Мультифрукт

      Для Рики правильное решение — взять с собой в торговый центр Ынче, но с самого утра день не задался и девушка оказалась занята. Конечно, проводить время с Сону тоже хорошо, но когда дело касается покупок…       Они неоднократно гуляли по магазинам, и Рики заметил за Сону, что парень слишком скептически относится ко всему. Его взгляды на неподходящие оттенки, фасон, длину рукавов.       Но деньги, высланные родителями, необходимо потратить на новые вещи. С Сону — так с Сону. Торговый комплекс в центре кишит людьми: подростками, работниками, отдыхающими парами. Сону идет рядом, вжимаясь плечом в плечо, ошибка Ники — разбудить его в выходной посередине дня.       Вялое состояние Сону забавляет. Рики тычет ему пальцем в щёку и уворачивается, подцепив за ладонь.       — Я тебя сейчас… — зевает, недовольно шикнув. — Что ты вообще хотел купить?       — Хотя бы джинсы, — он и не задумывался, большее желание — просто походить по торговому центру. — Ну что ты дуешься?       — Я спать хочу, Ники-и-и, понимаешь? — а ещё есть, но Рики догадается сам.       — Придём в общагу — поспим вместе. А сейчас в путь, — подбадривает и подцепляет за локоть. — И зайдём в кафешку.       Рики сам ещё не завтракал, но потерпит, а вот Сону заставлять не хочется. Слишком любит, чтобы мучить. Они обходят несколько бутиков, и каждый чем-то не нравится то Рики, то Сону. Как говорит Сону: чёрные джинсы Рики не к лицу, нужно искать либо серые, либо голубые.       В третьем бутике, посещаемом ими, Сону приглядываются джинсы, хорошо утягивающие бедра и свободные снизу. Он находит размер Рики и впихивает ему в руки, толкая в примерочную, а сам встаёт рядом, у большого зеркала.       По его не скромным меркам всё должно идеально сесть на фигуру парня. Рики не тощий и не перекаченный. Хорошая фигура для парня, а для Сону — наилучшая. Ему нравится приобнимать Рики за талию или касаться губами подтянутого живота. Кожа на вкус, как переспелый персик… Терпеть сложно, Рики переодевается долго, кряхтит за шторкой, но не выходит.       Сначала одним глазком, а потом и пробирается внутрь. Сону упирается на белую стенку, разделяющую с соседней кабинкой, и смотрит на Рики, одетого в джинсы. Ники не реагирует на него, рассматривает себя в зеркале и поправляет карманы.       Ладони скользят по талии, Сону прижимается сзади, выглянув из-за плеча, поднявшись на носочках. У Рики лицо меняется с сосредоточенного на расслабленное, он накрывает мягкие руки и поворачивается.       — Что ты задумал? — спокойно спрашивает Рики, поглаживая пальцами чужие костяшки.       Ответа не следует, только надменная усмешка и резкий, но не сильный толчок в грудь. Сону уверенно, с толикой доминирования, прижимает Рики к тонкой перегородке кабинки и встаёт впритык. Его пальцы касаются ворота футболки, накручивая ткань на подушечки. У него мятное, морозное дыхание, холодом скользящее по подбородку Рики — уровень Сону.       — Надеюсь ты больше не скажешь ни слова, да, детка? — Рики сглатывает, резко и больно. Словно камень, застрявший в глотке, скользит глубже. — Я возьму твой член в рот только при одном условии… — перед глазами мутная гладь, Рики понимает все намёки и молчит, кивает, толкаясь языком в щеку — безобидная реакция.       Локоть нервно задевает деревянную перегородку, Рики шикает и виновато отводит взгляд от Сону. Но парень дает поблажку, сам будучи возбужденным и с желанием заняться беспределом.       По бедрам пробегает легкая боль от резкого соприкосновения со стенкой. Сону перед ним на коленях, он вжимается ими в коврик, а пальцами касается бегунка, спуская его до начала. Рики судорожно выдыхает — его чувствительность рядом с Сону возрастает.       Он любит его таким: доминирующим, нежным и ответственным. Лелеет, как непереносимый холод цветок. Сону усмехается, меж его ладоней крупный член, вмиг налитый кипящей кровью, зажат. Он смотрит в глаза, скользит от них до паха.       Язык на влажной головке, обводит, поддевает уздечку. Сону осторожно берёт член наполовину в рот и посасывает, подняв глаза — он знает, что Рики нравится смотреть на него сверху вниз. Ладони переходят на бедра, Сону неаккуратно сжимает их и проталкивает член в себя глубже, пытаясь взять до основания. Но он давится, расслабляет горло и выпускает изо рта с нитью прозрачной слюны. Пара вдохов — и вновь сладкое причмокивание.       А у Рики желание произнести хоть слово, но он терпит, подавляя хриплые вздохи, пока Сону усердно издевается над ним. И волнение, и слишком хорошее возбуждение сопутствуют быстрой разрядке. Им не обо что вытереть вязкую сперму, а Сону ехидно улыбается и поднимается.       Его палец давит на припухшую губу, Рики неуверенно раскрывает рот, в ответ получая поцелуй со вкусом собственной спермы. Сону уверенно делится семенем и сглатывает остатки, щелкнув пальцем по носу парня.       — Глотай, — его приказ медом по слуху, Рики слышит и надменность, и нежность, воображаемую им же. — Вкусно тебе?       Вязко и неприятно, но для Сону — изысканная сладость. Рики смакует сперму на языке, проталкивает в глотку и приоткрывает рот, высовывая розовый язык.       — Честно, ты вкуснее, — поддразнивает Рики, пытаясь успокоить дрожь пальцев и стянуть джинсы до конца — примерка окончена. — Как тебе?       — Бери эти джинсы, — и скрывается за шторкой.       Рики выходит из кабинки с красноватым лицом и влажными у лба волосами. Ему до сих пор жарко после неожиданного и хорошего минета. А Сону ничуть не стыдно, он удовлетворенно кивает и разводит пухлые губы в слащавой улыбке. На кассе Рики оставляет кругленькую сумму, но пакет с джинсами тащит довольный. Желания идти куда-то ещё нет.       — Хочешь чего-нибудь? Зайдём в кафешку? — спрашивает Рики, плечом коснувшись чужого, ведь Сону вновь отвлекся на разглядывание витрин бутиков с интересными вещами. Его взгляд пал на белую рубашку оверсайз с сидящим в кармашке утёнком. — Может купить тебе её?       — Чтобы это губастое чудо каждый раз напоминало мне о тебе? — Сону показательно смеётся, а пальцем тыкает в надутую щёку. — Когда сам зарабатывать начнёшь, тогда и купишь мне, детка, а сейчас траться только на себя. Но от кафе не откажусь.       — Не обязательно было меня ущемлять, — обиженно, отчего Сону нескрыто умиляется и пропускает смешок. — Ладно, пошли в кафе, засранец, — но Сону на попытку издевки незаметно для других шлепает Рики по бедру и цокает. — А наедине тебе больше нравится, когда я тебя бью до покраснения твоей великолепной задницы.       Взгляд говорит «молчи», и Рики покорно опускает голову в пол, но в душе зная, что он прав.

***

      Яблоком спелым веет, а от постельного белья — клубникой. Бальзам для губ на солнце растаял, пачкая всё: вещи, шторы и косметичку. Ынче лениво дует шарик из жевательной резинки и протирает все липкое влажной салфеткой, пока невинная Юнджин валяется на своей односпальной кровати и смеётся.       Пары закончились несколько часов назад, да и за окном неспешно вечереет. На территории кампуса фонари горят с гирляндами у окон, не снятыми с новогодних праздников. Прошло больше половины года. Ынче недовольно стонет от попавшего на ладони запаха и ощущения липкости, она с возмущением вытирает длинные пальцы салфеткой и выбрасывает её в мусорку под письменным столом.       — Хисын позвал меня в кино на эти выходные, на какую-то драму, — невзначай начинает Юнджин. Девушка меняет лежачее положение на сидящее и наблюдает за соседкой. — Это мило, мы давно никуда не выбирались из-за учебы.       — Ники недавно с Сону по магазинам ходил, потому что я не могла. Тяжело, мы с ним тоже давно никуда не выбирались, — отчаянно, Ынче валится на кровать и обнимает подушку, подаренную парнем недавно. Авокадо с улыбающейся косточкой. — Мне иногда так хочется с ним дни напролёт находится.       — Но есть препятствия… — задумчиво добавляет Юнджин.       Она всегда была проницательной. Ынче тем Юнджин и нравится. С лёгкостью поддержит темы, будет сочувствовать, когда необходимо, и вместе посмеется. Давно у неё не было таких друзей — с перехода в старшую школу. И о странных отношениях узнала одна из первых, а следом за ней и Хисын, имея привилегии.       — Ну как сказать… это особо и не мешает. Я привыкла. Мне нравится, что Рики находит время на нас всех, никого не обделяет. И я даже не ревную, честно признать, — улыбка её спелая и душистая, девушка утыкается носом в фигурную подушку и вдыхает сохранившийся запах перемешанных духов. — Мы с Сону хорошие друзья, а Сонхун, ну, он как тот самый старший среди нас и разумный.       — А если бы Рики предложил попробовать вчетвером? Я имею в виду отношения. Хотя, учитывая то, что Сону, — гей, это маловероятно. У него к тебе может быть только платонический интерес, — рассуждения Юнджин забавляют, Ынче усмехается и смотрит на девушку, но без желания задеть. Ей интересно.       Мысли Ынче всегда перебегают планку, она убого соврет, если скажет, что не думала о такого рода отношениях. Для неё странно, ведь любит-то только Рики, её чувства не разбегаются на нескольких человек. Но и чувства своего парня она уважает и принимает. Им ничего не мешает быть счастливыми и полноценными.       Она любит Рики и не сомневается в подлинности его чувств. Искренностью веют и желанием быть ближе. Рики — человек, умеющий контролировать то, на что ляжет ответственность.       — Не поверишь, но я честно, что-то такое представляла… даже секс, — Юнджин на откровение выдаёт забавное и наигранное «фу», и в неё летит игрушка. — Ну, знаешь! Ладно, мне неловко…       — Говори уже, раз начала! — смеётся девушка, обратно кидая подушку. — Мне же интересно.       Ынче стонет отчаянно, жалея, что заикнулась. Она не знает, стоит ли, но Юнджин доверяет, как себе. Тем более у Ынче нет людей ближе, чем она. А Рики о подобном пока нет желания говорить.       — Это просто интересно… Мы даже с Сону об этом говорили, но шутя! Типа, он не против экспериментов в своей сексуальной жизни, — Юнджин тянет хитрую улыбку и подпирает щёку ладонью.       Её не отвращает, наоборот, интерес возрастает. Нравится наблюдать за странными отношениями и слушать, особенно из уст состоящей в них.       — Говори коротко: мы хотим с Сону предложить Рики секс втроём, а Сонхун будет держать свечку, — Юнджин наигранно раскрывает рот от своих же нелепых по звучанию слов. — Всё же я порой в таком шоке с вас, что и словами не выразить.       Сейчас, зайдя так далеко, Ынче сама каждый день, осознавая масштабы, с едва приоткрытым ртом думает обо всём. Её чувства нежные, с желанием быть рядом, но также она умеет делиться. На языке смакуется странно, ведь пассию не делят — её берегут. Но и Сонхуну, и Сону она доверяет — сам Рики в них уверен.       Девушки бессовестно решают включить музыку на ручной колонке, стоящей на письменном столе Юнджин. Ынче перебирается к ней на кровать и лениво разваливается, а Юнджин укладывает её голову к себе на колени. Пальцы длинные с едва острыми ногтями массируют корни окрашенных волос. Ынче без остановок и с энтузиазмом рассказывает обо всём.

***

      Разговор с родителями — не самое лучшее занятие, — Рики не любит делиться с ними университетскими буднями или просто звонить по вечерам. Первогодки же всегда так делают: скучают, слезно написывают и воют в голосовые от беспомощности. Помнится Рики схожий момент, запечатленный с Ынче. Он знает, каково было девушке в начале года: она еле справлялась, тянула на себе бремя одиночества, а по вечерам ревела в подушку, пока Юнджин ютилась в их с Хисыном комнате. Рики не по себе вспоминать моменты, в которые он не поддерживал девушку.       Их отношения начались только в середине года, когда оба адаптировались и привыкли. Ынче сильная — она по сей день тянет за собой груз, Ники по сравнению с ней, чувствует себя слабым, а рядом с остальными — незащищённым. Сонхун — опора, инициатива и надежда, Сону — нежность и забота. У Ники скручивает органы — если они откажутся от него, — рухнет все. Сколько себе признаёт, что теряет и личность, и жизнь, не находясь с кем-то из них рядом.       Ники с поджатыми губами слушает материнские наставления и смотрит на себя в зеркало в ванной комнате, поправляет светлые волосы и натянуто улыбается угрюмому отражению.       — Наверное, девку нашёл себе какую-нибудь, раз с матерью говорить не хочешь, — беззлобно, но Рики воспринимает враждебно и фыркает. — Главное, чтобы это учебе не мешало, верно? Я просто хочу тебе всего хорошего. Уже поздновато, так что спокойной ночи, сын, будь хорошим мальчиком, — плёнка, разделенная на двадцать четыре одинаковых кадров, Рики закатывает глаза и сбрасывает.       Его усталость граничит с желанием лечь в деревянный гроб и накрыться крышкой. Рики бросает телефон на крышку корзины для белья — заберёт завтра утром, — сейчас он хочет поскорее вернуться в комнату. Свежеет, когда на лицо влага попадает, Рики вновь атакует запотевшее зеркало, рассматривая себя, и выходит с белым полотенцем на плече.       Хисын вновь пропадает у Юнджин, ближе к выходным его комната — комната девушек, а Ынче ночует с Ники под боком. Но сегодня и Сону, сбежавший от соседа; и Ники не смог отказаться от общей ночёвки с ними.       — Ну что, как поговорил? — Ынче валяется на заправленной кровати Ники, опустошая пачку с крабовыми чипсами. — Она что-то такое сказала? Ты выглядишь грустным, — добавляет и тянется к салфеткам, лежащим на столе, не достает — Сону подталкивает к ней.       — Всё хорошо, Рики? — Сону поднимается с кровати Хисына и подходит со спины, ладонями обвивая осиную талию. Его умеренное дыхание успокаивает, Рики осторожно поворачивается лицом к лицу и спокойно кивает.       — Просто раздражает, когда она гонит на меня, а потом говорит, что хочет, чтобы у меня всё было хорошо! — собственные слова добивают, Рики расцепляет объятия с Сону и падает на кровать Хисына, подтянув к себе стройные ноги, объятые джинсой. — Девку себе завёл! Нет, блять, хожу по ночным клубам и меня трахают по очереди, — громко, слишком громко: и Ынче, и Сону морщатся.       А Рики неприятно от себя и слов матери. Он никогда не любил вмешательства в личную жизнь, с первых отношений в средней школе. Если родители лезут, то истерит. И сейчас понимает, что ему легче держать всё в тишине. Мать не осудит, отец промолчит — но он всё равно не желает говорить им даже малость.       Счастье любит тишину. Его счастье держится на молчании. Близкие знают, чужим — не за чем. Ники позволяет Сону сесть рядом с собой, его поглаживания по спине успокаивают. К ним перебирается и Ынче, захватив с собой подушку, она плюхается рядом с Ники и укладывается головой на его бёдра.       — Малыш, она в другом городе и переживает за тебя, ей наверняка сложно ещё осознавать, что ты не рядом. Тем более ты же самый младший ребёнок в семье. Цепляется за отношения, потому что также переживает, ведь отправила тебя учиться, — глаза Ынче горят волнением, девушка вытягивает ладони и пальцами касается мягких щек. — Ну же улыбнись, ты такой милый, когда улыбаешься.       — Очень милый, — Сону не отстаёт, он смотрит с любованием и облизывает нижнюю губу. — Но, Рики, если ты хочешь, чтобы мать не докапывалась, поговори с ней, попробуй донести, что ты уже не маленький, она обязана тебя понять, — Рики кивает, слабо и устало.       Сердце его отбивает с волнением — тяжко и больно, но рядом с ними боль приятной слякотью наполняется. Ники желает видеть и Сонхуна, только его отстранённость не позволяет собираться вместе.       — О боже, я вас так люблю, — Ынче довольно кивает и подтягивает юношу к себе за щеки, она оставляет легкий поцелуй и улыбается. А к Сону Рики поворачивается сам, обвивает тонкую шею и клюет в уста. — И… мне не нравится, что вы такие подозрительные.       Проблемы отлетают на задний фон, Ники с любопытством смотрит то на Сону, то на Ынче. Органы скручивает от касания девушки — она толкает тёплую ладонь под футболку и касается напрягшего живота, поглаживая выделяющийся пресс. Её недлинные ноготки пробегаются по очертаниям — Ынче умело отвлекает, и Сону подкрадывается незаметно, его пухлые губы вжимаются в открытую молочную шею, скользя короткими поцелуями до впадинки меж плечом.       Стон вырывается из уст скоротечно, Рики расслабляется и прижимается спиной к прохладной спине. Необычные действия вводят в возбуждение, подгоняют вопросы, наверное, остающиеся без ответов. Ынче поднимает лаковые глаза на юношу и причмокивает влажными губами, её небольшие ладони берутся за ширинку джинсов.       — Ты же понимаешь, чего мы хотим? — губы Сону касаются мочки уха, забитого проколами. Ники не успевает даже легонько кивнуть, Сону хватает его за подбородок и затыкает своими устами, толкаясь меж припухших лепестков языком.       Судорожное дыхание и сбитое сердцебиение побуждают Ынче на снятие джинсов с Ники, она с любованием смотрит, как парни тягуче целуются, и берётся за вставший член, поглаживая большим пальцем влажную головку. Ладонь Сону также спускается к паху, и Ынче устраивается поудобнее, позволяя парню объять пальцами крупный ствол.       — Я тоже этого хочу, — наконец-то освобождаясь от вкусного поцелуя, бормочет Рики и опускает завороженные глаза. — Вы сумасшедшие, — он стянуто дышит — Ынче губами касается его и заглатывает головку, языком вбиваясь в зудящую уретру.       — И тебе это нравится, — насмешливость Сону, вкупе со старательным минетом от Ынче вводят в мурашки.       Рики беспросветно и нагло проталкивает руку в голубые джинсы Сону и обхватывает его напрягшийся член, медленно водя от головки до основания, а стоны ловит губами, затыкая и свои нуждающиеся. В комнате стоит духота, хотя окно, выходящее на центр кампуса, открыто. Ынче выпускает член изо рта, кристаллическая нить слюны тянется от подбородка и с плеском обрывается, девушка подбирается к Ники и обвивает шею. Её собственное возбуждение влагой на белье отдаёт, она касается промежностью, скрытой вещами, всё ещё твёрдого члена Ники и изнеможенно бьётся лбом об плечо.       — Рики… — у Ынче не получается говорить чётко, она тянет и вздыхает, а Ники удовлетворённо улыбается, его уста врываются в девичьи.       Ладонь выскальзывает из джинсов Сону, и парень неудовлетворенно стонет, он наблюдает, как Рики скоротечно стягивает с Ынче низ — черные свободные шорты вместе с бельем. Девушка остается в топе, не скрывающем её затвердевшие соски и твёрдую небольшую грудь. Сону чувствует себя неудовлетворенным, но ему импонирует взгляд на Ники со стороны, парень старается, подтягивает к себе Ынче и губами мажет по её бледным бёдрам.       Ники выглядит точно так же, когда толкается языком в Сону, держит его за бёдра и выдыхает, а наколенный воздух щекочет тонкую кожицу. Сону не смотрит на Ынче, для него она прозрачна, его глаза направлены на расстегнутые джинсы Ники, метающегося и занятого. Сону осторожно раздвигает стройные ноги и садится меж них, он не стягивает низ, только приспускает, оголяя тазовые кости. Целует и губами скользит к паху. Его пальцы давят на очертание члена, вновь бессовестно мучает и наслаждается. Рики несдержанно стонет, его полукрик мажет по влажной промежности Ынче, девушка выгибается, а её пальцы больно впиваются в плечи.       Ни слова, одни вздохи, смешанные меж собой. Сону оголяет налитый горячей кровью член и водит по нему языком, не торопится вбирать наполовину. Его темп увеличивается от мелких стонов. А Ынче, сидящая верхом на Ники и получающая удовольствие от ласк, опирается одной рукой на стенку. Их не слышно за пределами комнаты, но в ушах друг друга бьются эхом.

***

      Все мысли Ники забились в одну неприятную кучу — шерстяной клубок, таскающийся за ним по пятам. Ещё смущающие воспоминания двухдневной давности. Через двадцать минут у него встреча в кафе недалеко от кампуса. Сонхун, Сону и Ынче ждут его, но он надеется, что кто-нибудь придёт позже него…       — Хисын! — ответа не следует, Ники выглядывает из ванной комнаты. — Хисын, мать твою! Ты мою чёрную рубашку не видел?       — В шкафу висит… у тебя меньше двадцати минут осталось, мелкий, Сонхун уже там кресло, наверное, греет тебе, — Хисын переворачивается на бок для лучшего лицезрения соседа. — А чего это вы вообще все собираетесь?       — Вообще поговорить, — бубнит Ники — ему неудобно говорить из-за того, что он пытается натянуть футболку, но влажная спина мешает. — Да, блять! Не знаю даже, может, что-то решим.       — Ну удачи вам, с Сонхуном особенно! — Хисын машет на прощание, а Ники с рубашкой в руках вылетает из комнаты.       Коридор, кажется, длиннее становится с каждым неуверенным шагом, а студенты тянутся змейкой из комнаты в комнату. Напрягает, но Ники ускоряется и сбегает вниз по крутой лестнице, лифт у них с начала года сломан. Он вылетает из здания и смотрит на время — ещё семь минут есть!       Кафе вывеской привлекает, Ники пытается приглядеться, но не видит ничего, кроме широких спин посетителей. Если первым пришел Сонхун — их столик у стенки рядом с единственной лампой. Ники здоровается с девушкой на ресепшен и забирает книжку с меню с собой. Он потерянно оглядывается и морщится — Сонхуна не видно. За столиком, приближенным к кухне, яркая макушка мелькает и Ынче вроде бы рядом. Удивление растерянной улыбкой сказывается на лице.       — А где… — Ники подходит незаметно и хватается за спинку стула Сону, слегка встряхивая его. — Где Сонхун? — Сону поворачивается и недовольно смотрит на Рики, но парень лишь нагло тычет ему в щёку.       — Наверное, идё-ё-ёт, — Ынче, уставшая и заспанная, растекается по холодному столу и не двигается, Ники приходится плюхаться на диван со свободным местом для Сонхуна. — Знал, что ты опоздаешь, вот и задержался, — подшучивает и улавливает легкую улыбку Сону.       — Это странно! — Сону молчаливо соглашается, а Ынче делает себе заказ: шоколадное мороженое и апельсиновый сок.       Странной формой колокольчики над дверью в кафе звенят, Ники с волнением вглядывается в нескольких вошедших людей и видит Сонхуна, растерянного и не знающего, куда идти. Но он быстро собирается и оглядывается, а Ники машет на встречу взгляду. Сонхун видит свободное место рядом с парнем и кидает на подлокотник толстовку, а сам садится рядом.       — Там была авария, меня долго не пропускали, — заместо извинений объясняется он и тянется к книжке с меню. — Могу угостить всех в качестве извинений, как вам?       — Прощаем! — Ынче едва вскрикивает, а Сонхун смеётся и подзывает официантку. — Я как раз уже заказала, ждать не нужно, — она забавно подмигивает.       Официантка сначала ставит перед Ынче вазочку с мороженым и стакан сока, а потом достает записной блокнот из кармана кофейного фартука. Девушка приветливо улыбается новопришедшему и спрашивает пожелания. Ники тыкает пальцем на фотографию непонятного десерта, и Сонхун произносит его название. Сону берёт порцию пирожных макарон с мятой и молочный коктейль, а Сонхун — только капучино.       — Ожидайте в течение десяти минут, — и скрывается в невеликой толпе.       У Рики при Сонхуне меняется поведение, он смущенно и беззащитно пытается зарыться в него, утыкается носом в плечо и не видит свет. Мычит что-то в ткань футболки и в глаза не смотрит. В их небольшой компании смену поведения заметили многие. А сейчас Ынче подавно забавляется и тычет Сону в плечо, чтобы взглянул.       — Ники, как тебе не стыдно? — Сону метает взгляд от Сонхуна до Рики, выглянувшего из укрытия. — Какой милый.       — У него стадия осознания, — Сонхун ведет себя непривычно для всех: не отстраненно и не пессимистично. — Ники? — ладонь на колено подрагивающее приземляется, поглаживая под столом.       — Что вы ко мне пристали? — бубнит и отталкивается от Сонхуна, лбом врезаясь в поверхность стола. Его стремительно съедает неловкость.       Ещё ни разу не было подобных встреч, только компаниями или по отдельности. Ники привык метаться взглядами еще на Юнджин и Хисына, но не меж тремя. Ему нравится, беспокойство пропадает, только непривычка дает о себе знать сполна. Ники чувствует пальцы, зарывающиеся в его взлохмаченных волосах, и протяжно стонет.       — Почему ты захотел, чтобы мы все встретились? Это, конечно, хорошо, но… Ники, говори давай! — Ынче ведёт себя активней всех, отдалённо напоминая Рики, Сону помалкивает и периодически смеётся, а Сонхун наблюдает за работой поваров в открытой кухне.       — Поговорить, очевидно же, — Ники приподнимается и сталкивается взглядом с Сону, наклонившимся к нему. — Ну, Сону! Окей, я просто хотел поговорить с вами обо всем, устраивает ли вас или нет. Мне правда важно.       Официантка прерывает разговор, кладет тяжелый поднос на стол и по памяти раскладывает заказанное. Сону улыбчиво благодарит молодую девушку и зажимает меж губ сладкую трубочку, а Сонхун пододвигает к Рики десертную тарелку с ложкой. Первые минуты вкусовые, Ники через силу пихает в себя сладкое, заедая волнение.       — Меня, кстати, всё устраивает, раз ты об этом. Мне нравится, как ты относишься к остальным и ко мне. Мне нравится смотреть на тебя влюблённого и со стороны, на то, как ты меняешься, — вновь Ынче, в её карих глазах нежность, взгляд темнеющий и скользящий от одного до другого.       Если раньше она мечтала о типичной любви, отношениях с единым вниманием, то сейчас со спокойной душой глядит на влюбленного парня, получая взаимные чувства. Она не испытывает ревности, внимание на её стороне. Ники всегда рядом, как и с Сонхуном, и с Сону.       — Я люблю тебя, Рики, как и каждый из нас, — парни, услышавшие намёк на себя, кивают, уверенно и желанно.       — Мы неудачное место для признаний выбрали, — Сонхун оглядывается и возвращается вниманием к Рики. — Каюсь, мне было тяжело первое время, но, увидев тебя счастливым, все отлегло. Если вам всем кажется, что я как-то не так отношусь ко всему, то вы придурки, честно! — его раскрепощенность и искренность не для всех — близкому кругу нужно завидовать.       Рики несдержанно улыбается, он падает на плечо Сонхуна и чувствует спокойствие. Словно слова умиротворили обстановку. Теперь остаётся Сону, заткнувший себя коктейлем. Ему сложно анализировать слова каждого и свои собственные, всё мешается воедино. Но Сону понимает одно отчетливо — ему комфортно, уют по телу растекается мгновенно.       Сладость внутри растворяется, и он дует влажные губы, глазами гуляя по профилю Ники. Ему хорошо наблюдать за ним, прижавшимся к Сонхуну и молчаливым. С Ынче Рики ведет себя раскрепощённее, с Сону более спокойно.       — Последнее слово за мной? — Рики с надеждой в глазах кивает. — Меня всё устраивает, если бы не устраивало, то я бы и не сидел сейчас с вами, — Сону улыбается, склонив голову вбок.       А Рики тепло на душе, уверенность в своих действиях отмирает. Он не ощущает больше тяжести в груди — всем хорошо — и ему тоже. Улыбки любимые греют. Не хочется провалиться сквозь землю или залечь на дно. Рядом с каждым уверенностью весь организм кишит.       — Значит, Сонхун, ты нормально отнесешься к тому, что мы втроем… — Ынче округляет тёмные глаза и быстро комкает салфетку, кидая в парня. — Эй!       — Вы серьёзно? — не даёт договорить Сонхун, он поворачивается к Сону, от которого меньше всего ожидал, но парень спокойно кивает. — Ахуеть…