Красное затмение

Иногда люди исчезают из нашей жизни. Они растворяются за горизонтом и срывают маски, готовясь к новым ролям. Когда звенящая тишина становится настолько громкой, невольно начинаешь оглядываться в уже пустой комнате. Люди исчезают так же незаметно , как и бабочки в зиму. Ниточка связи истончается и еле заметно обрывается, за ней всегда приходится следить. И в жизни Корделии этих нитей было слишком много. Некогда школьные друзья, старые знакомые и даже соседи — все они исчезали. Правда, только из жизни Корделии. Она и сама не понимала, почему всякий раз она в конечном счёте оставалась в одиночестве. Корделия была неглупой девушкой и всегда могла поддержать беседу на любую тему. Она общалась со многими людьми и искренне улыбалась при каждой встрече. Но только сами люди по неизвестной причине сторонились её, а потому и исчезали. Корделия догадывалась, что это могло быть связано с её необычными увлечениями, быть может, порой ей стоило говорить чуть меньше, чем того хотелось. А может, это всё было лишь случайностью и единственным возможным исходом для неё. Почти все, кого она знала помимо семьи, так или иначе покинули её. Даже служанка Мадлен. Правда, вот только Мадлен исчезла на самом деле. В тот день она так и не вернулась в дом Грейв. Поначалу Корделия не придавала её отсутствию особого значения. Можно было найти немало причин, почему Мадлен покинула дом. Например, она вполне могла уехать в Сенкт-Лазарину за новыми лекарствами для Корделии, ибо в Алом Подножье зачастую не было необходимых снадобий. Подобные отъезды — в порядке вещей. Или же Мадлен уехала на несколько дней к своей семье? Возможно. Хотя, по правде сказать, Мадлен всегда предупреждала о всех своих отъездах либо лично, либо оставив записку на рабочем столе Корделии. Но никакой записки она найти не смогла. Возможно, Мадлен слишком торопилась и дело требовало немедленного её отъезда. Семья Грейв хорошо была знакома с некоторыми родственниками Мадлен. Её мать держала небольшую кондитерскую в центре Сенкт-Лазарины, совсем недалеко от главной площади. Даже казалось странным, что такая способная девушка, да ещё не из бедной семьи выбрала работу служанки в далёкой глуши. Поначалу Грейвы с подозрением относились к ещё совсем юной Мадлен, присматривая за каждым её шагом, ожидая, что служанка вот-вот обворует дом. Но с тех пор прошло много лет, и Мадлен стала кем-то большим, чем просто прислуга. Семья разделяла её печали и радости, болезни и страхи, Мадлен была для родителей Корделии как вторая дочь. Шёл второй день её отсутствия. Ничего не изменилось. Дорога до Сенкт-Лазарины занимает несколько часов, казалось, что Мадлен вот-вот вернётся и не стоит впадать в панику. Но что, если всё-таки что-то случилось. Кабинет Эбсента был оснащён различными новомодными технологиями. Корделия не сильно разбиралась в механизмах и проводах, исключением был разве что телеграф. Как-то раз Эбсент научил её работать с ним, так что ближе к вечеру было отправлено несколько сообщений в Сенкт-Лазарину с расспросами о местонахождении служанки. И через некоторое время пришёл ответ, от которого волосы Корделии стали ещё белее, чем раньше. «Мадлен не приезжала.» Она не покидала границ Алого Подножья. Но и в городе её не было. Мадлен просто исчезла. Начались поиски, за несколько часов неравнодушные жители и стражники облазили почти каждый уголок маленького городка. Дома, горы, лес. Никакой зацепки. Казалось, будто Мадлен просто испарилась. Её комната оставалась всё так же нетронутой, время здесь словно остановилось, ожидая прихода её владелицы. Корделия села на край кровати и тихо закрыла лицо руками. Дверь в комнату едва слышно скрипнула. — Прошу прощения за беспокойство. — В дверном проёме стоял всего лишь встревоженный Лорен. — То, что случилось с Мадлен... — Я знаю. Я была готова к тому, что рано или поздно меня покинет и она. — Голос Корделии дрожал, но лицо её по-прежнему оставалось спокойным, как у фарфоровой куклы. — Сначала они отобрали Самаэля, а теперь — и мою Мадлен. Это... это проклятье... чем я его заслужила? Почему все мои дорогие люди меня покидают? — Ты ни в чём не виновата, я понимаю, каково тебе сейчас. Мне бы тоже хотелось снять с себя это проклятье. — Нет, ты меня не понимаешь. Ты совсем ничего не помнишь, как ты можешь сравнивать мою боль с твоей? Ты никогда не привязывался настолько, чтобы потом утопиться в слезах от отчаяния. — Мне не нужно помнить, чтобы об этом знать. — Лорен хмуро прислонился к окну и тяжело вздохнул, отчего холодное стекло сразу же покрылось паром. Лорен поднёс палец к помутневшей области и принялся выводить абстрактные хаотичные узоры. За окном по-прежнему шёл снег, и белые хлопья усыпали покрывалом верхушки старых каштанов. Отсюда рощица Грейв выглядела такой большой, что могло показаться, будто дом стоял в глухом лесу. Лорен некоторое время бездумно глядел в окно, пока его глаза не расширились в истинном ужасе от осознания случившегося. Корделия узнала этот взгляд и тревожно вскочила с кровати, отгоняя самые тёмные мысли, которые уже давно прятались в глубине её души. — Она же не могла... — Её глаза стали почти прозрачными. — В этой роще совсем не... — Не могу сказать точно. Может, и нет. Я не хочу лгать. — Фон Рейн стиснул зубы и отошёл от окна, резко потянув за шторы, не желая более смотреть. — Мы должны немедленно рассказать о подземных пещерах. Где все? Где чёртова стража? — Они осматривают границу, думают, что Мадлен была изерсфордским шпионом. — Какой же бред! Когда они вернутся? — Где-то через час, может, два. — У нас нет столько времени. Если она там, ей нужна помощь прямо сейчас! Мы не можем терять ни минуты. Фон Рейн толкнул дверь и уже был готов идти, как бледная рука схватила его плечо. — Постой! Пока мы не ушли, — Корделия крепче сжала пальцы от волнения, — я хочу, чтобы ты пообещал. Пожалуйста, пообещай, что ты не исчезнешь, как они все. Не оставляй меня в этой тишине. — Корделия, я ведь... я пока здесь! Со мной всё будет хорошо. Честно говоря, я больше переживаю о твоей безопасности. — Они говорили то же самое. Слово в слово. И что в итоге? Нет, ты пообещай. Скажи, что что бы ни случилось, ты будешь осторожен. — Обещаю. — Без тени сомнения ответил Фон Рейн, не дав договорить фразу. — Знаешь ли, у меня есть особый талант к выживанию среди пожаров, красных рек и медных труб. Или как там говорилось? Не беспокойся обо мне, я слишком смешон, чтобы боги забирали любимого шута так рано. Корделия холодно кивнула и позволила Лорену открыть дверь. И сделали они это зря — за порогом в коридоре стоял Эбсент, раздражённый вид которого явно не сулил ничего хорошего. — Эти изерсфордцы либо прикидываются, либо в самом деле ничего не знают. — Буднично бросил Эбсент. — В любом случае, Мадлен мы в их компании не увидели. Ещё поиски усложняет этот снегопад, мы чуть не потеряли свои же следы. Дальше в лес идти опасно, нужно дождаться, когда станет светло. — Завтра наша помощь может уже и не понадобиться, нам дорога каждая минута. — Фон Рейн почувствовал, как пристальный взгляд Эбсента в ту же секунду переместился на него. — Недалеко отсюда, в каштановой роще, есть комплекс подземных пещер. Он с каждым днём расширяется понемногу, скорее всего, Мадлен могла случайно упасть в образовавшийся овраг. Ночью на улице ходят дикие животные, она в большой опасности. — Подземные пещеры? И вы собираете спуститься в них? — А кто ещё? Вся стража ищет «изерсфордских шпионов», судя по всему. — Это слишком опасно, Корделия остаётся здесь. — Это нечестно! Я не могу сидеть сложа руки, зная, что Мадлен в беде. — Мы не знаем, что или кто там живёт. И живёт ли в самом деле. Посмотри на себя — ты едва стоишь на ногах и почти не выходишь из дома, я не могу так рисковать. — Корделия, всё будет хорошо. Я могу пойти и сам. — Ты не слышал? Там может кто-то жить и... Эбсент, пожалуйста! Ты не же отпустишь Лорена одного? — Не отпущу. — Эбсент всеми силами старался подавить недовольство в голосе. — Он пойдёт со мной. Этот вариант устраивал всех, и вскоре возле рощи семейства Грейв начали появляться всё новые и новые следы. «Подземные дворцы» находились совсем недалеко, на месте старого болота, но сейчас под толщей снега и льда найти их было не так-то просто. Особенно, когда солнце уходило за горизонт, погружая Алое Подножье во мрак. Спустя нескольких неудачных попыток Эбсент наконец решился заговорить первым: — Тебе не кажется, что мы ходим кругами? — С чего ты это решил? Мы почти дошли, смотри под ноги. — Лорен, мы здесь уже были! Наши следы замело снегом. — Эбсент стоял по колено в сугробе, напряжённо оглядываясь по сторонам. — Видишь то старое дерево? — Он указал на толстый ствол каштана с обрубленными ветвями. — Ты постоянно спотыкаешься о его торчащие корни. — Да нет же, это всё разные деревья! — Хочешь сказать, что я не знаю, как выглядят мои владения? — Я ничего не хочу говорить. Но если бы ты узнал о существовании пещеры чуть раньше, мы бы не мёрзли здесь. Лорен уже успел мысленно обругать самого себя за то, что решился поддержать этот разговор. Эбсент был замечательным другом, правда, только когда молчал. Терпеть его ядовитые словечки и осуждающие взгляды порой не мог даже Фон Рейн. Эбсент вновь заговорил, и, услышав характерное бормотание сзади, Лорен ускорил шаг, всем своим видом показывая, что он ничего не слышит. От мороза лицо Фон Рейна покраснело и в какой-то момент ему становилось всё тяжелее вдыхать холодный воздух, словно иней мозаикой заполнял его лёгкие изнутри. На мгновение Лорен закрыл глаза и почувствовал странное тепло вокруг, словно он был совсем в другом месте. В почти онемевшие ноздри тотчас ударил сладкий запах ванили, до ушей, казалось, доносился чей-то женский смех. Этот смех был настолько знакомым, будто он мог принадлежать и самому Лорену. Он звучал везде — позади, впереди и сбоку, но тише всего — в его голове, эхом раздаваясь по уголкам подсознания. Но как только Лорен открыл глаза, всё исчезло, как забытый сон. Он сделал ещё несколько резких шагов вперёд и остановился, прижавшись спиной к дереву. Поднялся ветер, и снежинки прилипли к ресницам Лорена. Когда Фон Рейн протер лицо руками в попытках согреться, он заметил, что Эбсента не было видно поблизости. Должно быть, он слишком поспешил, и Эбсент попросту не мог его догнать. Тогда Лорен решил развернуться и пойти в обратном направлении. Ему хотелось остановиться на небольшой поляне, где его сразу было бы видно. Лорен сделал несколько шагов и почувствовал, как земля резко ушла из-под ног. Темнота. Плеск воды. Удар. Острая боль пронзила тело. Лорен вскрикнул и попытался вскочить с места, но тотчас упал обратно. Он не чувствовал ног.