Его, разумеется, никто не спрашивал, от финансовых отчетов немилосердно тянуло в сон, а настоятель, оправдывая свою должность, очень настойчиво навязывал своё общество, разговаривая ни о чём. Точнее, о чём-то, но Телор едва слушал, и то, лишь по профессиональной привычке. — …а через две недели у нас проходит ежегодная благотворительная ярмарка, — вещал тот всё тем же занудным тоном, — колоссальное событие для нашего города! Уже лет шесть, знаете, тут не происходит ровным счётом ничего более значительного, так что… Ллойд с любопытством поднял глаза от бумаг, покосился на Нерис — та едва ли тоже не скучала, но вот разговор совершенно внезапно стал намного интереснее. — А как же пропажа господина Керидвена? — осведомился он, со скрипом пододвигая раздолбаный стул, от такого энтузиазма едва не отправившийся к богам. — Только не говорите мне, что это был кто-то посторонний, я не поверю, потому что в его завещании… — Господин Рыс Керидвен, — с мягкой улыбкой прервал его господин настоятель, — действительно был приезжим, не имеющим никакого отношения к нашей общине и городу. Однако, будучи гостем провинции, он с большим удовольствием посещал наши службы, и, видимо, его вера в Великое Солнце была крепка. Досадный несчастный случай. — Да? — Телор ободрительно поднял бровь. — Разодрали гризли, — не снимая с лица выражения доброжелательности, пояснил настоятель, — понимаете, у нас тут очень мирный городок, но все местные знают, в какой сезон нельзя ходить в лес без ружья. Несчастный господин Керидвен, его, к сожалению, никто не предупредил - как-то никому в голову не пришло… с гостями города так иногда случается. О, не беспокойтесь, сейчас в лесу безопасно. Однако ведь господам дознавателям, вероятно, некогда любоваться красотами, и они отбудут в столицу, как только покончат с бумагами? — …мне кажется, или он попросил нас покинуть город? — задумчиво спрашивал у напарницы Телор, закуривая очередную сигарету уже снаружи церкви. С бумагами, во всяком случае с просмотренными, всё было в порядке, но часть они благоразумно отложили на потом — дознавательское чутье прямо-таки орало, что всё тут не в порядке, и отбывать в столицу значило не разобраться ни в чём. — Эта история с медведем попахивает гнусно. Кажется, тут и вправду есть в чём покопаться. — Ага, — задумчиво согласилась Нерис с напарником, — причем недвусмысленно — и вот это как раз очень настораживает. Или он настолько всесилен, что может позволить себе неприкрыто угрожать копам, или он совсем с катушек слетел. Убаюканная было монотонным бормотанием пастора Нерис живо проснулась, когда в голосе его появились неприятно знакомые нотки — чародейке в ее жизни довелось выслушать немало угроз облеченных в разные формы, и узнавала она их безошибочно. Проходившие мимо благообразного вида дамы на несколько мгновений замешкались, чтобы наградить чужаков долгими пристальными взглядами, и неприятно удивленной разговором с пастором Нерис в этой пристальности чудилась враждебность. Сложно было понять, что должно беспокоить сильнее: смелость, с которой пастор угрожал им, или причина, по которой он вскинулся — из состояния благостного равновесия здешнего главного святошу явно вывело упоминание о Керидвене, что вкупе с загадочной смертью последнего вызывало неслабые подозрения. — Он подставляется, — вслух рассуждала чародейка, — и значит, он или уверен в своей безнаказанности, или считает повод настолько важным, что решается спорить. Откуда у него вообще эта информация о медведе? В личном деле ничего такого нет. Рыс Керидвен признан умершим за истечением срока давности. Ничего про медведей. Ничего об обнаружении тела. Из-за забора за ними напряженно наблюдала какая-то местная жительница, отчаянно делавшая вид, будто сгребает несуществующие листья, которые в июле даже не думали опадать — перехватив обращенный на нее взгляд чародейки, она поспешно отвернулась, засуетилась, скрылась в доме и за занавесками на первом этаже тут же возникло смутное движение. — Надо попробовать пообщаться с местными. — предложила Нерис. — Есть некоторый шанс, что не все они разделяют позицию пастора, хотя, конечно... Чародейка покривилась. — ...если у них тут действительно тоталитарная секта, у нас могут возникнуть серьезные проблемы. В ответ на этнографические изыски Телор только махнул рукой: масштабы всё равно были таковы, что эта история с пожертвованиями выглядела чертовски сомнительно, но бумаги, с бумагами-то всё было в порядке! Как так? Маг задумался так глубоко, что даже забыл закурить. — Одно из двух, — наконец сказал он, — или они уже имели дело с законниками и, хм, стрелянные воробьи, или за ними кто-то стоит. Кто-то настолько высокопоставленный, что чихать они хотели на нас, обычных дознавателей. Что само по себе паршиво. Флематично проводив взглядом парочку местных жительниц, глазевших на приезжих так, будто они были по меньшей мере воплощением пришествия черного солнца, Телор подытожил: — Одно ясно — нам здесь не рады. Даже спиной чувствовал взгляды, и радушия в них не было. Удивительная согласованность. На мгновение он представил себе, что господ дознавателей могут через недельку тоже найти в лесу… разодранными гризли, разумеется. Нет, нет, они не настолько идиоты. Какая-то жалкая кучка мормонов против них? Смешно. Проблемы у господ дознавателей возникли раньше, чем предполагалось: хозяин единственного мини-хостела улыбался им с неизбывной нежностью, когда говорил: — Простите, господа, но все номера заняты. — Все? — Да, мне очень жаль. Нерис кинула многозначительный взгляд на полностью увешанную ключами стойку и незаметно толкнула в бок Телора, предлагая посмотреть туда же — хозяин, проследив взгляды гостей, улыбнулся еще шире и пояснил: — Сейчас все гости находятся на дегустации фермерской продукции. Простите, господа, что так вышло. — Здесь больше нет отелей? — Нет. У нас маленькая община, господа, и мы нечасто принимаем гостей. Вы можете поискать места в Ларами. — Где это? — В двадцати километрах отсюда. Вверх по шоссе. Пятью минутами позже Нерис недовольно восседала на капоте машины и заслонялась от нещадно палящего солнца личными делами. — Это все плохо пахнет, — констатировала очевидное чародейка. Им обоим было ясно, что никаких мифических постояльцев в здешнем хостеле нет: единственной машиной, припаркованной рядом с ним, был потрепанный автомобиль аэп Ллойда, а добраться до общины как-либо иначе возможным не представлялось — даже до ближайшей станции пришлось бы идти пешком два десятка километров, и дознаватели с трудом представляли себе такое количество интересующихся бытом мормонов, готовых проделать этот путь на своих двоих. — Что будем делать? Ты командуешь. Телор, который даже с некоторым любопытством выслушал все аргументы владельца мотеля и спокойно ему покивал, поскреб пальцами подбородок, раздумывая, что теперь ей ответить. Владелец врал настолько спокойно, что даже в голове слабо укладывалось: серо-черные мундиры дознавателей по всей Империи вызывали… ну нет, не ужас, разумеется, но как минимум напряжение, здесь же привычного пиетета не наблюдалось, даже наоборот: их открыто водили за нос, открыто не любили, открыто же противодействовали. Можно с этим что-то сделать целиком законными путями, если хочется отомстить по-мелкому, но это не даст подсказок о причинах. Чем дальше дознаватель размышлял над этим, тем больше убеждался в том, что следует действовать тоньше: его чутьё говорило, нет, кричало о том, что не стоит игнорировать столь искренние попытки от них избавиться. Если бы не было бы этих невнятных угроз, взглядов, открытых пожеланий уехать — они бы, возможно, провели все эти дни, едва сунув нос в бумаги и наслаждаясь свежим холодным пивом (в запотевшей банке, или бутылке, но обязательно только из холодильника. Интересно, Нерис любит пиво? Нужно спросить), но чем меньше их хотели тут видеть, тем больше Телор начинал упорствовать. И ради того, чтоб выяснить истину, был готов пойти на самые разнообразные ухищрения, а уж в с тем, чтоб придумать что-то эдакое, у аэп Ллойда никогда не возникало проблем. — Так. Хорошо. Я решил. Вставай, мы уезжаем. Это несомненно вызовет множество вопросов. Только у Нерис: в этом городке были им не рады, и все наверняка почувствуют удовлетворение от их отъезда, никто не будет их останавливать. Оставалось надеяться на то, что напарнице, отдавшей бразды правления ему в руки, хватит смекалки не спорить с ним на людях - в том, что за ними наблюдают, может, даже внимательно подслушивают, у дознавателя не было никаких сомнений. Он подчеркнуто громко пояснил: — Отправимся в Ларами. Тут всё равно ловить нечего, вернемся завтра… к обеду, возможно, и продолжим. На узких улочках города было очень мало машин, а все, что были — старьё как минимум прошлого века; домишки казались однотипными и блеклыми, аккуратно подстриженные газоны пожелтели от солнца, а редкие встречные провожали медленно едущую машину неприязненным, на удивление пристальными взглядами. Телор бы мог себя убедить в том, что здесь просто непривычны к приезжим — мог, но не хотел. Паранойя здесь не была излишней. — Ну и задница, — произнес он совсем не по делу, когда домишки остались позади: машина уже выехала за городскую черту, и дознаватель действительно повернул в сторону Ларами, но остановился на шоссе буквально через версту. — Раздевайся, — и, пока ему не прилетело за тупые шутки, пояснил: — мундир в машине оставь, так мы привлечем меньше внимания. Я вот что думаю: надо найти кого-то, кто здесь тоже чужак, но находится в городе чуть дольше, чем мы, и, может, успел что-то услышать и увидеть. Эти чёртовы мормоны нам всё равно ничего не расскажут, так что надо искать нормальных людей. Заправщики, наемные работники… может, строители. Не нравится мне всё это дело, не передать, как. И мне кажется, финансовые отчеты — только вершина айсберга, а на самом деле тут творится что-то еще. Что-то плохое, над чем мы сможем поработать. Пойдем в город пешком, зайдем с той стороны, где нас ещё не видели, и будем держаться подальше от центра. А машину я сейчас отгоню в заросли. Подумав, добавил: — Может, и ночлег так найдем. Я не хочу в Ларами, слишком уж тут нескучно. — Обычно люди бегут от такого веселья, — заметила Нерис, послушно стягивая мундир, — отвернись. На заднем сидении обнаружился комплект вполне повседневной одежды, захваченный наивной чародейкой на тот случай, если их поездка все-таки превратится в незапланированный отпуск. Пока их поездка превращалась в черт-те что, но напарница Телора испытывала удивительно мало печали по этому поводу: во всяком случае миссия их выходила интереснее обычной экономической проверки, хоть и сулила много неприятностей в том случае, если события примут дурной оборот; поэтому чародейка поспешно переоделась, припрятала форму под сидение, сосредоточенно собрала рассыпавшиеся по заднему сидению папки с личными делами, и пока Телор отгонял машину в заросли, занималась тем, что пыталась утолкать огромную кипу бумаги в весьма скромных размеров сумку, не потеряв при этом ни листка и не превратив ценные документы в мятый ком. Ветер поднимал маленькие пыльные смерчи над асфальтом, нестерпимо палило солнце и безмятежная тишина здешнего забытого богом края нарушалась только далеким гулом: где-то далеко, по новому шоссе, построенному в обход Ларами, из провинции в провинцию неслись машины; но тут, в стороне от шума и жизни, царило типичное для сельского Нильфгаарда сонное оцепенение. Жители Ларами сами проголосовали за строительство дороги в стороне от их тихого городка — и тем самым подписали ему приговор: теперь он, лишенный постоянного притока людей, ветшал, пустел и затихал; и на каждой второй пыльной витрине красовалась табличка со словом "аренда", а единственным процветающим бизнесом оставались обшарпанная бензоколонка на окраине и дешевый бар для местных в центре. Нерис бросила долгий взгляд в ту сторону, где скрытый от глаз не умирал, но засыпал все крепче и крепче маленький городок, и из странной лиричной задумчивости ее вывело явление Телора. Отбрасывая длинные тени, они пошли по пыльной обочине вдоль кукурузных и пшеничных полей, далеких ферм и яблочных рощиц, и чем сильнее они удалялись от большой дороги, тем более разбитым и потрескавшимся становился асфальт, более бледной — разметка и более ржавыми — знаки; лишь указатель "Община Свидетелей Великого Солнца Седьмого Дня" отличалась неуместной новизной и яркостью. Возможно, мудрым решением было бы связаться с Бюро и запросить подкрепление, но мысль эту пока приходилось отбросить: если совершенно случайно окажется, что здешний пастор — просто заносчивый козел, имеющий обыкновение странно выражаться, то акции обоих дознавателей в глазах начальства упадут окончательно. Репутация их на данный момент была такова, что им обоим приходилось скорее доказывать, чем подтверждать: связи с Риссбергской группировкой Нерис так и не простили — вслух этого никто не говорил, но между сухих строк рабочей переписки оно читалось предельно ясно. Шумное дело ученых-отступников тогда долго лихорадило умы обывателей, а жадная до сенсаций пресса лишь подогревала истерию: история была просто находкой для таблоидов, будто все кликбейтные заголовки в одночасье воплотились в жизнь: "группа чародеев ставила опыты на людях", "запрещенные разработки велись под самым носом у спецслужб", "гей-лаборант пришил трупу козлиную голову"... В общем, замять такое было сложно, а отмыться - еще сложнее. Чем перед начальством провинился Телор, чародейка представляла плохо — слухи ходили всякие, но им Нерис верила слабо, а прямо спросить как-то никогда не решалась. Они с аэп Ллойдом были близки ровно настолько, чтобы здороваться по утрам у кофе-машины, обмениваться впечатлениями от вчерашнего бейсбольного матча и одновременно думать "вот козел" про начальника, отлично осознавая при этом синхронность своих мыслей; а вопросы о темном прошлом, с точки зрения Нерис, предполагали несколько иной уровень доверия. Жалобы на Лливедд, к слову, чародейка выражением доверия не считала. Жалобы на Лливедд являлись скорее выражением степени отчаяния Телора — он ровно с той же откровенностью стал бы жаловаться на супругу любому малознакомому собутыльнику в баре. С другой стороны, надо же как-то налаживать общение с напарником. Почему бы не воспользоваться умиротворенным моментом? — Слушай, — позвала Нерис, поспешно чародея, что успел уйти вперед, пока она глазела по сторонам, — а правду говорят, что ты когда-то был заместителем де Ридо? И поспешно добавила, чтобы не выглядеть излишне любопытной: — Можешь не отвечать, если не хочешь. — Правда, — после довольно долгого молчания ответил дознаватель. Было слышно, что ответ дался ему с некоторым трудом, но, видимо, он счел, что человек, так долго терпевший его душевные излияния, заслуживает на некоторое вознаграждение. На отпуск Телор вовсе не рассчитывал, и вообще говоря, был весьма слаб в отношении планирования досуга на работе, ограничиваясь бесчисленным количеством методов утоления своих скверных привычек; впрочем, с энтузиазмом компенсировал это собственным весьма показательным раздолбайством, и для того, чтобы перестать напоминать мага-дознавателя и начать напоминать кого угодно ещё, ему требовалось всего лишь сбросить непосредственно мундир. Остальные положенные по уставу фрагменты формы Телор уже очень давно и уверенно игнорировал, невежливо огрызаясь в ответ на любые попытки привести его вид к положенному протоколами, приличиями и этикету. Старожилы даже не пытались, новички некоторое время совершали самонадеянные попытки, замешанные, в основном, на зависти и желании вести себя так же, но им достаточно быстро приходилось капитулировать, а засранец аэп Ллойд продолжал приходить на рабочее место в джинсах. Этому были свои причины, и даже несмотря на понижение в должности и не слишком оптимистичные перспективы в дальнейшей карьере, у него все еще оставались кое-какие, практически бесполезные, но приятные с социальной точки зрения поблажки. И “покровители”, если так можно было выразиться, тоже оставались. Сомнительные в ровно той же мере, насколько была сомнительной вся его жизнь. Некоторые в Бюро, знал Телор, были уверены, что его не уволили до сих пор только потому, что он стал местной достопримечательностью. Солнце, войдя во вкус, палило так, что впору было пожалеть об отсутствии форменных фуражек или какого угодно головного убора. Впрочем, традиционный для имперских служащих черный цвет послужил бы только гарантией приближающегося теплового удара, так что только и оставалось что выбирать дорогу, хоть слегка могущую побаловать путников тенью. Углубляться в заросли или в поле было решением неразумным — хоть в существование здесь гризли Телор не верил, оставались ещё змеи и ружье фермера, не испытывающего восторга от гостей из столичного управления, а на дороге они вроде как были в относительной безопасности. Хотя если местным тут пришло в голову угрожать дознавателям, кто знает, может станется и лужу крови от асфальта отмыть? Впрочем, ему было не привыкать к работе в подобных условиях. Жизнь Телора всегда была полна чего-то, что скверно пахло и не могло гарантировать безопасности. — Я работал в такой заднице, что тебе и не снилось. Что сказать — некоторые решения выглядят, как выбор между большим злом и охрененно большим злом. И однажды я крепко ошибся. Подробности, — затянувшись и с сожалением отметив, что пачка заканчивается (очередная) и оставшейся одной сигареты до города не хватит, Телор скривил уголок рта, — подробности я рассказывать пока не готов. Но послушно замедлил шаг, давая возможность напарнице, не пытаясь выплюнуть легкие из груди, поддерживать темп и больше не отставать. Они зашли в город с другой стороны, как и планировали — ради этого потребовалось всё-таки свернуть с дороги, исколов ноги в летней обуви о колючий и зловредный кустарник, от всех ругательств и проклятий в свою сторону, кажется, только приободрившийся, а потом с добрые четверть мили искать прореху в высоком заборе, в конечном итоге, плюнув и убедившись в отсутствии зрителей, все-таки перелезть через него, радуясь, что адвентисты великого солнца не утруждали себя установкой электробарьера или банальной, но от этого не менее неприятной колючей проволоки. Колдовать без особой нужды не рисковали — по крайней мере, пока что, то ли планируя поберечь энергию, то ли в кои-то веки решив последовать служебным принципам, гласящим о непотребности использования силы в любых ситуациях, кроме предписанных уставом. — В таких общинах не пьют, — демонстрировал чудеса знания социума Телор, — значит, бар отпадает. Или, как думаешь, здесь есть забегаловка для приезжих, ну, тех, кто ещё не приобщился к Великому Солнцу и погряз во грехах? Я бы не отказался от пинты прохладного темного греха. А ты у нас по кадфе, да? Они не углублялись в город, избегая даже вектора, направленного в центр, покружили по кварталу, примыкающему к полям, высматривая места, могущие оказаться перспективными, и наконец, кажется, обнаружили то, что искали. Но даже если нет — здесь разливали и крепкую кадфу, запах которой витал в кондиционируемом воздухе, и грех — и светлый, и темный, на выбор. К правилу не пить на службе Телор тоже относился весьма гибко: к примеру, сейчас этого требовала их легенда. Найденная дознавателями забегаловка явно не пользовалась популярностью у местных: потрескавшаяся краска на стенах, исцарапанные столы, продранная кое-где обивка сидений и замызганная стойка — все тут говорило о том, что заведение или переживало не лучшие времена, или лучших никогда и не знало. Старенький кондиционер надрывался в углу, пытаясь хоть как-то охладить здешнюю пыльную духоту, но явно не справлялся, и обшарпанный вентилятор в центре зала лениво гонял тепловатый воздух и десяток мух. Вытертый шахматный пол пересекали косые солнечные лучи, рассеченные на полосы запыленными жалюзи; в углу пыхтел утомленный жизнью телевизор: под строгим взглядом Эвдопры Уинфри поп-кумиры миллионов, Лютик и Присцилла, в прямом эфире препирались за право опеки над своими детьми, и экран шел мелкой серой рябью, не выдерживая, видимо накала страстей. Древний, как вражда с Темерией, холодильник время от времени оживал, принимался отчаянно дребезжать бутылками с газировкой, а потом, будто бы утомившись, вновь впадал в старческую дрему. В душном воздухе дешевой забегаловки разливалось ощущение упадка. Даже кадфа тут имела легкий привкус безысходности — ну, или была сварена из очень дерьмовых зерен. В кадфе Нерис разбиралась лучше, чем в людях — а в людях, надо сказать, она разбиралась неплохо, и оттого лишь печальнее было осознавать, что ошибаться в них она умудрялась в самый неподходящий момент. Как говорят гномы, если вы такой умный, то почему-таки вы такой бедный?.. Кроме них двоих из посетителей здесь были только эльф совершенно наркоманского вида, непонятно как очутившийся в этих краях, и молчаливый низушек, сосредоточенно поглощавший свои макароны с сыром. Хозяин забегаловки заляпанным полотенцем мрачно растирал мутные разводы по стенкам стакана, и глядя на его усилия, Нерис кисло подумала, что, наверное, обедать здесь — не лучшее решение, но других вариантов у них, увы, не было. Кроме всего прочего, владелец заведения оказывался удивительно необщителен: жизнерадостная болтовня Нерис, обычно действовавшая безотказно на людей любой степени угрюмости, разбивалась о его мрачное лицо, как волны о причал — на все вопросы он отвечал односложно и нехотя, и после трех заходов чародейка с досадой бросила попытки его разговорить. Вернувшись за столик к Телору, она принялась ковырять вилкой свой яблочный пирог — удивительно невкусный, надо сказать, для здешних краев — и исподволь разглядывать помещение и редких посетителей: эльф что-то яростно черкал на бумажных салфетках; низушек приканчивал вторую порцию mac'n'cheese, а спор между идолами поп-сцены перешел в ту фазу, когда на помощь призывались присутствующие в зале друзья друзей. — Херово, — вполголоса выдала свое экспертное заключение госпожа криминалист, — не станет он с нами разговаривать. Если он со всеми клиентами так общается, то не странно, что его бизнес загибается. Будто в ответ на упрек чародейки хозяин с грохотом швырнул на стойку тарелку с заказанными ею тако — от удара половина начинки рассыпалась по столешнице, но владельца это, очевидно, заботило мало, и он невозмутимо продолжил пачкать стаканы. — А что, есть тут у вас работа? — как бы невзначай поинтересовалась у него Нерис, забирая свою порцию. Хозяин одарил ее еще одним угрюмым взглядом, со стуком опустил на стойку мутный стакан и взялся за следующий. — На своих не хватает. — неприязненно процедил он. Нерис забрала тарелку с едой и вернулась за стол мрачная, будто заразилась угрюмостью от владельца забегаловки. — Херово. — веско повторила она, причем относиться это могло одновременно к сервису, тако, пирогу, кадфе, положению семейных дел поп-четы и всей ситуации в целом. — Мне кажется, здесь просто местечко для своих, — заметил в ответ Телор. Светить чародейством ей представлялось неразумным, и дело было даже не в должностных инструкциях: колдовство всегда привлекало слишком много внимания, и к самим колдунам люди, как правило, относились очень настороженно — дознавателям же сейчас отчаянно требовалось слиться с толпой мормонов, а эта задача, в свою очередь, предполагала бытие обывателем раза в три унылее среднего. — ...молодожены, — излагала напарнику придуманную, как водится, на коленке легенду Нерис. Окинула сомневающимся взглядом помятую жизнью физиономию аэп Ллойда, и повторила чуть менее уверенно: — Да, молодожены — это чтобы не было странно, почему путешествуем вдвоем. Мормоны же, у них свои представления о морали. Из глубинки, откуда-нибудь вроде Гесо. Зарабатываем на свадебную поездку на Скеллиге. Горные курорты, все такое. — Чтобы соответствовать представлениям о морали для мормонов, нам потребуется разыскать ещё две-три девушки, - заметил аэп Ллойд. Он в данную секунду рассеянно размышлял о том, не является ли замыслом то, что приезжим подавали исключительно теплое пиво: прочем, если это и был хитрый план, как от них побыстрее избавиться, сейчас не сработал, потому что маг-дознаватель за свою жизнь привык к разнообразному дерьму, и дрянное пиво было далеко не самым худшим вариантом времяпровождения подобного дня. По крайней мере, лошадиной мочой вот оно не отдавало, как в какой-нибудь Редании. Снова окинув взглядом небогатое на детали внутреннее убранство забегаловки — дребезжащий холодильник, неисправный музыкальный автомат родом из прошлого столетия, Присцилла на пошедшем полосами экране, эльф, пальцы которого, длинные, нервные и пожелтевшими от курения ногтями беспрестанно двигались над столешницей, дознаватель даже вытянул шею, совершенно не скрывая своего любопытства относительно его записей, столь отчаянно фиксируемых на совершенно неподходящем для этого материале, но эльф был настолько погружен в себя, что Телору начало казаться, что у того трип. Звякнул колокольчик на двери, и вместе с порывом горячего, пыльного ветра в кафетерий ввалился новый гость — окинув взглядом все присутствующих, он поспешно направился к стойке и завел негромкий разговор с хозяином; и чародейка про себя с досадой отметила, что тот беседует с пришельцем гораздо дружелюбнее, чем с ней. Низушек, окончив трапезу, направился будто бы к выходу — поглощенная наблюдением за новым гостем, Нерис не следила за его перемещениями, и оттого едва не вздрогнула, когда тот почти бесшумно возник рядом с их столиком. — Вам работа нужна? — негромко спросил он. — У меня есть. Но, — низушек бросил встревоженный взгляд в сторону хозяина заведения, что сейчас был занят беседой с клиентом, — не здесь. Если интересуетесь, поговорим снаружи. Нерис вопросительно поглядела на аэп Ллойда. Поймав её взгляд, тот почти незаметно кивнул, и предприимчивый низушек, все это время делав вид, что перевязывает шнурки на ботинках — иногда они их не носили вовсе, но этот был то ли франтом и отщепенцем, то ли просто очень практичной личностью — разогнулся и последовал к выходу. Чтобы не вызывать подозрений, они полюбовались на шедших полосками бардов, под овации толпы и выступающие на глазах почитательниц слёзы досады, обнимающихся прямо в прямом эфире — и Лютик, кажется, собирался сделать Присцилле очередное предложение, на памяти Телора это было уже третье, — а потом, показательно кривя рожи и перенимая у фанаток знаменитого певца досаду, расплатились и неспешно последовали к выходу. Приглашению низушка Нерис последовала с невиданной поспешностью: когда дребезжащая дверь забегаловки закрывалась за дознавателями, чародейка успела краем глаза поймать долгий, пытливый взгляд хозяина, обращенный в их сторону — и внутренне содрогнулась, потому что во взоре владельца кафетерия ей почудилась тяжелая, недвусмысленная угроза. Может, она просто надумывает. Может, у него просто лицо такое, а на самом деле он добрый малый. Может, всему виной проклятая ривердейльская духота, от которой тяжело думалось даже теплолюбивой Нерис; может, даже в словах пастора не было ни угрозы, ни лукавства, а они оба просто искалеченные работой параноики, не зря заслужившие свою сомнительную репутацию в Бюро — на странное краткое мгновение чародейка усомнилась во всем, во что верила, и голова вдруг сделалась мутной и тяжелой. Низушек ждал их за углом, больше напоминающим подворотню, здесь было тесно и узко, стены были глухими, и это было чертовски хорошо, потому что подслушать было некому, и шикнул, когда они почти прошли мимо. Телор смерил его с ног до головы испытывающим взглядом. — Какого рода работу ты можешь предложить? Низушек, кажется, нервничал. — Коттедж я тут строю, — помявшись, он достал из кармана помятую пачку сигарет, оказавшуюся пустой, и с досадой отшвырнул её под ноги. Дознаватель, прищурившись, достал свою и угостил его последней сигаретой — курящие низушки всегда выглядели забавно из-за своих размеров, но в этот раз что-то смеяться не тянуло — Идемте, я покажу. Ему тоже явно было здесь не слишком комфортно. Это было похоже на наваждение, стряхнуть которое Нерис сумела лишь после того, как они уже на порядочное расстояния отдалились от приюта плохого кофе и дешевого пива: чародейка недоуменно мотнула головой, будто только поняла, где находится; зачем-то пощупала сумку с документами, проверяя их сохранность, и, обернувшись, бросила долгий взгляд на оставшуюся позади забегаловку, что теперь казалось ей почти зловещей. Странное место. Странное и негостеприимное — затаенная враждебность тут будто бы разливалась в самом воздухе, и окружающая пастораль представлялась скорее обманчивой, чем умиротворяющей. Нерис поспешно нагнала ушедших вперед спутников. Низушек вел их какими-то окольными путями: с разбитой дороги они свернули в кукурузное поле, и долго бродили его лабиринтом, так что в какой-то момент настороженная чародейка успела было заподозрить неладное, но в конечном итоге вышли к стоящему на отшибе домишке — одинокому и недостроенному, окруженному явно временным забором. В свете солнца коттедж выглядел безобидно — как, впрочем, почти все в свете солнца — но Нерис поневоле представила, как он смотрится в сумерках: темный и безмолвный, глядящий на расстилающиеся внизу поля пустыми провалами окон — и невольно поежилась. Под боком у коттеджа приютился крохотный трейлер, предназначавшийся, по всей видимости, для проживания рабочих — которых, кстати, вокруг видно не было; и молчавший до того низушек, перехватив взгляд Нерис, внезапно засуетился и замахал руками, будто прочитал ее мысли и желал рассеять сомнения: — Вот, значит, дом-то. Надо что: докласть заднюю стену, окна вставить, двери тоже. Штукатурить — только снаружи, внутри — после того, как электричество проведут, а электрики приедут только когда стена будет, то есть от вас все зависит. Возьметесь? — А других рабочих нет? — Были да пропали. — мрачно ответствовал низушек; впрочем, беспокоило его отнюдь не благополучие строителей. — Побросали все и сбежали. Видать, перекупил кто-то, или еще чего... Тут не роскошно, конечно, но так-то все условия: электричество в трейлере, плита там газовая... — А душ? — Душа нет, но воды можно натаскать — колодец временный есть, пока воду не подведут. Так беретесь? Чародейка бросила вопросительный взгляд на аэп Ллойда, но быстро отвела глаза. — Я — Нерис, — сочла необходимым представиться она, — а это — Телор. — не вполне поняв, одобрил ли напарник ее рабочую легенду, она поостереглась называть его супругом, тем более, что низушку явно было все равно: сроки сдачи объекта определенно беспокоили его сильнее, чем нравственность малознакомых людей. — И цена вопроса-то какая? Низушек подобрался: с деньгами представители его расы расставались всегда с большим неудовольствием, даже если речь шла о честной плате, и в способности сбивать цену с ними могли бы потягаться только гномы; но Нерис была полна решимости торговаться так, будто у нее в предках эти самые гномы были: во-первых, ради правдоподобия, а во-вторых, из чистого азарта. — Двадцать. — посопев, вынес свой вердикт низушек. Чародейка рассмеялась в голос. — Краснолюдов за такие деньги ищи. — А и найду, — упрямился "прораб", — лучше цены вам тут никто не даст. — Ты в этой глуши больше никого и не найдешь. Сколько еще работа простоит? Месяц, два? У тебя же сроки горят, так? — Двадцать пять. — Сорок. — С ума сошла?! — За срочность. И жрать нам что, кукурузу ворованную? Телор, скажи! Словом, если до того их потенциальный работодатель и мог усомниться в легенде о работягах из Гесо, то теперь, прочно увязнув в торгах с несговорчивой чародейкой, он просто не вспомнил бы о сомнениях — да и сложно было представить, что дознаватель Бюро стал бы рьяно выбивать из прораба флорен за флореном. И тем не менее. — Тридцать. — Телор! — А? — с очень уверенным видом переспросил Телор, отвлекаясь. Всё время, пока Нерис торговалась, он задумчиво любовался недостроенным коттеджем, — да, милая. Потом моргнул, запоздало соображая, что вообще происходит, очень погано улыбнулся.