Боевых Мастеров Пятерня

      Церковь света была доступна всем, в конце концов, Амон был единым богом света, и это касалось всех, и бедных, и богатых, хотя всё это могло разниться от разу к раз. Здание было большим и светлым даже снаружи, утопающим в лучах предзакатного солнца, а стеклянных витражах поигрывали блики.       - Информатор сказал, что где-то сзади у церкви должен быть проход, - ещё раз повторил Альк.       - Ага. Вот так просто, да? – тифлинг недовольно сложила руки на груди, - под самой задницей, практически, в буквальном смысле, у церкви кто-то сделал проход в подземные тоннели?       - Думаешь, сановники к этому причастны? – нахмурился Го’Ренд, глубоко в душе искренне желавший, чтобы это именно так.       - Уверена.       - Только вам внутрь не стоит ходить – полу-эльф указал на остальных своих товарищей с "запятнанной кровью", - это может быть чревато. Особенно тебе.       - Да, с нашими лицами, мой правоверный дружок, нас гарантированно пустят... хорошо, если на шашлык. – Крылатая в ответ фыркнула в нескрываемом презрении.       - Пустите меня! – эльф рванул было вперёд, однако его быстро поймали крепкие руки воителя и паладина.       - Ты куда так заторопился? – фыркнул бородач, - ты на праведника-то не тянешь!       - Там иконы, образы, алтарь, в конце концов, ящик для пожертвований! – бездонные изумрудные глаза полыхнули ненасытным пламенем жадности.       - Так, его внутрь не пускать, - строго наказал Ульфгар, - иначе это может стать проблемой...       - Мы осмотримся внутри, - подтвердил Калейя, - если что-то найдём – дадим знать.       - Надеюсь, это не займёт так много времени как с информатором, да? – нахмурился паладин, пытающийся удержать рвущегося к церкви следопыта.       - Я знаю инфернальный язык! – никак не мог угомониться тот, - я могу скорчить одержимость! И тогда всё золото наше!       - Тише ты! – шикнул беспризорник, одну ладонь положив на его рот, вторую на свою, - хочешь стать хворостом для костра?       - Я тоже знаю инфернальный, но я не думаю, что этот случай, когда стоит хвастаться, - зашипела тифлинг, помогая полукровке удержать Алька.       Гном лишь молча прошёл через тяжелые створчатые двери и полу-эль последовал за ним.       Под сияющими сводами монументального сооружения собралось человек сорок, не меньше, собравшиеся для вечерней молитвы, гимну заходящему солнцу, чтобы на следующее утро оно вновь восстало, озарив своим светом всех верных и одолело каждую ночь приходящую тьму. Кто-то столпился у алтаря, рядом со священнослужителем, кто-то занимал массивные дубовые лавки, кто-то стоял у икон.       - Ты хоть раз был тут? – спросил бородач у барда.       - Я видел это место только со стороны, - не покривил душёл полу-эльф, оглядывая всю эту красоту широко распахнутыми глазами и широко раскрыв рот, - но внутри... нет, никогда.       Ульфгар ничего не ответил, только коснулся кончиками пальцев, предварительно сняв перчатку, основания колонны.       - Знаешь, мы – гномы, кое-что да понимаем в строительстве, особенно из камня, - он шумно вдохнул каменную пыль, помолчал с мгновение и продолжил, - так вот, это не просто церковь. Это кусок камня.       - Что? – не понял бард.       - Здесь не использовался раствор, блоки и сваи; это кусок камня, в котором вырезали эту церковь. Как единое целое, без стыков.       - Получается, что камень... был здесь. А внутри него вырезали эту церковь? Или перенесли его сюда.       - Я думаю, что магия способна на всё, но едва ли сюда переносили целую городу, чтобы в ней выточить здание. Скорее, всё что осталось от горы, после пустили в ход на строительство других зданий.       - Невероятно здорово, однако, это не приблизило нас к цели. – Выдохнул полу-эльф.       - Безусловно; я могу сказать, что здесь, - гном снова окинул взглядом помещение, - полно внутренний помещений, вероятно, приспособленных под нужны церкви.       - Но каждое может вести куда-то вниз? – нахмурился Калейя.       - Само собой. – Ульфгар как-то равнодушно пожал плечами.       - Вот по этому нам и нужен был пропуск в библиотеку, - вздохнул полукровка, не скрывая разочарования, - надо возвращаться. Так мы только привлечём лишнее внимание.       Тем временем оставшаяся троица как могла, пусть и сама того не желая, привлекала к себе внимание – Альк уже успел облизать позолоченную ручку двери и готов был просочиться под щель, лишь бы дорваться до баснословных денег, затаённых в недрах обители Света. Он извивался и крутился, словно уж на сковородке в мозолистых руках Го’Ренда в попытках вырваться из цепкой хватки; тифлинг же косилась на массивное здание сбоку, не желая мешать и крутиться под ногами паладина, сумевшего так же удержать следопыта благодаря своим стойким принципам и вере.       - Пустите! – вырывался эльф изо всех сил, но успеха в своём предприятии не добился.       - Полагаю, племя потеряла крайне выгодную инвестицию, - ухмыльнулась чернокнижница, припомнив кое-кого такого же, как ей казалось, сильного и крепкого из своего прошлого...       - Я тебя сильно расстрою новостью о том, что моё племя, вероятно, было полностью уничтожено, а я его последний представитель, взращённый людьми? – рыкнул полукровка не от трагических воспоминаний прошлого, а от тяжести своей ноши.       Та в ответ лишь безразлично пожала плечами и махнула крыльями, собравшись что-то сказать, но в этот момент из массивных дверей вышли гном и полу-эльф с кислыми лицами. Не секунду не сомневаясь, словно взявший на нюх угощение слепой пёс повёл группу по ближайшим закоулкам. Как и говорил информатор, с обратной стороны вниз вёл проход, хоть и ступенчатый, но вовсе не прикрытый дверьми или как-то иначе.       - Не нравится мне это, - прорычал полу-орк, сложив ладони вместе и, прикрыв веки, произнёс. – О, Дрек, Справедливый владыка правосудия, даруй мне возможность обличить сокрытых на моём пути неизведанных врагов!       В сумеречном свете окутавшая серебристая паладина дымка была заметна невооружённым глазом, а стоило векам вновь подняться, из глазниц струился яркий свет.       - Я вижу... я чувствую... скопление мёртвой силы... там! – он указал на подвал, - в глубине!       - Сколько их? – моментально оживился следопыт, схватившись за клинки.       - Около полудюжины... точно не могу сказать. А ещё, - Го’Ренда затаил дыхание, напряженно выдохнул и добавил, - недалеко от нас... рядом с нами... мощный источник исчадия.       Чей-то коготок тактично несколько раз коснулся его плеча.       - Господин паладин, поверните вашу клыкастую голову влево...       На него смотрела рогатая чернокнижница, скрестив руки на груди. Полукровка смущённо выдохнул, тактично прокашлялся в кулак, однако быстро спохватился, выхватил меч, да скорчил грозную гримасу.       - Я пойду первым, - объявил он, опускаясь на первые ступени, - положусь на своё паладинское чутье в поисках врагов и ловушек.       - Давай! Если что, мы соберём пожитки с твоего мёртвого тела! – "бодрящий" окрик Алька в спину только разозлил верующего в Дрека.       Лестница вела в небольшой, освещаемый факелами погреб, вполне просторный, чтобы пол дюжины стражников могли находиться внутри, не стесняя друг друга; у арки с уходящими вниз ступенями, за столом напротив многочисленных полок восседала фигура в плаще с капюшоном, обращённая ко входу спиной. Заслышав за спиной лязг кольчужных звеньев, незнакомец слегка повернул голову, не позволяя куску ткани открыть его лицо.       - Пароль? – негромко, но очень требовательно спросил он.       Полу-орк замер, на мгновение растерявшись, сглотнул ставший в горле ком и выдохнул:       - Чёрный глицин.       Го’Ренд не был глупым, он помнил, что Гиацинт и Глицин – разные вещи, и пароль он услышал хорошо, но почему это разные вещи совершенно не знал, да и не волновали его такие мелочи, а потому выпалил, как было.       Неизвестный в плаще что-то забурчал себе под нос, раздражённо всплеснул руками и тяжело вздохнул.       - Вы, узколобые громилы, даже не затрудняетесь точно его запомнить. А разница, между прочим, есть! – он снова уткнулся в какие-то пергаменты и даже не оборачиваясь через плечо, буркнул, - ты один?       - Нет, - всё ещё обескураженный паладин сказал, как было, - нас пол дюжины... без одного.       - Ну тогда валите уже к остальным, - незнакомец раздражённо махнул на проход с боку от него, - не мешайте!       Полукровка шумно втянул воздух ноздрями и поморщился, оскалился; его не тревожил затхлый подвальный запах сырости, смердело чем-то ещё, чем-то мерзким, чем-то нехорошим. Кожа перчатки заскрипела на рукояти меча, когда он скосил свои серые глаза на священный символ своего божества – весы правосудия, не подающие никакой знак. Остальные спустились вниз, когда он подал знак, и незнакомец не обращал ни на цокот копыт, ни на тяжелую гномью поступь, полностью погружённый в какие-то свои дела. Го’Ренд собрался первым, в поисках возможных опасностей проследовать на этаж ниже, когда в блике свечи сверкнул амулет на цепочке, а в пузатой чернильнице расплылось искривлённое изображение – череп с костями. Его глаза сузились до точек, когда он снова перевёл взгляд на священный символ, завибрировавший в ладони.       - Злодейства не потерплю, - процедил он сквозь сжатые до белизны дёсен зубы, обмотал цепочку символа вокруг рукояти меча, взявшись за поудобнее обратным хватом и занёс его для тяжелого удара из-за спины, - БОГОХУЙНИК!       Удар вышел настолько сильным, резким и неожиданным, что лезвие меча, обрамлённое пульсирующим светом, прошило насквозь и незнакомца, и стол, за которым тот сгорбился и пришпилило его к дереву. Незнакомец распластался на столе, перевёрнутые чернила залили пергамент, а скрючившиеся пальцы заскребли стол. Остальная группа, так же не ожидавшая столь резкого поворота событий, на мгновение опешила в растерянности.       - Что ж ты так голосишь, как за яйца ошпаренный! – прорычал гном в густую бороду и насколько быстро позволяли его короткие ноги бросился ко входу, через который они пришли, - не хватало тут церковникам на огонёк пожаловать!       Теперь пришёл черёд паладина удивляться, поскольку злодей, получивший такой удар, не только его пережил, но и даже пытался сплести какие-то чары; клинок с чавканьем покинул рану, окатив его носителя брызгами крови, и полу-орк, подхвативший свою цель, развернул её лицом к себе, прижав к многочисленным полкам у того за спиной щитом.       - Подожди, мои глаза меня не подводят? – тифлинг моментально оказалась рядом и в её когтистой руке оказался тот самый медальон с костями и черепом, несмотря на все попытки незнакомца этому воспрепятствовать, - это же... символ Мёртвого Бога!       - М-м-мёртвого Бога? – обескураженный и без того внезапным порывом Го’Рега Калейя впал в ступор, едва его слегка заострённых ушей донеслось упоминание тёмной силы, - -н-но ведь... он мёртв! Потому и мёртвый!       - ...или мы чего-то не знаем, - нахмурилась чернокнижница, - лучше бы тебе начать говорить, а иначе я вспорю тебе брюхо, вывалю оттуда твои требуха и заставлю тебя их сожрать!       - Я готов страдать за своего владыку, я готов умереть ради своего владыки, - глаза неизвестного засветились нескрываемым безумием, - всё однажды умрёт! Всё придёт к нему!       - Где деньги, придурок? – следопыт заскочил на полку рядом с фанатиком, опустился на корточки и хватив за капюшон задрал голову жертвы так, чтобы видеть измождённое, худое, бледное лицо с жидкими волосёнками.       Но тот впал в экзальтацию и речь с движениями наполнились кататонией, изо рта потекла пена.       - Всё ясно, дохлый номер... – Вздохнула рогатая и двинулась поближе к полкам, - посмотрим, в таком случае, может тут будет что-то интересное...       - Мы... воруем у церкви?! – от затылка до копчика барда пробежала орда мурашек, - да... да нас за такое!       - А ты погроме покричи, может церковники тебя услышат! – фыркнула крылатая в нескрываемом раздражении, - к тому же... если у них, прямо под ногами фанатик мёртвого бога... я не думаю, что они прям заметят какую-то пропажу.       - На наше счастье там никого нет, - шумно выдохнул бородач, спуская по ступеням, - ночь на дворе, все спят уже...       На пару Альк и чернокнижница, чьё имя так и не прозвучало ни разу, со знанием дела принялись обшаривать полки вокруг фанатика-писца.       - Что такое? Как это? – чернокнижница была не на шутку озадачена отсутствием чего-либо полезно, лишь одних пергаментов с какими-то старыми записями. – Ничего нет!       - Всё ясно, дохлый номер... – Перекривлял её лесной эльф и направился по ступеням ниже, - посмотрим, в таком случае, может тут будет что-то интересное...       - Эй, ты куда? Если что, мы соберём пожитки с твоего мёртвого тела! – Го’Ренд не остался в долгу, припомнив слова ушедшего вниз следопыта.       - А с этим сектантом что делать? – нахмурился воин, уже полезший в кармашек за курительной трубкой.       - Кончать его и... – Паладин осёкся на полуслове, когда его слегка остроконечных ушей донёсся затухающий на выходе хрип, - чтоб тебя, держись!       Одним ловким действием он вогнал лезвие своего меча в шею фанатика, рванул им в сторону, перерубив её сбоку, сорвал медальон и бросился в проход, вниз.       Блики пламени двух факелов около входа плясали на распластавшемся на каменных плитах теле лежащего лицом вниз и головой к выходу следопыта. Но они поглощались светящимися глазами сгорбленных, смутно похожих на женские силуэты, чёрные и тягучие, с невероятно длинными волосами и развивающимися платьями, когтистыми лапами одна из тварей впилась в худощавое эльфийское тело, запачкав его той самой густой тягучей, блестящей жижей.       - Злодейства не потерплю! – рявкнул он, положив одну ладонь на другую, а их на трясущееся от чужих когтей тело Алька, от которых заструился свет.       Твари исторгли из себя, не имея ртов, смесь хрипа, стона и шипения, короткая вспышка света ослепила их, а их жертва судорожно вдохнул воздух, дёрнулся на месте и задрал голову. На короткий миг ужас растёкся по корням полу-орочьих волос – угловатое, бледное лицо эльфа было полностью измазано густой чёрной жижей, текущей из глаз, рта, носа и ушей. Дважды ему не нужно было объяснять – проворно, насколько это вообще в его ситуации было возможно, он на четвереньках пополз к выходу и упал в объятья подхватившего его барда.       - Жанна милосердная, что с тобой стряслось?! – охнул он, бренча мотив успокаивающей мелодии, - держись, сейчас станет намного лучше!       Полу-эльф поднял оторвал глаза от тяжело дышащего сородича и едва не прервал мелодию – неестественно длинные когтистые лапы одна из теней тянула к ним, запрокинув голову так, словно собирается ударить пучком длиннющих волос, однако по её пузатому телу растеклась пульсирующая алая вспышка и нечисть, пока волна расплывалась, вслед за ней рассыпалась, словно сожжённый в пламени свечи пергамент.       - Больше, - голос чернокнижницы за спиной снова провалился в диссонанс, - нужно больше!       Меч паладина снова засиял, развеивая окружающую тьму и весь его праведный гнев обрушился на ещё одну тварь, полностью развоплотив её. Оставшиеся две потянули свои когтистые лапы к сияющей праведностью новой жертве.       - Молитесь, твари! – зарычал Альк, отпрянув от полу-эльфа.       - Если это то, о чём я подумал, то вряд ли они на такое способны! – охнул он лишь в ответ.       - Стой! Куда? Мало получил?! – окрикнул его Го’Ренд и бритвенно-острый коготок оставил на его щеке обжигающе-холодный порез, подкосивший его не хуже удара под дых.       Следопыт вонзил оба своих коротких меча в пузатую тварь, не сумевшую доставать его в этот раз, ровно в то место, где за мгновение до этого растеклась пульсирующая алым вспышка. Оставшуюся тварь, пытавшуюся ускользнуть в глубину тёмного коридора, добили все вместе, даже из-за массивной полу-орочьей спины в нежить впился метательный топорик вслед за дротиком.       - Падать этих отродий мне сюда! – короткие ноги не позволили Ульфгару добежать до схватки с той резвостью и прытью, ему пришлось преодолеть весь подвал, и когда он подоспел, сражение закончилось поэтому он обиженно буркнул в бороду. – Хоть бы одну оставили!..       - Это не те твари, с которыми стоит шутить, - паладин провёл кончиком пальцев по отдающей холодом и мокрой шерстью царапине, - тени, нежить. Та самая, которую я почувствовал!       - Значит, за углом нас не ждёт легион мертвецов, верно? – промурлыкала шагающая вниз по ступеням тифлинг, - это обнадёживает.       Паладин собрался что-то ответить, однако громкий и тяжелый булькающий кашель следопыта оборвал его на полвыдоха.       Выглядел тот неважно – хоть и чешуйчатый доспех оказался цел, был на груди и шее перепачкан всё той же липкой вязкой тёмной субстанцией, вероятно, натёкшей с головы. Эльфийское изящное тело била мелкая дрожь, а походка стала тяжелой, словно к его ногам привязали парочку гирь.       - Ты как? – осторожно поинтересовался Калейя.       - Я пойду первым, - ответил тот, сняв один из факелов над аркой перед выходом из подвала.       - Мало тебе было, да? – паладин тяжело и недовольно засопел, - хочешь окончательно костьми тут лечь, да?       - Что там говорит твоё чутьё? Тут больше нет тварей, которых мне стоит бояться, - отмахнулся следопыт, двигаясь к узкому тёмному коридору.       - Единственное, чего тебе стоит бояться – твоя жадность, которая однажды тебя сгубит!       Альк развернулся, чтобы в очередной раз огрызнуться, дёрнул рукой с факелом... и веретено паутины, оплетающей коридор, с треском вспыхнуло и за считанные мгновения осела пеплом.       - А это твоё божественное чутьё не додумалось нам подсказать, а?! – отойдя от удивления возмутился лесной эльф, - повылазило у него, да?       - Странно как-то, - Ульфгар задумчиво погладил бороду, - сначала эти твари, а потом ловушка... наверное, должно было быть наоборот?       - Полагаю, что так и должно было быть, - согласилась с ним чернокнижница, - просто они ждали рой, как паук, а залетела одна маленькая мошка...       - Это... это я мошка?! – у Алька челюсть потянулась к земле, он даже задохнулся от возмущения.       - Прибереги свой гнев для нашей цели, - крылатая достала из напоясного мешочка флакон воды и малюсенькую чашку, в которую плеснула эту жидкость, что-то произнесла на своём языке и в тот же миг её кожу на открытых участках покрыл ледяной узор, а на груди повис то ли щит, то ли герб с ужасной мордой, - думаю, эта крыса, загнанная в мешок задорого продаст свою жизнь.       Весь дальнейший путь группа двигалась в тягостном молчании – полу-орк тяжело сопел, эльф хрипел, бард мурлыкал мелодию в попытках составить нужную рифму, гном пыхтел трубкой, а тифлинг молчала. Они прошли мимо алтаря округлой формы, обрамлённого знаками не знакомыми каждому из присутствующих, и более того, являющимся, по сути, куском камня без какой-либо активности. Извилистый путь привёл их к небольшому проходу, выдолбленному в стене, о чём говорили три тут же брошенные кирки не самого свежего состояния.       - Безусловно, это дело рук тех маленьких пройдох, - бородач хмурился, проводя по грубым контурам камня, - грубая, дилетантская, но удивительно надёжная работа...       - Нам... туда? – неуверенно поинтересовался Калейя, глядя на эту обычную на его взгляд не самую широкую дыру в стене.       - Полагаю, да, - Альк опустился на колено, вглядываясь во что-то на полу, - вот это... это маленькие следы... они в больших.       - Сколько их? – спросил Го’Ренд.       - Несколько... ну, пол дюжины точно... не могу разобрать – тут натоптано!       - Кто первый? – нарушил их перебранку воитель, - думаю, я могу попробовать пройти там, хотя доспехи могут помешать...       - Я не полезу, - моментально отрезал эльф, - не первый, уж точно.       - Да ну? То ты рвёшься впереди всех, то не рвёшься быть первым? – ехидно ухмыльнулся полу-орк, - как на счёт тех сокровищ, что там могут быть?       - В этой вонючей дыре они едва ли найдутся! – его собеседник дёрнулся и ткнул пальцем на чернокнижницу, - пусть она пробует первой! У неё крылья, если уж она не пролезет...       - Вы все само очарование... – Вздохнула та, опустилась перед отверстием на колени, пощупала стенки проёма и обернулась через плечо, - я уверена, что такой благочестивый паладин как ты проследит, а у остальных нет подобных намерений; но не приведи кому вы там молитесь кто-то тронет мою филейную часть, если я застряну, или даже подумает сделать что-то неприличное...       Она дождалась обернулась крыльями, словно одеялом, выставив руки вперёд, протиснулась внутрь, заерзала, застучала коптами по каменным плитам, всё глубже и глубже втягиваясь в отверстие и в, конце концов растворилась в темноте.       - Эй? Ты там как? – спросил Альк в отверстие.       Оттуда в ответ послышался размашистый взмах крыльев, затем ещё один, уже не такой сильный, и ещё, и так, пока звук не стих совсем.       - Полагаю, я вся в пыли, но это единственная моя невзгода, - донёсся голос тифлинга из отверстия, - здесь не так глубоко, в смысле, не так длинно – чуть больше моего роста...       - А какой он у тебя? – поинтересовался паладин.       - Почти шесть с половиной футов...       - Как ты вообще туда пролезла? – удивился Ульфгар.       - А я как кошечка – если голова пролезла, то попа пройдёт следом без труда.       - И... что там? – осторожно поинтересовался Калейя.       - Достаточно просторное помещение. И колодец. Он ведёт куда-то вниз... Но проверять я этого не буду. Жду вас здесь, мои ненаглядные.       - Ладно, давайте я попробую, - вздохнул бард, разорвав нагнетённое тишиной молчание. – Эй, возьми, пожалуйста, мои ценности!       Он благоразумно снял с себя свой музыкальный инструмент и подсумок с метательными дротиками и протянул их, насколько ему позволяла длина вытянутой руки, в проём, в котором вещи почти моментально растворились. Затем опустился на колени, выпрямился на них в лаз, протянув руки вперёд, чтобы иметь возможность ими уцепиться за выступ на обратной стороне, заработал ногами, проталкивая себя всё глубже и глубже. И когда его руки вынырнули из отверстия, начав шарить по камню, Калейя понял, что не может протиснуться из-за сколотого выступа.       - Подогни колени, - полукровка вздрогнул, когда из серой пустоты, обеспеченной темновиденьем, перед ним вынырнули два ярких глаза, - втяни живот, а потом выпрямись!       На миг накативший испуг отпустил полу-эльфа, он последовал указаниям тифлинга и протиснулся дальше, высунувшись сначала наполовину, а затем и вовсе вывалившись, подобно червяку, доевшему прогнившую доску и свалившемуся к несвежему покойнику. Поднявшись на ноги, он огляделся – небольшое помещение с колодцем посередине, пустым и тёмным, даже его темнозрение не помогло разглядеть дно.       - Хочешь кинуть камушек? – усмехнулась тифлинг, - или, быть может, ведёрко?       Следующим попытался протиснуться Альк, но несмотря на примерно схожее телосложение с Калейей, проделать те же действия, что и бард, не смог, хотя и нашёл силы выбраться обратно; вполне возможно, что в этом следопыту помешала чрезмерная усталость и слабость после атаки теней. Не получилось пробраться и у Го‘Ренда, кольчужные звенья цеплялись за выступы и сколы и не смотря на предложения снять его, а затем попытаться просесть без него паладин отказался. В конце концов и Ульфгар не смог пробраться на другую сторону проёма, как ни пытался.       - Кто так вообще копает?! – вдоволь наругав гоблинов на своём языке возмутился воитель.       - И что теперь делать? – встревоженно поинтересовался бард.       - Слушай, ты же хотел доказать всем, что лучший – вот и докажи! – находчиво заметил полу-орк. – Покажи, как надо было бы сделать!       - Руками? – удивился гном.       - Зачем? – паладин показал на три брошенные у проёма кирки, - эти коротышки их тут оставили, вероятно, так драпали. Вот ими и попробуй!       - А... что будете делать все вы? – нахмурил свои густые брови бородач, - значит, я буду вкалывать в поте лица, а вы?..       - Мне точно надо отдохнуть, - эльф уже сплёлся в медитативной позе, закрыв глаза.       - Тебе точно не нужно лесть никуда! – огрызнулся Ульфгар, однако его собеседник его полностью проигнорировал.       - Я вознесу молитву Дреку, чтобы тот предал нам сил в предстоящем сражении со злом! – Го’Ренд опустился на колени и зашептал на родном языке.       Бородач задохнулся от возмущения, тяжело засопел и проголосил в отверстие:       - Эй, дамочки, а вы не желаете мне помочь? Я могу вам подать кирку-другую!       - Кого ты дамочкой назвал? – искренне возмутился Калейя.       - Ну вот, зря колдовала, - вздохнула тифлинг, кажется, даже не обратив внимания на вопль и недовольно махнула крыльями, - у кого-нибудь найдётся вода?       - Могу нассать в чашку, - огрызнулся Альк в раздражении, выйдя из медитативного состояния, - могу целый бурдюк, если нужно, у меня этого добра за сегодняшний день скопилось предостаточно!       - Я в тебе нисколько не сомневалась, дорогуша, - фыркнула его собеседница в ответ, - как жаль, что ты с той стороны...       - А я спою песень отдыха, - добавил полу-эльф, - она восстановит наши силы.       - Вы сговорились? – от досады, неизвестно, впрочем, от какой – от словесной помощи или отказа так или иначе помогать физически воитель всплеснул руками. – От вас помощи, как с козла молока!       Он вздохнул, крепко сжал кирку в мозолистых руках и под бренчание струн принялся методично вгрызаться металлическим остриём в породу...       В представлении полукровки чернокнижники были обладателями зловещий артефактов, включая и их "чёрные книги"; однако в её когтистых руках книга была самой обычной, какие ему довелось наблюдать на чёрном рынке и у редких книжников, бывавших в тавернах трущоб, где ему выпала судьба выступать.       - Прости, я могу тебя отвлечь? – осторожно поинтересовался он.       - Уже, - оторвав взгляд от книги ответила она.       - Мне тут в голову кое-какие рифмы пришли... хочу ими поделиться. Ты не против?       - А у меня есть выбор?       - Ну, быть может, тебе будет неприятно... а я не хочу разделить судьбу убитых тобой бедолаг.       Из-под поднятого воротника донеслась тихая усмешка.       - Если это не церковный гимн или молебен – пожалуйста, я всегда за творчество.       - Только вот бы... чем записать, - полукровка принялся шарить вокруг в поисках хоть намёка на пергамент и предмет, способный его замарать и уставился на книгу в когтистой руке. – А я могу... одолжить листик?       Та отрицательно покачала головой в ответ.       - А ты чем пишешь? – удивился Калейя, не наблюдая рядом с крылатой ни чернильницы, ни пера, ни мела, ни угля.       - Кровью убитых мною жертв, - ответила та и заметив лёгкую обескураженность на полу-эльфийском лице, хихикнула, - на самом деле я не пишу. Пока что. Мне достаточно помыслить, коснуться и не нужны сторонние приспособления.       - А что же делать тогда?       - Проблемы с памятью?       - Тебе известно что-то о "механической памяти"?       Надбровные дуги чернокнижницы задумчиво сдвинулись.       - Это как-то связано с конструированием и артефакторикой?       - Конечно нет! – полукровка рассмеялся искренне и от души, - это... ну, иногда в голове бывает тысяча идей, и они могут выветриться из неё так же, как и заветрелись; однако если её записать, именно вывести рукой, она запомнится на уровне подсознания.       - Как инстинкт?       - Вроде того...       Гоблины копали усердно и на славу, но небрежно, а потому после них остались осколки породы, кусок которой оглядевшаяся вокруг себя тифлинг передала удивлённому полу-эльфу.       - Нацарапай на полу. – На изумление собеседника она добавила, - думаю, мы встретимся с оставшимися дроу и у них, если среди них есть тот самый археолог, будет и пергамент и чернила.       - А если мы не вернёмся? – нахмурился Калейя.       - Будь здесь иной выход, вряд ли наши враги стали бы пробираться через такой маленький проход, не думаешь? – ответила ему рогатая. – Особенно этот аристократ.       Её собеседник хотел было что-то возразить, но посчитав время – важнейшим здесь ресурсом, беззастенчиво выхватил из когтистой хватки кусочек и принялся с достаточно неприятным звуком выводить какие-то надписи, шкрябая плиты. Его глаза загорелись, когда он устроился на полу перед ними, пробежал пальцами по струнам для настройки, перебрал несколько аккордов и прерывистым боем с лёгким перебоем принялся наигрывать мелодию и петь:       

Бледное утро. Первая трубка. Тишь переулка. Строгий, собранный силуэт –

Бонсис в погоне, как на ладони – в дебри мрачного дна, дорога длинна.

А цель лишь одна: не терять след!

Ночь или день, свет или тень будни пропитаны кровью и грохотом.

Не отпустить тонкую нить, чтоб пролилась в мир порока и морока

Истина. Истина!

      Как только пальцы его перестали терзать струны, из проёма, в котором перестало звучать стук кирки донеслась речь, понятная только представителям эльфийского племени.       - Это комплемент или оскорбление? – нахмурился бард.       - А ты выбери что тебе больше нравится...       От грустных мыслей его отвлекли короткие, но спешные хлопки когтистых рук.       - Для экспромта очень хорошо, - закивала тифлинг. – Мне нравится.       - Благодарю и восхвалю Святую Жанну за ниспосланную мне благодарную слушательница! – полу-эльф даже будучи сидя и держа на сложенных ногах свой музыкальный инструмент смог отвесить поклон.       - Слушай, а здорово, правда, получилось, - теперь из прохода донёсся голос бородача, - а можешь что-нибудь... ну, бодренькое наиграть да напеть? Так и копать легче аж стало!       - Есть какие-либо... предпочтения? – осторожно поинтересовался полу-эльф.       - А как же! Я вот сейчас напою эту восхитительную песень! Она не раз выручала меня, мой клан, мой народ!       Вполне возможно в исполнении гномьих бардов эта песня звучала прекрасно, но пение явно не было сильной стороной Ульфгарда – его пение походило на смесь рычания и хрипения, он не попал ни в один лад и ни в одну ноту, хотя искренне старался и после минутного терзания музыкального слуха не только полукровки прекратил. Песня исполнялась на гномьем языке, хотя Калейе показалось поначалу, что на орочьем, который ему был известен, но, когда воитель пересказал примерный перевод, заострённые уши барда свернулись в трубочку.       - Ну... я попробую адоптировать... эту песню под общий.       Песнь же полукровки больше походила на смесь моряцкой шанти и скандирования строевой кричалки, а играть пришлось боем, но в глубине души своим вариантом он был доволен:

Что скрывает темнота? Пой! Пой! Песню пой!

Что спасает красота? Спи, плач, пей со мной!

Ниже-ниже, в глубину, в липкую густую тьму,

Где теряются шаги - слышишь звон моей кирки?

Мы рождены в недрах пламенной горы!

Мы вскормлены смесью сажи и золы!

Мы лишены гордыни оков!

Сколько ты нарыл с утра - столько в крепости в меду!

Потому что я гном, и я копаю нору!

На-на-на-нору, на-на-на-нору!

Потому что я гном, я углубляю дыру!

Ды-ды-ды-дыру, ды-ды-дыру!

      - Во имя всех живых и мёртвых эльфов, что за срань я сейчас услышал?! – вопль полный отчаяния и нескрываемой боли следопыта разбился о каменные своды.       - Критикуешь – предлагай! – вмешался Го’Ренд, получившим вполне себе удовольствие и от первой, и от второй песни. – Вон, смотри, она реально помогает ему шустрее копать!       Музыкальная импровизация не только помогла восстановиться раненым после изнурительных сражений и залечить раны, но и так же не дала Ульфгару устать от столь утомительного занятия. И более того, хотя бард пел не более пяти минут, время, проведённое за разделяющей группу преградой, пронеслось незаметно, гораздо быстрее, чем оно было на самом деле. Ещё одно препятствие между их целью оказалось преодолено.