Мысли материальны или как я попала в визуальную новеллу.

      Выбежав из стен здания школы, я оперлась руками об собственные колени и пыталась отдышаться после бега по лестнице и коридору. Сердце трепыхалось как ненормальное от спадающего возбуждения и страха за то, что нас раскроют. Подняв голову, я столкнулась с таким же тяжело дышащим Ромой, который плечом опёрся на колону крыльца и тяжело дышал. Одного контакта взглядами хватило чтобы захохотать во весь голос. С самой ситуации и от радости, что всё обошлось. Я сделала глубокий вдох, приводя сознание в порядок. – Ты ненормальный, – это был вывод, а не предположение. Разогнувшись, мои ноги поплелись к выходу из школы. – Так ты тоже, я один что ли на это согласился, – Пятифан догнал и хлопнул меня по ягодице, а после с усмешкой приобнял. Мы, довольные своей безнаказанностью с полным чувством свободы размеренным шагом направились куда глаза глядят.       Сейчас мир ощущался по другому. Настоящий адреналин и окрыленность ударили по голове. Мы, как настоящие Бонни и Клайд, вылезшие из крутого боевика, в развалочку огибали знакомые улочки и обсуждали произошедшее за эту неделю. Каждый делился тем, что он успел за этот промежуток времени. Меня настораживали слова хулигана, мол "Да ничего интересно и не было", хотелось верить, но неужели такое бывает? Странно это, очень. Чутье не подводит, всегда готовит к западне. Таковой сегодня стал Тихонов, который вновь выплыл на нашем пути через пару часов прогулки. Он как-то хищно оглядывал Пятифана, который в ту же секунду напыжился и сменился в настроении. Я с долей недопонимания оглядывала обоих. Лейтенант и Рома играли в какие-то странные гляделки, но когда Константин сделал шаг вперед, Пятифан попятился и впечатался в меня. Словно хотел бежать, но его остановила я. Сорванец шустро оглянулся на милицейского, словно загнанный в угол хорёк. – Что, Пятифан, некуда бежать, да? Перед девушкой неудобно, – мужчина подошел вплотную и протянул руку к парню. Рома поморщился и отошел ещё дальше, – Ну чего ты из себя строишь дурака. Думал, я не узнаю, что это ты на днях гаражи местные обшарил? – Тихонов усмехнулся и схватил Рому за запястье. Пятифан тут же зарыпался и начал сопротивляться, что напугало меня и я отошла на пару шагов, – Давай по-хорошему, Роман. Всё равно я бы тебя поймал. – А че я то сразу? Ничего я не крал! – дерзил Пятифан, а я сразу поняла что к чему и нахмурилась, не хотелось верить, что это тот самый Рома, которого я знаю. – Да? А магнитола из копейки? А медные провода, которые на стене висели? Даже шины зимние упер, представляешь? – кажется, Тихонов обращался ко мне и только сейчас поднял взгляд с юнца, заметив мою настороженную и одновременно разочарованную реакцию, – Да ладно? Жалко тебе его? Вот эту босоту? – мужчина схватил хулигана за тыльную сторону шеи и наклонил ко мне, словно хотел показать его настоящее лицо. У него получилось. Пятифан озлобленно оглянулся на лейтенанта, а после на меня. Совсем не тот взгляд к которому я привыкла. Жестокий, холодный, будто я предатель, который его не прикрыл.       Тихонов усмехнулся и повёл Рому к уазику. Через неловкие, но борзые сопротивления наглеца, мужчина запихнул свою жертву к салон и с грохотом захлопнул дверь. С этим хлопком закрылось одно из его коротких дел о краже. Константин вновь посмотрел на меня и вальяжно подошёл ко мне, засунув венозные руки в карманы служебных брюк. Он оглядел меня сурово с ног до головы, а я чувствовала подступающий ком к горлу. Обидно до жути. Он так ловко врал мне что у ничего "Ничего нового не произошло", а сам обчистил чужое имущество, ещё и по-крупному. Насколько же я плохо его знаю, раз не смогла распознать ложь в интонации. Ну конечно, возомнила из себя принцессу, которая внезапно появилась и своим присутствием изменила главного хулигана села, который с ранних лет рос с понятиями о воровстве и жестокости. Достаточно было отвернуться, как он показал своё нутро. Не менялся он нисколько, только делал вид, чтобы я в его руках растаяла. Вспомнились наши обжимания пару часов назад. Тело начало жечь от обиды и лёгкого отвращения. Можно ли считать, что меня использовали? По щеке прокатилась слеза, которые я изо всех стил сдерживала, я быстро смахнула солёную каплю и отвернулась. Конечно, это не осталось без внимания зоркого взгляда милиционера. Я услышала, как тяжело вздохнул мужчина. – Закурить-то есть? – начал неспешно лейтенант, а я недоверчиво взглянула мокрыми глазами на Тихонова. Он усмехнулся, – Давай-давай, не собираюсь я у тебя пачку отбирать.       Я неохотно протянула из кармана пачку мужчине. Он достал две сигаретки и одну ответно протянул мне. На мой удивленный взгляд он ответил легким кивком. Константин достал свою зажигалку. Дорогую, крепкую. Такая прослужит больше года точно. Подкурившись, он протянул огонек мне. Мы тихо закурили, стоя у забора. Странное чувство, стоять вот так и курить за компанию с ментом. Но моё состояние не позволяло мне сильно беспокоится об этом. Взгляд упал на окошко служебного бобика. Ромка не смотрел на нас, отвернулся. – Вот что же вам, девчонкам молоденьким, нормальные парни-то не нравятся. Всегда на всякую нечисть тянет, – заговорил лейтенант, смачно затягиваясь, – А ты ещё и слезы из-за него льешь. Завязывай с этим, а то, – Константин запнулся, подбирая слова, – а то потом по кусочкам себя собирать придётся.       Оставив наш диалог на открытой концовке, Тихонов пошагал в сторону машины и через минуту уже укатил в сторону милицейского участка. Сейчас сам Тихонов хотел меня утешить? Интересно получается. Но, от слов мужчины и вправду полегчало. Тихонов действительно сопереживал мне. Интересно, что его на это сподвигло? Я показалась ему жалкой? Не помню, как я дошла до дома, погрузившись в пучину мрачных мыслей. Всё вокруг стало таким блеклым и даже серым. Я слова увидела кадры из новеллы. Ту самую, настоящую глушь, которую показывали с монитора. Все безжизненное и скучное. Все краски, которые я сама себе нарисовала поверх настоящей истины смыли, окатив ледяной водой. Вспомнился мой первый день здесь. Сейчас я стояла на том самом месте, куда выбежала в первый раз, очнувшись в этом аду. Взгляд упал на школу, а после и в сторону, где когда-то меня впервые окликнул Пятифан. Здесь же меня впервые окатили из железного ведра. И с чего я вообще решила что тут всё будет хорошо? Я же изначально поняла, в какой жопе оказалась. "Для этого меня сюда занесло? Чтобы всё ещё хуже стало? Мол, смотри: жизнь прежняя не нравилась, что теперь скажешь? Это ты мне хотел показать!?". Крик расползался внутривенно, я села на корты и закачалась. Прямо как тогда. Но нечто не ответило в этот раз, молчало, томило. Явно издевалось. На мои плечи мягко упал свитер. Это была мама, которая молча, заботливо укрыла меня и аккуратно подняла с колен. Она без лишних слов завела меня на кухню и усадила за стол, подходя к чайнику. Зашуршала вода и растекся аромат чая по комнате. Кружка встала около меня. – Снова из-за него, да? – ей даже не нужно было рассказывать, она всё поняла и без этого. Мама тяжело вздохнула, беря свою кружку в руки, – Помнишь, я рассказывала тебе о парне хулигане, который сейчас жалеет о том, кем был? – я кивнула. Женщина выдержала паузу, словно слова давались с трудом, – Это был не тот, с кем я дружила. То был только его близкий друг. А он.. Ну, парень мой.. Сейчас возможно даже уже и не живой. Спился, ушел в очень плохую компанию и в общем.. Плохим человеком он стал. Как бы я не спала его и не уговаривала.. – она покачала головой, поджимая губы, – Бесполезно это всё. Если человек не хочет, то другие бессильны. Я не хочу такой участи для тебя, дочь. Но о чем я и говорю: если сама хочешь, то увы, – мама отставила кружку и встала, подходя к окну, – Ты главное пойми. Нужно ли оно тебе. Ты можешь либо же оборвать всё сейчас, когда поняла, что это за человек, либо же.. – она тяжело вздохнула и повернулась ко мне, опираясь спиной о подоконник, – Идти с этим бременем до конца, не пытаясь его изменить. Всё равно не получится. – Спасибо, мама, – это всё, что я могла сейчас из себя выжать, – Мне нужно побыть одной, надо.. Обдумать всё.       Я встретилась с тишиной и допив уже остывший, холодный чай, накинула плед на спинку стула, направляясь к себе в комнату. Меня покинули последние силы, когда спина коснулась мягкой постели. Если пару часов назад я чувствовала гнев, тоску, обиду, то теперь было лишь опустошение. Нет слез, нет эмоций. Я разглядывала потрескавшийся потолок и думала о сказанных ранее словах мамы и лейтенанта Тихонова. Словно все мне хотели помочь, вытащить из болота. Забавно, что я в таких местах уже как профи. В голове всплыли образы тех, кого я любила когда-то и из-за кого я так же когда-то лежала и рассуждала о жизни. Неужели я сама каждый раз выбираю себе это? Не может же быть так, что все вокруг плохие. "..нормальные парни-то не нравятся. Всегда на всякую нечисть тянет..", пронеслось эхом в голове, словно сам Тихонов оказался в комнате и повторил эти слова. А ведь так и есть. Даже сейчас, давлясь обидой, мне было интересно, как там сейчас Рома. Что с ним станет? Самой от себя уже тошно.

***

      В школе Пятифан не появлялся. То, чего я так боялась внутри. Обеспокоенные взгляды Бяши, Семёна и Кати не спускали с меня своё внимание весь день, пока я с синяками под глазами от бессонной ночи, тупила взгляд в парту, безразлично реагируя на фразы Лилии Павловны о том, что я летаю где-то в облаках и не слушаю. – Соловьева! Мне повторить!? Совсем страх потеряла что ли? – грозная учительница почти взрывалась от негодования, наблюдая как я верчу в руках карандаш. – Простите, Лилия Павловна, чувствую себя не очень. Могу после уроков остаться, если нужно, – мой стеклянный взгляд устремился прямо на учительницу. Я не хотела строить из себя жертву или привлечь внимания, мне правда было всё равно. Я не нуждалась в сожалении кого-либо. Лилия Павловна явно не ожидала такой реакции и попятилась обратно к своему столу. Она взглянула озадаченно на Катю и та лишь помотала обреченно головой, вздохнув. Женщина прокашлялась и решила тактично уйти от ситуации. Урок продолжился и все внимание вновь было смещено на учительницу. Сейчас я была крайне благодарна Лилии Павловне за это.

***

Передо мной легла горсть конфет. Это Бяша и Семён нашкребли общими усилиями и стояли передо мной. Прошло уже несколько дней после того, как это произошло. Мне стало лучше. Я даже иногда болтала с Катей и Семёном, но внутри все равно было пусто. Они прекрасно это чувствовали. – Софь, елки-палки.. – выругался Бяша, почесывая подбородок и подбирая слова, он сел рядом, – Хватит уже царевну несмеяну из себя строить. Всем сейчас хреново, на. Ромыч даже не предупредил нас. Смекаешь? Даже мы не знали что он там планирует! Тоже мне, друг, на, – было слышно, как досадно и обидно Бяше. Он покачался на стуле и вновь повернулся ко мне. Его рука легла мне на плечо и притянула к себе. Он приобнял меня. Без каких-либо скрытых посылов, искренне, желая приободрить меня так, как он умеет, – Нам нужна наша Софийка. Выстроила блин вокруг себя стену, хрен достучишься, на. Будешь так дальше в себе сидеть, совсем говорить разучишься.       Неумело, немного неловко, но Бяша смог донести до меня свои мысли и слова поддержки. И в чем-то он был прав, пора бы уже приходить в себя. Жизнь не стоит на месте. Так ведь можно и оставшихся соратников растерять. Я впервые за долго время улыбнулась, когда руки Бяши потрясли меня, пытаясь растормошить во мне былой задор. – Да, ты прав, Бяш, – я кивнула и сгребла конфеты, открывая одну, – Спасибо вам что ли.. Терпите меня тут. – Ой! – Бяша махнул на меня рукой, что заставило посмеяться. – Пойдем сегодня гулять с нами, Катька сейчас освободится и мы планируем на базу сходить. Пора бы уже новогоднюю мишуру то убирать. Бухнем заодно, я там новые кассеты принес, – добавил Семён и я задумавшись, кивнула. – Во! Узнаю нашего соловья-разбойника. Погнали пока за школу подымим, Софь, – Бяша встал со стула и протянул мне руку, а я любезно приняла её. И вот, ещё одна рука попыталась вытянуть меня из болота. На сей раз очень даже удачно.