Айранд: Путь воина

26 марта, 473 год после падения небес по киндрийскому календарю.

      Армия Хана Карама разбила множество крупных лагерей на склонах гор, собранных в несколько групп. В каждом лагере дислоцировалось войско одного вожака, то есть несколько тысяч воинов. Эти лагеря были расположены так, чтобы люди, находящиеся на стенах вала Толдхейм не смогли ударить по отдыхающим воинам в лагерях дальнобойным оружием. В итоге эта палаточная система растянулась на область вдоль Толдхейма длиной в десяток километров. О внезапном штурме Толдхейма уже, конечно, не было никакой речи: воины Империи Кратос, которая граничила с карамскими племенами, уже заметили силы карамцев и готовились к обороне.       Однако Хан и вождь Аваров, отец Таахира Эккил, не был глупцом. Он не собирался ждать, пока противник будет во все оружии. Вместо этого Эккил устроил поход на тот участок Толдхейма, где была всего лишь одно укрепление. Эта крепость называлась Готбергом. Это единственный фортпост на ближайшие десять, а то и двадцать километров Толдхейма, а окружали эту крепость высокие горы. Как объяснял своим офицерам Эккил, его план состоял в том, чтобы захватить Готберг до того, как его защитники получат подкрепление с других участков вала. Затем надо было удерживать форты и вторгнуться дальше на юг. В истории были случаи, когда карамцы захватывали одну или несколько крепостей в системе цитаделей Толдхейма, однако никогда карамцы не могли удержать эти форты. Тем не менее, Эккил намеревался снова обратиться к Фиртие, богине удачи. И на этот раз он был настроен сделать Готберг оплотом будущего карамского вторжения в Империю.       Для таких грандиозных планов Эккилу понадобились бы большие силы. Однако ему не удалось собрать их сразу. Хан созвал всех вождей карамских племён и призвал их присоединиться к походу, однако все отказались, ссылаясь на те или иные отговорки. Поэтому Эккил решил действовать только силами собственного племени. Он намеревался сокрушить оборону людей. Сейчас Эккил расхаживал по всем лагерям, проверяя готовность войск. Офицеры тридцатитысячной армии Аваров уже слышали весь план и стратегию своего лидера, но всё же перед битвой Эккил лично со своими помощниками решил ещё раз проинструктировать всех, кто имеет чин брескибиона и выше. В низу военной иерархии Карама были фадфиры, которые командовали фирами - отрядами из четырёх воинов. Выше были тивионы, у которых в подчинении было пять фиров, то есть 20 воинов. Десять тив или двести воинов составляли брескибу, которой руководил брескибион. Ваше были только датузы и вожаки. Так что по сути Эккил старался поддерживать высокую дисциплину среди своих командиров, надеясь, что она передастся и обычным воинам.       Наступил второй день ожидания битвы. Все приготовления были окончены. Юный Таахир в полном обмундировании строил своих воинов. Он находился в одном из шести лагерей, в том же, где находился его отец. Он и его воины присоединились к своей брескибе, а брескибион начал говорить речь перед воинами. Распинался беловолосый карамец не долго. Суть речей брескибионов, которые в эту же секунду в каждом лагере настраивали воинов на бой, заключалась в обещании плодородных земель на Юге каждому воину и сладкой жизни. Единственное, что надо для этого сделать - одержать сейчас победу и сокрушить потом Толдхейм. Без своей стены люди не будут представлять угрозу - вот, что сочилось в речи командира средних лет. И среди воинов Карама было много молодых юношей и мужей, которые охотно верили в это. Все были наготове. Таахир держал левыми руками щит, а правой химлой - меч. Правая горта же держала горн, в который он должен будет дунуть по сигналу брескибиона. И правда, вскоре брескибионы загудели в горны, давая сигнал тивионам сделать то же самое.       По толдским горам пронёсся воинственный рёв сигнальных горнов и боевые кличи карамцев. Это могло означать только одно - Хан наконец счёл, что пришло время атаковать.       Тысячи карамцев понеслись на Готберг. Авангард войска, десять брескиб, в состав которых входил и сам Таахир, двинулись к воротам крепости. Между ним и стенам было более двух тысяч футов, а может, и три тысячи. Это было неважно. На своих плечах некоторые карамцы несли массивные брёвна с застрённым наконечником - таранные брёвна, чтобы сломать крепкие, но всё же деревянные ворота Готберга. Для людей это было очень примитивным штурмовым приспособлением. А без таковых в людском военном деле считалось практические невозможным взятие любой крепости. Карамцы же всерьёз намеревались с помощью брёвен покорить вал высотой в сто футов.       Таахир бежал по сугробам, лежащим на каменной земле толдских гор. Кроме того, прямо в лицо не самому крепкому карамцу бил ледяной ветер и падающий снег. Тут, на высоте, действительно куда холоднее, чем в родном городе. Таахир вспомнил про овцебыков, которых матушка в пору его отрочества заставляла доить и пасти. Он вспомнил, как воняло в бревенчатом амбаре для овцебыков, однако та же ненавистная некогда вонь грела его. Сейчас, в этих ледяных горах не осталось ни капли тепла. Чтобы отвлечься от угнетающих чувств и мыслей, Таахир решил полностью сосредоточиться на битве и закричал, как и многие другие, угрожающим рёвом на защитников крепости. До Готберга оставалось менее тысячи футов. Казалось, уже сегодня Эккил и его войско войдут в крепость с победой.       Тем временем сам день неумолимо подходил к концу. Медленно вечерело, и рождающиеся сумерки осветили бледным золотисто-песчаным блеском верхушку форта. Взгляд ревущего Таахира привлекла коренастая, но стройная фигура человека, что, по крайней мере на голову, был выше остальных воинов на стене. К слову о его голове - она не была защищена каким-либо шлемом, даже от шапки он отказался. Может, понадеялся, что его чёрные волосы защитят от холода? Зато согревать его на этих мёрзлых вершинах должен был меховой плащ, что несколько развевался на ветру. "Я не уверен, так как он довольно далеко, но готов поспорить, что он смотрит на наше войско с ужасом. Какой противный человечишка, я убью его лично!" - про себя усмехнулся Таахир, внутренне содрогаясь от холода.       Авангард уже был в пяти сотнях футах от вала, когда внезапно воздух пронзил свистящий звук. Приглушая рёв карамских воинов, со стен и из бойниц полетели десятки, нет, сотни арбалетных болтов. Таахир никогда раньше не сталкивался с подобным оружием, но оно его явно не впечатлило. Как такие хрупкие палки могут победить карамца? Но тут же глаза Таахира широко раскрылись от шока: десятки воинов в первых рядах повалились на землю, или сели, или встали, или перешли на ходьбу, пытаясь вытащить их своих тел болты. Сам Таахир был далеко не в первых рядах, и поэтому остался абсолютно невредим. Но он недоумевал, отчего его товарищи и даже один подчинённый свалились от одного или пары болтов? Но осознание пришло к Таахиру довольно быстро, не смотря на то, что времени для этого совсем не было. Ну, конечно! Люди наверняка отравили свои стрелы так, чтобы ослабить карамцев. Они просто не могут никак иначе одолеть противника. Ничтожества, которые пытаются подлостью сдержать Карам. От одной мысли об этом, Таахир загорелся яростью и с удвоенной силой устремился к стенам в составе толпы таких же карамцев. Однако они недооценили людей, которые ещё готовили сюрпризы своим незваным гостям. Рёв карамцев заглушила грозная канонада из пары дюжин пушек, доселе незнакомых юному Таахиру и, похоже, таким же зелёным воинам из авангарда. Авар лично увидел, как прямо перед ним нескольким его соплеменникам в буквальном смысле слова снесло головы и пронзило тела пушечное ядро, в конце вонзившись в сугроб у ног Таахира. Однако датуз, что вёл за собой авангард, протрубил в горн сигнал к атаке, призывая не терять боевого пыла.       Войско практически вплотную подошло к стенам, и вот вновь по ним дали залп из арбалетов. К этому моменту авангард явно проредел на пару сотен воинов, а настрой молодых карамцев исчерпал себя. Однако теперь, когда они достигли ворот, пришло время выбить ворота тараном. Так думали воины, и даже сам датуз, что вёл войско. Но, к несчастью для аваров, на стенах появились непонятные люди в чёрных рясах, багровых епитрахилях и тёмных меховых мантиях. В одной вытянутой руке они держали золотые кресты, а в другой - золотые пластины, прижимая их к груди. Эти чудаки ещё и что-то бормотали, пристально глядя на карамцев. И уже скоро их кресты засияли, и из них вылетели цепи. Цепи обмотали карамцев, которые таранили брёвнами ворота, и те рухнули, не в силах пошевелиться. Таахир потерял надежду в то, что им удастся выиграть, если отец, наконец, не пошлёт подкрепление в кротчайшие сроки. Посмотрев назад, юноша увидел всего в паре сотнях футов ещё несколько тысяч воинов, которых ведёт один из вождей племени Аваров, сидя на овцебыке. Сердце уже было наполнилось радостью, как вдруг чусь зарождающаяся надежда вновь с треском оборвалась. Прямо в этот момент в глаз вождя прилетел арбалетный болт, который свалил того замертво. Такой точный выстрел явно не мог сделать обычный воин. Таахир бросил взгляд на стену. Там, на вершине Толдхейма, в крепости Готберг, стоял тот самый человек без шлема и с арбалетом, получивший такое же прозвище, как и сам Толдхейм. Только сейчас Таахир разглядел его выражение лица. Нет, оно было не испуганным, как полагал карамец, вовсе нет. Скорее, этот человек смотрел на всё происходящее, и, особенно, на карамцев, с глубочайшим презрением, какое только могли продемонстрировать его глаза. "Северный щит Империи" и лучший мечник людей, юный эрцгерцог фон Эфрон.