Айранд: Путь воина

12 февраля, 476 год после падения небес по киндрийскому календарю.

      В тот день была мёрзлая погода, даже по меркам Карама. Сильные порывы ледяного ветра гуляли по просторам этой земли, поэтому народ не шёл на охоту или по дрова - все, кто был в своём уме, отсиживались в родных домах в городах да деревнях. Старики ещё долго после этой зимы будут рассказывать молодняку, как нелегко пришлось племенам, как от холода померло не мало дичи, скота, и урожая, а за ними - ещё и много карамцев. Однако, в племени Гродов, что является одним из восточных племён, на самом деле от холода не умерло много скота. Как раз в столице этого племени - Тир'хас - прямо сейчас разгуливали по главной улице двое здоровых карамских мужчин. Один был выше другого и выглядел моложе: квадратное лицо без бороды, длинные и ухоженные белоснежные волосы, собранные в конский хвост на затылке, а две одинокие пряди обрамляют лицо, глаза, как у истинного карамца, имели голубой оттенок. Второй был более хил и низок, но не намного. Зато по лицу его, с таким же цветом глаз, с кучей морщин, приобретённых с возрастом и опытом, можно было точно судить о его возрасте. Это были родственники - отец и сын, Эшил'ус и Циркоион Бивеш'тиды. Оба были из клана Бивеш'тид, что уже несколько десятилетий правил племенем Гродов.       Сегодня они, однако, прогуливались по городу не в качестве его тиранов, а как его полноправные жители. Их соседи и знакомые, что встречались на пути, здоровались, а незнакомцы проходили мимо. Это было лишним доказательством того, что знать в Караме не так далека от народа, как у людей. Это можно понять, учитывая, что людей южнее Толда в разы больше, чем карамцев.       - Смотри-ка, сын, впереди рынок. Пошли зайдём по пути, авось, чем новым сегодня барыжат, - произнёс карамец, на вид лет пятидесяти, указывая ладонью на большой, действительно огромный и окрашенный в яркие цвета шатёр.       Такие шатры, по форме такие же, как юрты, но размерами в пару раз больше, назывались адвекслями. Адвексли имели ту же функцию, что и большие палатки на людских рынках. Внутри круглого адвексля находится два ряда мелких лавок, одни лавки стоят у стен юрты, другие образуют круг в центре. Также, в центре, позади внутреннего ряда лавок, стоит огромная печь с несколькими горнилами, в которых прямо на месте готовится еда на продажу. Дымоход же печи уходит наверх к тундуку. Обычно в юртах не было печей, вместо них был обычный очаг. Печи были либо в юртах дворян, либо у кузнецов, либо у зажиточных купцов или крестьян. В общем, все те, кому нужны печи и кто может себе их позволить, скорее всего имели бы их. Хотя, если юрта новая или поставлена только недавно, то установка печи потребует большего времени, поэтому могло быть и так, что у знатной и богатой семьи не было в юрте печи, просто потому что старая юрта была повреждена и пришлось ставить новую, либо из-за переезда из старой юрты в новую. К слову, жилые юрты без печей в Караме называют юденовнами, юрты с печами - медовнами, кузницы (тоже юрты) - смеладир, пекарни - паг'ери, а мельницы - кворни. Карамцы вообще имели страсть к тому, чтобы давать свои названия по сути схожим или даже одним и тем же юртам, просто принадлижащим людям с разными профессиями либо состоянием либо для разных целей.       Но, вернёмся к Циркоиону и его отцу Эшил'усу. Разгуливая по Тир'хасу, они решили зайти в один из адвекслей. Внутри было довольно уютно, как и подобает общественному месту, не смотря на крепчающие заморозки. В шатёр было сразу четыре деревянные двери, чтобы гости могли зайти с любой стороны с любой улицы. Воздух в адвексле был тёплым и приятным, так как в центре разжигали печь и постоянно готовили еду или растапливали снег, хотя немного воняло сырым мясом и рыбой. Эшил'ус первым проявил интерес к товарам на полках и подошёл к первой попавшейся лавке, что была украшена зелёным навесом. На перекладине над лавкой висело множество деревяшек, в основном разных резных фигурок и табличек, на которых карамской клинописью были вырезаны фразы.       - Здравствуй, Эшил'ус, - сказала очень старая старушка за прилавком, лицо всё в морщинах, за которыми, казалось, и глаз не видно. Её короткие для женщины волосы давно потеряли белоснежный цвет и стали седыми локонами. Это была одна из служительниц местного святилища по имени Нонн'я, с которой Циркоион был плохо знаком. - Погодка сегодня не лётная, не так ли?       - Верно говоришь, мать. Это ты из зиккурата притащила? По чём нынче талисманы продаёшь?       - За две оленьи кости штуку даю.       - Ох ты ж, а чего ж так дорого? Они что ж, из злата и серебра сделаны?       - Не придуривайся, старый хитрец. У тебя явно найдётся в закромах куда больше.       - Не угадала, мать. Я смотрю, у тебя этих талисманов завались, хотя уже давно не утро. Видать, не так уж и спешит народ покупать их. Давай тогда ты не будешь задирать цену, или вождю-то скидочку не сделаешь?       - Ладно, уговорил старуху. Даёшь одну кость оленя, а я тебе талисман на удачную охоту, раз добытчик из тебя так себе.       - По рукам, - Эшил'ус достал из кожаной сумки, что носил на бедре, одну кость и положил на прилавок. Старуха же сняла с перекладины деревянную табличку-талисман, на котором карамской клинописью было начертано около дюжины черточек, с одной стороны острых. Если бы вы захотели перевести два иероглифа, которые являются основой карамского языка, то получилось что-то вроде "удачаохота", что можно однозначно трактовать как "удачная охота", так как для предлогов, времён и прочих вещей карамцы используют отдельные иероглифы или символы.       Всё это время Циркоион, сын этого самого вождя, что только что бессовестно торговался с такой же бессовестной старухой-священнослужительницей, не вступал в их разговор. Когда же они закончили, то направился дальше к следующим лавкам, не задевая прочих посетителей адвексля и не задерживаясь у тех лавок, чей товар ему не был интересен, не смотря на завлекающих продавцов. Отец догнал Циркоиона и, поравнявшись с сыном, надел себе на шею только что купленный талисман.       - Вот видишь, сынок. Глупый вступит в спор за скидку, а умный станет вождём, чтобы ему сами предлагали скидку, - посмеялся Эшил'ус.       - Что-то та старуха не особо горела желанием давать тебе скидку, бать. Да и становится вождём ради скидок на рынке я не планирую. Если и стану им когда-нибудь, то для чего-то более важного.       - Хорошо, как скажешь, сын, - не стал спорить тот, и тут же пошёл к другому прилавку, - Ничего себе, какие у вас ковры!       Циркоион лишь тяжело вздохнул, глядя на него, когда сам приметил крайне необычное явление. У одной из лавок, что стояла во внутреннем ряду вплотную к печи, не было ни одного покупателя. Кто-то небольшого роста за прилавком возился у горнила с котелком, из которого исходил манящий аромат. Циркоион принял решение подойти ближе и спросить, что готовят, но был сильно удивлён, когда повар обернулся на его зов. Это оказался человек, на две или три головы ниже него, с грязными и длинными каштановыми волосами и спутанной бородой. Его карие глаза смотрели на карамца без страха, но очень устало. Циркоион же впервые живого человека так близко, причём оба они были безоружны. Карамец тут же вспомнил все слова на имперском языке, которые только слышал от отца:       - Приветствую, э-э-э, что твоё имя? - с запутывающимся языком спросил он. В ответ человек лишь добродушно улыбнулся.       - Нет необходимости говорить на Лагре, мой друг, я владею беглым карамским. Меня зовут Хайнрих, - с людским акцентом, но без запинки произнёс он.       - Ох, ты только что удивил меня ещё больше, - карамец перешёл на свой родной с облегчением и тут же продолжил разговор, - Что ж, я Циркоион. Что это такое ты готовишь там в котле?       - Хозяин велел сготовить гуляш, пока он отошёл помочь жене.       - Это же получается, что тебя нанял один из моих соплеменников? Как ты вообще оказался в наших землях?       - Это долгая история. Но давай я расскажу вкратце. Около двух лет тому назад я присоединился к торговому каравану, что шёл из Арадона в племя Нимауев, что лежит на самом западе на берегах Алийского моря. С полными телегами товаров мы не планировали там долго задерживаться, и ещё до наступления зимы продали там половину своих вещичек, обменяв на местные вещи. Для нас оказалось разочаровывающим, что у карамцев нет денег, поэтому приходилось обменивать товары на товары.       - Деньги? Ты говоришь о людском золоте, серебре и бронзе странной формы?       - Да. Мы называем это деньгами. Конечно, некоторые ваши имели при себе немного монет, которые были вычеканы в Империи и каким-то образом попали на Крайний Север, но их очень мало. Поэтому мы решили до наступления зимы отправиться дальше по карамским землям, хотя нимауи нас отговаривали. Ещё во время пребывания у них я начал учить карамский.       - А потом?       - Мы зашли на территорию племени Роусвл. Мы думали перезимовать у них, но не успели мы дойти до крупного поселения, как наткнулись на деревню, где жили воинственные карамцы. На нас напал отряд охотников. Мы даже не думали, что можем им что-либо противопоставить. Половину наших перебили вместе с организатором каравана, остальные, включая меня, чудом унесли ноги, бросив весь товар. К этому моменту прошёл уже год, хотя я не уверен. Во время странствий от голода и холода погибло много людей, а ни к одной деревне мы не рисковали подойти. Мы разделились, в надежде спастись. К сожалению, потом я узнал, что остальные наткнулись на охотников в лесах, и карамцы их убили. В итоге я остался один, когда где-то полгода назад повстречал одного странного карамца.       - Ты повстречал странного карамца? В каком смысле он был странным?       - Он был один, как минимум это уже странно. До этого я не видел, чтобы карамцы путешествовали в одиночку, даже фермеры на полях. Но потом он меня заметил, и не стал нападать. В отличие от охотников, он подошёл ко мне и попытался завязать разговор. Я его тоже удивил знанием карамского, как и тебя, хотя тогда, честно говоря, я был куда хуже. Он рассказал, что он, оказывается, бежал от чего-то, и направлялся в племя Авар, что по соседству с Роуслом. Как раз туда я направлялся, потому что через Авар можно добраться до Гродов, а на границе племени Гродов как раз есть крепость Шневанд, что неподалёку от города Шнештадт. На протяжении всего Толдхейма есть лишь три крепости с воротами, через которые проходят редкие торговцы, метисы карамцев и людей, что хотят перебраться в Империю, и разведчики Империи.       - А почему ты не пошёл к крепости Готберг, что на границе с племенем Авар? Это ведь ближе и там тоже есть ворота.       - Да, но я боялся идти этим маршрутом, так как горы там особенно высокие, а буквально пару лет назад именно на эту крепость напали карамцы. Я слышал, что битва при крепости Готберг стала очень кровавой даже по меркам карамцев.       Циркоион глубоко вздохнул, слушая рассказ человека. Его история действительно была интересной, хотя явно укороченной.       - Забудем о Готберге. Что там с этим беглецом-карамцем?       - Так вот. Поскольку нам с ним было по пути, я попросил его помочь мне тоже добраться до племени Авар. Карамец великодушно согласился и мы продолжили путь вместе. Он мне помог спрятаться от отрядов охотников, что нередко нам встречались и в племени Авар, а потом мы прибыли в столицу Авар, где я...       - Эй, Хайнрих, ты чего мелишь языком? А если гуляш переварится? - грубо окликнул человека подошедший за лавку карамец лет тридцати. С помощью ухвата он достал котёл и проверил готовность блюда.       - Пройти, хозяин, заговорился, - извинился он, и начал готовить дрова. - Прости, Циркоион, продолжим разговор в другой раз.       - Циркоион? - обернулся хозяин лавки? Здравствуй вожак. А ты чего это моего работника тут отвлекаешь? Хочешь гуляша?       - Нет, не сегодня. Я хочу вот что узнать, могу ли я выкупить у тебя работника твоего? Хайнрих значит, с лавкой тебе помогает, а ты ему крышу над головой?       - Да, и кормлю ещё. Он мой помощник, с чего бы мне так просто отдавать его, даже если вожаку?       - А если я за него отдам тебе двух овцебыков?       Глаза хозяина лавки округлились от удивления, но он тут же вернул самообладание и показал, что не пустоголовый громила, каких в Караме полно, а настоящий торговец:       - Маловато будет, вожак. Ему ведь ещё и одёжку надо, и от карамцев всяких недружелюбных защищать. И этим всем я занимался до этого. Давай пять овцебыков и по рукам.       - Три овцебыка, больше голова человека не стоит.       - Четыре овцебыка и я тебе ещё этот гуляш отдаю с котлом.       - Три овцебыка, гуляш мне не нужен. Котёл тоже.       - Ладно, хрен с тобой. Считай за бесценок тебе отдаю работника.       - Эм, простите, вожак Циркоион, - пришёл в себя только что обработавший всю эту информацию человек, - но зачем я вам понадобился.       - Потом объясню, но не волнуйся, Хайнрих, на убой отдавать тебя не собираюсь. А что касается тебя, Скелгпик, я сегодня же распоряжусь, чтобы в амбаре троих детёнышей овцебыков отметили в клинописных отчётах как твою собственность.       - В смысле? Постой-ка, вожак! Разве мы говорили не о взрослых овцебыках?       - Нет, месяц назад три самки почти одновременно родили по детёнышу, только родились бедные, а уже будут твоими. Ты их расти как следует, работники амбара будут тебе помогать в этом деле, - Циркоион хитро улыбнулся Скелгпику, но тот, не смотря на злость, ничего не мог поделать, коли уже согласился отдать человека за овцебыков, хоть, как оказалось, и детёнышей. - Пошли, Хайнрих. Сейчас мы как раз идём в амбар, к слову.