цемра

прошло пять лет, моя дорогая (иногда мне кажется, что минимум двадцать или вся вечность). многое случилось за это время, и, к сожалению, горя произошло больше, чем радости. так сложилось, что с горем и скорбью я знакома давно и близко: мы почти лучшие друзья. но, знаешь, милая, оказывается, новые рубцы на сердце не ощущаются менее болезненно из-за наличия старых. и всё-таки я думаю о твоём сердце — добром, нежностью наполненном, ни разу не разбитом вдребезги. я думаю о тебе, моя хрупкая девочка, и о том, как сильно хотела бы иметь возможность захистити, сделать так, чтобы тебе не пришлось впускать в свою душу ненависть, чтобы не были тебе знакомы страх и отчаяние. я думаю о том, что хотела бы быть рядом в каждую минуту, когда жизнь кажется тебе невыносимой, хотела бы обнимать тебя, укрывая от всего мира в моменты, когда тебе это необходимо. я думаю о том, что многого никогда не скажу тебе вслух и о том, что многое уже сказано десятки раз — прямо или в хитро завуалированных рифмованных строчках. ты же знаешь, что я пишу о тебе? я уверена, что знаешь. как бы близок ни был моей натуре драматизм, писать о тебе очень легко. и любить тебя очень легко. любить тебя как неизбежность, как самая естественная вещь на свете: у меня просто не было шансов не. не подумай, что я снова о сердечных муках (некоторым не даёт покоя, что я вся только про изломанность и трагичность). ты во мне не страданием по неслучившемуся отзываешься, ты переливом чистейших нот в моём сердце звучишь, бесконечным потоком вдохновения по венам течёшь. волей судьбы мне довелось узнать о любви немного больше, чем многим когда-либо (к счастью) удастся: когда любви в тебе так много, что хватает и на себя, и на другого человека, ты уже счастлив. я счастлива знать, что ты у меня есть. я счастлива быть для тебя. пять лет, моя дорогая, я тебе кохаю (іноді здається, що мінімум цілу вічність)