Красное затмение

Несколько пар рук подхватывали изнеможденное тело подобно волнам. Лорен настолько устал, что уже и перестал обращать внимание на острую боль в ноге. Он просто слился с ней, стал одним целым. Его тяжёлые веки были сомкнуты, хотя сквозь бредовую дремоту ему казалось, что он отчётливо видел лицо каждого, кто сейчас был рядом с ним. Правда, совсем ничего не слышал, кроме разве что глухого биения в висках. Его положили в постель и в один момент Лорен почувствовал себя таким крохотным. Ему снова шесть. Он беззаботно валялся на клеверном поле и трепетно считал листики. Вытягивая ноги вперёд, что-то неразборчиво мурлыча себе под нос. Зажмурился от палящего солнца, что так не вовремя вышло из-за облаков. А вскоре его позвала мать. Пора возвращаться домой. Она стояла совсем рядом и тянула свои заботливые руки в сторону мальчика. Однако они были не одни, рядом стоял кто-то ещё. Из-за солнца не разглядеть, только чёрный силуэт. Негромкий мужской голос растворялся в шуршании листвы. Такой знакомый. Даже слишком. Он мог принадлежать кому угодно. — Лорен, — голос прозвучал ещё ближе, словно доносясь из головы Фон Рейна. — Ты меня слышишь? Солнечные лучи перестали щекотать нос, всё погрузилось во тьму. Аромат свежескошенной травы сменился резким запахом медицинского спирта и смоченных бинтов. Отдаленная приглушенная боль возвращала сознание обратно. В комнате появился ещё один голос, и на этот раз он принадлежал женщине. — Не думаю, — ответила она. — Мне пришлось дать ему опий. Будет лучше, если он пока поспит. — Весь бледный. Как покойник... — А по мне ему очень даже весело. Во всяком случае, веселее, чем нам. Женщина положила ладонь на лоб Лорена и удовлетворённо кивнула, убирая его тёмные пряди с лица. — Жить будет, уж это я могу обещать. Повезло вам, что нашли так скоро. Сейчас такой снег за окном... — Ему не суждено сегодня умереть. — Скучающе произнёс мужчина. — Я это знаю. На заднем плане происходило какое-то волнение, но шум достаточно громкий, чтобы проникнуть в сознание Лорена, подпрыгивая в его голове. Фон Рейн попытался приподнять веки и в тот же момент почувствовал тяжесть в висках. Он растерянно упёрся локтями в белые хрустящие простыни и нетерпеливо откинул голову назад, впервые вдохнув полной грудью. Тьма растворилась. Белая пелена на мгновение ослепила Лорена. Перед его глазами показались два крупных размазанных пятна. Они меняли свой цвет и нервно подергивались, словно стёкла сломанного калейдоскопа. Песчаный шум заложил уши и лишь через несколько долгих мгновений до Фон Рейна начали доходить отрывки некоторых фраз. — О, кажется наш милый друг проснулся? — В пятне начали угадываться отдалённые черты лица и вскоре Лорен смог узнать голос доктора Абигейл. — Надеюсь, тебе хорошо спалось. Доброе утро. Голова шла кругом. Шея хрустнула и по коже пробежались маленькие морозные паучки. Лорен потёр глаза и нервно дёрнулся, с отвращением вспоминая события прошлой ночи. Хотя даже сейчас Лорен не был уверен, сколько времени прошло с тех пор. Сколько он проспал? День? Неделю? Ему с трудом удавалось управлять своим телом. — Мадлен, — только и смог выдавить Фон Рейн. — Она ведь... — Цела и невредима. Ну, почти. — Доктор Абигейл взглянула в сторону ширмы, отделяющую кровать Лорена от остальной части комнаты, и за просвечивающей белой огородкой показалось движение. — Мы нашли её у оврага. Небольшой ушиб головы, видимо, упала. Она жутко напугана, но её жизни больше ничего не угрожает. — Мы бы не нашли её, если бы не ты. — Сол, что всё это время сидел на стуле возле постели Фон Рейна, наконец заговорил. — Не ожидал, что в тебе найдётся столько отчаяния. — Отчаяния? — Переспросил Лорен. — Что вы имеете ввиду? Где Мадлен? — Она в бреду. Бедняга так замёрзла, что у неё начали появляться галлюцинации. Она тоже здесь, спит на соседней койке. И пускай спит! Ей надо как следует отдохнуть, после такого-то стресса. — Доктор Абигейл перешла на шёпот, словно боясь разбудить пациентку. — Начала нести чушь про каких-то монстров в пещере, мол из воды вылез оживший труп. Ну ты разве в это веришь? Бред полнейший! — Так значит она тоже видела это... существо? — А? Лорен, ну ты-то не начинай! Мне хватает одной умалишённой, а тут ещё и ты. Пронзительный взгляд стеклянных глаз Сола сделался вмиг таким светлым, точно прозрачным. Он плавно наклонил голову набок, позволив рыжему локону невинно упасть на щёку. Сол выжидающе наклонился вперёд, внимательно всматриваясь в лицо Лорена. Неестественное спокойствие, лишённое всякой жизни, замерзший незнакомец со старых фотоснимков. И Фон Рейн из последних сил хватался за ниточки жизни. Его лицо приобрело розоватый оттенок, он всё ещё громко и торопливо дышал, захлёбываясь кислородом, а блики мерцали в его зрачках словно блеск ограненных камней. Несмотря на жар, он подтягивал к себе край одеяла дрожащими пальцами. Слишком тяжёлое. Колючее. От него пахло пылью и старой шерстью, как теперь и от Лорена. Он принял правила этой странной игры и осмелился посмотреть на Сола. — Лорен, ты что-то видел в пещере? — Спокойно поинтересовался Сол, изобразив добродушную улыбку. И Лорен догадывался, что ни к чему хорошему это не приведёт. Эта улыбка была адресована не ему. А доктору Абигейл. Не стоит её в это впутывать. Это дело касается только их двоих, видимо. — Может быть. Как только я упал в воду, ко мне потянулись чьи-то руки, но... что если это была Мадлен? — Мадлен? Так вы друг друга напугали? Ох, Лорен, сколько с вами хлопот! Лорен ещё не до конца осознал, насколько его положение было плачевным. Действие опия начинало постепенно спадать. Фон Рейн словно собирал себя по кусочкам. Как разбитую вазу. Ногти оставляли полумесяцы на израненной коже. Боль возвращалась по крупицам. — Мне жаль. — Абигейл с искренним сожалением опустила голову. — Прошло слишком много времени. Я сделала всё, что могла. — Я смогу ходить как раньше? — Сомневаюсь. Кости — предмет хрупкий и весьма капризный. Ты не будешь лежать тут до конца жизни. Но и вернуть всё назад невозможно. Невозможно. Кости срослись, а оставшиеся трещины будут служить вечным напоминанием об этой несчастной поездке. Юноша, хромающий словно старик. Жалкое зрелище. Каждый шаг давался с непосильным трудом. Каждый шаг заканчивался скорым падением. Лорен цеплялся за мебель и двери как младенец и вскоре расплакался от бессилия. Восстановление, казалось, тянулось мучительно долго, и всё становилось в разы хуже из-за удушающего чувства одиночества. В палаты запрещалось заходить кому бы то ни было, кроме доктора Абигейл. Да и теперь её присутствие больше не вызывало той радости, что раньше, ибо каждый её визит сопровождался болью от бесконечных уколов. Прошло не более пары недель, но Лорен уже успел потерять счёт времени, это был один долгий день. Кошмар наяву. Лорен не мог поверить, он просто не мог сойти с ума! Он точно видел это чудовище. Да не только видел, он его чувствовал. Запах гнили, оглушительные визги и по-человечески страдающие глаза — всё это не было простой галлюцинацией. И Лорен это знал. Он забрался слишком далеко, но ещё есть шанс уйти. Пока не поздно. Пока Лорен может дышать. И он бы ушёл, если бы мог. Ходить ещё предстояло научиться. Бесконечный день наконец закончился. Доктор Абигейл как обычно вошла в палату, но выглядела она немногим веселее обычного. — Ты идёшь на поправку. Полагаю, гости могут ненадолго навестить тебя. — Гости? — Фон Рейн взволнованно присел в кровати, сжимая край одеяла с нетерпением. — Доктор Абигейл, вы привели гостей ко мне? — Брось! Они с самого первого дня начали ломиться к тебе, но я им не разрешала. В твоём-то состоянии! — С моим состоянием всё прекрасно! — Не лги, я вижу твои красные глаза. Опять плакал? — Неправда. Это всё из-за ваших препаратов! Вскоре из-за стен раздались голоса и дверь открылась. Граф Донован сделал шаг вперёд, и из-за его длинной фигуры показалась Корделия. Она держала в руках небольшую книгу и, взглянув на Фон Рейна, искренне заулыбалась. Впервые за долгое время. — Лорен! — Не дожидаясь разрешения войти, она метнулась в сторону больного. — Как ты себя чувствуешь? Ты можешь говорить? Сколько пальцев показываю? Доктор Абигейл столько всего наговорила, мы так переживали! — Бывало и лучше. Но умирать не собираюсь. Во всяком случае сегодня. Действительно, всё могло бы быть и хуже. Он не сошёл с ума, не потерял память, не погряз в долгах. У него всё отлично. Быть может, это всё влияние препаратов или последствия шокового состояния, но присутствие Корделии меняло всё. Улыбка, которая будет преследовать его вечно. Как ангел-хранитель на закате целого мира. И если он упадёт вновь, переломав себе все кости, он больше не будет бояться. Тяжело улавливать речь, всё происходило слишком быстро. Слишком много слов. Доктор Абигейл что-то упомянула о Мадлен и тотчас удалилась из комнаты. Корделия метнулась следом, заверив, что вот-вот вернётся. Только граф Донован никуда не спешил, продолжая сверлить больного прозрачным взглядом. — Этого не должно было происходить. — Едва слышно произнёс Сол. — И всё же я надеюсь, что мой скромный подарок не будет выглядеть как насмешка. С этими словами Сол положил на кровать Фон Рейна трость. Обычную чёрную трость для ходьбы, рукоять которой была украшена головой в виде птицы. — Это ворон? — Указал Лорен на трость. — Сомневаюсь. Мне кажется, что это сорока, у неё клюв выражен аккуратнее, и... — Ненавижу сорок. Только и делают, что всё портят. Никакой от них пользы нет. А ещё они чужих птенцов воруют, Сол, ты об этом знал? — Хорошо, тогда пусть это будет ворон. — Сол отмахнулся и подал трость ехидно улыбающемуся Лорену, словно тот только что выиграл важный спор. — Если мне не изменяет память, в прошлый раз ты хотел со мной что-то обсудить. Я прав? Закрытые глаза Сола видели Лорена изнутри. Иногда даже казалось, что он мог ловить и читать каждую рождающуюся в его голове мысль до тех пор, пока не устанет. Ложь обретает форму страдания и безмолвия. Правда просится наружу. Сол многого недоговаривал, но Лорен больше не мог скрываться. Он был единственным, кто хотел его сейчас выслушать. Лорен в безопасности. Ему больше ничего не угрожает. Доктор Абигейл и Корделия рядом, они помогут ему. — Я видел всё, что видела Мадлен. Монстр в подземной пещере существует, и я это знаю. Вот и всё. Ещё одно слово — и он станет ничем не лучше своего безумного отца. Лорену даже стало интересно, сколько ещё подробностей о той ночи он должен вывалить на Сола, прежде чем тот в ужасе позовёт врачей. Но Сола, кажется, эта новость ни капельки не удивила. Более того, он понимающе кивнул. — Да, всё так. — Медленно и неохотно он протянул. — Сейчас не то время и не то место, но я обязательно тебе всё объясню. — Объяснишь? Эта тварь чуть не убила меня! — Она практически безвредна. В это тяжело поверить, но это существо не представляет никакой опасности, уверяю тебя. — Конечно-конечно! Я видел кучи костей там, внизу. Оно могло навредить Мадлен! Как давно оно там живёт? Месяцы? Годы?! Мы не можем просто так сидеть здесь, нужно уничтожить его! — Лорен! За всё время знакомства Лорен впервые увидел злость Сола. Длинная тень накрыла с головой. Раскаты грома смешались с оглушающими порывами ветра. Трещина на окне. Подаренные цветы, увядшие за считанные секунды. Морозный воздух, распирающий лёгкие. Голодающий дьявол под самым сердцем. Абсолютный ужас охватил Фон Рейна, словно проникнув ему под кожу. Он не мог себе объяснить, почему он так боялся этого человека. Мгновение спустя Сол обеспокоенно глядел на больного, словно ничего и не произошло. Действительно, ничего не произошло. Но Лорен не сомневался, что это мгновение он ещё не раз переживёт в своих ночных кошмарах. — Лорен, мы не должны никому говорить об этом существе. Это... моя ошибка. И только я должен её исправить. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с ним, и я бы хотел тебе всё рассказать. Правда. Но сейчас не то время. Просто знай, что сейчас тебе ничто не угрожает. Лорен, всё ещё отходя от ужаса, приблизился к Солу и заговорил так тихо, что сам едва мог слышать собственный голос. — Но что это? Вампир? — То, во что вампиры превращаются. Я поддерживаю его жизнь и регулярно приношу туши животных. Те кости принадлежали не людям. — Необычный выбор для домашнего животного. — Лорен нервно заулыбался. — Но откуда? У него есть имя? — Теперь нет. Но я надеюсь его вернуть. Всё-таки имена — это то, что делает нас людьми, верно?