Охотники за артефактами. Повесть первая: Смертный путь

      Всплеск памяти…       Стоял обычный знойный летний денёк. Имперский город, столица Сиродила, как никогда блистал своими чистыми, ухоженными и многолюдными улицами. Богатые дома, их зажравшиеся хозяева, районы победнее... И особенно в этот летний день, огромная башня из белого золота, возвышавшаяся над Имперским городом, ослепляла всех своим величием. Она будто великий император превосходила над простолюдинами, её красота затмевала все иные города страны. Вокруг центра города, где находилась башня императора, находились районы Имперского города, и с высоты птичьего полёта он был подобен колесу. Но суть не в этом, ибо в этой истории нас буден интересовать лишь один: Портовый район, самый отдаленный и бедный.       К нему вела дорога от Имперского города, и, если вы собираетесь пройти туда, то запаситесь терпением и будьте осторожны, ведь именно в этом месте собираются все отбросы общества: бедняки и воры… Кто-то может стянуть у вас кошелёк или просто убить, бедняки будут ходить за вами по пятам, лишь бы получить заветный септим. Септимы - бессмертная валюта Сиродила. Здесь также находился Имперский маяк, но отныне он стоит тут больше для красоты, ибо в порт не так часто приходили корабли, как в другие портовые города Сиродила, в Имперский город предпочитали ходить по множественным тропам пешком либо верхом. И именно поэтому, хоть и у маяка был смотритель, его не использовали по назначению, но его оборудовали под казармы Имперской стражи, которые пытались держать контроль над районом. Множественные склады, дома бедняков и простых людей, несколько кораблей в порту, снующая повсюду стража, ищущая Серого Лиса, знаменитого вора, за которым до сих пор охотится глава Имперской стражи - Иреум Лекс, хотя все считают, что он гоняется за тенью, будто Лиса не существует и он лишь легенда…       Но наши герои были впервые в столице, и то, потому-то их сюда загнали твари из недавно открывшихся врат Обливиона, неподалёку от города. Друзья достигли Имперского порта и остановились в самой дешёвой гостинице - «Плавучая таверна». Как становится ясно из названия, таверна представляла собой имперский галеон, который наверняка выкупили у правительства города. Корабль находился не в отличном состоянии, но всё ещё держался наплаву, и выход в открытое море ему явно не светил. Друзья даже не могли представить, что они в столице, как потом выяснилось. Их целью было отдохнуть, собрать припасов и отправится дальше по поручению, суть которого не так важна для читателя. Потому они не так долго здесь задержались, но всё же успели натворить дел… Ночью, когда его друзья спали, Гром вышел на палубу галеона, трактирщик поприветствовал его, хаджит ответил ему кивком головы. Так как завтра им надо было уже покинуть этот городишко, он решил в последний раз увидеть свою любовь, о которой его друзья даже не подозревали. И как только хаджит смог влюбиться всего за сутки? Но ответ на этот вопрос так и останется нерешённым…       Сошёл на тропу, мощенную серым кирпичом, таким же древним, наверно, как и сама история, весь в трещинах, и кое-где из-под него проросли пучки травы. Оглянулся на корабль - на вывески красовалось название таверны. По краю тропы стояли многочисленные ящики, бочки и просто куски парусины и троса валялось неподалёку, всё то, что моряки не успели разгрузить или погрузить. Уже была тёмная ночь, тёмная, как душа убийцы. Кажется, что время остановилось, и лишь природа властвует над миром, но по улице ступал одинокий хаджит, в лицо ему дул прохладный морской бриз. Гром прошёл почти всю каменную дорогу, минуя суденышки и двери складов, завернул в арку, прошел через неё, при этом обступаю уснувших в ней на кусках мешковины бедняков, хаджит уже сделал шажок со ступеньки, как к его горлу прислонился кусок ледяной стали.       - Давай сюда деньги, если жизнь дорога, - сказал человек, который приставил к горлу Грома абордажную саблю.       - Прости убогий, но для тебя у меня ничего нет… только…       - Только что? – озлобленный возможной потери наживы, пират рассуждал, как поступить с жертвой. На лице не дрогнул ни один мускул, когда в его живот вонзился кинжал хаджита. Пират выронил саблю.       - …только могу даровать тебе смерть, - Гром отшвырнул тело подальше, в кусты, после того как пират мёртвым грузом обрушился в его объятья.       Хаджит проверил, не осталось ли на нём следов крови убогого. Нет… Всё чисто. Гром присел и вытер кинжал от крови о траву. Встал, и, услыхав какое-то движение позади себя, резко обернулся. Его очам пристал лишь бедняк, которого раньше хаджит принял за кучку тряпья, по его лицу было заметно, что он давно не ел.       - Мы вам очень благодарны, сир, этот пират нам очень досаждал и отбирал последнее…       - Не стоит, он просто оказался не в то время не в том месте. И кстати вот, - хаджит кинул бедняку пару звонких монет.       Бедняк кинулся на колени, то ли собрать септимы, то ли поклонится избавителю, произнеся:       - Да прикроет тебя тень…       Гром вздохнул, и, обернувшись, продолжил свой путь, хижина его подруги была недалеко. В предвкушении скорой встречи хаджит парил словно на крыльях, уже завтра он рассчитывал познакомить её со своими друзьями. У него были такие планы на будущее… Но только Гром не знал, что его планам не суждено было сбыться.       В окне Данны смутно горела свеча. Гром скупо постучал, после послышалось тихое «Входите». Тогда хаджит легонько отворил дверь, та была не заперта, узрел он свою девушку, и как всегда потерял дар речи, Данна сидела на табурете у письменного стола. Её формы были хоть и не идеальны, но талия была прекрасна, волосы длинные и просто шёлковые на ощупь. Она была маленького роста, на голову меньше самого Грома, он так любил заглядывать ей в голубые, как само небо глаза, там он видел прекрасное отражение её души. Казалось, что своим взглядом она могла заворожить, заставить замереть, потерять дар речи. Её грудь вздымалась под её тревожным дыханием, вид у неё был обеспокоенный, взволнованный и сонный.       - Привет милая…       - Привет.       Гром присел на кровать и закинул руки за голову, был он обеспокоенный её состоянием:       - Что-то случилось?       - Нет… Всё нормально, - Данна встала и подошла к Грому.       - Ты какая-та не такая… как будто что-то хочешь сказать. Что? Говори котёнок.       Данна была тоже хаджитом, её хвост не знал покоя, и всё время подрагивал.       - Я тебя люблю… Правда… Но я не вижу для нас будущего.       - Что? – Гром всё ещё не готов был понять, что происходит, всё было похоже на простую шутку, но, заглянув ей в глаза, понял – это правда.       - Как?!       - Ты не будешь всегда со мной, ты рискуешь жизнью. Ты слуга тьмы! Ты… ты убийца и разбойник! – голос Данны срывался на крик.       - Но ты же меня сама в себя влюбила! Ты говорила, что за мной на край света пойдёшь! А я за тебя готов был в пасть к самому Дьяволу залезть!       - Я просто была сбита с толку твоим обаянием, манерами и характером… Мы не пара. Я не могу тебя забыть, но и быть твоей девушкой я не желаю, – её голос затих, Данна прикрыла глаза.       Гром всё ещё сидел на кровати, не заметив, как его хвост уже не мог найти места себе под задом хаджита. Весь мир рухнул в его глазах. За одну минуту он потерял всё. Всё! Смысл существования. Хаджит опустил голову и стал рассматривать родинку на своём запястье.       - Ты… Ты… Данна… Я ведь люблю тебя.       - Да, я знаю… Но прости. Я не знаю, как можно… так жить.       Молниеносный удар настиг хаджита, но то была не физическая пощечина, это был глубокий моральный удар, который настиг его в тот момент, когда он этого меньше всего ожидал. Как так?! Гром резко поднялся на ноги. Казалось, что он потерял контроль над своим телом, он перестал чувствовать его. Всё остальное Гром помнит весьма смутно. Он сказал, что-то ей, она ему возразила. Хаджит распинаясь, выразил все свои чувства, сказал, что умрёт без неё и за неё, она лишь ответила молчанием. Тогда Гром выбежал из её дому, не хлопая дверью, но и не закрыв её, а оставил открытой, возможно для мимо проходящего путника, кому, возможно, будет нужна девушка по имени Данна. Хотя нет, он себя обманывал, она ему нужна, но он ей нет. Никогда больше в своей жизни он не возвращался к этому дому, никогда больше не видел её, но мысли текли всегда, и не было ни дня, когда воспоминания о ней не терзали его душу. Её любовь, которую она дарила ему, не зная ещё того, что его предадут…       Он нёсся по пристани… Минуя сонных бедняков, коих подняли шаги бегущего хаджита. В мыслях проносилось много ругательств и плохих мыслей. Нож… Нож в сердце… В самое сердце… Любящее… Всей душой… В сердце и спину… От той, которую любил. Предательство. Именно в такие минуты люди делают шаг на тёмную сторону…       Лишь утром Грома нашли друзья. Орк и аргонианин наткнулись на друга на нижней палубе «Плавучей таверны», забившегося в угол, на складе. Обеспокоенные друзья заметили, что на спящим хаджите была рубашка, вся в крови. Пока Клетка нёс его в свою комнату, Дубль ненароком взглянул на оружие Грома. Следы крови остались на нём, совсем свежие. Маг проследовал за друзьями…       Гром прервал рассказ. От всплеска эмоций, до такой силы сжал кулак, что когтями лапы пронзил свою плоть. Хаджит прикрыл глаза и вздохнул. Потом открыл флягу и сделал приличный глоток крепкого виски. И с новыми силами был готов продолжить рассказ. Дубль и клетка были готовы слушать его с замиранием сердца, хотя орк ничего не смыслил в чувствах, а Дублю они были просто незнакомы. Но Гром вёл рассказ, срываясь на крик, вставляя бранную речь. И друзья не смели его перебивать.       Хаджит снова пережил то предательство, которое он раньше прочувствовал, его терзали воспоминания, как голодные, брехливые и грязные шакалы плоть невинной, слабой и молодой лани… Сердце его бешено колотилось. Уже настала ночь, время летело незаметно… Гром ещё раз вспомнил фразу того бедняка: «Да прикроет тебя тень…». Он спас и погубил его…       Всплеск памяти…       Гром очнулся у себя в постели. Когда друзья, которых хаджит застал, проснувшись, узнали историю о его похождениях, в них заиграли эмоции, но не такие, которые ощущал их хвостатый друг. С тех пор Гром стал замкнутый, не очень весёлый и какой-то другой, тёмный душой… Этот удар задел его душу, и можно сказать, заразил её тёмной скверной. Его отравили любовью… так сказал Дубль орку, после долгих наблюдений за хаджитом. После недолгих сборов они отправились в путь. Когда на вопрос друзей о крови Гром не смог ответить, их постигла весть, которая и смогла открыть истину.       Стражники вовсю разыскивали убийцу какого-то бедняка, чей труп с перерезанным горлом нашли за воротами порта. Грома постигли ужасные воспоминания о вчерашнем дне. Боль и отчаяние. Они повергли его в ещё большую депрессию и спутали рассудок. Тот бедняк, которого он спас. Он опять его встретил, и за расспросами о его столь бранной речи и весьма быстрой походке, хоть и тихим и безобидным голосом, постигли хаджита в неугасаемый гнев. Он убил его. Того, кто был за него, которому он помог, возможно, тот, который в такую тяжёлую минуту был бы рядом и посочувствовал, тому, кто ходил под покровом Всевышнего и, возможно, прожил бы долгую жизнь.       Хаджит впал в отчаяние. Он никогда не убивал «не за что». Он его погубил… Просто из-за того, что его бросили. Возможно, этот бедолага умер бы от голода или от того пирата, но не от руки своего же спасителя! Троице пришлось быстро сматываться. Это убийство повесили на какого-то бедолагу из Торгового района, который был пойман тогда неподалёку, и осудили на смерть. Неизвестно, кто ещё мог знать о них, но по их следу пустили наёмников. Но не простых наёмников, а истребителей других рас, не признававших кого-либо, кроме людей. Огромную сумму кто-то потратил, лишь из-за проступка Грома, ведь погиб кто-то другой…       Если бы не друзья Грома, не их настойчивость и моральная поддержка, хаджит погиб бы уже или от рук наёмников или просто по глупости, или возможно он сам себя бы морально сгнобил. Морально его душа погибла. Он не мог что-то чувствовать или еще раз полюбить. А ведь он верил, ещё тогда, когда он её впервые встретил… Её милое лицо… Но теперь разбойник изменился навсегда… Но месяц за месяцем, год за годом, а Гром вроде бы смирился, правда, изменения в его душе отражались на его поступках. Он стал считать себя тем самым убийцей, которым его считала Данна… Стал тем, за кого его принимали ошибочно. Карма сыграла ужасную шутку…