Такие вкусные кексы...

      Мужчина провёл Шастуна в небольшую, тёмную комнату. За рабочим столом в углу, сомкнув пальцы, сидел мужчина, явно лысеющий. На диване развалившись попивал кофе ещё один смуглый молодой человек с хвостиком на голове. «На умпалумпу похож», — улыбнулся Антон, глядя на него. А обладатель приятной улыбки, назвавшийся Арсением, стоял рядом, чуть-чуть подталкивая парня вперёд, в сторону мужчин.       — Стас, я тут мальчишку нашёл, говорит, уборщиком к нам хочет! — произнёс Арсений в сторону мужчины, сидящего за столом.       — А мальчишке восемнадцать есть? — скептически бросил Стас. — Как зовут тебя?       — Ээ... Антон. Восемнадцать есть, конечно. Что будет входить в мои обязанности?       — Всякое. Что попросят. Точнее, в основном, что попрошу я, — мужчина ухмыльнулся уголком губ. — Сцену протирать, декорации таскать, в гримёрке и костюмерной балаган разгребать, и так далее... С таким любой дурак справится. К работе приступать можешь завтра, но когда официально тебя оформим точно сказать не могу, Мария Георгиевна из отдела кадров заболела как раз...       Антон победно ухмыльнулся. Он не ожидал, что его так быстро примут на работу.       На улице уже темнело, театр близился к закрытию. Но Арсений задержался, чтобы познакомить нового работника с другими, показать ему, где что находится и провести небольшую экскурсию.       Театр... Место с невероятной атмосферой. Все люди здесь словно вышли из сказки, и с ними Антон чувствовал себя прекрасно. На секунду он даже словно забыл о своих проблемах и о том, что ему теперь негде жить.

***

      Крики матери, удары отца. Антон, грозившийся вызвать психбригаду.       — Только посмей, щегол, у тебя зубов не останется, — рычал отец, продолжая грозно надвигаться на младшего.       — Да ей помощь нужна! Почему ты не понимаешь? Ей надо помочь! — парень еле выдавливал слова сквозь рыдания и всхлипы.       Его трясло. Трясло от страха за себя, на мать ему было уже давно плевать. Одной дрожащей рукой он защищался от отца, другой пытался защитить телефон.       — Я ей сам помогу! От тебя, пиздюка, помощь будет такая, что потом менты квартиру шмонать будут, и меня засадят, ты этого хочешь?! Сам будешь с мамкой возиться, пока я за тебя срок отбывать буду?       Страх на лице Антона сменился отвращением, когда он понял, что даже в собственных грехах отец обвиняет его. Он нащупал рукой что-то тяжёлое. Схватил пальцами как можно крепче. Мать продолжала выть. Отец продолжал рычать.       Бросок. Падение. Разбитая об голову мужчины ваза. Вот и всё.       Пока мать в состоянии изменённого сознания, а отец вообще без него, было время собрать самые нужные вещи. Из карманов родителей Антон вытащил все деньги. Обошёл все заначки. Взял пару засохших булок с кухни, все найденные в доме сигареты и зарядку для телефона.       И ушёл оттуда навсегда.

***

      Арсений вальяжно расхаживал по помещению, обводя пальцами узоры на колоннах, и рассказывал всё подряд о истории этого театра. Шастун мечтательно слушал каждое слово мужчины, но периодически отвлекался на вставленные шутки от другого актёра, Сергея, того самого "умпалумпы". Он оказался довольно забавным и весёлым человеком, хоть сначала показался Антону хмурым.       Ребята уже втроём обошли и сцену, и гримёрку, где познакомились с милыми девушками, которые также там работали.       — А теперь вперёд к самому важному месту для тебя, Антон! — тянул интригу Арсений и шагал куда-то вниз по лестнице.       Парень после стольких рассказов уж чуть было не позабыл, зачем он тут, но мужчина распахнул перед ним небольшую дверку, и указал рукой, словно это была какая-то важная достопримечательность.       — Кладовая! Твой новый дом!       Ребята разом засмеялись с выходки Арса. Антону даже ничуть не стало обидно, хотя чувствовал он себя немного униженным, вспомнив, что среди этих ярких и интересных актёров он всего лишь уборщик.       На радость Шастуна, кладовая оказалась довольно просторной, и если немного постараться над созданием спального места из говна и палок, здесь можно было спокойно переночевать. Главное дождаться, пока Арс с Серёжей уедут домой, и можно приступать к созданию уютной и комфортной для парня обстановки. Он понимал, что если кто-то заметит, что он там ночует — ему пизда.

***

      Арсений не вызвал такси. Он проводил Серёжу до машины, бесконечно отказываясь от предложения его подвезти. Он дождался, пока его машина скроется за поворотом. Куда-то пропала та лучезарная улыбка Арсения, которой он очаровывал каждого прохожего. Он пошёл пешком, и даже внимания не обратил, в какую сторону.       Мужчина шагал по мосту. С неба снова начало капать, но вскоре небольшой дождь превратился в омерзительный ливень. Где-то ударила молния, резкий гром ударил по ушам, заставляя невольно дёрнуться. Руки в карманах толстовки сжались в кулаки, оставляя ногтями следы на внутренней стороне ладони. Арсений злостно пнул камень, попавшийся ему под ноги, но... Сам не заметил, как проехался по нему подошвой, и повалился на землю. Рефлекторно подставив под себя руки, он почувствовал острую боль. В руки впились осколки.       Усевшись на мокрый асфальт, уже наплевав на чистоту белых брюк, парень начал пытаться разглядеть сквозь ливень состояние своих ладоней. Кровь растеклась по всей поверхности, поэтому понять, где именно находились порезы было невозможно. Пару осколков, которые он сумел рассмотреть, он вытащил и бросил на землю, сопровождая это звуками недовольства, по типу «Шшш, ай, блять». Прохладный дождь плохо отмывал кровь, но приятно ослаблял горящую боль. Уже окончательно наплевав на свои руки, Арсений просто облокотился спиной об забор моста, и сидел так точно около получаса, смотря на небо и размышляя о вчерашнем дне.