Охотники за артефактами. Повесть первая: Смертный путь

      Когда орк вернулся, Дубль и Гром уже давно закончили трапезу. Аргонианин собирал вещи и готовился к переправе через речку. Хаджит сидел на корточках на берегу и смотрел себе под ноги. Клетка подошел к магу и стал помогать готовиться к отплытию. Дубль завёл разговор о рыбалке, орк что-то невнятно отвечал. Потом они болтали, либо спорили о чём-то, пользуясь тем, что их вожак занят.       А тем временем хаджит наблюдал за водой. «Брр… Как я её не люблю». Да, вода совсем не по душе хаджитам. Потом Гром стал кидать мелкие камушки перед собой, мутя тем самым воду, при этом постоянно размышляя о чём-то своём. В мыслях у него строились планы, текли не спеша мысли и воспоминания. Но вдруг в голове у него пронеслось громогласное «Ква», и его кошачьей морды коснулись капли водяных брызг. Хаджит открыл глаза - пока размышлял, сам не заметил как они закрылись, Гром протёр глаза лапами. Перед ним сидела небольшая лягушка.       С белым брюшком и длинными задними лапками. Её грудь то надувалась, то сдувалась. Тело лягушки было непонятного цвета. Казалось, что там скрывались всевозможные цвета, чтобы она могла слиться с окружающей средой, подобно хамелеону. Лягушка двусмысленно пялилась на хаджита. Казалось, что всем своим звериным взглядом она хотела сказать Грому всё, что её волновало и тревожило. Хаджит мог и дальше продолжать смотреть на лягушку, если бы она снова не квакнула во всю свою лягушачью грудь и не сделала огромный, для её размеров, прыжок в глубину реки. Тогда Гром мотнул головой и своими длинными, до плеч, черными, как смоль волосами, которые он изредка собирал в хвост, и над чем так любил посмеяться Клетка. Потом разбойник мгновенно выпрыгнул ввысь, оттолкнувшись своими задними лапами от земли, и приземлившись, встал лицом к друзьям, произнёс:       - Скоро стемнеет, пора нам уже готовиться к переправе.       И чуть погодя добавил:       - И, кстати, как перебираться будем, а, маг?       Вся их поклажа была уже аккуратно собрана и стояла в сторонке. Хорошо зная своих друзей, хаджит мгновенно сообразил, что постарался именно Дубль. Орк молча наблюдал за противоположным берегом реки, он всех манил какой-то своей неведомой силой, неизвестностью и темнотой, которую создавали тени древ. Аргонианин подошёл к хаджиту.       - Отойди-ка в сторонку, - Дубль встал напротив старого деревянного причала и, сжав кулаки, стал концентрироваться. Сразу можно было догадаться – перебираться они будут не без помощи магии.       Клетка, недолюбливающий магию, предпочёл не тратить времени попусту, а лишний раз проверить своё вооружение. Занялся орк клейморой и огромной секирой, одной из его излюбленных, как он её называл, «Умертвитель врага». У орков есть негласная поговорка: «Готовь молот к бою, а секиру – к войне». И хотя лишь настоящий орк поймёт её смысл, вдумавшись, даже обычному норду, представителю коренного северного народа Скайрима, становится понятно то, что каждая битва для орка – война. Война, где должен победить лишь один. Твой молот или вражеский меч. И умрёт враг, или орк падёт в бою, никогда орк не сбежит с поля боя. Скорее уж рыбы-убийцы научатся летать!       Пока Клетка занимался своими делами и размышлял над тем, как бы было неплохо проломить несколько вражеских черепов, аргонианин творил магию, а Гром следил за каждым его жестом, движением магия его завораживала и привлекала.       Дубль возвёл руки к небесам, его жест сопроводил тихий хлопок, после между его ладонями проскочила маленькая красная молния. Причал скрипнул. Обломки лодки покачнулись. Потом маг скрепил ладони в замке, хрустнул пальцами и аргонианина окружила еле заметная белая аура света. Когда Дубль распрямил руки в локтях и вытянул их вперёд, причал ещё более жалобно скрипнул и послышался треск отрывающихся досок. Маг стал вертеть кисти рук. Казалось, что вокруг них выработались магические сферы жёлтого цвета, а, может, и не казалось. Под такт вращающихся кистей аргонианина дощаный настил причала поднялся вверх, все до единой доски с гвоздями поднялись в воздух, посыпалась то здесь, то там труха и опилки.       Хаджит еле успел оторвать от этого магического шоу глаза, чтобы заметить, что лодка, а точней её остатки, уже также находятся в воздушном пространстве. Всё, что поднял маг в воздух, было окружено бледно-жёлтым сиянием. Гром взглянул на Дубля. Тот стоял, сомкнув веки. Было ясно, что такие нагрузки даются магу не так уж и легко. Хаджит пожалел мага и продолжил следить за происходящим, перед этим бросив мимолётный взгляд на орка – тот затаптывал потухший костёр.       Часть досок с треском и глухими ударами облепили лодку, словно пираньи свою жертву, тем самым залатав дыры и укрепив дно. Но даже с таким ремонтом это было весьма сомнительное судно. Как будто прочтя мысли хаджита, вторая часть досок легла поверх лодки, соорудив помост на ней, который весьма широко выходил за её пределы. Получилось какое-то подобие небольшой баржи. Всё судно окутывало тусклое сияние остатков магии.       Гром взглянул на аргонианина, тот стоял, любуясь своим творением.       - Ну как? – спросил он у хаджита.       - Весьма и весьма неплохо.       - Обычная посудина, - проронил орк, - главное, чтобы меня выдержало и мою амуницию.       Все разобрали свои вещи. Первым решил стартовать Гром. Дубль сказал, что магия испарится из лодки в течение получаса. А этого времени им должно хватить с лихвой, русло реки было не таким уж и широким. Но чтобы лучше контролировать магию в плоту, аргонианин решил стартовать последним, чтобы быть невдалеке от места сотворения заклятья. Он перебежал по столбикам стоящим из воды – все, что осталось от причала, до последнего, где и присел, спустив ноги в воду: "Как раз и силы восстановлю…" - маг заметил, что мана, та энергия, которая расходуется на сотворение заклинаний, у него восстанавливается быстрее, когда он находится в воде. Дубль закрыл глаза и расслабился. Его аура ослабла после большого расхода сил, и маг не мог заметить то, что за ними уже давно наблюдали…       Человек, облачённый в кожаную броню, стоял в тени деревьев и целился из лука в трёх существ, стоящих на противоположном берегу. Он уже натянул тетиву и был готов отправить стрелу в полёт, но подошедший к нему человек, облачённый в латы, опустил стрелу вниз, к земле.       - Нет. Ещё рано, - тихо объяснил подоспевший воин.       - Но он был у меня на мушке уже! – вознегодовал лучник.       - Я сказал нет! Пускай пересекут реку сначала, потом устроим им тёплый приём, - латный вояка отправился вглубь леса, рукой придерживая меч, висевший у него на поясе, чтоб тот не цеплялся за ноги, и не издавал шума, прикасаясь к броне. На его щите и одежде красовался какой-то герб, цветной и небольшой.       Оставшись в одиночестве лучник, сощурившись, посмотрел на троицу путешественников, которые уже стояли вокруг сооружённого магом плота. Он уже долго наблюдал за ними, и ему совсем не нравилось то, что их командир решил подпустить их поближе.       «Это не к добру…», - подумал человек и вышел на свет. Его лицо было совершенно неприметное, обычный имперец, один из представителей расы основателей Имперского города, столицы Сиродила.       Забросив лук за спину, он направился по следу своего товарища, который ушёл к лагерю. Обернувшись, имперец последний раз взглянул на пришельцев и, сплюнув в их сторону, со злобой в голосе сквозь зубы произнёс:       - Звери…       …И удалился. На обращённой к реке спине был красочный и причудливый герб: на каком-то фамильном фиолетовом щите среди разнообразной амуниции были связаны в узел хаджитский и аргонианский хвосты. А посередине этого странного символа красовалась голова орка, нанизанная на клинок…