Айранд: Путь воина

21 апреля, 473 год по киндрийскому календарю.

      Зима стала ослабевать. Всего через каких-то два месяца снег на полях и в лесах Карама растает, и целый месяц фермеры будут собирать зерно с многолетних зерновых папоротников фертлит, а демонические овощи и прочие растения, что только выживают в Караме, выращивают в юртах-теплицах и так большую часть года. Но пока что никакого цветения фертлита не было, а зимние ветра продолжали гулять по ледяным пустошам, хоть и ослабев. И в это время по этим пустошам путешествовали на север около десятка овцебыков, и каждый из них вёз наездника - карамского воина в лёгкой железной броне и одежде из шкур животных. Один из них уже сыскал на просторах ледяных пустошей недюжую славу - Большой Глоб, верхом на таком же необычно крепком овцебыке возглавлял процессию.       Уже около недели они ехали из родного города Бармл'рола в столицу племени Роусвл, в город клана Хардод - Страсстд. Позади от Глоба ехали его ближайшие сподручные, которых он взял с собой - Ередигн, младший брат Свэг и младшая сестра Смика. Все трое имели чин датузов, то бишь прямых военных советников Глоба, который после смерти его отца стал главой своего клана, а значит и вожаком. В тот роковой день около месяца назад Глоб потерял не только отца, который был ему по-настоящему дорог, потому что отдал его под начало старика Тесака и поддерживал во всех начинаньях, но ещё и знакомого Пломиуса. Второй датуз отца, вечно спокойный и рассудительный Пломиус был тем, кто всегда мог высказать свой взгляд со стороны по любому поводу. Он тоже пал жертвой той битвы, как и ещё один младший брат Глоба. Воспоминания о близких и знакомых, что погибли в той кровавой битве, сейчас одолевали разум Глоба, что путешествовал в столицу того, кого Глоб считал виновным в том, что эта битва вообще случилась.       - Глоб, эй, Глоб! Ты что, уснул что ли? Смотри, - окликнул его Ередигн. Глоб отвлёкся от своих мрачных мыслей и посмотрел вдаль. Там, на горизонте стояло множество юрт и ледяных иглу, а по обе стороны от города были поля, поросшие фертлитом. Да, это был Страсстд.       - Хорошо. Итак, слушайте меня. Мы едем на мирные переговоры с Вирасами и Эмепами. Никакого кутежа и разборок. Я вас взял не для того, чтобы вы создали проблем нашему клану или же племени. Всем всё ясно? - в ответ карамцы кивнули.       Да. Цель их визита в Страсстд была одна - заключение мирного договора Роусвла с Эмепами и Вирасами. Инициаторами переговоров стали последние. После того, как их войска разгромили в битве в Кваульдгасском лесу. Да, именно так назывался лес, по которому Глоб разъезжал верхом с копьём. Глоб растерял свой былой пыл, который горел в нём перед той битвой. Сейчас он больше походил на уставшего старика, хотя ему ещё и тридцати зим не стукнуло. Он всё ещё имел рост восемь с половиной футов и всё ещё был крепкого телосложения. У него всё ещё было его овальное лицо, поросшее длинной волнистой белоснежной шевелюрой, с такой же длинной бородой. Но вот его серые глаза смотрели на мир без задора, без интриги. Всего пару дней Глоб был в своём родном городе после битвы. За это время его успели признать новым вожаком, и всё время он был занят установлением новых порядков. Он хотел один раз заглянуть к старику Тесаку в это время, но не обнаружил его в его хижине. А сразу после этого прибыл посол от Тиранида, который требовал, чтобы все вожаки племени собрались в столице Роусвл на мирные переговоры. В итоге Глоб, прихватив самых доверенных лиц, на следующий день покинул Бармл'рол, так и не повидавшись с Тесаком.       От дум Глоба вновь отвлекла реальность. Он вдруг осознал, что они уже вошли в город, который явно был раза в два больше Бармл'рола. Так они группой на овцебыках и доехали до амбара, возле которого их уже ждали воины клана Хардод. Они их встретили и помогли привязать овцебыков, чтобы не сбежали. Нескольких своих воинов Глоб оставил стеречь скотин и вещи, что везли с собой, а сам, в сопровождении трёх своих датузом и ещё двух воинов последовал за людьми Тиранида.       Вскоре те привели их в огромную юрту, но выглядящий куда богаче, а по размерам даже превосходящий адвексль. В центре, однако же, не было ни очага, ни печи, а навершие юрты было закрыто, чтобы не выпускать тепло. Поэтому же в помещении царил полумрак.       К удивлению Глоба, все уже собрались, так что только сам Глоб, похоже, только-только прибыл в Страсстд. Он, как один из вожаков, сел на стул из чёрной древесины, рядом с тремя другими вожаками Роусвла: Кнод, Никер и Шоркен. Последний, к слову, был именно тем вожаком, что не привёл своё войско на битву, и презрение к нему со стороны остальных вожаков, что витало в воздухе, можно было рубить мечом. Сам же Глоб испытывал к нему смешанные чувства. Все они сидели за большим круглым столом рядом друг с другом, а между ними сидел и сам Тиранид - весь гордый, как олень, и полный решимости унизить вождей северных племён. Справа же тоже в ряд сидели вожаки и вождь племени Эмепов, а слева - Вирасов. И те и другие могли видеть одновременно и людей из Роусвла и друг друга. Позади сидящих вожаков и вождей стояла же в сумме целая орда тех, кто сопровождал вожаков и вождей - датузы, советники, обычные телохранители. В общей сложности в этой огромной юрте, должно быть, шестьдесят человек, а то и больше.       - Мда, приветствую тебя, Браулейф младший. Ты задержался. Что ж, полагаю, Тиранид, мы можем начинать переговоры? - с важностью произнёс Шоркен, на что Тиранид гордо кивнул. Краем глаза Глоб заметил крайнее раздражение Кнода и Никера, хотя сам он такового не испытывал.       - Что ж, вождь Эмепов Гшинн, и вождь Вирасов Здикел', вы оба должны понимать, что вы проиграли битву в Кваульдгасском лесу. А раз так, то я предлагаю вам признать полное поражение в войне и принять наши условия.       - Что за бред ты несёшь, Тиранид? - не задумываясь вспылил Гшинн. - Да, мы потеряли многих людей в Кваульдгасском лесу, но вы также потеряли многих достойных воинов! Я считаю, что это была честная битва, и нам больше нечего тут обсуждать.       - Достойных воинов? Не смеши меня. Погибли только слабаки. А слабаки не нужны армии Роусвла.       Глоб непроизвольно сжал свои кулаки, что лежали на столе. Во время переговоров к тем или иным вожакам и вождям постоянно наклонялись их советники и шептали им те или иные советы или новости. Как раз после того, как Глоб нахмурился со слов Тиранида, к вождю Вирасов наклонился какой-то карамец. Он был одним воином из свиты Глоба, но он не обратил на него никакого внимания. Здикел' же что-то ответил ему, после чего он поспешил вернуться к Смике - младшей из Браулейфов. А вожди продолжали всё пререкаться. И в один момент Тиранид всё-таки рассказал, какие у него условия к северным племенам:       - Мы требуем, чтобы вы передали часть пограничных земель, вплоть до реки Монузга. Мы уже эти земли поделим между кланами Хардод, а также кланами Никера и Кнода. Если примите это условие, других условий у нас не будет.       Шоркен тихонько цыкнул, явно недовольный таким развитием событий, но посчитал, что лучше не вмешиваться сейчас. Глоб же в тот же момент возненавидел Тиранида.       - Закрой свою пасть, мудак ёбаный! - зарычал на всю юрту своим басом Глоб, встав со стула. Впервые с той битвы он был так зол. - Как ты смеешь, кусок дерьма, оскорблять погибших в бою? Как ты смеешь называть слабаками тех, кто отдал жизнь за твои личные разборки? Как ты смеешь называть слабаком моего отца Моди Браулейфа, который пришёл на твою войну, и привёл с собой войско больше любого другого вожака и твоего в том числе? И после этого ты забываешь о его заслугах, и заслугах тех, кто умирал за твои интересы? Ты, волчье отродье, не достоин быть вождём!       В юрте воцарила тишина. Свиты вожаков и вождей содрогнулись от слов Глоба и его громового голоса. Сами вожаки удивлённо смотрели на Глоба, Здикел' с интересом смотрел на Глоба, а Гшинн смотрел с гневом за то, что вмешался в разговор так грубо. Сам же Тиранид сначала посмотрел на Глоба удивлёнными глазами, но почти мгновенно вновь вернул своё самообладание.       - Ты, видно, совсем сошёл с ума, Браулейф, раз позволяешь себе оскорблять вождя Роусвл. Я не могу тебе простить ни тех грубостей, что ты сейчас сказал, ни наглого поведения посреди переговоров. Давай решим всё как мужчина с мужчиной, если ты чем-то не доволен.       - Предлагаешь поединок?       - Именно.       От слов Тиранида все и вовсе впали в ступор. Конечно, поединки в Караме, тем более за титул вождя или хана, были обычным делом, но устраивать подобное шоу прямо посреди мирных переговоров, где Роусвлы имеют сейчас преимущество, было необычным даже по меркам Карама.       - Я согласен.       - Отлично, - теперь Тиранид обращался уже ко всем присутствующим, а не только к Глобу, - я прошу вождей Вирасов и Эмепов приостановить ход наших переговоров до завтрашнего дня, поскольку ровно через час я буду защищать свою честь в поединке на смерть с Большим Глобом.       - Я не против, Тиранид. Долг каждого карамца - уважать право другого на защиту собственной чести, - ответил Здикел'.       - Делайте, что хотите, - недовольно ответил Гшинн, который явно думал на самом деле иначе, будучи вспыльчивым.       После того, как все договорились перенести переговоры на день вперёд, Глоб и его воины арендовали одну юрту в городе. Юрты для аренды существовали для редких путешественников и бедняков, что большую часть года жили в ледяных иглу, а летом, когда лёд таил, снимали такие юрты. Глоб решил не терять время на болтовню, поэтому в одиночку уселся в одном углу юрты, оставив четверых воинов как и раньше сторожить овцебыков. Троих датузов он собрал в юрте, так как у тех было много тем для того, чтобы незамедлительно обсудить с Глобом. Двоих воинов, один из которых разговаривал с Здикел'ем, Глоб поставил сторожить саму юрту.       - Я поддержу тебя Глоб во всём, за что бы ты ни взялся. Не смотря на то, что я не всегда с тобой согласен, прежде всего я твой верный воин, а потому пойду на край земли за тобой, - сразу же обозначил свою позицию Ередигн, что развалился на скромной кровати, чтобы дальше не участвовать в каких-либо спорах. Глоб же продолжил чистить свою секиру и доспехи от грязи, не проронив ни слова.       - Брат, позволь сказать. Один из воинов по моей просьбе обратился к вождю Вирасов. Здикел' пообещал, что окажет тебе полную поддержку, если ты одолеешь Тиранида и заявишь свои права на титул вождя Роусвл, но при условии, что никаких территориальных изменений между племенами не будет. Он также уговорит Гшинна встать на твою сторону. Я уверена, что ты одолеешь обидчика, а потому предлагаю тебе согласиться на эту сделку и стать нашим вождём, - медленно и чётко изложила свои мысли Смика. Она была красивой и умной женщиной, но ни разу не воином, хотя и имела чин датуза в войске Глоба. Она скорее была ближайшим советником и сподвижником брата, так как вряд ли самая младшая в семье сестра станет претендовать на титул вожака, а значит вряд ли предаст Глоба.       - Идёт. Передай Здикел'ю, этому подлецу, моё согласие, - ответил вожак, надевая на себя железные нагрудник, наручи и поножи.       - Что? - внезапно вспылил Свэг. - Глоб, как ты можешь? Я могу понять, что ты накричал на вождя, но ты хочешь вступить в сговор с вчерашним врагом, из-за которого и умерли отец и брат? Разве мести Тираниду недостаточно?       - Свэг, - прорычал Глоб, встав с кровати и крепко держа свою секиру. - Ты не понимаешь, что вообще говоришь? Я сам не восторге от этих северян, но прямо сейчас именно Тиранид, а также Никер и Кнод ведут себя как наши враги, как мои враги! А Тиранид уже достаточно наговорил для того, чтобы мы все хотели уничтожить его и клан Хардод. Эта война изначально началась из-за того, что Тиранид стал вождём и начал нарываться на неприятности с северянами. Это он целиком и полностью виноват в том, что отец и брат погибли, а сейчас он ведёт себя как хан, будто это он победил в битве!       - Но это ведь он победил в битве! Не смотря на то, что войско отца было самым большим, именно своей стратегией Тиранид одержал победу в битве!       - Свэг! - с гневом Глоб замахнулся секирой, но Свэг даже не шелохнулся, не боясь возмездия от брата. Тогда молодой вожак вонзил секиру в пол, застеленный коврами. Он несколько секунд злобно смотрел на младшего брата, после чего достал свою секиру и вышел из юрты. Пришло время поединка.