Подарок

Холодный бездушный камень прижимается к спине. Червь, точивший ее душу каждую ночь на протяжение последней половины года, тоже оказался прав. Дрянь. Мерзкая, испорченная дрянь. Может быть, Эрен ошибся, и ему не стоило спасать ее тогда? И роль шлюхи-рабыни глубоко под землей подходит ей идеально? Мелкий дождик потихоньку накрапывает, украшая темными подтеками бесчисленное количество могильных камней вокруг. Камни свежие, могилы тоже, неухоженных почти нет. Мокрая земля приятно пахнет. Под ягодицами голая земля сухая и холодная, но ей плевать. Простуда была редким гостем, а сейчас она может даже станет желанной. Микаса подтянула колени к подбородку и сложила на них локти. Капли стучат по голове, по серому дорожному костюму, и стекают по нежной гладкой коже, но ничто не отмоет ее теперь. Настоящая грязь оказалась внутри. Глубоко сидела в ее нутре всю жизнь, и вышла наружу в самый неожиданный момент, ткнув ее мордой в то, кем она является. Не монстром, они вызывают хоть немного, но уважения. Как назвать человека без морали? Человека, который нарушил свою клятву? Человека, который отдается без остатка своим инстинктам, игнорируя жертв, к которым это приводит? Если подумать, даже титаны, и те оказались лучше. Они, по крайней мере, не притворяются, что заботятся о людях. И товарищей у них нет. Сослуживцы из 104 кадетского корпуса скорбно стоят возле ограждения. Все держат себя в руках, даже Конни возложил запеченный кусок окорока к могиле, и теперь молча прижимает шляпу к груди, несмотря на то, что дождь усилился. “Саша Брауз” - так написано на камне. Добрая, энергичная, удивительная девушка, которую никто и никогда не заменит. Единственная подруга, которая у нее была. Стреляли с близкого расстояния, из винтовки, даже не автоматической. Окно возможности распахнулось на один короткий миг и тут же закрылось, а ее не было рядом по собственной воле. Всего одна пуля. После того, как битва закончилась. В этом мире нельзя расслабляться, если хочешь защитить тех, кого любишь. Смутный, едва различимый гул голосов со стороны разведчиков. Пришли отец Саши и Николо. Поговорили. Расходятся. К Микасе не подходят. Только Жан бросил короткий, ничего не выражающий взгляд на нее, прежде чем уйти. А вдруг они узнали? Жгучий стыд окрасил ее щеки в красный, в цвет шарфа, в который она захотела спрятаться и больше никогда не показываться. Дождь продолжал капать, но капли перестали ее бить. Она медленно подняла голову со сложенных локтей. Вот он. Единственный свидетель ее настоящей сущности. Возможно даже, такой же как она. Человек, который так же спокойно убивал и пытал людей, если это было необходимо. Как и она. С невозмутимым лицом держит над ней широкий черный зонт, позволяя каплям воды собираться в дорожки и скатываться, минуя ее сжавшуюся тушку. - Постарайся не сдохнуть от простуды, Аккерман. Грубый раздраженный тон идеально подходит к бледному, как поганка, лицу с напряженными мышцами под глазами и контрастирует с элегантным черным костюмом. Выглядит, как маньяк, у который галантно уведет тебя в свое подземелье, вырежет твою печень наживую и съест, даже не испачкавшись. Какая глупость. Капитан всегда переживал о жизнях своих солдат и берег их изо всех сил. Это она его задержала. Сама приходила к нему каждый раз, в самые неподходящие моменты, распаляла его и ускользала, так и не насытив. Он отвел Эрена подальше от солдат, оставил пару новобранцев его охранять и собирался вернуться в основной отсек, чтобы быть со своими подопечными. Он тоже смог бы защитить Сашу, но она не дала ему. Она не ответила. Молча опустила взгляд на еще не осевшую землю под безупречно вычищенными ботинками. - Долго в молчанку играть будешь? Не будь его руки заняты, он бы давно сложил их на груди и скептически осматривал бы ее, чуть отстранившись. - Что мне сказать? - Это не первая смерть товарища. Раньше ты так себя не вела. Так что говори, что с тобой. Лезет в самую душу, зачем? Разве он не убедился сам в том, что она последняя тварь? Он же был там, знает, на что именно она променяла возможность быть со своими, когда они все еще пролетают над вражескими землями. - Это моя вина. Я могла предотвратить это. Только я. “Но вместо этого я развлекалась с тобой и твоим языком, разве ты не помнишь?”, - грубо вертелось в голове, но непослушный рот никак не открывался, чтобы бросить ему это в лицо. - Почему это? - Девочка, которая это сделала - марлийский солдат. Ее тренировали. Ребята… - Она медленно выдохнула, сердце сжалось при мысли о коротком мгновении, когда винтовка подхватывается и направляется в нужную сторону. - не смогли оценить угрозу и обезвредить ее до того, как она нажала на курок. Я бы смогла. - Хм. Так ты считаешь, что ты настолько лучше остальных? Тонкие брови на лице капитана задумчиво сдвинулись. - Что? Нет! Я просто… Микаса осеклась. У нее всегда были объективно лучшие показатели в бою, но она никогда не смотрела на ребят свысока! Или все-таки да? Она возмущенно стрельнула глазами в его лицо. Почему он не понимает? Он должен, должен понять, что творится у нее в голове, в конце концов, она же не одна была там? Он ведь тоже отличается от остальных? И разве он не носит ту же фамилию? - Разве мы, Аккерманы, не созданы для того, чтобы защищать тех, кого любим? - Все люди это делают. Вопрос с подвохом, но он уходит от него так же мастерски, как уворачивался от пуль в Либерио. - Вы понимаете меня. - Упрямо уперлась взглядом в его живот - Вы знаете, что Аккерманы - особенные, и мы появились в результате эксперимента с целью защиты короля. - Причем тут Саша? - Нам даны силы, которых ни у кого нет! Какая разница из королевской семьи она или нет? Вы ведь сами спасли кучу людей, благодаря тому, что вы самый сильный солдат человечества! - И такую же кучу не спас. - … Микаса молчала, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. - Откуда ты знаешь об эксперименте? - Армин говорил, что прочитал о нем в книжке. Эрен видел своими глазами. - Я тоже читал эту книгу. - Что это был за эксперимент? Расскажете? - Попросишь Армина. Но не верь слишком сильно, мне в детстве говорили другое. Смутное, размытое воспоминание. В маленькой комнате стоит спертый воздух с легким запахом мыльного раствора. Чуть поредевшие длинные черные волосы мягко касаются его лица, когда он сидит на коленях у матери, а она тихо говорит ему: “Просто Леви. У тебя есть фамилия, но она тебе добра не принесет. Она стала особенной, благодаря воровству”. Как она это объясняла? Дальше память обрывалась. Какой-то поток слов шел с ее уст, но теперь к мыльному запаху примешивался легкий аромат хлеба из трактира внизу. Слова заходили в одно ухо, выходили через другое, оставляя только чувство стойкого недоумения и голода. - Что именно тебе говорили? - Что основатель клана каким-то образом украл эти силы. И с королем она не связана. - Как так? Мозг Микасы наотрез отказывается принимать и усваивать эту информацию. - Не помню. И в книге об этом не сказано. - Похоже на глупую байку. Эксперимент был хотя бы подтвержден. Вот так гораздо проще. Порядок в голове - порядок в жизни. Ни к чему забивать ее всякими глупостями, Эрен ведь сказал - эксперимент. Он точно знает, как правильно. Хотя… Разве он напал бы тогда на элдийское гетто с кучей гражданских? Она сжалась, когда почувствовала, как сквозь плотную ткань пробежал озноб. - У тебя остались еще родственники? - Нет. - Опиши своего отца. - Зачем? - Можешь хотя бы сейчас делать, что тебе говорят? - Ладно. - Снова стало стыдно. Может, если она будет подчиняться приказам и выкинет все глупости из своей головы, друзья будут меньше погибать? - Папа… Он не был похож на меня или мою мать. Высокий, большие голубые глаза, светлые волосы. Мои волосы от мамы. Правая бровь озадаченно Леви приподнялась. Она только открыла рот, но он успел перебить ее. - Ты жалеешь о том, что было между нами? Тяжело. Тоска грызла ее изнутри, но позволить себе снова коснуться Леви сейчас, когда Эрен в темнице, а безопасность им может только сниться, казалось невозможным. - Мы не можем позволить себе это, капитан. - Понял. Голос отстраненный, как будто он снова стал для нее просто старшим офицером, который не знает, какие у нее губы на вкус. - Не убивайся. Твой Йегер виноват куда больше, чем мы. И возвращайся в штаб. Протянул ей зонт и ушел.