Спокойной ночи (ремейк)

Куромаку терпеливо ожидал ответа, скрестив руки на груди. От части он понимал Зонтика, ведь в своё время над ним тоже подшучивали и дразнили ботаном, но заметив, как задрожали плечи парня и как быстро намокнувшие глаза опустились в пол вместе с головой, он понял что простыми дразнилками тут явно не обходится. Даже не верится, что ещё пару секунд назад этот мальчишка странно, даже воодушевлённо, улыбался, глядя на его руку. – Зонтик? – Куро не решался подойти, потому что не знал как ученик отреагирует на него. Были в его практике случаи, когда дети при попытке контакта начинали вести себя неадекватно и даже драться. Всё тело голубоглазого свело непонятной судорогой, по щекам покатились слёзы, послышались тихие всхлипы. – Я.. Я.. Не могу, простите... – Сквозь режущий ком в горле прошептал он, прижав дрожащие руки к телу. Было больно смотреть на это беззащитное существо. Куро любил детей и всегда мечтал приносить пользу, и именно поэтому пошёл учиться в педагогический институт. Он чувствовал, что помогать детям и подросткам – это его призвание, и прямо сейчас учитель понимал что в нём по настоящему нуждаются, что его поддержка действительно нужна. Мысленно приготовившись к брыканиям и крикам, он подошел к Зонтику и осторожно положил руку на его плечо, как бы спрашивая разрешения на конакт. Парнишка никак на это не отреагировал и продолжил тихо плакать, утирая горячие слёзы запястьями, тогда Куромаку сделал еще один шаг навстречу – обхватил плечи Зонтика руками и прижал его к себе, показывая своё понимание и доверие. Он догадывался, что буллинг одноклассников далеко не самое страшное, что беспокоит парня, понял он это по его тёмным кругам под глазами, впалым щекам и бледной коже. Он ещё вчера заметил, как иногда дрожали руки Зонтика, и это было явно не от волнения. Голубоглазый не смог устоять перед объятиями учителя. Он очень редко получал хоть какую-то заботу в свою сторону, особенно от взрослых, у которых и так своих проблем хватало, а тут, по сути, незнакомый мужчина обратил на него внимание и даже готов выручить его, хоть и понимал, что этот путь будет долгим и трудным для них обоих. Некоторое время понадобилось Зонтику, чтобы прийти в себя и немного унять дрожь в теле и наконец-таки проглотить этот давящий на горло ком. Отстранившись, Куро достал из своей сумки бутылку воды и кружку, которую хотел оставить в столовой на перемене, налил в неё эту самую воду и отдал Зонтику, заботливо усаживая на стул и не отпуская его плеча. – Теперь давай немного поговорим с тобой, – Сказал он, наблюдая за тем, как парень с трудом проглатывает воду. – что это было в коридоре? – Некоторое время голубоглазый молчал, пытаясь собраться с мыслями и хотя бы самому себе объяснить, что это было. – Это.. Мои одноклассники.. – Выдавил он из себя, рассматривая странные геометрические узоры на кружке. – Это я понял, – Сказал Куро, внимательно вглядываясь в лицо подопечного. Что-то в его покрасневших от слёз глазах , таких глубоких, напомнивших ему заледеневший Байкал, привлекало, таило в себе загадку, которую ему хотелось разгадать.– Они тебя обижают? – В ответ на его вопрос Зонтик лишь кивнул, после чего Куро четко мог увидеть, как на лице ученика возникла тень. Тень сомнения, сожаления и страха. – Я.. Понимаю, тебе тяжело сейчас, и говорить о таком трудно.. Обещаю, мы обойдёмся без посторонней помощи, слышишь меня? Это всё останется строго между нами, если ситуация не выйдет за грани разумного. – В голове Зонтика успела прокрутиться тысяча мыслей с разным исходом событий, начиная изгнанием из школы, заканчивая купанием в школьном унитазе под зорким присмотром одноклассников и детским домом, но услышав слова учителя о том, что это будет только между ними, он смог немного расслабиться. – Я... Я... Х-хорошо.. – Заикаясь произнёс Зонтик, после чего поднял свой робкий, но благодарный взгляд. – Спасибо вам.. – Тихо сказал он, слегка улыбаясь. Это странное выражение лица парня показалось Куромаку безумно милым, эти опущеные домиком брови, слегка поднятые уголки дрожащих бледных губ и розовые от смущения щёки надолго засядут в его голове. Было всё-таки в Зонтике что-то необычное и привлекательное. Поддавшись странному чувству, он наклонился к заплаканому парню и с осторожностью заправил прядь волос за его ухо, внимательно наблюдая то, как меняется выражение лица, сначала на удивление, затем на смущение и неловкость. Мужчина усмехнулся, видя как щёки голубоглазого становятся ещё более багровыми от странных чувств, как вдруг дверь с громким хлопком открылась, и в кабинет ворвался Феликс. – Зонтик, у нас совместная физкульткра!! Учитель тебя потерял, где тебя черти но.. – Прокричал блондин, пока не заметил тихую своеобразную обстановку внутри кабинета. Куромаку тут же выпрямился, а Зонтик тихо кашлянул, прикрыв рот кулаком. – Да, да, конечно... Я уже иду, Феликс, – Пробубнил Зонтик, после чего быстро поднял свой рюкзак и подошел к учителю, мягко обнимая его, сам не зная зачем. Возможно, так он проявил свою благодарность. – Спасибо вам большое.. – Тихо сказал он, после чего выскочил из кабинета, прихватив с собой Феликса.

***

– Может ты наконец-то объяснишь мне, что происходит!? – Верещал чуть ли не на всю улицу Феликс, тряся все ещё смущённого друга за плечо. – Я сам не понял, говорю же!! – Воскликнул Зонтик, закрывая краснеющее лицо руками.– Я просто.. Он.. Я.. – – Он приставал к тебе или что?! – Не унимался блондин. Он искренне переживал за Зонтика, ведь как бы то ни было, парень был слаб как физически, так и морально, и вряд ли смог бы воспрепятствовать учителю. – Да нет же!! Он наоборот, хотел мне помочь! – Зонтик резко схватил Феликса за плечо, чтобы тот угомонился и, дождавшись тишины, пояснил: – Он видел, как те двое придурков снова ко мне лезли. И он пообещал помочь мне, понимаешь? И.. Я не знаю почему, но мне так захотелось его обнять.. – Взгляд голубоглазого опустился на пожелтевшую в вечернем свете кирпичную дорожку. Он понимал, что его объятия с учителем – ничто иное, как необходимость в физическом контакте, а может даже и в родительской любви. Он никогда не слышал от матери, и тем более от отца, слов поддержки. Простое похлопывание по плечу было для него настоящим событием, а тут взрослый человек обратил на него внимание, позаботился и пообещал поддержку. Ему казалось, что будь то любой другой учитель или незнакомый человек, он так же бросился бы к нему на шею, желая узнать, что же такое забота и ласка, но что-то в Куромаку было особенное, что не давало ему покоя. Его спокойствие, тихий бархатистый голос, от которого по коже бегали мурашки, внимательный и одновременно твёрдый взгляд серых глаз,которые явно повидали достаточно, чтобы оставаться такими перед плачущим подростком.. Зонтик снова почувствовал, как его сердце забилось чаще от воспоминаний о расстегнутой на пару пуговиц рубашке, аромате его одеколона с нотками имбиря, который он успел почувствовать пока прижимался к его мягкому, но такому надёжному плечу, на котором будто бы могла удержаться вся планета. Каждый шаг сопровождался шумом в ушах, кровь подступала к его щекам,когда он думал о заботливых прикосновениях, сначала робких, а потом более смелых, когда учитель обвил руками его тонкое, хрупкое словно фарфор, тело.. – Дружище, ты походу влюбился в него.. – С очень странной ухмылочкой произнёс Феликс, видя задумчивого друга и легонько пихая его логтем. – Нет!! Ни за что!! Он же мой учитель! – Возразил голубоглазый, начиная краснеть от домыслов блондина. Хотя в глубине души он понимает, что Феликс прав. Он действительно начал влюбляться.

***

Прийдя домой после работы, Куромаку скинул с себя пиджак, снял рубашку и упал на диван, оставаясь лишь в брюках с расстёгнутым ремнём. День оказался утомительным,особенно после долгого перерыва, но в целом он остался доволен. Бумажная работа была сделана меньше, чем за пару часов, проверочные работы проверены, теперь можно спокойно отдыхать. Выдохнув, он лениво потянулся и принял сидячее положение, чтобы снять уже немного помявшиеся брюки. – Да, ну и денёчек.. – С улыбкой сказал он сам себе, собирая одежду и вешая её на спинку стула. В голове тут же всплыло воспоминание о Зонтике, имя которого ему запомнилось ещё в первый день. Ему вспомнился его тихий, немного дрожащий от неловкости и страха голос, мокрые от слёз глаза. Такие красивые, глубокие, что даже синяки от плохого сна делали их только краше. На ладони возникла фантомная мягкость бирюзовых волос. Куро не знал, краска это была или естественный цвет, но он был невероятно красив и вызывал приятные теплые чувства в груди, словно он смотрит на что-то близкое душе, родное, как детский фотоальбом в котором хранятся забытые воспоминания недалёкого прошлого. В парнишке чувствовалась его огромная, добрая и нежная душа, ранимая, хрупкая как стекло. Почему-то сероволосый ощутил необходимость защищать его, как животные защищают своих детёнышей от внешней опасности. Он не мог объяснить это самому себе, и от этого стало неловко. Он никогда ранее не ощущал чего-либо подобного, и это заставляло его сомневаться в себе, поэтому он решил отвлечься и подумать, как бы он мог помочь Зонтику справится с хулиганами, не дающими ему покоя.

***

– ...И так, используя теорему синусов, мы можем найти сторону этого треугольника в данной нам пирамиде. – Второй урок с Куромаку шёл, на удивление, более-менее спокойно. Дети записывали решение задачи в тетради, кто-то даже активничал и выходил к доске. Это не могло не радовать учителя, особенно из-за того, что больше всего принимал участие в уроке Зонтик. Мысленно он уже выделил его среди всего класса и сделал своим любимчиком, так как тот явно жил математикой и любил этот предмет, прямо как и Куро. Единственное, что портило замечательное времяпрепровождение сероволосого с остальными учениками – те самые хулиганы Глушков и Кральченко, которые посчитали, что кидаться в одноклассников бумажками и ржать с тупых шуток намного полезнее, чем работа на уроке. Он старался быть сдержаным и делал лишь замечания, но терпение, к его собственному удивлению, довольно быстро подходило к концу. Вероятно, из-за того, что шуточки и бумажки полетели в сторону Зонтика, который сидел, опустив свои печальные глаза на парту, и не обращал внимания на издёвки, словно всё так должно и быть. – Кральченко! Глушков! Немедленно прекратите балаган, иначе разговор будет не со мной, а с директором. – Строго сказал Куромаку, бросив строгий взгляд на парней, которые не переставали с чего-то хихикать и прыскать. Неожиданно для всех прозвенел звонок, и подростки стали торопливо собирать вещи и покидать класс, кроме двух юмористов и Зонтика, который явно хотел остаться и поговорить наедине с учителем. Заметив, что голубоглазый все ещё неторопливо складывает вещи в рюкзак, а учитель отвернулся к доске, чтобы стереть записи, они, перепрыгнув через парту и чуть не уронив стулья, на секунду подошли к субъекту насмешек, чтобы тихо сказать ему что-то и тут же исчезнуть из его поля зрения. Сказаное хулиганами явно не обрадовало Зонтика, ему ещё больше захотелось слиться в единое целое с кабинетом, может даже стать стулом или занавесками, чтобы его никто не замечал и не издевался над ним. Куромаку наконец-то закончил с доской и заметил обеспокоенного ученика, нервно бегающего глазами по кабинету. – Зонтик, всё в порядке? – Негромко спросил он, желая узнать, что же заставило его остаться. – Ох.. Да, я.. Простите, я просто.. – Парень замешкался, неловко перебирая пряди длинных волос и краснея. – Я хотел извиниться за вчерашнее.. – – Извиниться? Ты же ни в чём не виноват. – Вскинув бровь ответил Куро, внимательно разглядывая смущённого Зонтика. – Я поставил вас в неудобное положение вчера. Ещё и вам пришлось увидеть меня.. Плачущим.. – Последнее слово он сказал с трудом, словно признавался в страшном преступлении, и это не укрылось от внимательного к деталям мужчины. – "Неужели тебе стыдно показать свои слёзы другим людям? Ты ведь не можешь прятать их бесконечно.. "– Подумал он, опираясь на массивный учительский стол. – Не переживай об этом, всё нормально. Я думаю, тебе это было нужно. Не может же человек никогда в своей жизни не переживать из-за чего-то, а слёзы - своего рода разрядка организма. – Озвучил свои мысли старший и незаметно улыбнулся. Зонтик ничего больше не говорил, обдумывая слова учителя. Он не любил плакать на людях, ведь его и так считали слабым и в плохом смысле нежным, но иногда он действительно не мог сдерживаться и тихонько плакал, прячась от одноклассников в туалете, или, в крайнем случае, за своими ладонями, которыми он постоянно закрывал лицо, от чего его щёки часто были красными. Он был невероятно чувствуительным и ранимым, любое нехорошее слово могло заставить его сердце колотиться быстрее, а глаза наполняться влагой. Ещё в начальной школе он получил за это прозвище Плакса, которое, словно клеймо, придерживалось его на протяжении всей его осознаной жизни. – В любом случае, я обещал помочь тебе, и я это сделаю. – Прервал тишину Куромаку и подошёл к Зонтику, подсознательно желая стать ближе к нему, показать свою надежность. – С чего вообще это началось? – Спроси он, вставая напротив ученика. – Честно, я не помню.. Это было.. Давно.. – Неловко ответил парень, заправляя упавшие на лицо волосы за ухо. – Но они всегда находят повод, чтобы поиздеваться. Внешний вид, попытки подружиться с кем-то, да даже мой обед в столовой может стать для них причиной глупых шуток.. – – хм... – Старший задумчиво поправил очки, пытаясь понять, чем именно так зацепил этих двоих Зонтик. – Знаете, мне кажется, что Кральченко не особо заинтересован в издевках надо мной. Я как то раз услышал их разговор в раздевалке, и он сказал что ему это всё надоело и что-то ещё про своих родителей, а Глушков подначивал его, или типа того.. – Высказал свои мысли Зонтик, поднимая взгляд на учителя. – Подначивает, говоришь.. Это во многом проясняет дело. Скажи, а когда Глушков один, он пристаёт к тебе? – В голове Куромаку стал складываться пазл, но ему нужно было больше деталей, чтобы сложить картинку. Получив отрицательный кивок, он спросил: – Тебе известно что-то про его семью? – – Очень мало, и то, из сплетен девочек. По крайней мере, одна из них встречалась с Кральченко, вроде как.. И он ей рассказывал, что у Вовы (Глушкова) какие-то проблемы. То ли развод, то ли что-то такое.. – – Мне кажется, что ему просто некуда девать свою злость, и для него способом "сбывить стресс" как раз таки и являются издёвки над тобой.. – Озвучил своё предположение Куро, скрестив руки на груди. – А делает он это с дружком, потому что один он ничего из себя не представляет. Знаешь, это как решение, как выгоднее напасть - в одиночку, или с союзником? – – Наверное, вы правы.. – Пожал плечами Зонтик, поднимая взгляд на него. – И что же нам это даст? – – Ну, как минимум, нам нужно разбираться не с двумя, а только с одним. – Куро достал из кармана салфетку и снял очки, чтобы протереть их. Зонтику подумалось, что без очков мужчина выглядит ещё более привлекательным, чем с ними. Он тихо угукнул, соглашаясь с его словами. – А дальше.. Я попробую вывести его на чистую воду, может найду точку давления. – – Вы такой умный.. Не представляю, как можно быть таким догадливым. Мне бы и в голову не пришло.. – Искренне признался Зонтик, от чего Куромаку немного покраснел и ухмыльнулся, гордясь своими дедуктивными способностями. – Со стороны всегда виднее, знаешь ли. – Он погладил плечо Зонтика, от чего лицо парня залилось краской. – Самое главное, что мы с тобой найдём решение этой проблемы. – На пару минут снова повисла неловкая тишина, пока Зонтик тихо не засмеялся, прикрыв рот ладонью. Куро немного удивлённо посмотрел на него, пытаясь понять, в чём причина смеха, но его внимание мгновенно сконцентрировалось на проглядывающих поднятых уголках губ парня, морщинках у его закрытых глаз и опущенных бровях, придающих его лицу ещё больше невинности и какой-то детской беззаботности. – Чего ты смеёшся? – Спросил он. В эту секунду ему резко пришла мысль в голову, что он старше Зонтика на несколько лет, но ощущает себя таким же подростком, и ему тоже захотелось посмеяться. – Простите, я.. Просто мне так неловко.. – Мягко улыбнулся голубоглазый, снова отводя взгляд. Сердце мужичны в эту секунду пропустило удар. Он никогда не мог представить человека, прекраснее, чем этот парень, стоящий перед ним прямо сейчас. В груди разлилось приятное тепло от мягкого звонкого голоса, невероятно приятного смеха и словно виноватой, но при этом довольной улыбки. Он почувствовал, как к щекам прилила кровь и они стали бесконтрольно краснеть. Он ненавидел, когда что-то в нём так резко менялось, и он не мог иметь над этим изменением власть. – Ладно, я.. Я пойду. Спасибо вам большое, мне действительно важно, что вы обратили на меня.. Ну, то есть на эту ситуацию внимание.. Да.. – От собственных слов Зонтик тоже стал сильно краснеть. Схватив рюкзак и выдав робкое "до свидания", он вылетел из из кабинета, оставив Куро наедине с собственными мыслями и желанием снова обнять парня.

***

Прошло около месяца с того дня, когда Зонтик и Куромаку снова поговорили, так сказать, по душам. Казалось, что всё было хорошо, хулиганы не лезли к Зонтику, словно услышали их тогдашний разговор, и внешне Куро оценивал ситуацию как стабильную, до сегодняшнего дня. Был шестой урок, на котором должен был прийти класс Зонтика, но среди присутствующих его не было, что вызвало у учителя смешанные чувства, ведь голубоглазый никогда не пропускал его уроки. Его одноклассники лишь пожали плечами, одна девочка сказала, что он отпросился в медпункт после урока физкультуры, который был пятым по счёту. Куро решил, что распросит медсестру после уроков, а пока не будет ставить ему " Н" в журнале, вдруг тому стало плохо. Уроки, к несчастью подростков и учителя, проходили невероятно скучно и долго. Ученикам хотелось скорее уйти домой, а учителю нетерпелось пойти в медпункт. Он не мог объяснить свою неконтролируемую тягу к голубоглазому парню, ему хотелось оправдать себя тем, что тот просто нуждался в сильном плече, которое поддержит его и будет рядом, что ему просто хочется убедиться, что хулиганы прекратили свои издёвки, но в глубине души он понимал, что это не просто желание помочь и поддержать. Мысли о Зонтике приследовали его днём и ночью. Почти всё, что окружало его, напоминало о парне: чашка тёплого чая, длинный шарф у проходящей мимо незнакомки, тихое постукивание дождя по окну, словно настукивающего какие-то слова, просьбы впустить его внутрь чтобы согреться. Ему было необходимо видеть молодого человека хотя бы несколько минут в день, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо, что на его лице все так же расцветает улыбка при виде знакомого лица, что его глаза горят жизнью, радостью и чем-то ещё, что Куромаку никак не мог различить среди всего того, что плавало в этих маленьких чистых озёрах его глаз. С каждым днём становилось труднее скрывать от самого себя, что он восхищается им не только как способным учеником. Он действительно влюбляется в него. Знал, что это неправильно, но ничего не мог поделать с собой. Иногда, неожиданно для самого себя, он застревал на мыслях о том, как они бы вместе ходили в школу и на переменах, пока никто не видит их, целовались бы в кабинете. Зонтик обнимал бы его за шею, пока Куро прижимал бы его к учительскому столу и ласково перебирал бы его волосы, запах которых не выходил из головы ещё после самого первого объятия. Ромашка, мята, отдалённые нотки яблока – тот невероятный аромат его непослушных волос, который вскружил его голову и не давал спокойно уснуть. Он пытался найти пару дней назад шампунь с этим запахом, но ничего приближённого к этому сладкому аромату не было. Ему хотелось зарыться пальцами в длинные пряди и словно расчёской перебирать их, заставляя парня закрывать глаза и ощущать странную, но приятную дрожь по телу от теплых прикосновений. Думая об этом, Куро становилось невыносимо тоскливо в молчаливом кабинете, который заполнен детьми, но одновременно с этим будто-бы пуст. Гробовая тишина, нарушало которую лишь шуршание тетрадных листов, угнетала, ему хотелось наорать на детей, лишь бы они издали хоть какоие-то звуки, чтобы кабинет не был похож на большой гроб. Духота от горячих батарей, которые так активно топили несмотря на то, что на улице ещё не было и меньше нуля градусов, старые выцвевшие обои грязно-фисташкового цвета давили на нервы наряду с низким потолком, который, казалось, вот-вот отвалится или упрётся мужчине в голову. – Это у вас последний урок? – Резко спросил сероволосый, бросая холодный взгляд на учеников, от чего почти все в классе вздрогнули и закивали головами. Получив положительный ответ и обратив на себя всё внимание, он уперся об учительский стол и, сделав задумчивый вид, махнул рукой, как бы говоря детям, что те могут уходить. А они и рады – быстро собравшись они без слов покинули кабинет, давая учителю возможность наконец-таки сбежать отсюда и заняться более важным для него делом. Он понимал, что скорее всего огребёт у директора по полной программе, но сейчас все его мысли снова занялись Зонтиком. Долетев до медкабинета и расспросив фельдшера, он узнал, что голубоглазый действительно заходил и отпрашивался с уроков, чтобы сходить в школьную теплицу. – "В школе есть такое? Не знал... Так вот, значит, где он постоянно прячется.. "– Улыбнулся в мыслях Куромаку, представляя Зонтика в милом фартучке, перчатках и соломенной шляпе, держащего в руках горшок с белыми гиацинтами, цвета ванильного пломбира. Он не знал, почему именно такой образ возник в его голове, но это показалось ему невероятно милым. Прибавив шагу, он направился в теплицу, котрой оказалось небольшое помещение во дворе школы, её стены были сделаны из стекла и через них Куро смог увидеть знакомую бирюзововолосую макушку. Улыбнувшись, что парень там, он сам не заметил, как чуть ли не бегом направился туда, предвкушая очередной душевный разговор или простое молчаливое нахождение друг с другом, но, оказавшись там, улыбка сошла с его лица. Зонтик сидел на небольшой табуретке, положив голову на один из множества окружающих его столов с цветочными горшками и рассадами, его тонкие плечи дрожали, и мужчина понял, что он плачет. Не думая ни секунды он захлопнул скрипучую дверь теплицы и подлетел к ученику, поворачивая его к себе и хватая за плечи, от чего тот испуганно вскрикнул и чуть не грохнулся с табурета. – Зонтик! – Учитель успел прижать его к себе, чтобы тот не упал. – Почему ты плачешь? – Испуг голубоглазого сменился удивлением. Порой, ему казалось, что Куромаку следит за ним, ведь уже не в первый раз он "случайно" натыкается на него. –Я.. Я.. – Зонтик начал заикаться, не зная, как выкрутиться из этой ситуации. Да и испуг от неожиданного появления сделал своё дело. Сероволосый поднял голову, заглядывая прямо в бездонные, блестящие, словно в них упали самые яркие звёзды, глаза. Ему так хотелось прижать парня к себе, защитить его от всего мира, чтобы тот больше никогда не плакал и не разрчаровывался. Сердце преподавателя разрывалось на части в эти секунды, пока Зонтик пытался собраться с мыслями. – Зонтик, всё хорошо. Ты можешь рассказать мне, я не стану тебя осуждать. – Негромко сказал он, желая поддержать эту уединённую атмосферу, в которой они были. Голубоглазый потянул руку к своему лицу, чтобы вытереть слёзы, и Куромаку заметил на его запястье синяк. В его голове тут же пронеслось миллион мыслей, начиная от домашнего насилия, заканчивая избиением но он терпеливо ждал, пока парень сам ему всё расскажет. Зонтик ломался, ему очень не хотелось говорить о том, что произошло на днях дома. Он боялся, что Куро не поймёт, что, несмотря на свои слова, осудит его и бросит одного. Он опустил взгляд, не желая смотреть на того, кто виновен в диком стуке его сердца, краснеющих щеках и волнительных ночах, когда он подолгу не мог уснуть, представляя как эти теплые руки обвивают его талию и прижимают к такому же теплому телу. Он ощутил, как сероволосый мягко стёр с его горячих щёк слёзы и неосознанно приблизился, почти лицом к лицу сталкиваясь с младшим. – Простите.. – Прошептал Зонтик, глядя из под полуприкрытых глаз на взволнованного Куромаку. – Всё в порядке.. – Ответил он, казалось, так спокойно, с таким облегчением, словно с его плеч упал тяжелейший груз ответственности. Ещё раз проведя пальцем по мягкой щеке, Куро крепко обнял всё ещё дрожащего парня к себе, прижимая его голову к своему плечу и заботливо поглаживая его волосы. Он чувствовал, как сильно бьётся сердце Зонтика, как его тихое дыхание согревало ему шею, как тонкие бледные руки незаметно зацепились за его пиджак. Ему хотелось лишь одного – чтобы Зонтик чувствовал себя в безопасности, чтобы его сердце не стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. – Почему ваше сердце так сильно стучит.? – Неожиданно раздался тихий голос ученика, от которого Куро замер. – "Как же моё? Нет нет, глупенький, это твоё сердце сейчас так стучит.. Так громко и быстро.. Что моё разрывается на части от страха за тебя.. "– Пронеслась мысль в его голове. Куро понял, что этот неистовый стук, который он слышал, был его собственным сердцем, которое никак не могло найти покоя. Его лицо покрылось лёгким румянцем, он не смог ничего ответить. – Куромаку.. – Снова прошептал Зонтик, слегка касаясь дрожащими пальцами щеки учителя, заставляя того замереть, словно каменная статуя. Мужчина чувствовал, как холодные пальцы поднимаются выше, слегка касаясь его покрасневшего уха и снимая с него очки, и ему казалось, что в эти секунды он забыл как дышать. Всё вокруг резко размылось, он еле различал среди этих пятен его лицо, которое, к удивлению, становилось все ближе и ближе, от чего кровь приливала к его голове, создавая странный шум, словно его стукнули чем-то тяжёлым. Губы младшего неловко, даже робко, прижались к губам Куро, словно стеснялиь и спрашивали разрешения на то, чтобы сделать нечто большее. – Зонтик.. – Почти беззвучно прошептал Куромаку, опуская руки на мягкий свитер парня и цепляясь за него, словно боясь упасть. Он потянул младшего на себя, от чего тот с шумным вздохом соскользнул с табуретки и оказался на его коленях, ухватившись за немного сползший кофейного цвета пиджак. Лицо Зонтика начало краснеть от неловкости происходящего, но отстраняться совсем не хотелось. Он понимал, что терять уже нечего, и всё, чего он боялся сделать, произошло, так что отступать было поздно. Одна его рука ухватилась за галстук учителя, не позволяя тому отстраниться, но он всё ещё не действовал настойчиво, ведь сам боялся лишний раз пошевелиться и сделать что-то не то. Это был его первый поцелуй. Куромаку не сопротивлялся и не отстранялся, ведь ему было до ужаса приятно ощущать эти бледные тонкие губы на своих, ощущения были такие, словно его лица касался нежный бархатный шелк. Он готов был позволить Зонтику сделать с собой всё, что тот пожелает, не боясь того, что их могут заметить, но, к его сожалению, поцелуй не продлился так долго, как ему хотелось бы. Зонтик отстранился и растерянно посмотрел на него, словно сомневался в том, что сделал. Куро мягко коснулся его руки и забрал из неё свои очки, надевая их обратно на себя. – Для этого было не обязательно их снимать.– Улыбнулся он, глядя в снова погрустневшего и готовящегося вот-вот заплакать Зонтика. – Ну, что такое? Почему ты снова плачешь? – Казалось, что Зонтика уже не остановить, слёзы снова ручьём полились из глаз. – Простите... Простите.. – Всхлипывал он, понимая, что только что натворил. Внутри него всё смешалось в кучу, ему хотелось сбежать куда подальше, а лучше бесследно пропасть, чтобы Куро никогда больше его не нашёл. – Тихо, все хорошо. Посмотри на меня. – Он взял раскрасневшееся лицо ученика в руки и заставил его посмотреть в свои глаза. – Я не кричу на тебя, не ругаю. Почему ты снова плачешь? Ты боишся? – В ответ он получил кивок. Он прекрасно понимал его чувства, ведь тоже боялся, что его чувства ничем хорошим не закончатся. – Всё хорошо, прошу, не бойся. Я рядом. – Он снова принялся вытирать его слёзы, уже не скрывая свою улыбку. Он был безумно счастлив от этого поцелуя, и ему стало всё понятно, как теорема Пифагора. – Простите.. Я.. – Зонтик хотел как-то оправдаться, но слов,чтобы объяснить свои действия, просто не нашлось – Не говори ничего. – Куро прижал свой большой палец к его губам, вынуждая того замолчать. – Если бы я только мог.. Я бы повторил этот поцелуй.. – Тихо признался он, словно боялся, что весь мир его услышит. Лицо Зонтика ещё больше покрылось краской от смущения и осознания, что его чувства взаимны. Они ещё долго смотрели друг на друга, вглядываясь в лицо и глаза, словно ища в них ответы на все волнующие вопросы, пока кто-то из них снова не начал новый, уже более уверенный поцелуй. Куромаку зарылся своими длинными пальцами в волосы Зонтика, трепетно перебирая их, желая ощутить всю их мягкость, и не отрывался ни на секунду от его губ, наслаждаясь приятными ответными поцелуями, недолгими, но полными ярких, волнительных чувств, от которых весь мир словно замирал в ожидании, когда же они насытятся друг другом. Тела становились тяжелыми и они уже не обращали внимания на грязный пол, на который они упали, ни на секунду не отлипая друг от друга. Им казалось, что время остановилось только для них, чтобы дать им возможность почувствовать друг друга, забыть обо всём на свете, что могло их побеспокоить. – Я люблю тебя.. – Шептал Куромаку в его губы, не отпуская бледную щеку Зонтика. Его слова заставили парня сильно покраснеть и прижаться к его груди личиком. Он не требовал от него ответного признания, он всё и так понял. Ему хотелось, чтобы Зонтик навсегда стал его. Только его и ничей больше. Неожиданно он вспомнил про синяк на запястье парня. Мягко, чтобы не спугнуть, он взял его за руку и немного опустил рукав, обнажая "ещё теплое" фиолетово-серое пятно. – Зонтик, что произошло? – Спросил он, стараясь оставаться мягким, чтобы не спугнуть парня. Тот снова отвёл взгляд, но что-то внутри вынуждало его говорить. Возможно, пропавшее ощущение одиночества. – Родители.. Они узнали о моих чувствах к тебе.. К вам.. – Зонтик опустил взгляд на синяк, вспоминая события того ужасного вечера. – Мама сказала, что как только я сдам экзамены и поступлю, она больше не впустит меня в дом.. Потому что я теперь для них обуза.. – – Обуза.? – Куромаку был в шоке от того, что узнал от Зонтика. Он просто не мог поверить в то, что такое возможно. Зонтик лишь кивнул, вспоминая слова матери о том, что таких ка кон не должно существовать, что он - ошибка природы и это надо лечить. Ему совсем не хотелось возвращаться домой, и тем более контактировать с родителями, которые и без этого его не любили. Куромаку взглянул в полные печали глаза. Он не мог вынести и секунды, глядя на то, как его любимый вот-вот готов был снова заплакать. – Не переживай об этом.. Я знаю, что можно сделать. –