Хозяин Синего Леса

      — К вашим услугам, — молодой человек встал на ноги и склонился в шутливом полупоклоне. — Госпожа, хватит так меня называть, привыкнете ещё, потом нечаянно проговоритесь.       — А… У тебя есть имя? — девушка не могла отвести взора от радикальных изменений в создании тьмы.       — Придумайте его для меня, — демон поднял двумя руками деревянное ведро и отпил прямиком из него. — Ух, аж зубы ломит! В родном теле такого не было.       — Я буду звать тебя… — принцесса задумалась, не зная какое имя лучше выбрать. Отчаянно захотелось назвать Алексисом, но она даже думать себе запретила. Это не её брат и никогда его не заменит. — Джулиан. Подходит?       — Как угодно, госпожа, — охотно согласился тот.       — Скажи, это твой настоящий облик? — любопытство терзало девушку. Слишком уж симпатичным был молодой человек. Даже не верилось что он и фиолетовое чудовище — одно и то же существо.       Демон захохотал неожиданно приятным смехом. До этого она слышала хриплый рокот его другой формы — словно телега по каменной брусчатке проехала.       — Мирана, я могу стать кем угодно. Но по твоему желанию — лишь один раз — тот облик, что ты выберешь сама. Хочешь — превращусь в мужчину постарше, буду тебе отцом или наставником. Естественно, для отвода глаз во дворце. Могу быть животным. Например Иль-химским волкодавом, о котором ты мечтала в детстве. Или тебе больше нравятся ручная мелочь вроде болонки? Одно слово — и я стану собачонкой. Во дворце распугаю всех котов, облаю царя. А ночью проберусь в его покои, вылезу на ложе и подмочу репутацию твоему дяде.       — Ты серьезно? — рассмеялась принцесса от последних слов Джулиана.       Воображение живо нарисовало картинку: царь просыпается в постели от дискомфорта, обнаруживает мокрую простынь и специфический запах. На лице паника, судорожно размышляет как объяснить спящей рядом супруге.       — Почему бы и нет. Люблю делать пакости. Вижу, тебе пришлось по вкусу моё предложение. Кем мне быть: волкодавом или болонкой? Заметь, волкодав больше размером, соответственно кровать загадит на совесть.       — Нет-нет, животным не нужно, — выставила обе ладони перед собой девушка.       — Тогда останусь человеком. А я между прочим настроился превращаться во пса, — с притворным сожалением вздохнул демон. — Думаю, мне стоит немного подправить внешность. Блондин, образ которого, трепетно хранит твоя память. Слегка вьющиеся пшеничного цвета волосы, не очень длинные, вроде ниже ушей. Рост примерно такой же, как сейчас у меня, телосложение стройное… Глаза серые или голубые? Что-то я упустил эту деталь. Напомнишь?       Мирана застыла неподвижным столбом, только пальцы на руках мелко дрожали. Улыбка исчезла, губы сжались в тонкую полоску.       — Перестань! Не смей упоминать о нём!       — Вы сердитесь? — демон перешёл на официальный тон. — По какой причине? Он был вам всех дороже, судя по воспоминаниям. Во время создания печати они первыми всплывали, как самые важные.       — Я не хочу видеть его в облике кого то другого, — с горечью в голосе произнесла принцесса. — Ты не сможешь заменить Алексиса. Внешне может быть и да: голос, внешность, движения. Но внутри ты останешься всё тем же демоном со своими мыслями, характером, повадками. И всякий раз, когда я буду видеть тебя, слышать — это причинит мне боль.       — Честно — мне не понять. Казалось, наоборот — вы обрадуетесь, — Джулиан склонил голову, словно задумываясь, но его выражение лица оставалось безразличным. — Вы бы смогли быть рядом с ним ещё раз. Обнять, услышать, пообщаться, как будто он вернулся к жизни, хоть и на время. Неужели не жаждете такой возможности?       Мирана с тоской глядела на демона, понимая, что он прекрасно знает, как она мечтает вернуть брата хотя бы на мгновение. Девушка чувствовала, что почти готова согласиться на предложение нечисти. Желание увидеть Алека было невыносимым. Потребовалось немало усилий, чтобы заставить себя отказаться.       — Чему радоваться? Это — как ножом по сердцу, когда рядом с тобою перевёртыш так похожий на близкого человека, обитающего в царстве мертвых.       — Эй, — обиделся, — я не перевёртыш. Не сравнивай меня со гнусной нежитью. Мы — дети преисподней, выше их.       — Ты ещё и обижаться умеешь? — хмурое лицо Джулиана отвлекло Миру от неприятного. — Я думала — вы не умеете чувствовать и испытывать эмоции.       — Сравни тебя с жабой или крысой — понравится?       — Так я же не крысом тебя обозвала.       — Лучше бы крысом, — парировал демон, откидывая пятерней волосы со лба. — Многие человеческие чувства нам не подвластны. Привязанность, любовь, радость, печаль, тоска за умершими… Зато жестокость, злость, ненависть, ликование — запросто. И, как не странно, смех. Но не все умеют смеяться, не знаю, с чем связано. Мне кажется, — Джулиан сменил тему, — нам пора в путь. В Небограде заждались тебя, принцесса. Точнее, совсем не ждут.       — Предлагаешь мне всю дорогу до дворца идти завернутой в одеяло? Зачем испортил одежду? Я молчу о том, что посмел бесстыже смотреть на мое обнаженное тело.       — Ты металась в горячке, между жизнью и смертью. Высокая температура никак не хотела падать. Пришлось обтирать холодной водой, — объяснил Джулиан. — Поверь, тогда я меньше всего думал о твоём теле и сохранности одежды. Надевай сапожки, заворачивайся в одеяло и пошли в деревню — она неподалеку. Там можно расжиться какими-нибудь штанами да верхней накидкой. Или вы избирательны, госпожа, не станете носить крестьянские тряпки?       Девушка намеренно проигнорировала последнюю реплику вредного создания тьмы. С детства она не отличалась избалованностью, присущую царским отпрыскам. Родители растили их с братом почти как обычных детей. Приучали к труду, посредством уборки собственных покоев, детской. В летнем поместье выделяли грядки, где Мира и Алек выращивали свои овощи. Брат дружил с деревенскими детьми, с утра до ночи пропадая на улице. Маленькая сестра везде следовала хвостиком. Возвращались оба грязные, в царапинах, но донельзя довольные. В очередной раз глядя на разорванный матросский костюм сына, царица вздохнула и купила детям самую обычную одежду. Такую не жалко было испачкать в пятнах от черники или шелковицы.

***

      Первыми странную пару, вышедшую из темной рощи, заметили вездесущие ребятишки. В светлое время суток они ни капельки не боялись играть на границе с лесом. Особенно отважные, как Васька или Мик, могли важно пройтись между деревьев, выпячивая грудь и с превосходством поглядывая на более осторожных товарищей.       — Эй, малец, — окликнул одного из детей молодой человек. — Кто у вас может продать одежду?       Мик, а именно к нему обращались, задумался, безо всякого смущения разглядывая говорившего. Поправил сползшую на глаза отцовскую шапку, ковырнул разбитым мыском ботинка пыльную землю и ответил:       — Спросите тётку Юту. Её хата подсолнухами разрисована, а во дворе вместо собаки — козел привязан. Злющий, зараза, бодается больно. Поэтому вы позовите снаружи, она услышит.       — Тетка Юта тоже сейчас злющая, — встрял в разговор второй мальчишка. — У неё староста пять одеял спёр. И три подушки. Сказал, что царю продаст, а потом отнекивался, что не брал ничего. Делится не хочет, — подытожил белобрысый, подтягивая штаны.       — Васька, а рубашки? Он же их не менее дюжины выклянчил, — добавил самый младший среди всех — вихрастый мальчик Ивашка. — Тетка Юта мамке жаловалась, а я на печи играл — всё слышал.       — Так вот же оно одеяло! — воскликнула девочка, до этого молча стоявшая возле светловолосого Васьки. — Дядя, где вы его взяли? Вы, — она задохнулась от мысли пришедшей в маленькую головку, — сам царь?       — Нет, я не царь, — улыбнулся наивному предположению Джулиан. — А одеяло в лесу нашли — висело на молодой ёлочке.       — А вам не страшно там было? — любопытные глазенки малыша сверкали интересом. — Знаете кто там живёт?       Парень присел возле ребенка, сравниваясь с ним ростом. Тот доверчиво смотрел на незнакомца, сунув сомнительной чистоты указательный палец в рот.       — Не-а, — подмигнул ему, — мишки спят, а волки сами боялись выходить.       — Сразу видно — нездешний вы, — засунул руки в карманы Мик. — В нашем лесу обитает страшное чудище. Все боятся туда ходить. Даже когда светло, а в сумерках тем более. Когда приходит вечер — оно вылезает из своей пещеры и бродит, ища кого бы сожрать. А если не найдет — жутко воет, аж мороз пробирает. Когда совсем сильно оголодает — лазит по нашей деревне, ворует кур, гусей, коров. Ночью нельзя выходить во двор — вдруг тебя увидит и сожрёт. Дети синхронно кивали головами, поддакивая старшему товарищу. Ивашка, обращая на себя внимание взрослого, но бестолкового, по его детским меркам, человека (кто же умный пойдет в опасный лес?), в один дух выпалил:       — И косточек не оставит, потому что пасть — во какая! Я сам видел. Растопырив в стороны ручонки, он показал размеры рта лесного страшилища.       Джулиан сдавленно хрюкнул от смеха, замаскировав под кашель. Чего-чего, а живность у крестьян никогда не воровал. Зачем тащить овцу или козу, если в лесу полно оленей, диких кабанов, кроликов. Ушлые деревенские бездельники сами обносили сараи более зажиточных соседей, бессовестно обвиняя демона. Вторая причина, заставившая парня давится со смеха — его рот, что по словам детей, был примерно как у бегемота — южного зверя. Демону пришлось несколько лет прожить в близости водоёма, где любили сидеть эти животные.       — Нет там никакого страшилища, — под протестующие оклики ребятни «ложь», проговорил он. И действительно не врал — в лесу демона больше не было. Знали бы эти человеческие малыши, кто перед ними… — Скажу вам по секрету, только, чур не болтать попусту. Ужасное чудище мертво и больше никогда пугать не будет.       — Вы его убили? — спросила девочка, дёргая от волнения, выглядывающую из-под платка, тоненькую косичку.       Васька недоверчиво сузил глаза. Дядька вышедший из рощи был некрупным, в два раза меньше его отца. Оружия при нем не видно, как тогда он одолел чудовище?       — Так где, говорите, тетка Юта живёт? — демон не стал отвечать на последний вопрос.       — Мы вам покажем! — в один голос закричала детвора и сорвалась с места, словно стайка воробьев. — Ступайте за нами!

***

      Демон с Мираной неторопливо шли следом по утоптанной земляной дороге. Девушка рассматривала небольшие, с соломенной крышей, домишки. Некоторые были разрисованные различными цветами, некоторые — просто белые, с обязательной черной подводкой по завалинке. Из дымоходов густо валил дым, люди топили печи. Откуда то вкусно пахло свежей выпечкой — видать хозяйка вытащила свежий хлеб. Возле каждого жилища был плетёный из тонких веток забор, на колышках которого висели глиняные кувшины.       — Джулиан, что за история с одеялами? — шепотом спросила она у шагающего демона.       — Ничего такого, — отмахнулся тот, — потом расскажу.       — Давай сейчас, — заупрямилась девушка.       Нехотя, в двух словах, парень обрисовал свой визит в качестве старосты. Мирана осуждающе покачала головой:       — Подвёл человека. Мог бы просто взять с мешочка деньги и купить.       — Откуда я знал, что у тебя есть золото? — демона вообще не волновала сложившаяся ситуация. Нашла головную боль — переживать за какого-то человечишку. — Старосте на пользу пойдет — меньше пить будет.       — Его считают обманщиком, — рьяно возразила совестная принцесса. — Нам необходимо это исправить. Скажем, что мы от царя — приехали отдать деньги.       — Дело ваше, принцесса, — Джулиан не хотел спорить. — Правда я на вашем месте бы подумал о своем виде. Как его объяснить местным…       — Вот и подумаешь. По твоей милости я в одеяле расхаживаю, — оставила за собой последнее слово Мирана.       Дальше путь продолжали молча. Лаяли собаки, заслышав запах чужаков в родном поселке, кудахтали пестрые куры, коих было в изобилии на улице. Серые гуси, вытянув долгие шеи, норовили ущипнуть за ноги. Причем как детей, с криками бегущих по сторонам от вредных птиц, так и девушку с парнем. Один, наиболее бесстрашный гусь, подкрался сзади и уцепился Джулиану за штаны. Тот невозмутимо шел, не обращая внимания — в преисподней водятся твари похуже. Если уцепятся — ногу не спасёшь.       Гусь упорно тащился следом, сбившись на бег и смешно перебирая короткими, перепончатыми лапками. Вскоре птица расжала клюв, озадаченно посмотрела вслед странному человеку, а потом, гордо вскинув голову, выкрикнула «га-га-га», взирая на троих гусынь. Мол, эк, я его! Видали? Побоялся вступать в схватку, отступил, двоногий. Большой, а трус.       Дети остановились возле одного из домиков. Ослепительно белый, с маленькими, запотевшими окошками, разрисованный огромными подсолнухами. На заборе сидел крупный, рыжий котище, равнодушно взирающий полуприкрытыми глазами на прохожих. Во дворе слышалось блеяние коз, глухо мычала корова из своей сараюхи.       — Тетка Ю-та! — перегибаясь через забор крикнул их белобрысый проводник.       Кошак, утробно мяукнув, сиганул вниз, задрав пушистый хвост. Звякнула цепь, следом послышалось противное, надрывное мемеканье. Из-за угла выскочил черный, как смоль, козел. Жёлтые глаза с темной горизонтальной полоской оценивающе взглянули на стоявших людей. Взгляд прошёлся по каждому и остановился на мальчишке, повисшему на заборе. Видать вспомнив что-то неприятное связанное с пацаном, козел, пригнув рогатую башку, побежал прямиком на ограждение. Васька не стал дожидаться, пока тот добежит и резво отскочил подальше. Несмотря на наличие преграды, которую животное не смогло бы преодолеть из-за нехватки цепи, мягкое место мальчика прекрасно помнило неравную стычку с противным сторожем тетки Юты.       — Ба-бах, — рога животного прокололи плетенную изгородь и застряли в ней, высунувшись острыми кончиками наружу.       — Пошел к черту, паразит рогатый, — показал ему язык довольный мальчишка. — Что, застрял? Так тебе и надо.       Он медленно, дразнясь, прошёлся впритирку с забором. Сложив указательный и большой пальцы в колечко, щёлкнул по кончику рога. В ответ козел взвыл, обещая ответить за такое унижение при первом удобном случае. Дёргая головой вперёд — назад, животное натужно пыталось освободиться. Передние копыта рыли землю, задние упирались. Тщетно.       — Брысь, лоботряс! — выскочила из сеней тетка Юта, в которой Джулиан признал ту самую крестьянку, к которой он заглядывал под видом старосты. — Я батьке твоему пожалуюсь — два дня на задницу не сядешь. Ишь, что удумал, Гришку дразнить!       Закатав длинные рукава рубахи, она подошла утиной походкой к козлу. Тот, услышав голос хозяйки, жалобно с пристоном, мемекнул, жалуясь.       Васька открыл рот собираясь сказать крестьянке, что он не собирался дразнить козла и вообще здесь по важному делу. Девочка шикнула на него, решив сама обратится к тётке, зная, что та не накричит на неё.       — Тетя Юта, мы вам гостей привели. Они хотят одежду купить.       — Ага, — высунулся и себе Ивашка, держась за руку сестры. — И чудище дядя этот убил. Мечом головы отрубывал… Отрубал. Покрошил его, как капусту.       — Чего? Кого зарубил? — не поняла женщина, наконец таки высвободив животное. Трепыхнув куцым хвостом, козел посеменил восвояси. Она разогнулась, выпрямляя спину и ахнула, увидав девушку, что тихо стояла в знакомом одеяле.       — Боже праведный, что случилось?! Ану, ребятня, марш по домам.       Те не заставили себя дважды просить, мигом разбежались. Им нетерпеливелось первыми рассказать о новостях, основательно всё приукрасив.       — Заходите, заходите, Гришку не бойтесь. Он смирный, если не дразнить. Мирана, не сводя глаз с лежащего под деревом козла, с опаской ступила во двор. Джулиан шел рядом, готовясь в случае чего, прикрыть принцессу от нападения.