Красное затмение

Капли воды звонко бьются о каменные плиты, и Лорен не уверен, вода ли это стекает с его ног. Каждое движение даётся ему с большим трудом, словно каждый раз сквозь него пропускают заряды тока. Хватается пальцами за выступы, пытаясь сменить положение. Темнота кажется почти ощутимой, она густая и тяжёлая. Ещё немного и Лорен вот-вот захлебнётся в ней. Он поднимает голову к верху и дышит. Лёгкие опаляет холодным сырым воздухом, а вдох почти не причиняет боли. Значит, рёбра целы. Уже хорошо. Дыхание постепенно восстанавливается, кислород насыщает кровь, и Лорен понимает, что темнота становится чуточку прозрачнее. Пальцы тянутся ко тьме и нащупывают вытянутый предмет. Точно не похоже на камень, это что-то слишком лёгкое, покрытое небольшими бугорками на концах. Кое-где есть даже трещинки. Глаза уже почти привыкают к темноте, отдельные грани вырисовываются тонкими линиями и до Лорена наконец доходит осознание. Это кость. И не одна, рядом их целая груда. Обглоданные склизкие веточки с шумом рассыпаются. Плеск воды. Мокрый песок забивается под ногти, а колени скользят по илу. Холод сводит ноги и от боли темнеет в глазах. Он по-прежнему не может встать, будто внутри что-то ломается. Что-то неисправно. Когда руки нащупывают нечто, отдалённо напоминающее сушу, Лорен пускает последние силы на то, чтобы вытащить тело из мелководья. Он дышит как загнанный в угол зверь, слишком шумно, чтобы заметить чужое присутствие. И снова плеск воды, но теперь где-то там, вдалеке. Быть может, капли. Или дождь пошёл. Дождь со снегом. Не лучшее, что будет ждать Лорена на выходе. Он прищуривает глаза и выглядывает тонкую синюю полосочку над головой. Оттуда он и упал. Лорен не имел ни малейшего понятия, как вернуться обратно, да ещё и с его ногами. Подтягиваться по мокрым булыжникам — самоубийство, но разве у него есть другой выход? Фон Рейн проводит ладонью по поверхности камня, пытаясь найти наиболее ровное покрытие, как его внимание привлекает кусочек ткани. Плотная и тёплая. Через некоторое время он обнаруживает целую (или почти целую) мантию с меховым воротником. В Алом Подножье такой мех мог себе позволить далеко не каждый. Разве что представитель одной из пару-тройки богатых семей. Или же их близкий приближённый. И чем дольше Лорен крутил в руках мантию, тем скорее он вспоминал, что ранее уже её видел. Растительные изерсфордские узоры, вышитые вручную, крупные пуговицы, характерный женский пошив застёжки. Маленькая буква «М» на внутренней стороне ткани... Нет, этого не могло случиться. Ткань совсем сухая, кости здесь давно. Быть может, и мантия эта совсем иная. Вновь раздался плеск, и на этот раз гораздо ближе, чтобы всё списать на дождь. Фон Рейн повернулся в сторону берега. Тишина. Только едва слышно, как капала вода. Совсем рядом. А затем и она утихла. Всё остановилось. — Мадлен! Это ты? — Лорен не терял надежды и осторожно протянул руку вперёд. — Дай мне руку! Эти слова услышала лишь темнота. Но не пустота. В воде действительно что-то было. И чем дольше Фон Рейн вглядывался в темноту, тем более осязаемой казалась она ему. Всё можно списать на последствия болевого шока. Пара красных огоньков блеснула прямо напротив Лорена, а затем они становились всё больше и больше. Сладковато-землистый запах гнили заполнял собой всё пространство, так что у Лорена на мгновение закружилась голова. Он откинулся назад из-за ощущения терпкого вкуса во рту и перед ним явилось оно. Некогда живое. Некогда умершее. Оно было кем-то. Оно определённо привыкло быть кем-то. Оно передвигалось на двух ногах в точности как человек, а его верхние конечности с длинными когтями болтались и почти достигали мокрой земли. Правда, ходить таким образом существу явно тяжело, и вскоре оно хищнически согнулось в коленях, упираясь перепончатыми пальцами. Существо и без того выглядело невысоким, скорее, напоминая ростом ребёнка, нежели взрослого человека. И двигалось оно стремительно быстро. Один рывок — и вот оно уже выпрыгнуло из вод. Оно задрало лысую голову со скошенным лбом и вгляделось в лицо Лорена, позволяя разглядеть себя. Множество язв и опухолей, пигментные пятна на сморщенной коже, сквозь которую выглядывали массивные кости и искривлённый позвоночник. Физиономия у него была не лучше. Приоткрытая клыкастая пасть, от зловония которой хотелось рыдать. Дырка вместо носа, длинные уши как у летучих мышей. Лишь красные глаза сверкали некой поистине человеческой печалью. Лорен смотрел перед собой и не мог пошевелиться от сковывающего ужаса. Слишком резкая вонь, чтобы это могло быть галлюцинацией. Существо вытянуло шею и издало низкий утробный стон. Оно неестественно наклонило голову вбок так, что обычный человек при таком наклоне определённо сломал бы себе шею. Но оно продолжало смотреть на Лорена и издавать эти повторяющиеся звуки. Из пасти текли слюни. Придя в себя, Лорен испуганно заёрзал на месте, а затем схватил небольшой камень и бросил существу прямо в морду. Тогда оно оскалилось и зловеще зарычало. Когтистая лапа со всей силы ударила Фон Рейна в грудь и, скорее всего, этот удар стал бы для Лорена смертельным. Эти когти способны разорвать любого. Но существо вновь замерло. Когти запутались в серебряной цепочке. Лапа резко дёрнулась и тогда маленький крестик обжёг пальцы твари. Оно издало нечеловеческий крик и попятилось обратно в воду. Фон Рейн поймал цепочку и сжал её так крепко, что ладонь была готова вот-вот истечь кровью. Он подтянулся к существу и принялся размахивать цепью перед собой, пока не убедился, что оно вновь скрылось в воде. Лорен обвязал цепочку вокруг своей руки и отполз обратно к груде камней, что должна была стать его лестницей к небу. Он решил использовать мантию Мадлен, чтобы попытаться поднять собственный вес наверх. Ткань была достаточно прочной, чтобы выдержать его. Лорен упёрся коленом в самый ровный и сухой булыжник, после чего оттолкнулся и забрался на следующий ярус. Он оглянулся, но от твари словно и след простыл. Лорен знал, что он здесь не один. Не может такого причудиться! Он видел, вдыхал и осязал это существо. Теперь он параноидально вслушивался в звон каждой капли. Ткань надёжно обхватывала небольшую висячую скалу над горой. Во всяком случае, Лорен так себя уверял. Он всё ещё не мог стоять, при малейшей попытке встать на обе ноги его парализовывала ужасная боль. Приходилось передвигаться на коленях. Лорен просунул руку в один из рукавов мантии, чтобы перевести дыхание и остаться в воздухе. А затем вновь продолжал тянуться. Время шло мучительно долго, Лорен не знал, сколько часов прошло с его падения. Но он знал, как горело его тело от усталости. Колени скользили и на верхних ярусах с трудом приходилось находить тот самый участок, а перерывы «висения» становились всё дольше. Но больше всего Лорен боялся случайно уснуть. Отключиться и упасть на самое начало пути. Нет, он не может. Только не сейчас. В одно мгновение Лорен заметил, что некогда маленькая полосочка неба стала небесным куполом над его головой, а рука смогла прикоснуться к снегу на поверхности. Казалось, в этот момент вся его сила сосредоточилась на этом рывке. Фон Рейн сжал челюсти и оттолкнулся в последний раз, с жадностью хватаясь за край земли. Вынырнув из ада, Лорен повалился набок и поджал к себе колени. Он ещё некоторое время лежал на снегу, прокручивая перед глазами ночь в пещере. Начинало светать. Костяшки белели, Лорен по-прежнему сжимал мантию в руках, словно боясь вот-вот упасть обратно. Сердце бешено колотилось, готовое прострелить грудную клетку. Голова болела от усталости и голода. Но Лорен не мог заставить себя пошевелиться, его лимит истёк ещё тогда в пещере. А затем его глаза закрылись сами собой. Заснуть не получалось, он всё ещё не мог разрешить себе такую роскошь. Он просто медленно отключался. Он перестал чувствовать боль и голод, ему даже не было холодно и заснеженная земля показалась самой мягкой постелью. Сквозь пелену перед глазами он услышал знакомые голоса, зовущие его по имени. Корделия, Сол, Тайрон. Они все были здесь. Они были совсем неподалёку, а, быть может, теперь уже стояли над душой.