Спокойной ночи (ремейк)

Понедельник, семь часов утра. Очередной мерзкий день в мерзкой жизни Зонтика. Выходные пролетели слишком незаметно, словно их и не было вовсе, а шесть учебных дней будут длиться, как на зло, бесконечно долго. Неохотно поднявшись с кровати парень поправил мягкий плед с цветочными узорами, под которым он всегда спал, и открыл окно. В его комнате, по неизвестной ему причине, всегда было очень душно. Особенно по утрам понедельника. Подойдя к стулу, на котором висел его любимый коричневый свитер, он снял с себя пижаму и переоделся в этот самый свитер и брюки. Несмотря на то, что была весна, голубоглазый очень сильно мёрз на улице. Да и погода уж больно шальная — с утра ледяной дождь, а днём уже ярко светит солнышко, согревая всех своими лучами, но как только выходишь на улицу — снова идёт дождь, или поднимается ветер, поэтому, как думал Зонтик, лучше вспотеть и лишний раз принять ванну, чем замёрзнуть и простыть, тем более с его слабым иммунитетом. Да и родители не стали бы с ним возиться. Ещё когда ему исполнилось одиннадцать они дали понять что сюсюкаться с ним не будут, и если ребёнок заболеет, то максимум что он от них дождётся — это деньги на таблетки. Родителям вообще по большей части было на него плевать, но если мать с ним хотя бы пару раз в день могла обменяться словами в попытке показать себя приличным родителем, то строить диалог с отцом было бесполезно. На любое слово Зонтика он отвечал угнетающим молчанием, или тихим и строгим «Нет», что отсекало любые попытки парня поговорить на важные и не очень темы. Подойдя к небольшому столику над которым висело зеркало, он взял расчёску и стал причёсывать свои волнистые волосы необычного бирюзового цвета. Внешность свою он так же не любил, как и утро понедельника. Тонкие губы, маленький нос, секущиеся кончики его шевелюры средней длинны и синяки под глазами. Он презирал в себе каждый милиметр, не было ни одного утра, чтобы смотря в зеркало он сказал себе что-то вроде "я сегодня отлично выгляжу" ,или «уверен, сегодняшний день будет чудесным». Всё вокруг было ему противно, кроме его глаз. Светло-голубого цвета, как небо при ярком солнце в безоблачную погоду летней поры. Красивые глаза. Но в них ему стыдно смотреть. Стыдно, потому что осознавал какое он ничтожное создание в этом равнодушном мире, и эти великолепные глаза в уродливом теле с уродливым разумом должны видеть всё вокруг происходящее. Закончив причёсываться Зонтик взял портфель, который он собрал ещё вчера, и, преодолевая навязчивое желание притвориться больным или, ещё лучше, мёртвым, вышел из своего убежища. Каждый раз покидая свою комнату он ощущал сковывающее липкое ощущение, словно его облили быстросохнущим клеем который ограничивал его в движениях, прилепив руки парня к карманам брюк, и в речи, ведь почти всё время он молчал. Не хотелось лишний раз раскрывать рот при родителях, зная довольно истеричный характер матери, или сделать неловкое движение,после которого он ощутит на себе раздражённый взгляд отца. Пройдя по узкому и пустому коридору голубоглазый оказался на кухне. Звучал привычный свист чайника и воняло сигаретами, которые так любила выкуривать по две-три пачки в день, мать. Сама она говорила с кем-то по телефону, иногда давясь от дыма очередной утренней порции никотина. Подойдя к плите Зонтик выключил газ, достал кружку и стал заваривать себе чай. Всё же, было в каждом утре кое-что, что прибавляло хоть каплю жизненных сил, а именно пахнущий яблоком и клубникой (или земляникой. Зонтик сам так и не понял, что это за аромат) заварной чёрный чай. Пил его он с ложкой сахара, который, тоже по неопределёной причине, неравномерно размешивался в кружке. У самого края чай оставался горьким, а ближе ко дну — приторно сладким. Каждый раз Зонтик удивлялся этому. В хорошем смысле. — Дорогой, не мог бы ты выкинуть мусор по пути в школу? — Обратилась к Зонтику мать, наконец-то закончив разговаривать по телефону. — Не могу. У меня и так портфель тяжёлый, ещё и сменка.– Тихо промямлил он в ответ. — Боже, вот ни к кому нельзя обратиться в этом доме! Как от меня что-то нужно, так сразу «мам», «мам»! А как я о чём-то попрошу..раз в жизни! Так вы тысячи причин находите! — Громко возмущалась она, размахивая руками, от чего от всё ещё непотухнувшей сигареты по всей кухне разлетались крошечные кусочки пепла. Зонтик стряхнул с рукава светло-серые крошки и опустил голову. Семь уроков, плюс дополнительный курс по его профильному предмету, а это ещё дополнительная книга, и физкультура. Если бы он и взял этот несчастный мусор, который обычно скапливался на лестничной площадке по два-три мешка, то он бы получил искривление позвоночника. Неожиданно послышался шорох, от которого Зонтик вздрогнул. Подняв глаза он увидел отца, читающего одну и ту же газету уже, как показалось парню, на протяжении месяца. Тот был настолько тихим и сливающимся с интерьером дома своей обездвиженостью, что Зонтик даже не заметил его, когда сел за стол, хотя вот он, прямо перед его глазами. Он вздохнул. — Доброе утро пап.– Сказал он. Тишина. — Пап.? — Зонтик подумал что тот его не улышал, но увидев как тяжёлый взгляд мужчины безразлично поднялся, словно оценивая его, а затем так же безразлично опустился к газете, будто он не на сына посмотрел, а на незнакомого ему мальчика, он понял что разговор не состоится. Да, утро однозначно отстойное. Дорога до школы была недолгой, минут пятнадцать примерно, поэтому голубоглазка не пользовался общественным транспортом. Однажды он приехал в школу на велосипеде, но нерадивые одноклассники прокололи ему колесо. С тех пор он ходил исключительно пешком. Но и в этом он находил маленький плюс, ведь по пути он проходил парк который в весеннее время приобретал яркие краски и чудный запах. Несколько садовников бережно высаживали вдоль дорожки красные и жёлтые тюльпаны, так радующие глаз мимо проходящих людей. Зонтик был в их числе. Он очень любил изучать и выращивать разные растения, это, можно сказать, было его маленькое хобби. Бóльшую часть свободного времени он проводил в школьных теплицах, которую помимо него посещали ещё пара учеников из химико-биологического класса и учитель биологии. Там Зонтик мог забыть о всех невзгодах и просто насладиться своим любимым занятием, за которое его называли «девчонкой». Цветы молчаливые и понимающие, они не осуждают его за увлечения или внешность, они не будут подкидывать в его куртку кнопки или красть учебники, пока он в столовой. Цветы успокоят своими нежными лепестками, забирая горячие слёзы в свою землю. Они заберут всё горе, всё наболевшее и сохранят в секрете все его мысли и чувства, разделят каждый счастливый и грустный момент его жизни. Они добрые и ласковые. И самое главное — им можно доверять. Пока Зонтик думал о цветах, он сам того не заметив, уже оказался в школьной раздевалке. Сняв куртку и переобувшись, он неохотно направился в класс, где его ожидали очередные несколько часов мучений наедине с токсичными однокласниками. Он не понимал, как упустил тот момент, когда всё это началось. Может это был пятый класс, может седьмой, он точно не мог сказать, когда безобидные шутки друзей и взаимные подколы превратились в мерзкие и подлые издёвки. Как так вышло, что самые близкие его друзья, которым он доверял все свои секреты и переживания, с которыми он был готов пройти все жизненные трудности, предали его? И ведь не просто бросили на произвол судьбы, а как оголодавшие гиены, падальщики, набросились на него, сначала медленно зажав его в угол, облизывая пасти по которым стекали струйки слюны от предвкушения сытного обеда, а затем с диким рёвом обнажали свои острые клыки и долго, мучительно и больно разрывали его на части, не касаясь жизненно-важных мест и органов, чтобы жертва дольше оставалась живой, чтобы слушать его отчаяные вопли о помощи и наслаждаться тёплой кровью, наслаждаться его страданиями и осознанием того, что он чувствует. Чувствует, как они высасывают эту самую кровь прямо из свежих ран, проникая под кожу острыми,как лезвия, языками,и разрывая ими каждую венку, каждую артерию, а затем отпускали. Отпускали, чтобы он мог восстановиться, залечить жгучие раны на местах которых оставались огромные шрамы, а затем вновь напасть, и повторять это снова, и снова, и снова, пока жертва не потеряет рассудок и не перестанет вырываться, не будет больше бороться за свою жизнь и думать о чём-то, кроме как о смерти, ведь ей не захочется больше так жить. Жить, зная что завтра тебя ждёт новая порция боли, которой так щедро одарят тебя близкие когда-то люди. Жертва просто перестанет избегать опасных мест, перестанет глупо верить что в следущий раз ей повезёт не наткнуться на обидчиков или что этот раз будет последним. — О, смотрите кто пришёл! Неужели наша тряпочка всё же осмелился прийти в школу после вчерашнего? — Раздался громкий голос одного из хулиганов, заметевшего приход Зонтика. В классе повисла мёртвая тишина. — Ну, и чего ты молчишь? Может хочешь извиниться за свой косяк, а? — Парень встал и неспеша направился в сторону длинноволосого, разминая пальцы. Так вышло, что вчера Зонтик очень спешил в теплицу, чтобы успеть до конца большой перемены сделать кое-какие дела, и как на зло, в это же время, местное хулиганьё носилось по коридорам и один из них врезался прямо в Зонтика. И всё было бы не так страшно, если бы не одно но: в руках у Зонтика был небольшой, но плотно набитый удобрениями, мешок, и всё содержимое высыпалось на парней в момент столкновения. Всё внутри парня сжалось, ноги онемели, не давая возможности сбежать. Страх, словно какая-то липкая субстанция которой его облили, растекался по всему телу. Глаза нервно забегали по кабинету в поисках поддержки от одноклассников, но поддержка их была отдана явно не ему. Низкий авторитет, что уж поделать. — Эй, я с кем разговариваю?! — Воскликнул он, но, на счастье Зонтика, прозвенел звонок на урок. — Мы ещё поговорим. — Прорычал хулиган и уселся на место. Поблагодарив всех богов, которых только знал, Зонтик быстро написал в клетчатой тетради число и поднял голову, когда открылась дверь кабинета. Но вместо их учительницы математики вошёл молодой мужчина. На вид ему было лет двадцать пять примерно, высокий, с красиво уложеными волосами пепельного цвета, что придавало ему возраста. На нём был надет довольно симпатичный и гладко выглаженый костюм шоколадного цвета, под которым была рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, придающей ему лёгкости и даже некой сексуальности, а на лице его были очки в тонкой чёрной оправе. Тут же Зонтик, как культурный ученик, поднялся с места, чтобы поприветствовать мужчину. В классе повисла тишина, как только сероволосый встал у доски и принялся разглядывать сидящих на местах детей. Они, скорее от неловкого молчания чем от уважения к преподавателю, встали с места. Мужчина довольно улыбнулся. — И так, утята, добрый день. Я ваш новый преподаватель по вашему профильному предмету. Меня зовут Куромаку Фёдорович. — Мужчина взял маркер и быстро написал свои имя и отчество. — Надеюсь, мы найдём с вами общий язык и вы покажете себя с лучшей стороны. По крайней мере, на моём уроке. — Зонтика поразил его идеально ровный калеграфический почерк. Такие ровные линии, наклон букв, словно учитель под линеечку писал каждую, и симпатичные завитушки на некоторых гласных и согласных. Да, наш главный герой обращает внимание на почерк людей, и может сделать определённые выводы, ссылаясь на это. — И так. — Мужчина сел за учительский стол и открыл электронный журнал, — У вас тут, я вижу, стоит домашнее задание. Три задачи по геометрии. — достал учебник из ящика и открыл нужную страницу. — Мгм.. Кого вызывать? — В классе стояла полнейшая тишина, поэтому Зонтик решил собрать силы в кулак и показать новому учителю, тем более такому молодому и симпатичному, свои знания и произвести хорошее впечатление. Он поднял руку, и Куромаку вызвал его к доске. *** На удивление Зонтика, день прошёл вполне себе спокойно. Одноклассники были заняты обсуждением нового учителя так сильно, что даже забыли про него. Ну, оно и к лучшему, сегодня без неприятностей. В его планах было заглянуть после уроков к своему другу из паралельного, химико-биологического класса, Феликсу, чтобы вместе с ним подготовиться к контрольной работе. Наверное, Феликс был единственным человеком, кто не отвернулся от него в школе, ну, или на это могло повлиять то, что он перешёл в их класс только в этом учебном году и токсичное окружение попросту не успело заразить его своим мерзким настроем. Зонтик был искренне этому рад. Взяв с гардероба свой мягкий шарф угольно-чёрного цвета и легко завязав его на шее, парень покинул учебное заведение. Дом Феликса находился в противоположной от его стороне, но намного ближе, поэтому путь не занял много времени. Прийдя к светловолосому парню, Зонтик прошёл вместе с тем в его комнату и стал рассказывать про нового преподавателя, который произвёл на него неимоверное впечатление. — Ха-ха, Зонтик, мне кажется, ты преувеличиваешь. Таких крутых преподов не бывает. — С улыбкой ответил Феликс после длинного монолога голубоглазого о том, какой Куромаку Фёдорович классный, умный, дисциплинированый и ответственный. — Я тебе клянусь! — Воскликнул Зонтик. Таким шумным и искренним он мог быть только в присутствии очень близких ему людей. — Он на самом деле такой! Я не знаю, правда, будет ли он преподавать у вас, или нет. Но если будет, то ты сам поймёшь, что я прав. —

— Ой, да ладно, ладно. — Химик закатил глаза. — Может всё же вернёмся к контрольной? Она у нас завтра, а математику я так и не начал понимать. —

***

Следующий день оказался не таким радужным, как ожидал парень. С самого утра всё катилось по наклонной: то родители разругаются, то куда-то пропали его ботинки, то окатило водой из лужи от мимо проезжающей машины. Да и учёба почему-то сегодня была какой-то тоскливой и скучной, чего раньше Зонтик не наблюдал. Но самым соком оказались одноклассники, внезапно вспомнившие о его существовании и о его косяке, за который он так и не «расплатился». Была обеденная перемена между четвёртым и пятым уроком, голубоглазый спокойно стоял в коридоре, читая параграф по математике, которая у них должна была быть следующим уроком, как вдруг к нему подошли двое его одноклассников – Глушков и Кральченко. – О, вот он где! – Громко произнёс Глушков, указывая на длинноволосого. Хулиганы стремительно приближались к Зонтику, пока тот молил всех известных богов о том, чтобы они шли не к нему. – Слыш, вафля, – Обратился Кральченко, обходя его с другой стороны, чтобы не смог уйти. – и долго прятаться собираешся, а? За косячки надо бы и ответить. – На его лице появилась мерзкая ухмылочка, а глаза сузились от мыслей о предстоящих издевательствах над парнем. – Может вы уже оставите меня в покое.. Я вам ничего не сделал.. – Промямлил Зонтик, немного съёжившись от такой неприятной компании, и сделал шажок вбок, дабы не находиться так близко к хулигану, но в итоге упёрся во второго, от чего стало вдвойне не по себе. – – Ничё не сделал? – Скрипучий смех хулигана,неприятной для ушей волной, пронёсся по всему коридору. – Слушай, не испытывай терпение. Пойдём ка.. – Он хотел было схватить его за руку, но тут послышался чей-то кашель, призывающий обратить на себя внимание. Прямо напротив них стоял Куромаку, строго смотря на них сквозь тонкое стекло очков своим ледяным взглядом. – И что здесь происходит? – Спросил он недовольным голосом, от чего с лиц хулиганов пропали ухмылки. – Дак мы это.. Вот, с другом болтаем. Вот, хотели до туалета прогуляться.. – Глушков опустил взгляд на Зонтика, всем своим видом намекая на то, чтобы тот подыграл им и не сдавал преподавателю, – Да, дружище? – мило заулыбался и положил руку на его плечо. – Зонтик посмотрел на Кральченко, который в свою очередь пялился на учителя, спрятав руки в карманы ( В отличие от своего дружка, он был тем ещё слабаком в разговорах со старшими и обычно держал рот на замке, так как кроме срама оттуда обычно ничего больше не выходило) , а затем повернул голову, смотря уже на Куромаку. Встретвшись с ним взглядом он слегка вздрогнул и его щёки непроизвольно покраснели. – Зонтик? Всё в порядке? – Спросил мужчина, подойдя немного ближе и осторожно притягивая его к себе, положив руку на его предплечье. – – А.. Ну... – С одной стороны он мог соврать, но тогда прийдётся идти с хулиганами, что не сулило ничего хорошего, а с другой – он мог сказать правду, и всё самое неприятное удвоится,но отложится на потом. – Видя как парень мешкается, Куро понял что дело тут нечисто, и решил взять всё в свои руки. – Мне нужна кое-какая помощь с тетрадями. Пойдём, поможешь мне. – Он взял голубоглазого за руку,и ,окинув хулиганов сердитым взглядом, ушёл с Зонтиком. Почувствовав прикосновение к своей руке перед глазами Зонтика засверкали искры, и в животе что-то приятно сжалось. По коже пробежал приятный холодок, заставивший его выпрямить спину и крепче сжать руку мужчины. Ощущение тепла на ладони и пальцах от светлой и мягкой кожи учителя казались Зонтику самыми приятными ощущениями из всех, что он испытывал за всю свою жизнь; эти несколько секунд, что они шли держась за руки, вызывали у него самые невероятные и яркие чувства, такие, что ему хотелось взлететь, словно птица,или запеть на весь учебный корпус. – "Боже.. Он просто невероятен.. "– Думал Зонтик, когда дверь кабинета закрылась и их руки разошлись. – " Я... Я хочу снова коснуться его.. Так хочу снова взять его за руку.. Что со мной происходит?? "– – Зонтик, эти ребята тебя обижают? – Спросил Куромаку, остановившись напротив ученика,тем самым прерывая его мечтания. Увидев эту картину в коридоре, он почувствовал невероятную злобу. Непонятное чувство несправедливости заставило его подойти к парням, да так, что он даже не помнил как это случилось. – Они.. Э.. – Неожиданно вся эта эйфория и лёгкость покинули его тело, язык стал заплетаться и мысли скомкались в кашу. – .. я... – – Зонтик, скажи, пожалуйста, что происходит? Я твой учитель, и ты можешь мне доверять. Я постараюсь помочь тебе с твоей проблемой, если ты расскажешь мне об этом. – Сомнения были. Зонтик чувствовал себя зажатым в угол, словно он в полицейском участке, и сейчас Куромаку Фёдорович будет допрашивать его, включив режим хороший/плохой коп. В его голове крутилась огромная куча мыслей, от чего он начинал путаться абсолютно во всём и не мог даже одного предложения составить. Где-то подсознательно он понимал, что если он расскажет учителю о своих тёрках с одноклассниками и о буллинге, то конечно тот пойдёт разбираться с этим, и тогда в дело вовлекутся , так сказать, старшие по званию коллеги, и проблем потом не огребёшся, как и с родителями, так и с самими одноклассниками, которые явно не оценят его вклад в своё спокойное существование. Но с другой стороны вся эта мерзость, окружающая его долгие годы, все эти противные люди, давление, сказывались на его моральном состоянии. Он понимает, что если не прекратить всё это дерьмо, то по жизни он будет таким же как и сейчас – зажатым, забитым, слабым и трусливым. Слабохарактерной вафлей, которой будут пользоваться все, как сейчас. Если не прекратить эти издевательства и не поставить ублюдков на место,то рано или поздно он потеряет равновесие и упадёт с лезвия, по которому сейчас ходит, балансируя на остром конце и изрезая свою душу, терпя насмешки и унижения. Он устал приходить домой, ложиться на кровать и просто смотреть в потолок, пытаясь выдавить из себя хоть одну слезинку, ведь на душе творится самый настоящий армагедон, в сердце больно покалывает, а все свои слёзы он уже давно выплакал, и плакать просто нечем. Всё то, что происходит с ним прямо сейчас – обыденность, и становится некой привычкой, образом жизни.. И он понимает, что так быть не должно, что он не заслуживает такого.. Но что он может сделать? Он просто жалкая песчинка в этом огромном несправедливом мире, и расчитывать на кого-то – максимально глупая затея. Он уже давно познал, что в этом мире, каким бы хорошим и общительным человеком ты ни был, хоть нимб у тебя светится над головой и ты самое нивинное,чистое существо, сколько бы у тебя ни было друзей, родственников, каким бы надёжным ни был твой парень или девушка, или даже муж или жена – ты всегда должен полагаться только на себя, себя, себя и ещё раз себя, ведь в любой момент все могут отвернуться и отказаться от тебя, ты станешь безразличен абсолютно всем, и если ты зависим от других людей и всё время полагаешся на них – то из себя ты не представляешь ничего. Если ты не сможешь сам встать после падения – тебе не место в этом мире, ведь никто не поможет тебе встать, никто не потянет руку помощи в самый тяжёлый момент. Да, может один раз тебе помогли встать, второй раз, но рано или поздно ты можешь остаться совершенно один, и привыкнув к тому, что тебя постоянно кто-то поднимает, сам ты точно не поднимешся с колен. Взгляд Зонтика опустился на пол, метаясь от необычно красивых узоров на полу до запачкавшихся носиков ботинок. Ему хотелось уйти от разговора. Не должен учитель лезть в это дело, он сам справится, не маленький ведь уже. Да и какая разница этому незнакомому дядьке, который видит его второй раз в жизни, до того, кто его обижает? ... Даже какому-то левому дядьке не всё равно на то, что его обижают в школе.. Совершенно незнакомый человек, который даже не знает его и дня, так беспокоится из-за этого.. Незнакомый человек... В то время как родителям, по идее самым родным и близким людям во всей его жизни, совершенно плевать.. Им плевать что у их ребёнка могут забрать деньги, избить за школой, сломать нос или испортить вещи. Им плевать если их ребёнок не возвращается домой, хотя время уже второй час ночи. Всё равно на его будущее, на его жизнь, на него самого.. Всё равно. Плевать. Безразлично. Фиолетово. По барабану. Думая об этом на глазах невольно появились горячие слёзы, обжигающие оболочку глазного яблока, от чего становилось ещё больнее и противнее. Противно от того, что к нему относятся как к пустому месту, ничтожеству, ни во что его не ставят, не видят в нём человека, личность, в которой есть талант, душа, искренность, чувственность, страсть, любовь к жизни. Противно с самого себя, ведь он недостаточно старается для того, чтобы его любили. Может нужно получить ещё одну пятёрку, чтобы мама наконец-то погладила по голове и,взглянув в его глаза, сказала : "Я горжусь тобой. Ты молодец. Мы тебя очень любим и ценим твои старания. " Может нужно перестать просто одеваться и вести себя как мышка, чтобы хулиганы, глядя на него, говорили : "да, вот это пацан! За таким не заржавеем! Сразу видно, хороший парень, чёткий. " Может нужно просто открыть свою душу и сказать всё как есть? Открыть этот секрет, спрятаный в яйце, которое в утке, которая в зайце, который в сундуке, закрытом на тысячу и один ключ, разломаный на тысячу и одну часть, которые разбросаны по всему белому свету..