Сказка с несчастливым концом

А хочешь, я его для тебя отравлю?

Фрейлина

Конечно, Князь подулся и вернулся. Это ж Горшок. Сам как дитя малое, а тут ещë и Принцесса, жизни за пределами дворца не нюхавшая. Наедятся ещë поганок или на ублюдка какого напорются. Свадьба, конечно, тоже не сахар, но там хоть родной отец, добра дочери желает и всë такое, а тут - сожрут и костей не оставят. Да и пока во дворец обратно топать, авось, Горшок одумается. Он ведь такой - отходчивый. Принцесса сидела у потухшего костра и вид у неë был жалобный-прежалобный. - А где Горшок? - спросил Князь. - За тобой побежал, - всхлипнула Принцесса. - С ночи его не видела. Князь замер, поскрëб в затылке. Лес большой, есть, где разминуться. Куда тут друг за дружкой бегать, если не сказаться. - Ты погоди, я сейчас... А, нет, лучше со мной, вдруг потеряемся... Или помощь ему... Или нет, лучше сиди, я сам быстрее... - Мне страшно! Волки ночью выли... - Принцесса схватила его за руку, прижалась. - Ладно, только не отставай. Горшка они нашли, и даже скоро, хотя Принцесса всë время путалась юбкой в кустах и хваталась за Князя. Горшок лежал в овражке со свëрнутой шеей. - Тут же невысоко совсем, - удивилась Принцесса. - Это ж Горшок, - вздохнул Князь. - Он и на ровном месте мог. Сел на землю и завыл, закрыв лицо руками. Принцесса сперва стояла столбом, потом села рядом. - Князь, Князь, дальше-то что? Князь не сразу понял, кто и о чëм его спрашивает. Какое может быть "дальше" без Горшка? Сам виноват, нельзя им было расцепляться, нельзя было сбегать среди ночи, как обычно. Лес - не город. - Князь! А. Да. Принцесса. Девица в беде. Снова надо вставать, жить дальше, быть сильным для кого-то. Неужели он иначе не может? - За... Закопать надо... - а ноги-то не держат. И копать нечем, и вряд ли по лесу шатается ещë один щедрый Медведь. Копал долго, выломанной в спешке, в каком-то тумане, веткой. Вывозился в глине с ног до головы. Принцесса только плакала, жаловалась на холод и просила есть. Князь отдал ей куртку и шапку Горшка, сапог не тронул, примета дурная. Грязными, в глине, руками помогал отцепить хитро закреплëнную корону. Как будто кровью еë запятнал. Ночевали на той же полянке, в двух шагах, прижавшись друг к дружке в дожде и холоде. Князь среди ночи несколько раз вскакивал в ужасе - как там Горшку одному, в холодной яме, полной глиняной ржавой жижи? Может, лежит он в ледяных обьятьях той самой... Хватался за Принцессу, та ничего, терпела. Утром не пошëл к яме, в овраг, понял, что сам там и останется. Нет там Горшка, повторял себе, там только тело, а он здесь, со мной, в моëм сердце. - Что, твоë высочество, во дворец? Наелась вольной жизни? - спросил Принцессу. - А ты тоже любовь променять на бессмертие хочешь? - Нет... Нет. - Ну, значит, куда ты, туда и я. А куда он? Раньше большую часть приключений на их голову притягивал Горшок, по собственной дурости, что уж скрывать. Князь опять позорно разрыдался, пряча лицо в ладонях. А надо было головой думать, и если ошибиться, свалить уже не на кого. - К морю пойдëм. Там народ вольный. И одеть тебя надо будет попроще, - давя всхлипы, ответил он. - И лютню. С лютней больше подают. Да и сможет ли он теперь петь, на каждом слове, на каждой ноте Горшка не вспоминая? А рот, как чужой, продолжал: - Если совсем прижмут, пойдëм к моим, клан Королю не выдаст. Помрëшь не при дороге, а в свинарнике. Не жизнь, а мечта. А ведь мечта... Их с Горшком на двоих сказочный мир, где нет нечисти, где дороги гладкие, дома светлые, еды вдосталь. Кто, если не он, теперь людям про это расскажет? * Принцесса гладила Князя, который плакал, уткнувшись ей в обтянутое парчой плечико. Руки немного дëргались, тянулись не туда, ещë погуливала в них чëрная колдовская сила. Такой хватит, чтобы свернуть башку не только кролику. Но Принцесса держала силу в узде. Это Горшок ей мешал, а из Князя она теперь сделает человека.