Такие вкусные кексы...

      Внезапный звук противного будильника, звучащего прямо под ухом, вырвали Шастуна за ноги из сна, не забыв при этом прокатить его лицом по асфальту. Или ему так показалось, в прочем, не важно, если голова резко начала болеть, ведь мелодия действительно врезалась в его несчастную барабанную перепонку: парень тщательно продумал перед сном своё пробуждение, чтобы наверняка не проспать, но и не разбудить Арсения, поставив громкость почти на минимум, но приложив динамик прямо к уху.       Пол шестого утра, Попов наверняка спит. Этот правильный мужчина встаёт ровно в семь, медленно пьёт кофе, готовит завтрак, кормит Антона, ведёт с ним абсолютно бессмысленный короткий диалог, и не спеша собирается на работу, не забыв перед уходом вымыть всю посуду.       Но теперь у парня есть шанс на завтрак без компании. Ужасно злясь на себя за то, что по его же вине ему пришлось пожертвовать своим бесценным сном, он протёр припухшие веки и недовольно потянулся, проклиная утро за его холод, скуку и ломоту в костях.       Но когда речь идёт о жертвовании меньшим комфортом ради большего, Шастун включает все свои остатки ответственности, запрятанные в уголках его распиздяйской души, поэтому долго в кровати он не лежал: впервые в жизни он встал сразу после будильника, и даже не остался лежать ещё пять минуточек, чтобы тщательно изучить потолок, и вспомнить, что ему снилось.       На цыпочках прокравшись в ванную комнату, он включил воду, стараясь сделать это бесшумно. Не дожидаясь того, что она хоть немного нагреется, плеснул себе в лицо, зажмуриваясь.       Сны имеют свойство забываться сразу после пробуждения, но иногда они возвращаются маленькими отрывками, кадрами всплывая в голове, заставляя о себе вспомнить. Окатив себя ледяной водой, Антон на мгновение увидел перед собой размытый образ черноволосой, худощавой девушки.       Она прибежала к нему на кухню, пока парень сидел за столом, и повторяла одну и ту же фразу: «Ты ему не нужен. Не нужен ты ему. Уходи». Ни лица, ни намёка на то, что это была знакомая ему девушка, только силуэт и зацикленная реплика.       «С каких пор мне снятся кошмары?»       В мистику Антон не верил. Так что вариант с недовольным домовым (а такой бы точно предложил Арсений) не рассматривался. А в психологии Шастун был не силён, да и не интересовал его анализ его снов, он лишь удивился тому, что во сне он был действительно встревоженным, а подобные кошмары он видел только когда жил с родителями.       Он потянулся к полотенцу, буквально ударил себя им по лицу, чтобы вода не успела скатиться вниз по шее, и сон снова забылся.       Как мышка он пробрался на кухню, по дороге остановившись мимо двери в спальню Попова, чтобы послушать, не проснулся ли случайно мужчина. Убедившись, что всё чисто, он приступил к скромному завтраку, ограничив себя чаем и бутербродом, ведь ничего больше он готовить не умел.       Хлеб с колбасой нарезать не составило проблем, осталось быстро заварить чай и давать по съебам, чтоб не пришлось пересекаться с Арсением. Шастун налил воды в чайник, поставил на плиту, и довольный тем, какой он хитрец, сел в ожидании закипания.       Забрасывая себе в рот бутерброд за бутербродом, он не сразу заметил, что вода, нагреваясь, начинает издавать звуки.       «Ну вроде не так уж и громко...» — парень сильнее сжимал зубы, когда вода в чайнике с каждой секундой шумела всё громче и громче. Почти закипела, уже кажется, что громче некуда, бурлит, крутится, а чайник... свистит.       Молниеносно он бросился выключать, а потом скрестил изо всех сил пальцы, начал слегка подпрыгивать на месте и зажмурившись, вслушиваться в тишину.       «Проснулся? Услышал?» — в ответ тишина. Антон облегчённо выдохнул, и потянулся к чашке.       Скрип.       Он присел, повернув голову в сторону двери, а уши рефлекторно дёрнулись, в надежде больше ничего не услышать.       Шаги.       Губы беззвучно, но очень чётко произнесли «Блять». Он похлопал себя по карманам, проверив, что больше ему ничего брать не надо. Да если и надо было, заехал бы на перерыве, сейчас он планировал просто тихо свалить на работу, чтобы не начинать неудобный разговор.       — Доброе утро, домовёнок, — попытка бегства была приостановлена Арсением, в которого Антон чуть не врезался в неуклюжей спешке. — Ты так рано встал?       — Рано? Да. Рано. Я уже ухожу, — парень растерянно пробежался глазами по его лицу, попытался изобразить максимально непринуждённый вид и показательно зевнул.       — Я думал, мы успеем обсудить кое-что...       — Что? Да ладно тебе, не думай... — Шастун почесал затылок и начал торопливо протискиваться между стеной и мужчиной, нервно смеясь. — Не думай о... ну, я всё же считаю... не важно всё это, забей!       Антон подбадривающе похлопал Попова по спине, в стиле "да ладно, мы ж кенты", но со стороны это выглядело, мягко говоря, жалко. Не отворачивая головы Арсений проводил взглядом младшего, застыв с приподнятой бровью.

***

      Слишком рано. Сыро, холодно и сонно. До театра идти пешком около получаса, а против сильного ветра ещё дольше... Город под остатками тумана выглядел отчасти романтично, но ледяной воздух то и дело пролезал прямо под толстовку, а изношенные кеды промокали до нитки даже от одной мысли о влаге. Ещё холоднее становилось от глотков энергетика и жестяной банки в руке, когда другая была занята сигаретой, и ни одна из них не могла спрятаться в тёплом, уютном кармане. Там грелись только ключи от театра: если они случайно выпадут, Шастун получит штраф, а ещё ему придётся ждать ещё минимум два часа на холодной улице.       Но путь только казался таким долгим. Да и дорога не самое страшное, из того что сегодня переживёт Антон.

***

      Кровь с искусанных губ мешалась с кофе. Таким нервным Арсений давно не был, но и большего предвкушения прежде не чувствовал. Короткая улыбка сверкнула на его лице: хоть Антон и убежал на работу, ему можно просто написать. Краткое «Ты занят?» сразу же было отправлено.       Конечно, Антон не был занят. Ведь придя на работу гораздо раньше, чем нужно, он мог только дремать в подсобке. Но не имея желания что-либо обсуждать, Антон ответил: «Если ты хочешь обсудить что-то важное, то лучше при встрече».       Терпение. Довольно важная черта, не так ли? Особенно тогда, когда ходишь по тонкому льду. Главное не торопиться, чтоб не послышался треск.       «Как скажешь», — отправил Арсений.       Снова улыбнувшись, уже более спокойно, Попов убрал телефон в карман. Появился повод прийти на работу пораньше.

***

      Так завораживающе пальто развивалось, что хотелось попросить мужчину остановиться, чтоб прекратил гипнотизировать. А походка — летящая и уверенная — оказалась знакомой. В этой походке Матвиенко увидел спасение от нежеланного диалога с одним из работников театра, который ещё и курил прямо на ступеньках, заставляя мужчину морщиться от противного запаха.       — Арс! — крикнул Серёжа. — Куда бежишь так, Шерлок Холмс?       — Да так... — Попов еле успел остановиться, так как уже забегал внутрь. — Я тебе потом расскажу, но дело важное.       — Ага, потом, — мужчина подошёл и стал немного тише. — Дрон заебал со своими историями, дай я твои послушаю. Ты хоть и зануда, но не куришь.       — Ты, как всегда, невероятно дружелюбен.       — А ты, как всегда, дохуя саркастичный. Так чего ты прибежал так рано? — поинтересовался Матвиенко, усаживаясь на пуфике в холле.       — Это очень сложно будет объяснить, — Арсений слегка смутился. — Ну ты наверное догадался, о ком речь пойдёт?       — Так ты из-за малого так сияешь? — Серёжа округлил глаза и приподнял бровь. — Трахаетесь, да?

***

      Антон смачно чихнул, а когда осознал, что ему на нос приземлился паук, резко вскочил и начал отчаянно отряхивать лицо. Спать в подсобке очень плохая идея, особенно если уже начался рабочий день. Мигом выскочив из кладовой, он побежал в холл, чтобы убедиться, что Стас ещё не собирается его убить.       Откуда-то послышался знакомый голос, заставляющий остановиться за углом. Уши навострились, поскольку диалог показался интересным.       — Ну он... интересный парень. Казалось бы, всё так странно сложилось, но упускать шанс не хочется... — мечтательно рассказывал Арсений. — Сам знаешь, я редко испытываю что-то подобное. Может, судьба?       Матвиенко хмыкнул, не воспринимая всерьёз слова про судьбу.       — Вы классно с ним смотритесь. Попробуй, поговори с ним, — Серёжа пытался поддержать, как умел. — Если честно, я до последнего думал, что Шаст просто мудак. Но я очень рад, если ты действительно смог найти своего человека. В кои-то веки!       — Да не мудак он! — судя по интонации, Попов улыбался до ушей.       Шастун, подслушивая разговор, смущённо улыбнулся, но тут же осознал свою ошибку. «Какой же я еблан...»       — Надо поговорить с ним, — продолжал рассуждать Арсений. — Только он бегает от меня с самого утра, ты его не видел? Ни тут, ни дома поймать не получается.       Похоже, ещё не поздно всё исправить. Это была самая быстрая работа над ошибками в жизни Антона.       Это был идеальный момент, чтобы как ни в чём не бывало выйти из-за угла и подойти к мужчине. Он почти успел, но кто-то сзади его одёрнул.       — Шастун, ты чего тут прохлаждаешься? — Шеминов как всегда был чем-то недоволен. — Ты забыл? Мария Георгиевна вернулась, быстро к ней в кабинет!       — А... — парень напрочь забыл об этом, поэтому не сразу смог сформулировать свой ахуй.       — Ладно, проведу я тебя, но дальше сам, я ей уже объяснил кто ты, так что повторного собеседования не будет. Бегом!       Что за человек этот Стас? Вечно куда-то спешит, недовольный и в кепке. Но и его можно понять: уследить за каждым распиздяем не так уж и легко, как может показаться. Вот и сейчас: после того как он почти силой затолкнул Антона в кабинет, идя по коридору в него врезался Арсений.       — О, Стас! — выкрикнул Попов.       — Да что вам всем надо?       — Тошку не видел? Длинный такой, кудрявый, полы моет, — показывал руками Арсений, чтобы было понятнее.       — Да понял я, вот только что в отдел кадров его отправил, — недовольно проворчал режиссёр.       Попов проводил его взглядом, подошёл к нужному кабинету и принялся ждать, прокручивая предстоящий диалог со всеми вариантами развития событий. Но не всё он мог предсказать.

***

      Испуганный парень стоял напротив стола, и опустив взгляд вниз, пытался придумать, как отсюда сбежать.       — Ну я не понимаю. Мне Станислав Владимирович сказал, что может ошибаться, но тебе вроде двадцать три года, верно? — медленно, но с явной претензией в голосе рассуждала тучная женщина с криво накрашенными губами. — Судя по твоим документам, тут не двадцать три... и не двадцать два, и даже двадцать не получается. Считаю я хорошо, может зрение проверить?       — Не знаю... — тихо бормотал Антон, теребя кольца и переминаясь с ноги на ногу.       — Семнадцать тебе, сынок? — взгляд Марии Георгиевны заставлял вжаться в стенку.       — Семнадцать.       — Смотрю, восемнадцать тебе через полтора месяца. Вот тогда и приходи! — женщина тяжело поднялась из-за стола и маленькими шагами направилась в сторону двери. — Сейчас я не имею права тебя взять на полную смену, понимаешь? Не имею права!       — Понимаю. Приду через полтора месяца, — Шастун отвечал коротко, потому что в данный момент преобладало желание поскорее уйти отсюда.       — Ну вообще какой-то беспредел. Как это понимать?! — она начала выходить из кабинета. — Станислав Владимирович совсем решил из меня дуру сделать? О, здравствуйте, Арсений!       — Добрый день, Мария Георгиевна! — мило поздоровался мужчина, и с улыбкой кинул взгляд на Антона.       — Представляете, что творится? Подходит ко мне Станислав Владимирович, говорит мол, надо мальчика оформить, он уже у нас работает. А мальчик-то несовершеннолетний оказывается! — продолжала кудахкать полная дама.       — Несовершеннолетний? — улыбка с его лица никуда не пропала, но брови приподнялись.       — Да! Я в шоке, как ваш режиссёр мог такое допустить!       — Согласен, совершенно возмутительно! — самое страшное, что больше на Шастуна он и краем глаза не смотрел, пока женщина не скрылась за поворотом.       Антон подбежал к мужчине, но в растерянности не смог сказать ни слова.       — Несовершеннолетний? Ошиблась, наверное? Как думаешь? — всё так же продолжая улыбаться обратился Попов к младшему.       — Угу, — промычал он неуверенно, зная, что ложь уже бесполезна.       — Странно. Много вопросов бы объяснило то, что ты обычный подросток. Юношеский максимализм, тупость и так далее. Но тебе же двадцать три, да, Тош? — промелькнул смех; возможно, слегка истерический.       — Угу.       — А ты немногословен, жаль. Тебе ещё жильё подыскивать, работу. И много другое, — слова резали, особенно то, с какой улыбкой он их произносил.       Арсений подошёл чуть ближе. Потрепал Антона по волосам. И ушёл.