Прекрасная дама с золотым ожерельем

Была бы эта поездка из Москвы в Петербург, то, по словам Пушкина, девушки через трое суток уже были в столице, но, к сожалению, поездка предстояла из Екатеринбурга в Петербург. Юлия, закончив чаепитие, преспокойно отнесла поднос на кухню, пока второпях Екатерина собирала вещи. Брюнетка аккуратно потрогала свой маленький комелек и вновь убедилась, что стрижка Ксении наилучший выбор, если не хочешь мучаться с прической, но мужчины и женщины старых порядков не примут такие новшества у местной молодёжи. Если бы не старший брат с его девушкой Темноволосая, если быть честной, совсем не понимала сколько времени и сил тратит Уралова каждый день дабы собрать свои волосы в такой чудесный комелек, с которым та бегала в данную секунду. – Юленька, можете позвать Ивана? – раздался обеспокоенный голос девушки где-то в глубине квартиры – Конечно, малахит мой. Черноволосая, выйдя из просторной кухни, довольно быстро преодолела коридор и открыла входную дверь. Напротив стоял мужчина лет тридцати не очень приятной наружности: рыжеватые волосы, наглые водянистые глаза, пухлые губы и нос картошкой. Всё бы ничего, если не считать и не видеть очень худого мужчину. “Точно не жилец...“ – пронеслось в голове девушки: – Вы, Иван, посланный Александром? – Он самый-с, мадемуазель. – убогое приветствие испортило всё мнение Юлии об Александре. – Ох, Вы с чувством юмора, но позвольте мне задержаться на несколько минут. – Хорошо-с. Татищева с неловкой улыбкой закрыла дверь, щелкнув замком. Предстоит весь путь видеть его.. “Даруй мне терпение, Всевышний..“ – девушка подняла голову и руки, обращаясь к Аллаху. Прибегать к нему и молитвам та делала лишь в самые необходимые моменты. Челябинск выдохнула и пошла на поиски Екатеринбурга. Поиски оказались не такими сложными и долгими, благодаря компактной квартире: – Катенька, что же Вы так переживаете? – поинтересовалась девушка, обняв со спины подругу, в чьих руках была аккуратно сложена ночная сорочка – Хрусталь мой, я переживаю за Вас и Ваше отношение к моей просьбе. – Не нужно, Катенька, мое решение было окончательным, а потому не стоит задерживать Ивана. Он ведь пропьет все деньги Александра – с усмешкой произнесла девушка. Черноволосая хотела положить свою голову на плечо двухцветной, но последняя недовольно мыкнула. Златоглазая кинула взгляд на багаж. Черноглазая всё поняла без слов и отпустила свою подругу собирать вещи дальше. Через минутное молчание девушки проходили не раз, потому Юлии не приходится объяснять по нескольку раз, что Екатерине нужно собираться. К слову о багаже, Татищевский был у кучера, который все еще стоял у дома Ураловой. Последняя оглядев быстрым взором гостиную, наконец закрыла багаж и на выдохе накинула на плечи шаль. – Я готова, хрусталь мой. – Прекрасно, малахит мой. Черноволосая с улыбкой на бледном лице рефлекторно поправила выпадающую прядь, задев свои серьги. В золотых глазах отразился рубиновый свет. Такой прекрасный и манящий.

27 октября 1833 год

***

« Милостивый государь Александр Петрович

Пишу письмо будучи в Уфе у брата Юлии. Вы его знаете. Сашенька, совсем скоро будем. Вам нужно лишь подождать нашего приезда. Молюсь на удачную поездку.

Ваша душенька и друг Уралова Екатерина Петровна

Уфа

1 ноября 1833 год. »

– Гөл, һөйөклөм. – мужчина обнял девушку, чуть сжав ее в своих объятиях и сурово взглянув на подругу – Кем ул? – Екатеринбург. – Ә-ә-ә... Теге ҡыҙмы? – мужчина перевел взгляд черных глаз на макушку сестры, не выпуская из объятий – Тап шулай. Данис помнил Екатерину по одному воспоминанию. Сестра, как это бывало, просилась к нему на охоту и в один из таких дней он разрешил младшей. Пока Агидель погряз в охоте с головы до пят, искусно орудуя своим луком, Татищева бегала по полю, рассекая золотые колосья, за Ураловой. Именно такую картину удалось увидеть башкиру, ведущему коня из лесу. Ныне черноглазый держал гостей в гостиной, расспрашивая девушек об их состоянии, дабы Ксения успела накрыть на стол, но это оказалось ненужным. Юлия прошептала брату о своей поездке в столицу и тот сошел на повышенный тон. Камнем разногласия были намерения брюнетки, отстаивающей свою позицию на башкирском. Вспыльчивый характер брата и сестры сделал свое дело: девушка собрала оставшиеся вещи и молча вышла из дому, ничего не проронив.

« Милостивый государь Александр Петрович

Почему Вы не ответили мне на письмо? Чем же я Вас огорчила, Сашенька? Пишу письмо будучи в Нижнем Новгороде в компании Святослава. Пожарский довольно неплохой собеседник и я безмерно счастлива, что Юлия составила компанию не только мне, но и ему. У них много общего, как оказалось. Возможно он впервые улыбался? ...

– Малахит мой! Нам пора! – крикнула брюнетка с улыбкой, открыв дверь в кабинет, завидев за столом красиво сидящую девушку – Сейчас-сейчас, Юленька! – двухцветная кинула заинтересованный взгляд в сторону двери и вновь макнула кисть в чернильницу

... Очень жду нашей с Вами встречи, Александр. Нас ожидает еще одна остановка в Москве. Михаил Юрьевич изъявил желанием принять нас и обсудить некоторые вещи. Сашенька, совсем скоро будем с Юлией в Санкт-Петербурге.

Ваша душенька и друг Уралова Екатерина Петровна

Нижний Новгород

13 ноября 1833 год. »

Пожарский молча проводил девушек. Молчание с ним – умиротворенное, в своем суждении убедилась златоглазая, сидевшая напротив мужчины. Те минуты молчания сопоставимы ласковому ветру, что нежно убаюкивает сидящего в поле. Татищева находила в этом молчании тревогу и беспокойство. Она – образованная. Месяцы и года ушли на её образование... Мучительные дни сопровождались мучительным молчанием, угнетающим взглядом брата и успокаивающим мычанием Ксении. В ближайшее столетие башкирки не будут прикасаться к энциклопедиям. С такими мыслями черноглазая сжала в ладони золотой кулон, замечая медленно меняющийся пейзаж за окном кареты.

« Милостивый государь Александр Петрович

По прибытии в Москву случилось невесть что. Сломалась карета, Ваш Иван (со слов Юлии) оказался хлипким и непригодным к службе. К сожалению, я согласна с ней. Сашенька, будьте добры подождать еще трое суток. Надеюсь Вас не затруднит моя просьба.

Ваша душенька и друг Уралова Екатерина Петровна

Москва

16 ноября 1833 год. »

Поставив точку, Екатерина аккуратно взяла в ладони подготовленный заранее конверт и осмотрелась. Кабинет Михаила Юрьевича казался больше из-за светлых стен и столь больших окон. Падающий свет озаряет рабочее место настолько, что до заката не понадобятся свечи и лампы. Чуть странно не находить портреты на светлых стенах, в отличие от громоздких шкафов, хранивших в себе историю. – Всё осмотрели? – надменно спросил блондин, убрав руки за спину и выпрямив спину, дабы казаться выше. – Простите, Михаил. – девушка склонила вниз голову, а после забрала со стола конверт с письмом внутри – Благодарю за.. – Екатеринбург. Хватит. Если же Вы написали письмо многоуважаемой столице, то будьте добры покинуть мой кабинет и наконец отдохнуть от столь долгого пути. Юлия Вас уже заждалась. Блондин натянул улыбку и спровадил двухцветную в гостиную. Секунды пути длились долго, особенно в молчании. Если бы Уралова могла сейчас написать стихотворение, то оно точно бы содержало интерес, смердящую тишину и богатство. Сходств между молчанием Пожарского и Московского не было. Золотые глаза вновь бегали из стороны в сторону, рассматривая портреты Романовых, канделябры и черноволосую, ведущую беседы с улыбкой. По всей видимости, та встретила слушателей и собеседников, что были не прочь побеседовать о физике, геометрии и арифметике. Мужчины были крайне удивлены столь начитанной собеседнице. – Юлия, не следует отвлекать мужчин от их службы. – размеренно проговорил блондин, положив свою ладонь на плечо девушки, чуть сжав. – Михаил, уберите руку с моего плеча. Татищева, чуть понизив голос, привлекла внимание со стороны мужчин. Брюнетка извинилась за свое поведение, кротко поклонившись и взглянувши на подругу, за чью руку вскоре и взялась. Смогли ли девушки мыслить одинаково останется загадкой, ведь те поспешили удалиться из особняка голубоглазого. Екатерина все еще не получила ответного письма, а Юлия зарделась от полученного подарка от одного из служащих – то был ежедневник с его адресом и лежащим внутри письмом, что открыла в карете –

« Дорогая Юлия

Вы впечатлили меня своим знанием в области физики. Я видел Ваши горящие черные глаза. Ваши глаза как омуты, в которых хочется погрязнуть с головой и не выходить оттуда. Ваш милый голос столь впечатлил меня, что остался в моей памяти надолго. Вы – лучший собеседник, с которым можно чувствовать себя хорошо и не думать ни о чем, лишь слушать Ваш милый и столь мелодичный голос создан для театра. Прошу Вас, по приезде в столицу написать мне ответ. Я переживаю о Вашем здоровье, Юлия.

Ваш милостивый собеседник N

Москва

16 ноября 1833 года. »

После прочтения письма, у девушки потекли слезы.

16 ноября 1833 года