Хозяин Синего Леса

Снова без сил, с верой на ноль, глупая я, Холод могил, слёзы и боль в сердце храня. Слышу вновь, голос снов, он укажет мне путь...

Namiko

      — В мое время приличные барышни не оставались наедине с... — дед сухо пожевал губами, подбирая подходящее слово, — с мужиками. Один чёрт — он мужик, как не крути. Пусть хоть трижды будет принцем или лордом каким-то.       — Извините? — Мира обернулась на звук брюзжащего голоса. Одетый в старую шубу, от которой отчётливо разило овчиной, такую же шапку и, видавшую виды, обувь, старик, внимательно смотрел на неё. Выцветшие, голубые глаза выражали неодобрение.       — А ещё принцесса… Учённая, воспитанная. В жисть не поверю, что в ваших дворцах не предупреждают о том, что могут сделать молодые хлопцы, охочие до юных дев. Балакать лестно, уж звиняйте, не умён. Да и ваш род не шибко холопов жалует. — Дед приблизился. К душной овчине прибавился неприятный запах браги — так несло от конюхов на следующий день после получения жалования. — Внемлите, барышня, не к лицу вам, царственной особе, в одиночку с мо́лодцом оставаться, сопровождение надо-ть. Не позорьте доброе имя свое и дядюшки государя. Не гоже это, не гоже.       Непрошеный советчик топтался, вздыхал, ворчал, грозил пальцем. Словарный запас слов, более менее подходящих для разговора с господами, подошёл к концу. С его рта слетал простонародный говор, какой бывает у деревенских жителей. Снял шапку, поскреб затылок, собираясь сказать ещё что-то. Махнул в сердцах рукой, вкладывая в этот жест столько презрения, что девушка не нашла слов, дабы ответить с достоинством.       Возможно, расти она, как другие наследницы государств — общение только со знатью, гордость, надменность, заносчивость и полное или почти полное неуважение к прислуге да простолюдинам, то сумела бы поставить старика на место. Но papà учил дочь быть снисходительной, понимающей и чуткой. Ни в коем случае не срывать злость на тех, кто слабее или не может ответить тебе. И самое главное — проявлять уважение к почтенному возрасту — неважно, обслуга это или ровня.       Румянец алым цветком покрыл её щёки. Она стеснялась и смущалась перед пожилым человеком. Какой нелепый, непристойный разговор он начал. Вот правда, сидел бы себе рыбачил дальше, зачем было вмешиваться? Джулиан просто разделся и пошел плавать. В конце концов, она его и в более откровенном виде имела возможность лицезреть. Ну почти. Влажная ткань тогда обтягивала все очень красноречиво.       — Дедушка, — Мира специально выбрала помягче слово, дабы остудить пыл рыбака, — не стоит беспокоиться. Я, право, очень признательна, что вы печётесь о моем благополучии, но, уверяю, для беспокойства повода нет. Сей молодой господин — мой личный телохранитель и верный друг. Он благородный человек, а посему никогда не поступит, как последний мерзавец.       Произнесенная речь должного эффекта не возымела. Угостившись в кабачке на полученную от самодержца серебряную монету, дед не унимался, продолжив бухтеть свои намеки и подозрения. Брага развязала язык, а разговор с царем, посетившим его перекошенную хижину, прибавил смелости. Его высочество не просто так дал приказ понаблюдать, знамо, чувствует, что племянница наведёт позор на безукоризненную репутацию царской семьи.       — Знаем мы, знаем, такую дружбу. Как же не знать то? В деревне, ведь, полно таких дурёх, что с хлопцами на сеновалах дружились. Теперича ходют, животы до самого носа отрастили, а люде на их пальцами тычут. Где жоних-то, спрашивается? А жониха, того и след простыл. Ушел вон туда, где раки зимуют. Смотрите не вляпайтеся в энти его песни сладкоголосые, а то так же будете ходить, да вздыхать, где мой-то милай пропал. Или… — блюдущий приличия морализатор, прищурил глаза, подозревая ветреную девчонку в совершённом грехе, — вы давно уже того? Вона как себя вели, на голого смотрели, не отворачивались, стыдливо глаза прикрывая. Боже милостивый, за что ж нашему государю такое наказание привалило?.. Ах ти горюшко! Покойный батюшка ить в гробу вертится, от того, что дочь хуже кошки первоцветней оказалась.       — На вашем месте я бы попридержал язык и убрался восвояси подобру-поздорову. Какое право вы имели подходить к наследнице виринейского престола? И кто вы такой, милейший, чтобы читать её высочеству морали? — произнёс суровый голос, в корне отличающийся от лукавого тона Джулиана.       Вынырнувший после нескольких минут плавания под твердью льда, он немало удивился, узрев около Мираны старого хрыча. Убийца замаскировался? Рикард, безусловно, прекрасно понял с какого перепуга племянница обзавелась личным телохранителем, ни на шаг не покидающим её. Будь царь откровенным идиотом — все равно бы догадался.       Телохранителям доступ в опочивальню объекта защиты был закрыт. Разве что смертная опасность грозила. В таком случае, защитник мог и в туалет сопровождать, и при купании присутствовать, только за шторкой, если имел разницу в поле.       Стрелой взмыв в воздух из проруби, Джулиан успел расслышать ворчание деда. Опустившись медленно на землю, он, не таясь, пошел к ним, посмеиваясь внутри над услышанным. Однако, Мире, видать, совсем было не до смеха. Растерянно смотрела на старикана, хлопая огромными, зелёными глазами. Казалось, ещё немного и она расплачется под натиском неприятных, задевающих за живое, слов.       — Что за грязные намеки? — прорычал он, одаривая того тяжёлым взглядом. Так смотрят господа на серьезно провинившегося холопа, назначая тому наказание в двадцать плетей. — Я ещё раз спрашиваю, кто вы, чёрт вас дери, такой, чтобы иметь право обращаться по свойски к моей госпоже? А не связать ли мне вас, да не отправить в темницу? Или лучше всыпать плетей самолично?       — О, вылез, паскудник, — дед выпнул грудь колесом, но шаг назад сделал. — Ты мне тута того, давай не рассказывай. И не пугай, не такие пугали! Стоит он в исподнем, а гонора, что у самого царя.       — Джулиан! — Мира схватила за руку парня, опасаясь взрывного демонического характера.       — Да, моя госпожа? — тот с готовностью перевел взгляд на принцессу. Черты лица разгладились, скошенные к переносице брови вернулись на место, глаза потеплели, обрели утраченный озорной блеск. — Убить старого мерзавца на месте? Что прикажете?       — Не посмеешь! — Выкрикнул старый, незадачливый шпион, отступая на несколько метров. — Царь тогда тебя в тюрьму отправит, да там и останешься. Я — важный человек для его высочества.       — А кто узнает, что это я вас убил? — резонно вопросил демон. — Кроме нас троих тут никого. Следовательно, — он жутко улыбнулся и сделал вид, что собирается шагнуть в направлении старика. Дед, не дожидаясь расправы, резво припустил вперёд по полю, забыв и об удочках, валяющихся на льду, и о куче болячек.       — Ты в порядке? — Джулиан неспешно перебирал одежду, сложенную на седле Иго. Конь прял ушами, тихо фыркал, но стоял смирно. Штаны невероятным образом оказались под самым низом.       — На душе противно, — призналась принцесса, обхватывая себя руками. — Этот... старик, — последнее слово прозвучало ругательством, — обвинил меня в… — девушка замолчала, не силах пересказать.       — Я слышал, — демон неторопливо одевался, внимательно следя за штанинами — последний раз после знакомства с речкой случился конфуз при натягивании сухой одежды. — Не бери близко к сердцу — пьянчуга в блюстители нравственности записался, считая, что после разговора с царем имеет полное право учить тебя уму разуму. Плохой шпион — просчитался твой дядя.       — Ты думаешь, его подослал Рикард?       — Знаю.       — Мне казалось, шпионы ведут себя незаметно для цели своей слежки.       — Умные — да. Не зря же их обучают несколько лет, вкладывая все премудрости связанные с профессией. Старому хрычу было поручено издалека наблюдать, притворившись рыбаком.       — Когда ты успел это узнать? Вроде со мной постоянно, — принцесса поёжилась от порыва ветра и зябко обняла себя за плечи.       — Догадался, — Джулиан резким движением встряхнул головой, и ледяные кристаллы с его волос взлетели в воздух, словно искры от костра, только холодные и прозрачные. Они падали, позвякивая, как разбитое стекло, и исчезали в снегу под ногами. Пряди свободно упали на лоб, оставляя оставляя на коже ощущение свежести. — За нами круглосуточно следят, Мира. И неважно: во дворце или за его пределами. В кондитерской — сварливая купчиха, устроившая скандал из-за якобы перепутанного заказа; на спектакле я заметил во втором ряду знакомое лицо. Натали — фрейлина, проявляющая повышенное внимание к моей скромной персоне. Правда одежда простая, словно её обладатель имеет средние достатки, а не во дворце выполняет обязанности компаньонки царицы. Над лицом тоже поработали — разрисовали, добавив лет десять-пятнадцать возраста.       — Может ты просто обознался? — не поверила Мирана, зная как трясётся над своей внешностью Натали. Сия девица стремилась выглядеть безупречно в любой ситуации, подчеркнуть свою молодость, умело используя женские штучки. Её ночью разбуди — волосы будут аккуратно уложены, а на личике ненавязчивый макияж.       — Я-то? — усмехнулся телохранитель, глядя в след старика, что почти скрылся из виду. — Мир, может лицо я перепутаю, но а́ниму запоминаю прекрасно. Не бывает двух похожих душ, даже у отпетых грешников или ангельских праведников. Цвет, запах, оттенок, размер, структура, — он загибал пальцы на левой руке, пересчитывая основные характеристики. — Ещё назвать? Мерцание, пульсация, излучение света, тепла…       — Хорошо, будь по твоему, — девушка спустилась вниз, к замерзшему озеру, где ледяная корка отражала бледные лучи зимнего солнца. Ветер играл с волосами принцессы, выбившимися из-под теплой шляпки, а мороз заставлял краснеть щеки. Незаметно рассеялись рыбаки — спеша каждый к своему дому. Сидеть с самого утра при низкой температуре — дело нелегкое. Теперь вокруг царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием снега под копытами лошадей, что нетерпеливо переступали с места на место, да дыханием, которое превращалось в пар в холодном воздухе. — А сегодня за нами тоже наблюдали? Я имею в виду — на представлении.       — Естественно, — кивнул демон, вспоминая чей-то взгляд, сверлящий четко между лопатками. — Если не ошибаюсь — кто-то из советников Рикарда. Помнишь букетик ромашек, полетевший к ногам танцовщицы? Он его и кинул. Приближенные твоего дяди всеми силами пытаются узнать наши планы, разговоры, возможных сообщников. Думаешь, почему царь не распорядился приставить к тебе дуэнью или компаньонку? Дабы ты могла обсуждать со мной всё не таясь. Понимает, что при посторонних ты не будешь столь откровенна.       — Выходит, он согласен получить пятно на репутацию, позволяя тебе ночевать в моей комнате?       — А ему откуда знать, что я у тебя время провожу? — хмыкнул Джулиан, наслаждаясь замешательством девушки. — До полночи — меня все видят у двери твоей опочивальни, после — спящим в своей комнате.       — Это невозможно… Я на свои глаза видала тебя в кресле. И… когда сон нехороший приснился.       — Морок, — объяснил он, решив пролить свет на ситуацию. — У каждого создания тьмы есть свои таланты. Мой знакомый дьявол Тирос — перемещается на дальние расстояния. Хоть на другой конец Иномирья. Заклятый недруг Ант — останавливать время, Никс — ускоряет. Достаточно коснуться когтем человека или зверя, чтобы заставить мгновенно постареть. Я же умею становиться невидимым и создавать морок. Например в палате выделенной для меня, под одеялом лежит шейный платок. Каждый вечер я активирую его, каплей свежей крови. Вторая капля — для кольца, спрятанного за картиной возле твоей двери.       — То есть ты создаёшь подобие себя? А чем оно отличается? Как я смогу узнать, что ты — это действительно ты?       — А вам оно надо? — задал встречный вопрос телохранитель, не глядя на принцессу. — Недостаточно того, что я вас защищаю?       — Джулиан! — перепрыгивание в обращении с «вы» на «ты» и обратно, Миране порядком поднадоело. — Сколько можно? Твоя манера речи ужасная. Только привыкну к официальному тону, ты мгновенно перепрыгиваешь на дружеский. Почему нельзя нормально ответить на заданный вопрос?       — Так интереснее, — честно признался парень, — люблю делать противоречиво и вносить сумятицу. Ты тогда забавно сердишься, душа мигом цвет меняет, привлекательной становится, аппетитной. — Он с шумом вдохнул глубоко ртом воздух, будто затягивая в себя желанную сферу. — Хочешь узнать как отличить правдивого меня? Мне несложно открыть секрет. Тебе достаточно коснуться: сквозь двойник рука пройдет. Но если захочет кто-то другой — то для него морок окажется вполне материальным. Просто мы с тобой связаны невидимой нитью, что позволяет увидеть недоступное другим.       — Странно… — протянула принцесса, давая себе мысленно обещание как-нибудь незаметно пробраться в комнату Джулиана и проверить. — Даже не знаю, что и сказать. Мне не нравится, что ты многое скрыл от меня. Дурманящий порошок, распыленный в деревне, поездку царя туда… Спустя два месяца узнаю о необычных способностях. Что ты ещё скрываешь, демон? Лучше бы признаться прямо сейчас. Хватит водить меня за нос.       — Не то что? — Джулиан понизил голос. Конечно же он не собирался вредить той, с которой заключён контракт. Ему не понравился тон, которым была сказана последняя фраза. Кем простая смертная себя возомнила? Пора бы показать ей подходящее место. Карие глаза, неотличимые от человеческих, превратились в бездонные, черные омуты с кроваво-красными зрачками посредине.       Телохранитель медленно поднял взгляд на «подопечную». Его взор был полон мощи и неприкрытой ярости. Это было напоминание о том, что перед ней не просто слуга, а могущественное существо, способное на большое разрушение. Достаточно сбросить красивую оболочку, явив первозданный вид. Помнится, тогда — при первой встрече в Синем лесу, она не на шутку испугалась, узрев его, появляющегося из-за деревьев. Волны страха отходили от хрупкой фигуры, бессмертная суть окрасилась в нежно-мятный цвет — цвет перепуга, тревоги, паники.       Воспоминания вызвали поистине дьявольское удовлетворение. Клыки немного удлинились, а на локтях выступили кончики острых шипов — Джулиан подошёл близко к тому, чтобы принять истинную форму. Условия контракта не запрещали разгуливать так перед «жертвой», то есть — «владельцем души».       Главное — не навредить физически. О психологическом — создатель странного невидимого договора, почему то умолчал. Правда никто из добровольно пошедших в человеческие слуги, не пытался воздействовать на рассудок. Быстренько выполняли нехитрое условие и, порыкивая от высшей ступени удовольствия, пожирали а́ниму,       Мирана, ощутила волну страха, прокатившуюся по ее телу. Сердце забилось быстрее, а дыхание стало неровным. Она была как птица, пойманная в ловушку. Убежать? Куда? Существо, медленно проявляющеся из успевшего стать, привычным и, даже, немножко близким, как друг, телохранителя, приподняло удлинившимся когтем капюшон.       — Тц-тц-тц, — укоризненно покачало оно пальцем, словно осуждая девушку за сказанные слова. — Принцес-с-са… Думай, прежде чем угрожать мне. Не испытывай моего терпения, ибо моя сущность — это тьма. С-с-сколько раз повторять, что я демон? Зс-забыла предостережение? От себя самого я не в силах защитить.       Зрачки немигающе смотрели, проникая глубже и глубже. Мира очень поздно поняла, что не в силах сопротивляться дурманящей, жуткой силе. Защитник, столь тщательно оберегавший, мгновенно превратился в потенциальную угрозу. Она чувствовала, как ее душа подчиняется этому взгляду, как погружается в недра тьмы. Мысли слились воедино, ноги стали ватными, в голове помутилось.       «А зачем мне жить?» — флегматично задалась вопросом принцесса. — «Чтобы отомстить?» Но есть ли в этом смысл? Папа не вернётся, мама тоже. И братик… Их не воскресить. Почему я тогда заболела? Сорвалась бы в пропасть вместе с ними. Лежала бы в усыпальнице, в окружении родных. Разве с тех пор меня что-то радовало? Признаться честно — ничего. Княжич Дан приезжавший в гости лишь слегка скрашивал серые дни.       Пошатываясь, девушка подошла на шаг ближе к равнодушно взирающей нечисти. Зрительный контакт не прерывался, рассудок затуманился, отчего то пропали все звуки, отрезая её от действительности. В глубине сознания, где когда-то пылали огонь мести и желание справедливости, теперь царила лишь пустота.       Красные глаза, зловеще светясь, как два маяка в тумане, уводили всё дальше от берегов реальности. Обещали безмятежный покой, конец страданий, забвение и беззаботность. «Лети, мотылёк, — шептало пламя, широко раскрывая объятия, — смелее! Давай станем одним целым: ты и я. Посмотри на мои теплые руки, я готово вечность баюкать твое тело, согревая собой. Решайся, и больше никогда не будешь одинок.»       Краски окружающего мира смешались и в этом молчаливом хаосе, где каждый цвет терял свою суть, становясь безликим, серым пятном, принцесса обрела странное спокойствие. Больше ничего не имело значения, только две яркие точки, что неумолимо влекли к себе. Раствориться в них без остатка, дать безропотно утащить себя во тьму, принимая за высшую степень милости.       — Я готова, — слова вырвались из её уст, но не принадлежали ей. Они были чужими, навязанными темной волей, которая теперь управляла её действиями. — Забери то, что ты считаешь своим по праву.       Демон улыбнулся — холодная, расчетливая улыбка хищника, который дождался своей добычи. Протянул руку, и его пальцы неторопливо скользнули по лбу, задержались у виска, где пульсировала тоненькая, синяя вена, а затем перекочевали на щеку. В этот момент принцесса почувствовала, как последний остаток воли ускользает, уносясь в бездну, выбранную ею самой. Закрыв глаза, Мира опустила голову ожидая неизбежного, но вместо холода смерти, боли от разорванного острыми когтями горла, было лишь лёгкое теплое ощущение ладони телохранителя, покоящейся на её щеке.       — Не понимаю тебя, — глаза Джулиана вновь вернулись в привычный, карий цвет. Сдвинутые брови выражали беспокойство. Поведение принцессы оказалось сюрпризом. Нет, он не против отведать лакомство, скрытое в глубине девичьего тела. Ради этого, собственно говоря, и ввязался в авантюру. Питаться душами грешников надоело, хотелось деликатеса из полугрешной а́нимы. И тут царский, в буквальном смысле, подарок: чистая, словно первый снег, словно утренняя роса, невинная душа. Да разве найдется хоть один демон, способен устоять перед таким соблазном? Больше половины преисподней сначала бы загрызли, а потом чесали рога о ясень, судорожно ища убежище. Кто его знает, вдруг демоноборец неподалеку был.       — Я отказываюсь от мести, — тьма, захватившая девушку в плен, диктовала слова. — От того, что ты убьешь или разоблачишь Рикарда, ничего не изменится. Родителей и Алека мне не видать. Поэтому бороться больше не хочу. Забери мою душу, просто так, чтобы не считал меня обманщицей.       — Мира, — в голосе телохранителя отчётливо послышалась тревога. — Что с тобой? Ну-ка посмотри на меня сейчас же. Принцесса?       Выругавшись нелицеприятно в свою сторону, демон насильно приподнял подбородок принцессы, заставляя встретиться взглядами. Заскрипел зубами в досаде: веки закрывали то, что в народе именуют зеркалом души. Не станешь же пальцами открывать глаза — так и травмировать недолго. Хитростью воспользоваться? Обмануть?       — Я тебя понял, — отрывисто произнес Джулиан, надеясь что одурманенная не распознает фальш. — Так даже лучше — лишний раз утруждаться не надо. Хорошая девочка. А теперь иди к демону. — Он склонил лицо, готовясь сказать самое важное. — И открой глаза — иначе я не исполню твою волю. Поговорку слыхала? То-то же…       Принцесса, чьё сердце под властью гипноза замедлило ход, повинуясь подняла свои веки. Взгляд, туманный и отдалённый, обвёл лицо Джулиана, не узнавая знакомые черты. Словно снег на голову, потерянная цветность вспыхнула перед ней, появились звуки и весь мир обрёл чёткость.       Опьянение рассеялось, словно дурной сон, оставив на память горький вкус предательства. Ясность мыслей возвращалась с каждой секундой. Мирана вздрогнула, осознав обман, в который так легко поверила. Грудь распирало от горя. Демон соврал, превратив её в личную игрушку. Никакого контракта конечно же не было — подлое существо развлекалось. А сегодня ему надоело и решил забрать вожделенное.       — Ты… — начала она, голос её дрожал от негодования и новообретённой силы. — За что ты так со мной? Я же честно согласилась на договор. Мог бы просто убить сразу, а не втягивать в свои игры.       — Какие игры?! — буркнул демон, сгорая от внутренней злости. Подумать только — из-за своей глупости чуть не лишился потрясающей а́нимы. Дурень безрогий… Слушать надо было наставления, а не прогуливать, шныряя с другими демонятами. Старый демон-наставник, не один день посвятил теме «гипноз истинного взгляда». Строго настрого запрещалось устанавливать контакт, после заключения договора. Он сводил с ума добровольных жертв, проникал в мысли, требовал добровольно отдать душу. Безусловно, жертва не могла противостоять, с лёгкостью ломалась, просила смерти.       Казалось бы — для порождений тьмы все складывается как нельзя лучше. Одна проблема — побочный эффект. Душа теряла вкус. Какой бы идеальной, молодой, ароматной не была — во рту превращалась в бесформенную массу, подобную глине.       — Простите, госпожа. Моя оплошность. Забыл что настоящие глаза так повлияют. Просто я… — он запнулся, не решаясь выговорить. — Впервые контракт заключал. Обещаю: впредь такого не повторится. Я буду внимательно следить.       В тот момент, когда демон с невиданной искренностью произнёс своё признание, воздух вокруг принцессы замер, словно сама судьба задержала дыхание. Облегчение, что предательства со стороны телохранителя не было, прокатилось по телу. В её сердце, на мгновение, зародилась мысль, что даже в самом тёмном уголке можно найти свет. Есть поговорка: «Словно камень с души упал». Именно это и ощутила Мира, вторично нырнув в ступор. Джу, таинственный искуситель, не играл с ней в игру и не собирался заставить отказаться от души.       Рассказать, признать свою оплошность — очень нелегко. Тем более демону. Мог бы просто отшутиться, как обычно. Или вообще — проворчать, мол, сама виновата — чьи слова подтолкнули к случившимся метаморфозам?       Издалека послышалось ржание — одинокий всадник скакал по полю, на молочно-белой лошади, сливающейся с выпавшим снегом. Виринейский Верховой Иго немедленно отозвался, услышав знакомый звук, дернулся вперёд, да и застыл на месте. Человек, сумевший вызвать в нем ужас, подчинить волю, стоял в двух шагах. Не стоит искушать судьбу, лучше проявить смирение, показывая послушность.       — Да у нас гости, — телохранитель покосился на принцессу. — И чертовски не вовремя, я бы сказал. Кто-то с площади успел донести о нашем исчезновении. Наверняка и направление выследили. Смотри, как прикрутило царю узнать ход нашей беседы, да что здесь делали… К хрычу старому летит, надеется, что он ещё тут. А теперь и свернуть нельзя — мы все видим. Интересно, как он станет отбрехиваться. Что думаешь, Мир?       Принцесса стояла столбом, будто и не к ней обращались. Глаза смотрели в одну точку, губы слегка приоткрыты — собиралась что то сказать, но не смогла.       — Мирана, ты меня слышишь? Да что ж такое! — Джулиан глубоко вдохнул, не зная, как вернуть девушку в действительность. Объясняться с Рикардом не входило в планы. Тот и так ищет малейший повод, дабы обрушить на неудобного союзника племянницы все смертные грехи.       — Я не вижу другой выход, — сам себе пробормотал демон. — Это решит все вопросы, да и неплохо поможет в выполнении контракта.       Теплые ладони легли на щеки Миры. Джулиан на мгновение поколебался, прежде чем приникнуть к ее губам своими. Медленно, осторожно но с каждым мгновением становился более уверенным, словно призывая проснуться от зимней спячки. Нежно, но настойчиво, не требуя, а предлагая.       Не ощутив отклика, как и возмущения, он осторожно углубил поцелуй. Коснулся языком нижней губы, немного приоткрывая её, проникая вовнутрь. Исследуя каждый сантиметр, ощущая прохладу замёрзших на морозе губ, Джулиан почувствовал как а́нима, находящаяся в опасной близости, меняет цвет на ярко оранжевый, подобный пламени. И чем дольше длился поцелуй, сменяясь со властного на почти невесомый, тем сильнее светилась суть принцессы, сводя его с ума.       Демон разрывался в мучительном выборе: продолжить целовать, что оказалось неожиданно приятно или, прямо на глазах подъезжающего Рикарда, вспороть грудную клетку и вгрызться в а́ниму, пожирая вместе с плотью.