Starless Night

      Алекс вышла из комнаты. Хиробрин прикрыл за ней дверь и замкнул комнату изнутри, чтобы прислуга не зашла и не подслушала довольно приватный разговор. Все в замке знали, что елейки — это не просто обычные елеи, которых можно было найти в Верхнем мире. Каждая присутствующая в замке елей была девушкой, что Хиробрин похитил ради выгоды. Промышлял он уже этим довольно давно. Чаще пленниц выкупали, обменивали, или даже забирали силой, но, были и исключения.       Если похищенная оставалась в замке, и от ее родственников не поступало действий или новостей, Хиробрин забирал ее к себе в служение. Он заколдовывал деву, лишая ее тело жизни, а душу запечатывал в крохотное ярко-голубое тельце. У каждой из девушек на шее было металлическое кольцо — если нужно, она могла с позволения хозяина обратиться в человеческую форму. То самое кольцо блокировало неограниченные превращения, которыми елейки могли воспользоваться при побеге.       — Здравствуй, Оливия. Как тебе живется? — злодовольным голосом произнес Хиробрин, смотря на елейку. Та лишь зашипела ему в ответ и нахмурила свое маленькое лицо, став похожей на изюм. Хиробрин усмехнулся.       — Может, тебе хотелось бы…поболтать так? — он щелкнул пальцами, комнату озарило легкое белое свечение. Вместо елея пред ним предстала русоволосая женщина. Ее мягкие кудрявые волосы спадали на плечи, а серо-голубые глаза были лишены природного блеска. Кожа была бледной, сама фигура - полупрозрачной, словно соткана из паутины. Сутулая, она смотрела на Хиробрина с кипящей злостью.       — Что тебе нужно? — спросила Оливия.       — Поговорить с тобой. Ты верно служишь мне? — Хиробрин задавал вопрос, зная на него. Ни одной слуге в его замке не хватило бы духу признаться, если бы они оплошали, а уж тем более “такой”.       — А если бы и нет? — сказала Оливия, выпрямляясь. Хиробрин наклонил голову вправо:       — В таком случае, мне придется тебя наказать…       Он замахнулся и дал Оливии по лицу. Только он в этом замке мог притрагиваться к полу призракам. Если бы это сделала, например, Алекс, каким-то чудом сняв с нее кольцо, то у нее бы ничего не вышло.       Оливия пошатнулась и села на кровать. Если Хиробрин и бил, то бил сильно, не скупясь на силу. Однако в этот раз удар был метким, но не больным, как бывало раньше. Хиробрин, подождав пока девушка немного оклемается, начал свой монолог:       — Я не хочу сегодня бить тебя. Думаю, ты знаешь, как нужно говорить со своим господином, но иногда теряешься. В этот раз, я прощу тебе, ведь кое-что делает меня довольно добрым в последнее время. В будущем, ты получишь больше обычного. Кстати о том, что меня радует. Вы с Алекс неплохо подружились в последнее время, как я погляжу? Все ходите вокруг друг с другом… И ты очень рада помогать ей. Что же служит этому причиной?       Хиробрин замолчал, ожидая, когда Оливия ответит на последний вопрос. Ответа не последовало.       — Полагаю, ответ в том, что она зацепила тебя чем-то. Ты никогда не привязывалась к прошлым пленницам, Оливия. Они приходили и уходили. А ты молчаливо сопровождала каждую, не проявляя интереса. Ты боялась каждого шороха, а теперь смеешь мне дерзить: Не дело ли в том, что ты приняла ее за подругу? За спасительницу, которая хотя бы освободит тебя на тот свет?       Оливия смутилась. Это было не совсем то, что она думала: она не особо любила Алекс. Скорее завидовала, что она имеет возможность выйти из этого места живой. Семья же Оливии за ней не пришла. Она была из знатного рода, но родители были рады избавиться от нее, считая ее недостойной носить их фамилию.       Оливия была зла на них по сей день. Если бы она увидела их во дворце, то непременно бы постаралась их прикончить. Хотя они вряд ли здесь появятся. Ее смерть выставили как суицид. Будто, Оливия кинулась с балкона, не выдержав такого напряжения. Глупо, но люди поверили.       Потому она не торопилась отвечать на вопросы Хиробрина. Она заново переживала травмирующие события у себя в голове, и от этого становилось дурно. Тот день, когда он ее заколдовал, был последним днем в ее теле. Он провел ритуал, тем убив.       — Ну, я не возражаю. Главное, чтобы ты не сболтнула ничего лишнего. У вас все равно ничего не выйдет. Так что…я думаю, ты не говорила без разрешения своего господина? — Хиробрин ступил к ней. Он схватил ее за плечи и прижал к стене, сокращая расстояние между их лицами. Но не чтобы поцеловать, а чтобы напугать. Его белые глаза сверкали безумием.       — На меня это не действует — сказала девушка. Хиробрин отодвинулся. Она знала, что тот хотел: признания. Он знал, но жаждал признания того, что она ничего не сделала, самым мерзким способом — одним словом, садист. Его когти вжались в ее кожу. Даже будучи призраком, она по какой-то причине чувствовала боль от этого “прикосновения”.       — Я ничего не говори… — внезапно, по другой щеке Оливии пришелся удар. Очень сильный удар, такой, какой она не ожидала получить. Девушка отлетела телом к другой стене и ударилась головой об нее же. Она как живая чувствовала боль, но умереть не могла. Это было адски.       — Я знаю, что Алекс видела книгу. Как ты посмела положить ее там?! Я знаю, что это ты! — Хиробрин был громок, он не зол. У Оливии все плыло перед глазами, но белые глаза Хиробрина все также четко выделялись на размытом фоне. Шатаясь, она вернулась в прежнее стоячее положение.       — Я ничего не ложила! — Оливия перешла на крик. В ней зародилась неведомая сила, что придала ей уверенности. Хиробрин улыбался, наблюдая, как она на качающихся ногах попыталась принять уверенную стойку. Он подошел к ней и положил руки ей на плечи, уже не сжимая.       — Даже не пытайся — Хиробрин широко улыбнулся. Оливия упала на кровать, все еще зло сжимая кулаки. Хиробрин схватил Оливию за шиворот ее серой рубахи и прошептал:       — Мне нравиться, как ты из разу в раз реагируешь так. Выглядит довольно смешно, а ведь ты всего лишь жертва, что не скоро обретет покой. Можешь точить свои зубы на меня сколько угодно, но вряд ли это принесет результата. Так вот…неужели ты и правда никак не связана с той книгой?       Девушка расслабила брови и ответила, все также грозно:       — Нет, ничего не знаю.       Хиробрин отпустил ее. Девушка оперлась на стену, не спуская глаз с Хиробрина.       — Такой ответ меня вполне устроит — Хиробрин выровнялся. Он слегка высокомерно глянул на Оливию, все с такой же пронзительно мерзкой улыбкой на лице, развернулся к ней спиной. Он подошел к двери и достал ключ из кармана.       — Значит, ты правда не виновна. Но ты не оспоришь того факта, что ты была бы рада, если бы Алекс воспользовалась той книгой. — Хиробрин посмотрел на девушку еще раз. Не дожидаясь ответа, он добавил еще кое-что — Тебе стоит быть более покладистой, а то когда-нибудь схлопочешь.       Хиробрин хихикнул со своих слов. Он по щелчку пальцев превратил Оливию обратно в елейку и оставил в комнате. Хиробрин не беспокоился о том, что Алекс может попытаться что-то сотворить, даже при том зная, что книга - это рук дела Оливии: рыжая будет окрылена мыслями о свободе, а елеи говорить не умеют. Ну, по крайней мере он так думал. Если все пойдет не так, и Алекс все же решит поучаствовать в плане побега елейки, то Оливия в тот же день отправиться к своим сестрам в подземелье. Хиробрин направился в ванную комнату, где сейчас купалась его “полезная пленница”.       Оливия рассматривала свои маленькие крылышки. Свои маленькие ручки. Все в этом теле было ужасно маленьким, от того многие и считали елев милыми. Это было отличное тело, чтобы пленить человека: неприметное, малое, а главное очень полезное и эффективное. Кучка елеев могут выполнять сложные работы, быстро перемещаться и перемещать другие вещи. Потому Хиробрин и выбрал для Оливии и ее сестер именно эту форму. Оливия завидовала Алекс: она, в отличии от них всех, имеет любящую семью и возможность выйти отсюда живой. Да и просто уйти от Хиробрина. Быть его слугой было ужасно, только раб может в полной мере понять раба, ведь ощущал все на себе. Алекс же ждал счастливый конец. Оливия проклинала свою семью каждый день. Каждый день она грезила о том, чтобы наконец выбраться из лап Хиробрина и отправится на тот свет. И если ее семья еще жива, она забрала бы их собой. И мачеха, что никогда не любила ее, и отца, что видел в ней как и в остальных дочерях политический капитал, и многих даже слуг, что отпускали злые шутки, хоть те семьей и не были. Всех бы забрала, всех бы убила. Девушка клялась, что так просто это не оставит. С другой стороны, за Алекс она была рада. Все же, несмотря на перенесенную боль, у нее внутри остались теплые и со страдальческие чувства к другим. Потому она не хотела мешать ей получать свое счастье.                     Алекс предпочла мыться самостоятельно, потому чуть стеснительно, но попросила служанок отойти и дать ей свободу. На удивление, они оказались благосклонны, потому просто стояли рядом, перешептываясь между собой. Внезапно, раздался стук в дверь. Алекс зашторила шторку поплотнее, а одна служанка незамедлительно впустила пришедшего, приговаривая “Конечно, Ваше Высочество, она здесь”.       Хиробрин пришел проведать ее, пока она моется? Алекс смутилась, но лишь плотнее затянула шторку. Разве можно заходить к девушке в ванну, когда она голая? Хотя учитывая, что он сделал с ней ранее, можно было ожидать чего угодно…       Алекс бы не побоялась рассказать отцу о том, что сделали с ней в плену. Но она не видела в этом смысла: во-первых, ее репутация как невинной красивой девы будет испорчена. Во-вторых, она могла бы принести беды своим людям - отец бы начал войну. В-третьих, Хиробрин, скорее всего, не даст ей об этом рассказать. У него наверняка есть много способов заставить девушек молчать…Много…приятных и не очень. Ей хотелось бы, чтобы он сделал ей что-то приятное. Например, подарил цветов или угостил чем-то вкусным перед отъездом…       — Радуешься? — Хиробрин прервал ее размышления своим вопросом. Алекс ничего не ответила. Хиробрин подошел ближе к купели. Алекс повернула голову к силуэту за шторкой.       — Как чувствуешь себя, Алекс? — Хиробрин наклонил голову вправо. Его голос был спокойным и в тоже время немного напряженным, словно он хотел после этой фразы добавить что-то еще, но передумал.       — Думаю…неплохо — Алекс поджала губы, пытаясь угадать, какой ответ он хочет получить. Настроение у нее было не очень, но учитывая, что она ее скоро выменяют не совсем плохо.       Хиробрин качнул головой. Вся прислуга молча стояла у стенки, спрятав руки за спинами.       — Будет очень тоскливо, когда ты уедешь…Я буду даже скучать — легкий смешок, кажется, слышали все. Хиробрин сказал это с сарказмом, но его лицо переменилось как только фраза была окончена. Алекс не видела его выражение, но все остальные смогли разглядеть, как уголки губ Их Высочества упали вниз, глаза потускнели, а на лице появились множественные задумчивые морщины. Он продолжил стоять и смотреть в одну точку какое-то время, Алекс старалась не делать резких движений и мыться так, чтобы не спровоцировать Хиробрина на эмоции.       — Твой отец очень хороший, ты знаешь об этом. Мало кто согласиться обменять огромную армию на свою дочь, как не странно. Люди такие жадные ко власти что готовы променять свою кровь на деньги — сказал Хиробрин. Он начал расхаживать по ванной из стороны в сторону. Он время от времени он бормотал что-то себе под нос, но Алекс не обращала внимания. Вскоре, она услышала, как Хиробрин и вовсе вышел из ванной, что-то сказав охранникам. Те кивнули головой и отвесив “Да, Ваше Высочество”, закрыли дверь снаружи.       Настала тишина. Наконец. В полной тишине Алекс вылезла из ванны и обтерлась сухим полотенцем. “Оно такое мягкое и пушистое, интересно, Хиробрин сам для меня его выбрал…” — подумала Алекс, однако отогнала от себя эту мысль “Не может быть такого, кто вообще в здравом уме будет делать плохие и хорошие полотенца, чтобы использовать их для определенного человека в качестве заботы”. Алекс оделась в одежду, которую ей дали — это была не просто ночная сорочка. Одежда была похожа скорее на платье, чем на спальную одежду: красивое, шелковистое и роскошное, цвета перевязанное легкой красной лентой вверху живота.       “У него…довольно хороший вкус на платья” — Алекс вышла из ванны, и под взором охранников направилась в зал Хиробрина.       — С этого дня, ты будешь готовиться к возвращению домой. Можешь расслабиться: эти несколько дней ты проведешь относительно спокойно. Я не буду часто к тебе заходить или заставлять делать какую-либо работу. Елейки с тобою больше не будет, она тебе не понадобится. И это не обсуждается. Скоро у тебя прием пищи, а пока мои слуги проведут тебя в другую комнату — Хиробрин, сидя на троне, выдал ей указания. Упоминания о том, что вскоре ее заберут обратно, по какой-то причине все еще тревожили девушку, с каждым разом все больше. Она молча выслушала все, что говорил Хиробрин, а затем к ней подошли два стражника и повели ее в новое жилище, что располагалось на верхнем этаже замка. Почему Хиробрин так часто меняет ей жилье? Прошло чуть больше недели, как он поселили ее в кладовку, а теперь переселяет в комнату намного лучше, да еще и на верхнем этаже. Довольно странно.       Каждая ступень казалась ей препятствием по какой-то причине. Она ступала медленно, ее голова кружилась.       — Мне что-то нехорошо… — прошептала она. Она присела на ступеньку, стража смотрела на нее. Она оперлась на локоть и моргнула несколько раз. Внезапная слабость накрыла ее и она отключилась. Ее тело упало набок и если бы не охрана, которая вовремя схватила ее, она бы полетела с лестницы вниз. Стража окликнула слуг вблизи, а те побежали к лекарю и к своему господину. Алекс дышала немного сдавленно, а сердце билось бешено. Стража понесла ее в лечебницу.       Доктор осмотрел ее. Девушка выглядела бледной. Можно было предположить отравление, но температуры у нее не было, а дыхание было ровным, хоть и на толику тяжелым. Хиробрин ворвался в лечебницу; если присмотреться, можно было увидеть беспокойство в белых глазах. Он перебил желание схватить ее руку перед всем персоналом, так как это было с его стороны совершенно не по статусу. Алекс всего-то его пленница. Пленница, которая на ряду с бывшими пленницами. Она ничего не значит, лишь валюта, товар. Тогда, почему он так переживает за ее? Не как за товар, а как за девушку? Неотрывно смотря на нее, Хиробрин не слышал, что делалось вокруг, а слышать было что: помощник того лекаря, что осматривал Алекс, безрезультатно пытался выбить у своего господина разрешение на осмотр на наличие беременности у девушки. Несмелый ученик блеял и мешкался, проговаривая одно и тоже предложение в разных вариациях, а безэмоциольнальность Хиробрина только доводила его до паники.       — А? Да? — Хиробрин наконец очнулся от своих размышлений. Его физиономия из потерянной приобрела обычный серьезный вид. Ученик вдохнул поглубже и повторил предложение, на что Хиробрин дал согласие. Дабы перевести дыхание, тот временно удалился из палаты. Опираясь на стену, он прокручивал все события в голове, что могли быть причиной обморока. У Алекс же могла быть на что-то аллергия, или заболевание? Если это как-то зависит от него, то Йозеф может взбунтоваться, ведь по договору, подписанному за пару дней до этого, девушка должна была быть здоровой и ухоженной.       — Ваше Высочество — перед его глазами снова появился ученик придворного лекаря, он выглядел немного обеспокоенным. Хиробрин одарил его своим нахмуренным взглядом.       — Пройдите за мной внутрь, пожалуйста. Лекарь выставил диагноз, Ваше Высочество — ученик несмело проблеял, затем поклонился и открыл дверь перед своим господином. Хиробрин тихо ступил внутрь, где его ожидал лекарь. Тот, как и его ученик, поклонился ему и сказал:       — Ваше Высочество, я провел осмотр. Все выглядит так, что ваша пленница беременна — последнее слово слуга произнес с некой тревожностью, будто боясь, что Хиробрин убьет его на месте за такие слова.       Взгляд Хиробрина остекленел; он посмотрел на Алекс, которая уже успела очнуться благодаря некоторым махинациям с травами и магией. Она лежала с широко открытыми глазами, боясь взглянуть на Хиробрина. Все внутри Повелителя Ада вспыхнуло — Алекс беременна от него. Такое было впервые, и он пытался сохранить самообладание, с каждой секундой ему все меньше удавалось это делать.       — Ясно, — Хиробрин мотнул головой в сторону лекаря — вы свободны, я сам отнесу ее в комнату. Хиробрин поднял девушку на руки. Недоумение появилось на лице у всех слуг, но им не разрешалось говорить в присутствии господина без его разрешения. Хиробрин вышел из лечебницы и направился на верхние этажи.       — Херобрин, я… — Алекс попыталась что-то сказать. Хиробрин серьезно смотрел на нее. То на ее лицо, то на ее живот, где теперь внутри гнездился ребенок, что мог стать причиной многих проблем. Если не избавиться от дитя, то Хиробрин имеет только один умный выход — взять свою пленницу в жены, тем самым больше не имея возможности нападать на людей и забирать их земли. Или же он может разорвать договор и на него снова нападут…Йозеф. Именно он и его люди напали на его замок, не зная, что там, в библиотеке, находиться девица, за которой они и пришли. Так что, в тот день, он технически…спас девушку от обломков, такой беспомощной, от того и красивой была она в тот момент – Хиробрин подумал об этом, но отбросил это в момент. Они нанесут повторный удар, если потребуется, а начинать войну без армии - гиблая затея. Можно было оставить все как есть и отправить девушку домой, где бы уже выяснилось что она ждет ребенка, но тогда могла бы и пострадать его репутация. Ситуация, в общем, была довольно неудобной.       — То есть, у нас будет ребенок? — Алекс полностью оклемалась только перед дверью в комнату. Хиробрин недовльно заворчал.       — У тебя будет ребенок. Возможно я - не отец, я не имею понятия могла ли ты с кем-то спать до того как я пленил тебя. Единственное что меня заботит, это то, как неудачно-то тебя подкосило… — отретачил Хиробрин, хрипло порыкивая между словами. Злость и неконтролируемость ситуации наполнила его мозг, он не хотел признавать, что мог сам приписать себе уговор. На самом деле, Хиробрин был уверен в родстве с ребенком, но поселить неуверенность в голову девицы было для него некоторым облегчением эмоций. Алекс тем временем находилась в раздумьях. Внутри все сжималось от мысли, что в ее матке развивается нечто, что с течением времени превратиться в маленького человека. Она была очень молода, но обычно именно в таком возрасте благородные девицы вроде нее выходили замуж и рожали первенцев, а то и вторых. Хиробрин положил ее на кровать и снова взглянул на все ее тело. Оно было очаровательным, ее лицо, ее длинные мягкие пальцы.       Поворотив голову в отвращении от собственных мыслей, Хиробрин направился к выходу из комнаты. Напоследок он бросил в ее сторону снисходительный взгляд и промолвил:       — Я распоряжусь, чтобы еду принесли принесли тебе сюда. Уборная слева и прямо по коридору, как ты станешь перед входом в комнату. Если что случится, говори стражникам, которых я приставлю к твоей двери…удачи оставаться.       Последнии слова были сказаны с некой неуверенностью, Хиробрин закрыл дверь и ушел. Алекс поджала колени к себе. По ее ступням пробежался легкий сквозняк, осенний и холодный. Он отлично передавал ее чувства сейчас…Погодите, сквозняк?       Алекс повернула голову вправо на стену за ней. Там, справа от изголовья кровати размещалось окно. Красивое и очень большое, арочное, как полагается, однако одно на всю комнату. Наверное, его решили не закрывать решетками изначально. Интересно, для кого предназначалась эта комната? Учитывая отсутствие защиты, явно для того, кто был не против здесь находиться. Кровать была большая и просторная, как та, на которой она обычно прилягала дома. Высокие балки, с шелковыми шторами, вырезанными по дереву узорами . Все в комнате было сделано вычурно, но со вкусом: стулья, из того же дерева и с той же отделкой как и кровать, с мягкими подушками и украшенные креповой и шифоновой тканью; большой шкаф размещался неподалеку, великий и с многим количеством полок, даже жаль было, что Алекс не могла повесить в него все свои платья, шляпки и шали. В комнате даже был камин, но по виду его давно не топили. И это еще не все - возле того же камина стоял широкий книжный шкаф с кучей разнообразных энциклопедий и сборников, что было для Алекс просто замечтательно. Размещалось у стен много чего еще, но боюсь, если мы будем описывать каждый уголок этих ослепительных апартаментов, Алекс быстро сойдет с ума.       На мгновение Алекс зачаровалась этой красотой, хотелось много лет сидеть на месте и миловаться тем, что было сделано руками явно талантливого мастера. С тем же, все же ей хотелось знать, переносил ли те книжки Хиробрин специально для нее, почему он дал ей такую просторную комнату и по какой причине окно было не заколочено. Алекс встала с кровати и на немного подрагивающих ногах подошла к окну. Рыжая вдохнула свежий воздух, и от этого ей стало немножко легче. Посмотрев вниз, она заметила, что высота на которой она находилась составляла примерно 25 метров. С такой и разбиться можно.       В ее голову снова полезли тревожные мысли. А ведь, сколько проблем у нее будет после возвращения. Возможно, ее заставят сделать аборт, хотя ей не хотелось убивать ни в чем неповинный организм, который не успел даже развиться. Она может стать обузой для всего двора, за то, что была лишена девственности и понесла дитя короля монстров, по своей природе очень напоминающего человека. Стоит ли ей вообще тогда продолжать жить, если она никому не будет нужна? Стоит ли ее ребенку появиться на свет, где его все будут ненавидеть?