Такие вкусные кексы...

      Что может быть хуже, чем отсутствие возможности понять собственные чувства? Выражать их? А объяснять?       Арсению же было немного проще: он отлично понимал свои эмоции, он понимал, откуда они берутся, понимал, чем они обоснованы. Он не верил в то, что чувства могут быть запутанными: своей головой он отлично владел, и всегда помнил, что те странные ощущения, которые появляются в его мозге, принадлежат только ему. Эмоции не могут быть тайной для их обладателя. Для их создателя.       Те, кто не понимают своих же чувств — глупцы, либо же не в ладу с головой. Не их это вина, но Арсений старался таким не быть. И сейчас он точно знал, что испытывает.       Другое дело — когда эмоции отрицаются. Сложно принять те чувства, в которые слабо веришь. Точнее, не хочешь верить. Думаешь, что всё-таки не смог разобраться, потому что не хочешь принять себя таким, каким стал. Когда твой собственный мозг переходит границы "правильного", нарушает твои же принципы, хочется сделать вид, что просто плохо себя понял.       Арсений был слишком умён, чтобы не понимать себя. И поэтому он просто злился. Словами объяснить свою агрессию сложно, особенно когда она берёт верх над разумом. Куда сложнее объяснить то, что эта агрессия к самому себе, а не к испуганному мальчику, стоящему напротив.       Но мальчик не боялся ни ударов, ни крика. Он боялся того, что его отвергнут из-за глупой ошибки. Антон был как раз из тех, кто своих мыслей не понимал. Они прятались от него в дальних уголках головы, ускользая каждый раз, как он попытается их достать. Но вылезали они всегда в самые нужные моменты, стимулируя к правильным действиям.       Шастун стоял, закрывшись руками от страха, но никакого удара, конечно же, не последовало.       — Ты считаешь, что это нормально? — тяжело дыша, разгневанный Арсений попытался сохранить возмущённый, но чуть более сдержанный вид. — Конечно, меня это не касается, но сложно оставаться равнодушным, видя как ты поступаешь со своим лучшим другом! Я очень надеюсь, что после этого Дима ни с тобой, ни с Катей больше общаться не будет!       — Ты... Да там вообще всё не так, как ты подумал, правда!... — слегка повысив голос, чтобы быть услышанным, начал оправдываться Антон.       — Серьёзно? Ты за дурака меня держишь? — мужчина подошёл ближе, и схватил Шастуна за рукав. — Придумай что-нибудь, мне очень интересно послушать!       — Да просто... блять, я не знаю как это объяснить, но у нас с Катей ничего нет, вы просто неправильно поняли! — от обиды голос начал переходить на крик, возможно, чтобы не отставать от Попова.       — Ты правда думаешь, что ваше поведение можно объяснить чем-то ещё? — во фразе промелькнул истерический смешок. — Просто закрой свой мерзкий рот, и признай, что свои отвратительным поступком ты мог серьёзно ранить Диму и меня!       — Для долбоёбов напомню, что перед тобой я вообще оправдываться не должен, тебя эта ситуация не касается! Придёт время — всё узнаешь, а пока не суй свой красивый нос в чужие, блять, дела! — Антон перешёл в атаку, начав орать на мужчину, и шагать вперёд, заставляя его отойти. Но в какой-то момент он замер, и гнев сменился удивлением. — Тебя?       — Нахуй иди, я с тобой разговаривать не имею ни малейшего желания, — Арсений нервно поджал губы и отошёл от парня.       — Что ты сказал?       Грохот эмоций прервал приближающийся топот, и на кухню влетели перепуганные Дима с Катей.       — Арс, короче, всё нормально, Катя — двоюродная сестра Антона, всё окей, не ори только! — Позов сказал это так быстро, что даже Антон не сразу понял их блеф.       — Да, ты же знаешь, для Антона семья — это больная тема, поэтому нам нужно было сначала всё обсудить, прежде чем вам рассказать, — добавила Катя, при этом с огромными усилиями пытаясь не закатывать глаза от того, что её ввязали в этот цирк.       — Чего? — мужчина приподнял одну бровь, и стал вглядываться в лицо Поза, ища подвох.       — Да, это правда. Всё действительно оказалось не так, как мы подумали... — Дима демонстрировал весь свой актёрский талант. — Ладно, мы пойдём... Шаст дальше сам всё расскажет. Да, Антон?       — Угу... — тихо промычал Шастун, нервно сглатывая под пристальным взглядом всех троих, уже чувствуя, как будет за всё это извиняться перед Катей и Позом.       Позов мгновенно вылетел с кухни, а его девушка, поправив волосы, кинула испепеляющий взгляд на Антона, прежде чем покинуть помещение.       — Реально, блять? — Арсений виновато глянул на парня. — Ну ты это... Извини?       — Ты сказал... Ранить Диму и тебя? — Шастун приподнял брови, и мужчина расценил это как насмешку.       — Чего? Да какая разница, отвали, я... спать, пока, — Попов вышел из кухни, но скрыться в спальне ему не удалось, поскольку младший догнал его и схватил за плечо.       — Нет, ты всё же объясни, иначе мне придётся додумывать свои версии, — парень развернул его к себе лицом.       — Ну попытайся, меня это мало волнует...       — Ну мне ведь стоит знать, верны ли мои догадки? — Антон заметил, как нервничает старший, поэтому чувствовал себя максимально уверенно.       — Может быть, давай не будем разгонять эту тему... — голос Арсения стал тише, когда он почувствовал, что Шастун с каждой секундой стоит всё ближе к нему. — Зачем прикапываться к словам, я не понимаю...       — Ну всё же мне интересно, ты ведь неспроста это сказал? — слова текли лишь для того, чтобы не создавать молчание: оба уже давно поняли, что не слушают друг друга.       — Ну... — мужчина сглотнул, уже чувствуя на своих губах чужое дыхание. — Да разве это имеет какое-то...       Арсений запнулся, понимая, что губы Антона уже слегка прикасаются к его, но не шевелятся. Он стоял в оцепенении, пока парень не отодвинулся от него на пару сантиметров.       — Имеет какое-то что? — прошептал Шастун, самодовольно улыбнувшись.       Жадность взяла верх, и Попов подошёл ближе, но для поцелуя решительности не хватило. Антон смотрел на него сверху вниз, впервые чувствуя себя таким сильным, а увидев жалобно округлённые голубые глаза, воспринял это как призыв к действию.       Арсений почувствовал, как мягкие губы прильнули к нему, аккуратно делясь своим теплом. Очень нежно, словно боясь повредить что-то очень хрупкое, но при этом ощутимо обжигая. Сердце застучало очень быстро, а живот начали щекотать бабочки, усиливая то ли тревогу, то ли предвкушение. Постепенно мужчина начал перетягивать инициативу на себя, не справляясь с накаливающимися чувствами.       Арсений был слишком умён, чтобы не понимать себя. И поэтому он просто злился. Злился на себя, за то что испытывал самую что ни на есть настоящую ревность. Ревность, которую вызвал обычный мальчик, которого он подобрал с улицы. Ревность, которая не вписывалась в его привычные рамки нормального.       Антон медленно отстранился, вопросительно глядя на растерянного мужчину.       — Кхм... твои догадки верны, наверное, да... — Попов страшно нервничал, переминаясь с ноги на ногу и опустив взгляд. — Но я думаю, что это было лишнее.       — Да? — былая уверенность куда-то испарилась, и парень сделал шаг назад. — Как скажешь.       — Ага... сладких снов, — Арсений вздохнул и неловко закрыл дверь своей спальни прямо перед носом Шастуна.       Парень застыл под дверью ещё на пару секунд, переваривая свои действия. Насколько они совпадали с тем, что он чувствовал? Зачем надо было это делать?       Он развернулся на носочках и зашагал в свою комнату. Тихо закрыв дверь, замер и окинул взглядом спальню. Мебель, цвет стен, забытый кактус на подоконнике... Стильно. Вероятно, тут раньше жил кто-то с хорошим вкусом. Возникла неприятная мысль: «Это не моя комната. Я в гостях».       Самый наглый гость. Самый глупый. Только такой гость мог так подло обойтись с хозяином дома, только Шастун позволял себе такое. Не обдумав свои чувства и не убедившись в их правдивости, он осмелился их выражать.       Антон сел на печально-серого цвета простынь, согнул ноги в коленях и обхватил их руками. На губах ещё оставался вкус чужих, поэтому он облизал их, желая забыть ощущение, напоминающее о неловкой ситуации. Не просто неловкой, ужасной! А что вообще теперь думает о нём Арсений?       Он ведь ответил на поцелуй. Ответил же? Или Антон был на таком подрыве, что мог внушить себе его согласие? Страшно представить, как выглядело это со стороны, если мужчина просто застыл с открытым ртом, терпевши малолетку, жевавшего его губы, из вежливости не пытаясь оттолкнуть и пребывая в полнейшем ахуевозе. «Пиздец. Как минимум он думает, что я не малолетка», — успокаивал он себя.       Вот! Как можно думать о перспективе отношений с человеком, который даже не знает твой возраст? Арсений старше, они знакомы всего месяц, он приютил его из жалости, конечно же Антон мог почувствовать привязанность, но ничего больше. Наверное, Арсений тоже так подумал. Всё оказалось гораздо проще.       Если Попов сказал, что это было лишнее, значит так оно и есть. Вовсе и не хотел Антон его целовать, ему показалось! Значит надо оставить всё так, как было. И никогда эту ситуацию не обсуждать. А лучше вообще перед Арсением не появляться, пока он не забудет всё.

***

      Арсений и не думал о том, чтобы пойти спать. «Сладких снов» вырвалось машинально, никого из них в сон не клонило, тем более если учитывать, что ещё и семи вечера не было. А количество влитых в себя кружек кофе было не сосчитать.       Попов разглядывал себя в зеркале, стоящем напротив кровати. Он сидел укутавшись в плед, забыв отругать себя за то, что залез в постель не переодевшись. От переизбытка эмоций в голове была каша. Первыми закрадывались мысли тревожные, навязчивые: Антон сделал это для того, чтобы жить за его счёт. Антон знает, что Арсений помогает тем, кого любит. Или любит тех, кому помогает? Конечно он сделал это не от великих чувств! Как вообще Арсений может кому-то понравиться?       Будь он глупцом, поддался бы этим мыслям. Но он не любит верить в чушь, зная, что это чушь. Мало кто решается на игру с эмоциями Попова, ведь он вполне успешно выдаёт себя за сильного и холодного человека, и окружающие просто не в курсе, что его так легко себе подчинить. Антон по интеллекту значительно уступал Арсению, он наивен и абсолютно не способен на такие манипуляции, значит... он действительно что-то почувствовал.       «А я его отверг?»       Действительно, отверг. А может не отверг, а просто дал понять, что ещё не время. Или испугался, ведь для обоих такое в новинку. В любом случае, он точно обидел парня своими словами. Значит нужно извиниться, а куда это дальше зайдёт — не так уж и важно.       «А куда это может зайти?»       А если на утро они всё обсудят, и Арсений признается, что проблемы-то вовсе и нет? А если это повторится? А если они... будут вместе? Что им помешает? Они живут вместе, много общаются, доверяют друг другу. Скорее всего, доверяют.       Мужчина нахмурился от того, какие странные мысли лезут ему в голову. Может он ещё как девочка-подросток начнёт представлять их свадьбу?       Но взгляд снова упал на зеркало. На лице сияла улыбка до ушей.       «Дико странно. Но почему бы и нет?»       Отрицать свою симпатию к этому парню уже не получалось, даже при большом желании. Из него вырвался короткий смешок, ведь он впервые в жизни действовал так импульсивно. Откладывать разговор на следующее утро он считал действительно импульсивным! При обычных обстоятельствах это затянулось бы месяца на три.       Вот в чём заключается важность проговаривания решений вслух, если это касается двоих: каждый составил план действий на завтрашний день, но планы слегка не сходились. Вот бы не разминулись...