Подарок

Первые солнечные лучики августовского солнца пробивались через широкое окно, занавешенное тяжелой портьерой. Микаса потянулась. Затекшие после сна мышцы приятно оживились. Сбитое в ногах пуховое одеяло медленно сползало с кровати на пол, но она не спешила вернуть его на место. После вчерашней ночи чистоплюй все равно решит сменить постель, и неважно, что он застелил свежее только днем. Леви спит на боку, его грубая ладонь покоится на плоском животе. Черные пряди разметались по лицу, веки опущены. Во сне его обычно суровое лицо выглядит почти милым, несмотря на глубокий белесый шрам, который проходит от середины лба до самого подбородка. Надо встать. На низком стеклянном столике с вечера стоят две немытые чашки, из которых они пили чай - непорядок. Легкая усмешка тронула ее губы. Всего три месяца вместе - и она уже перенимает его привычки и стандарты. Скоро начнет кошмарить своих ребят, как он, заставлять их вылизывать штаб каждый вечер и проверять, протерли ли они пыль под столешницами. И плевать, что они важные шишки, из спецотряда центральной военной полиции. Она точно помнила, что закрыла окно посреди ночи, но утренняя стужа нашла свой путь в комнату, которую Хистория выделила для своего бывшего капитана. Ступни стали ледяные. Микаса перевернулась на бок и согнула ноги в коленях, чтобы согреть их о теплое тело рядом. Так-то лучше. Его с такой позы не видно, зато слышно как он недовольно бормочет, а потом замолкает. Проснулся, что ли? Его рука сонно обвивает ее талию, а потом ползет к груди. Гладит сначала одну, потом другую, а потом сжимает. Тело отзывается на его прикосновения легким тянущим чувством внизу живота. - Ты замерзла. Он притянул ее к себе так легко, как будто сила никуда не уходила из его тела. Вставший член привычно прижался к ней сзади. - Снова открыл окно, пока я спала? - Угу. Спать с закрытым окном - мерзость. - Как и позволять другим убирать свою комнату? Легкий, подтрунивающий тон. Как она раньше не замечала, что Леви заставляет своих солдат убирать везде, но прикасаться к своей комнате - ни-ни? - Думаю, тебе смогу поручить. Ты же всегда была моим лучшим солдатом. - Едва ли я буду сама убирать, я теперь все таки капитан. - Зато я по прежнему твой начальник. Леви уткнулся лицом в отросшие волосы на затылке. - Глава военной полиции - Леви Аккерман. - даже от звука его имени в груди отдает приятным чувством собственности. Правда, кто кому тут принадлежит? - Ты когда-нибудь мог подумать, что займешь эту должность? - Нет. Я всегда ненавидел этих ублюдков. - А теперь мы оба среди них. - Но я знал, что смогу. Как бывший преступник, я знаю, как они мыслят. И ты, по сути, тоже. Он прикоснулся губами к ее макушке. - Ты имеешь в виду то время, когда разведкорпус был вне закона? - Да - теплота в его голосе приятно ласкает слух. - Ты была тогда опасной, как дикая кошка. И горячей. Тихий, звенящий смех наполняет комнату. Смеяться одной странно, но она знает, что он улыбается, лежа позади нее. - Ты, между прочим, тоже. - Что тоже? - Ты был тогда… горячим. Особенно, когда захватил Хитч и Марло в плен, а потом выставил их голыми к нам. - Они были не такие уж и голые. Леви прижимается к ней всем телом. Она закрывает глаза, ярко ощущая, как грубая, мужская кожа трется о ее. Одеяло давно на полу. Они лежат на смятом белом хлопке, без стыда и стеснения, совершенно обнаженные друг перед другом. Подушечки его изящных пальцев задумчиво теребят сосок. Так просто, а по коже прошли мурашки. - Леви… - Что? Что за несправедливость? У нее плавятся мозги, когда его пальцы непринужденно ласкают ее тело, где пожелают, а он лежит себе спокойно, тон ровный, дыхание глубокое, как будто он просто прилег отдохнуть! Микаса прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать вздох, и плавно опустила его руку вниз, намекая. - До построения еще полтора часа. - М? Какие предложения? Рука, которую она сама направила, небрежно скользнула меж бедер и стала растирать влагу по самой чувствительной части. Леви приподнялся на локте и стал лениво рассыпать поцелуи по ее шее. Два пальца - все, что ему нужно. Каждое его прикосновение разжигает жар внутри. Горячо. Внутри так влажно и горячо, как будто там разливается горящая вода, о которой рассказывал Армин. Она разворачивается к нему лицом, перебрасывает ногу через бедра, направляет член в самый эпицентр пожара и медленно опускается вниз. - Леви… Его имя обрывается на губах и перерастает в сдавленный стон, когда она опускается до конца и толкает вперед совсем чуть-чуть. Смотреть на Леви отсюда приятно. Чуть растрепанные волосы легли вдоль пробора. Сдержанное изящное лицо почти не выражает эмоций, только единственный видящий глаз смотрит на нее в упор и ловит каждое движение ее мимики. Он позволяет объездить себя совсем немного, а потом приподнимает ее за бедра и выходит почти до конца и вталкивает свой член снова. Властный капитан Леви ведет, даже когда он снизу. Стоны сами срываются с ее губ, когда он делает это снова. И снова. Грудь трясется в такт. Когда спокойный взгляд мужчины спускается на них, и его тонкие губы сжимаются в полоску, и ей становится понятно: Леви так удобно ниже ее, что она может спокойно наклониться к нему, не мешая ему трахать ее. Сладкий вздох, полный предвкушения. Сжатые кулаки упираются в подушку по обе стороны от головы Леви. Тяжелые груди свисают вниз, как спелые фрукты. Он громко выдыхает, смачно проводит между ними языком, а потом ловит сосок ртом и жадно втягивает его. Удовольствие на грани боли. Стоны становятся тоньше, она почти скулит, когда он бросает на нее оценивающий взгляд, а потом выпускает грудь, переворачивает ее на спину и одним движением закидывает ее щиколотки себе на плечи. Длинные ноги Микасы обвивают его вспотевшую шею, как в спарринге. Леви остался таким же поджарым, как раньше. Белая, как у аристократа, шея не выглядит массивной, но ее голени ощущают скрытую силу. Член ритмично вбивается в нее. Низ живота скручивает все сильнее, и она в беспамятстве сжимает шею Леви крепкой хваткой своих ног. - Тише. Он выдыхает часто, прерывисто. Меж тонких, слегка сдвинутых бровей пролегла едва заметная складка. Крохотные капельки пота выступили на его лбу. Он тянется вниз покалеченной рукой и легко проводит безымянным пальцем по возбужденному клитору. Скрутило еще сильнее. Лоно сжимает и разжимает его член, и Микаса, не стесняясь, стонет во весь голос. *** Капитан сжалился и закрыл окно, когда вода уже закипела. Микаса все еще сидела на диване, закутавшись в белое пуховое одеяло, которое все-таки пришлось поднять с пола. Южно-марлийский черный листовой чай уже засыпан в белый фарфоровый чайник. Чашки вымыты, высушены и стоят на журнальном столике в полной боевой готовности. Леви тонкой струйкой влил чуть остуженный кипяток ровно наполовину - годы опыта позволяют ему на глаз определять идеальную температуру для полного раскрытия вкуса. Потом снял с плечиков безупречно выглаженную форму с единорогом на спине. - Может, поженимся? Она вздрагивает, когда слышит это. Не то, чтобы это ей неприятно или страшно. Просто неожиданно. И как-то слишком просто. Как Райнер, со своим “я бронированный титан, а он колоссальный”, на стене в прошлой жизни. Леви небрежно бросил это, пока засовывал ногу в штанину. Не то, что бы она хотела цветов, кольца и его стоящего на одном колене, но ведь так тоже неправильно? - Ты думаешь, стоит? Его единственный рабочий глаз впивается в нее острым стальным взглядом. - Почему нет? - Хм, может… - подбирать слова и копаться в собственных чувствах вообще не хотелось. Хотелось подобраться поближе и зарядить ему с разворота ногой в лицо - Может, если ты решил сделать предложение, сделаешь его по-человечески? Его лицо сразу смягчилось. - Я страшноват для красивых церемоний. Застегнул ремень, расслабленно развалился на диване и слегка стукнул себя по ноге, приглашая ее сесть. Бравада жеста странным образом противоречила его словам. Микаса плавно опустилась голыми ягодицами на его колено, отбросив одеяло, как плащ, и внимательно всмотрелась в черты любимого лица. Черные, как смола, волосы падают на молочно-белый лоб, скулы острые, глаза все еще смотрят так, что пробивает насквозь. Просто теперь один глаз серый, как раньше, а другой стал полностью белым. - Глупости. - Кончиком указательного пальца ведет по шраму- Ты пережил взрыв громового копья. Я просто рада, что твоя рана зажила. - Прямо как на собаке. - Что? - Кенни всегда говорил, что на мне раны будут заживать как на собаке. - Этот твой дядька. - Мягкость его волос не переставала удивлять. Микаса нежно провела по ним рукой - Думаешь, это связано с нашей силой? - Похоже на то. Но конечности новые не отрасли. - Странно, почему это не исчезло вместе с титанами. Вздох вырывается сам по себе, против ее воли. - Скучаешь по нему? - Нет. - Грустная улыбка озаряет ее лицо, и тут же исчезает когда она обращает на него свой взгляд - Просто жаль, что все так закончилось. Армин тоже стал странный после этого. - В каком смысле? - Смотрит странно, как будто … опасается меня. Или осуждает. Отдалился. - Тебе важно это? - Могу пережить. - Тогда не думай об этом. - Тогда помоги мне отвлечься. Микаса нежно смотрит ему в глаза, игриво стреляет взглядом в губы, рука Леви ложится на ее талию. Одеяло снова упало на пол, пока чай безнадежно остывал.