Глава 16. Нападение
27 марта 2024 г., 04:25
Все же каков, будет для нас завтрашний день? Страшно узнать, а время вспять, что же теперь? Лишь в пустоте, среди тьмы, Наедине я и ты. Я здесь с тобой...
Mahoutsukai no Yume
Темнота окутала улицы Небограда тяжелым покрывалом, скрывающим все тайны и загадки столицы. Улицы, оживленные днём, а ныне пустые и молчаливые, словно замерли, ожидая надвигающееся бедствие. Ветер изредка нарушал тишину, колыхая фонари со свечами внутри и заставляя тени танцевать странный и мрачный вальс. В такие ночи, казалось, что сама смерть бродит по узким переулкам, ища свою следующую жертву. Рикард, одетый в темный плащ, скользил мостовой, словно призрак. Его шаги были легки и бесшумны, а лицо скрыто под глубоким капюшоном. Он знал, что его план должен быть исполнен безупречно, и в этом помогут лучшие из лучших убийц — асасины. Пройдя через серые арки старинного моста, мужчина остановился перед неприметной, старой дверью, ведущей в подземелье, где, по словам начальника сыска, собирались самые опасные наемники. За деревянной преградой начинался другой мир — мир, где жизнь человека взвешивалась в золоте. Постучав трижды — код, известный только избранным, ночной гость терпеливо дожидался ответа. Дверь открылась, и он вошел в зал, чуть не споткнувшись о чей-то меч, небрежно брошенный на пол. Воздух внутри был пропитан запахом прогорклого масла и старой кожи. Наемники сидели за столом без привычных накидок — в своей обители они чувствовали себя уверенно. Им не было чего опасаться — стражи порядка никогда не сунутся сюда с облавой. Правитель Виринеи сам дал разрешение находится в Небограде, принимать заказы, но не чаще одного раза в месяц, дабы не наводить хаос среди народа. «Лучше стать союзником дьявола, чем его врагом», — так обозначал свою позицию царь. — Царь Рикард, — произнес глава асасинов, его голос разрезал тишину. — Ты пришел к нам не просто так. Говори, что тебе нужно, и мы решим, можем ли это сделать. Скажу сразу — в нынешнем месяце не получится — лимит исчерпан. Вчера устранили тёщу купца Антифоса. Всю плешь мужику проела, грымза старая. Рикард скинул капюшон, подходя к столу, на котором горели свечи, заливая желтоватым воском вытертые игральные карты. — Для меня, уверен, найдется исключение, — его голос был тверд и безжалостен. — Мне нужно, чтобы двое исчезли навсегда. Принцесса Мирана и ее возлюбленный, Джулиан. Расправиться с ними требуется в ближайшее время — до своей свадьбы они не должны дожить. И чем скорее вы исполните заказ — тем лучше. Важное условие — смерть должна выглядеть несчастным случаем. К тому же, хочу воочию убедиться в гибели девчонки — она наибольшая угроза. Полагаю, харчевня «Судак» вам известна? Её владелец — человек не задающий лишних вопросов. Упакуйте тщательно левую ступню принцессы и оставьте хозяину. Асасины переглянулись, их взгляды были холодны и расчетливы. Давно привыкшие к смерти, огрубевшие душой, и жизни двух влюбленных для них не имели значения. Их не волновали родственные связи, будь то отец, желающий убить собственного сына или дочь, заказывающая смерть родителям — те не одобряли избранника, главное — получить деньги. — Задание будет выполнено, — сказал глава, подходя впритык. — Но и цена такого заказа высока. От вас требуется отправить объектов в поездку — а мы организуем видимость нападения разбойников. Проследите, чтобы сопровождение было минимальным — кучер, два лакея от силы и цель. Мешочек с золотыми монетами упал стол. Монеты зазвенели, отражая жадность и бездушие тех, кто готов был убить ради золота. — Половина сейчас, половина после, — тоном не терпящим возражения, произнес заказчик. — И помните, никаких ваших следов. Небоград не должен знать, что ассасины все это время жили в городе. Как только получите остаток в «Судаке» — покинете на полгода Виринею. Моя прямая обязанность объявить вас в розыск. Теневые убийцы синхронно кивнули, и Рикард, пообещав оповестить о скорой поездке племянницы, покинул подземелье так же тихо, как пришел. Впервые за долгое время черная душа братоубийцы обрела покой. Наёмники не подведут — теперь судьба Миры и Джулиана была предрешена. Вернувшись в свой дворец, он посидел для вида в кабинете, выпил рюмку вина и ушел на отдых. Сон сморил, едва голова коснулась подушки. Одного царь не знал: что тень, следившая за ним всю ночь, была не кем иным, как телохранителем принцессы. Джулиан каждую ночь добросовестно следил за действиями царя. Однако тот вел себя, как обычно. Тайных совещаний не проводил, к опочивальне принцессы не подходил и близко. Более того — «глазки» в стенах исчезли — их заделали. Неужели смирился с потерей престола? Внутреннее чутье подсказывало демону, что Рикард выжидает, взвешивает все «за» и «против». В одну из ночей телохранитель убедился в своей правоте. Одев неприметный плащ, царь покинул дворец, быстро шагая по маршруту, известному лишь небольшой группе людей. Демон незамедлительно поспешил вслед. Без труда проникнув в подземелье — дети мрака умеют растворяться в темноте, он прислонился к стене, внимательно слушая каждое слово. Выпровадив заказчика, глава — одноглазый, неприятной внешности, мужчина, запустил руку в мешок. Довольно осклабившись — сумма превосходила годовой заработок, стянул тесемки и положил в сундук, ключ от которого носил на шее. Сообщники невольно зашумели — каждый хотел получить свою долю незамедлительно. — Цыц! Забыли правила? Выполняем, а потом делим монеты. — Рявкнул одноглазый, наклоняясь к одному из наемников. — А я что? Я ничего… — открестился тот, отодвигаясь от главы. — Нельзя — так нельзя. — Плёвое дело, — легкомысленно высказался молодой убийца, не так давно принятый в братство. — Кто там будет? Кучер с лакеями не в счёт — то овцы, которых зарезать труда не составит. Девчонка? Если красивая — сначала позабавимся, а дальше, — он провел большим пальцем поперек горла. — Можно даже на глазах у её жениха. Готов поспорить, этот олух её и за руку не смел взять — приличия соблюдал. Устроим ему предсмертный подарок — покажем прелести принцессы. — Дурень! — одноглазый влепил хлесткую затрещину. Голова парня дернулась вперёд, чуть ли не впечатавшись во стол. — Никаких забав, понял?! Быстро убили и в «Судак». — Что сразу «дурень», — обиженно возразил убийца, потирая затылок. — Грех не воспользоваться шансом. Ты хоть раз был с принцессой? Молодая, невинная — не в пример шлюхам из «Ночного Мотылька». — Такому как ты — и «бабочка» не даст, — хохотнул наголо выбритый ассасин, сидевший справа от молодого. — Девок любить нужно, а не резать кинжалом во время утех. — Много понимаешь, — пробурчал тот, — она от моего клинка трепещет, как лист на ветру. Это заводит почище голого тела. — Псих, — бритоголовый осушил одним махом бокал. — Откуда ты только такой взялся? Были у нас ненормальные братья, но чтобы такие отбитые на голову — впервые. — Я вот что думаю, — вклинился в разговор третий, — нет смысла ехать всем. Достаточно четырех будет. Лазарь, Ван, Оррак одноглазый, и... пусть Тесак тоже участвует. Псих, но свою работу выполняет безукоризненно. Глава недовольно поморщился. Глупость братьев его выводила, хотелось наградить смачными оплеухами всех. Учитывая происхождение заказчика — дело должно пройти, как по маслу. Ни в коем случае не допустить оплошности. Чем больше людей — тем лучше. У каждого будет своя обязанность. Двое на страже, пятеро устраняют цели, а он — Оррак проследит, чтобы все было идеально. — Едем все. — Сказал, как отрезал. — Ждём голубя от царя с указанием, а пока проверьте оружие, животных, сбрую. Если нужно — замените лошадей на более выносливых. Нам на них ещё Виринею покидать. — «Правильно», — мысленно одобрил демон, слушая ассасинов. — «Мне веселее будет, давно когти в ход не пускал. Хоть развеюсь — в дворце скука смертная. Если бы не было возможности подразнить принцессу — сам бы в петлю полез.» Он предвкушал предстоящее веселье, зная как обратить игру против тех, кто ошибочно считал себя хозяевами жизни и угодниками смерти. Как бы наемники ни просчитывали свои действия — против демона их шансы равнялись нолю. Разве может человек противостоять на равных повелителю… кхм... представителю преисподней?***
После ночного приключения в замке воцарилась совершенно другая атмосфера. Рикард превратился в милейшего человека, вился лисом возле племянницы, пригласил Джулиана поохотиться, вовлекал в управлении государством, спрашивал мнение насчёт придуманного закона. Выделил место среди министров, дабы будущий правитель мог вникнуть в процесс царствования. Мирана недоумевала: с чего столь резкая перемена? Переживала, вдруг дядя покаялся во грехах и решил всерьез отказаться от трона. В таком случае ей что, на самом деле связывать себя клятвой верности и любви с нечистой силой? Предстоящее замужество пугало девушку больше, чем неминуемая смерть в случае выполнения контракта. Там хоть все ясно — демон убьёт мгновенно, не мучая. Конечно будет больно и страшно, при одной мысли об этом сердце дико колотилось в груди. Другое дело стоять со Джу в свадебном наряде, пока священник проговаривает венчальную молитву. А потом ещё и ложе разделить… Телохранитель не упускал возможности многозначительно вскинуть брови, да высказать что-то откровенное, заставляя щеки Миры пунцоветь. Смущаясь, девушка уходила от ответа, тихонько отправляя дразнившего в пекло, вызывая новые приступы смеха. Эйнара искренне радовалась за приемную дочь, молодой герцог ей нравился. Ее сердце наполнялось теплом, когда она наблюдала Джулианом, который, казалось, был создан для заботы о Мире. «Он как надежный щит, как крепость, стоящая на защите ее спокойствия,» — думала она, глядя на него, — «девочка в надёжных руках, хвала господу». Заботливый — вон, после прогулки, когда Мира приболела, сидел у её постели, держал за руку, трогал лоб, опасаясь наличия лихорадки. Приносил грелку, неустанно менял чашки с чаем, чтобы проснувшаяся могла попить горячего, как только откроет глаза. Это не просто долг телохранителя, это — выражение глубокой привязанности и искреннего желания видеть возлюбленную здоровой и счастливой. Спускаясь на обед или ужин — всегда был рядом, поддерживая Миру под локоть, словно подтверждая свою готовность быть ее опорой не только в болезни, но и в повседневной жизни. Эйнара знала, что в его присутствии Мира найдет не только защиту, но и любовь, которая будет согревать ее душу даже в самые холодные времена. — Я так счастлива за тебя, дитя моё, — искренне призналась царица, сидя вместе с принцессой за столом в библиотеке. Рядом лежал список гостей на предстоящую свадьбу — им всем требовалось послать приглашение. Стопка искусно состаренных листов вводила Миру в уныние — ровно пятьсот штук ждали когда на них напишут текст. На заполнение одного такого экземпляра шло минут десять — каждая буковка должна быть безукоризненно выведена. — Да, спасибо… — рассеяно поблагодарила девушка, макая перо в чернильницу. Первым в списке шел сам император Ми Рэй, далее его супруга — Ми Су и четверо взрослых детей: — три дочери и один сын. — Почему необходимо каждому писать отдельно? Почему нельзя упомянуть всю семью? — Невежливо, — мягко улыбнулась Эйнара. — Ты не переживай, я помогу заполнить приглашения. Раньше когда-то правила требовали, чтобы именно невеста самолично занималась столь ответственным заданием. Считалось проявлением уважения к гостям. Но если приглашенных много — разве успеешь вовремя все разослать? — Глупые правила, — вздохнула Мирана, — подумать только, месяц безвылазно сиди, тратя время впустую. Какая разница: моей рукой будет написано или секретаря? — По герцогу соскучилась? — истолковав вздох по своему, заговорщицки прошептала царица. — Вы же с тех пор, как вернулись и не расставались. До самой ночи вместе, куда бы ни пошли. — Нет, — вспыхнула Мира, понимая, что тетушка права. Ей остро не хватало присутствия демона. Его лукавого взгляда, шуток, что сердили, но вместо с тем — девушке было спокойнее. Фрейлины не позволяли распустить язычок, обсуждая молодого господина, восторгаясь его красотой и воспитанностью. Томные вздохи, обмахивания веером и громкий шепот: не понимаю, Жаннет, что он нашел в нашей принцессе? Одевается, что поручик его величества, хоть бы раз платье надела… — Полно тебе, дитя, не стесняйся. Признаться в том, что скучаешь по возлюбленному — не зазорно. Любовь — светлое и великое чувство. — Я не л... — принцесса прикусила язык, чуть не наговорив лишнего. — Не считаю любовь чем-то постыдным. — Поправилась она, надеясь, что собеседница не заметит оговорку. — Вот и славно, — Эйнара отложила подсыхать приглашение и посмотрела в список, читая имя следующего гостя. — Джулиан Хэллард — очень славный мальчик. Не могу нарадоваться, видя вас вместе. Сам господь тебе его послал за все то горе, что пришлось пережить. — Славный, — повторила Мира, вспоминая настоящий облик демона. — И, не удержавшись, тихо хихикнула, представив выражение лица телохранителя, услышь бы он царицу.***
Одним ранним утром, едва лучи слабенького, зимнего рассвета коснулись земли, царь, тяжело дыша от быстрой ходьбы, вошёл в конюшню. Его взгляд был строг и недоволен, и он потребовал от слуги немедленно отвести его к каретам. Ступая по длинному помещению, Рикард долго и пристально осматривал каждую из них, словно искал недостатки. Повозки с множеством стекол отмел сразу, ворча под нос что-то невразумительное. Имеющие двойной выход, тоже не вызвали у него одобрения — чего доброго девчонка сможет выскочить при заварушке. Массивные кареты были слишком тяжёлыми для лошадей, особенно на заснеженной дороге. Сонный конюх, с трудом сдерживая зевок, сбился с ног, пытаясь угодить самодержцу. Он предлагал различные варианты, каждый раз надеясь на одобрение, но царь был непреклонен. Раздражаясь с каждой минутой все больше и больше, Рикард проклинал поспешное решение отправить голубя к наёмникам. Сперва требовалось выбрать подходящую повозку, а потом уже посылать записку. Конюх, чувствуя отчаяние, указал на скромную, но изящную карету, украшенную тонкой резьбой и обшитую мягким, красным бархатом внутри. Небольшое окошко, одинарная дверь, два сидения посредине круглый столик. Сбоку можно уместить сундучок с вещами. Рикард взглянул, на мгновение задумался, залез вовнутрь, осмотрел каждый угол, зачем-то попробовал насколько крепко стоит окно и, к удивлению конюха, кивнул в знак согласия. Слуга, облегчённо вздохнув, поспешил приготовить карету к отъезду, радуясь, что на сей раз обошлось без наказания. За завтраком царь торжественно объявил о том, что повозка, запряжённая двойкой скакунов, ожидает племянницу с телохранителем у дворцовых ворот. Необходимо съездить в Белорощево, оттуда давно вестей не поступало. Возможно, дворецкий слёг с болезнью — все же старик был почтенного возраста или голубь попал в передрягу. А так, как церемонию решили провести в летнем имении — следует отдать распоряжения, дабы горничные и другая челядь постаралась привести особняк в идеальный порядок. — Мы же никуда не собирались, — Мира постучала ложкой, разбивая скорлупу вареного яйца. Слова дяди навевали беспокойство — никто с бухты барахты не планирует поездку. Впрочем, тут даже не планировалось — поставили перед фактом. — Мирочка, ввиду своей молодости и неопытности, ты многое не постигаешь. Забыла, поди, что каждый год, среди зимы наше семейство ездило туда на две недели. Думаешь, это была дежурная прогулка, так радовавшая тебя и твоих двоюродных братьев? — Рикард снисходительно обратился к девушке, намеренно разговаривая, будто с несмышленышем. — Там находятся наши фабрики, три кирпичных завода, два ателье и строится обширная конюшня для наших лошадей. Пусть живут там — не выгонять же из-за склочного характера. Может кто из челяди возжелает купить за бесценок породистого коня. — Я понимаю, дядя, — Мирана отложила ложку в сторону, аппетит пропал безвозвратно. — Что тебе мешало с вечера предупредить? Хоть бы вещи собрать успела. А теперь впопыхах все делай. Не сдерживая разочарования, она вытерла и без того чистые пальцы о белоснежную салфетку. —С вашего позволения, пойду собираться. Ваше высочество, — она намеренно обратилась к царице, чуть опуская голову — книксен в костюме выглядел бы крайне нелепо. Ваше величество. — Не удостоив Рикарда почтительным кивком, Мира покинула малую столовую немного быстрее, чем того требовали приличия. — Я тоже не понимаю, к чему спешка, Рикки? — обратилась к мужу Эйнара, удивлённая новостью. — Мог бы действительно предупредить. — Женщины… — царь поджал губы, картинно глядя в потолок. — Вам бы лишь о нарядах беспокоиться. Я ещё месяц назад упоминал, что намереваюсь съездить в Белорощево. Но вскоре Виринея обретёт нового царя, так что пусть господин герцог потихоньку знакомится с владениями. Верно я говорю, молодой человек? — Безусловно, ваше величество, — согласился демон, прекрасно зная настоящую причину путешествия. Именно сегодня ему нужно выложиться на полную — главу ассасинов ни в коем случае не убивать, он ценный свидетель. И от показаний одноглазого зависит успешность выполнения контракта. Существовала вероятность отказа от сотрудничества, даже под угрозой пыток. Поэтому Джулиан не решил до конца: уничтожать всех кроме Оррака или взять в плен ещё двух человек. — На следующий день после приезда я займусь документами, вызову управляющих фабриками, а ещё лучше — лично посещу да побеседую с рабочими. Думаю, для начала повысить жалование, работа нелёгкая, соответственно должна оплачиваться достойно. Тогда и выполнять её люди на совесть станут. — Схватывает на лету, — притворно изумился Рикард, мысленно стоя в соборе, где священник отпевает влюбленных, павших от рук разбойников. — Да, жалованье поднять не помешало бы — несколько лет уж не рассматривал. Работают и ладно. Пусть вообще скажут спасибо, что есть места — чернь с ближних поселков готова ночевать на фабрике, лишь бы приняли. Да что ночевать! Они душу продадут сатане — пообещай он их устроить. — Серьезно? — вскинулся «герцог», — тогда я точно с ними поговорю. Думаю, расширить производство не составит труда. Появятся новые рабочие места, бараки построим — жить же им где-то надо. Не из-за хороших условий люди на все согласны, а мой долг, как правителя, поддерживать, улучшать качество жизни обычных крестьян. — Похвально, — царь был готов согласиться со всем — не вступать же в полемику, объясняя мальчишке, что жизнь холуев его не волнует. — Твоя позиция, будущий зять, очень схожа на позицию моего покойного брата Дэриана. Тот тоже беспокоился за простой народ, старался помочь, снижая налоги, выделяя землю для личного пользования. — Да, я несколько знаком с методами отца моей невесты. Народ доселе памятует о его реформах, законах и милости. Питаю надежду, что смогу хоть на малую толику стать таким же, как его величество, покойный Дэриан Тремэйн. — Демон не был бы демоном, упусти возможность напоследок довести ничтожество, носящее корону до белого каления. — Благодарю за завтрак, повар просто душка, его блюда всегда имеют превосходный вкус. Признателен за приятную компанию, ваше высочество, — Джулиан поклонился царице, выходя из-за стола. — Ваше величество, разговор с вами был познавательным и натолкнул на некоторые соображения относительно царствования. С вашего позволения ухожу — потороплю Мирану — до наступления темноты хотелось бы попасть в Белорощево. «Твои желания исполнятся», — подумал Рикард, сжимая хрустальный бокал. — «Станешь как мой братец. Покойником.» — Стекло хрупнуло, впиваясь в пальцы, усеивая пол осколками и тяжёлыми каплями крови. Выругавшись, он приложил к раненой ладони тканевую салфетку. — Переживаю за девочку, mon cher. Может надо было фрейлину отправить вместе с ними? Пять часов наедине в замкнутом пространстве с молодым человеком — звучит довольно провокационно. — Он не только её жених, а и телохранитель, — рассудительно произнесла Эйнара, пересаживаясь ближе к супругу. Осмотрев конечность на наличие осколков и не найдя оных, женщина умело перевязала ладонь. — Ты меньше беспокоился, когда Мирана в качестве гонца уехала — а ведь тот путь не в пример сложным был. Опасности подстерегали на каждом шагу: и разбойники могли напасть, и зверьё дикое, и замёрзнуть могла — не найди место для ночлега. Всё будет хорошо, дорогой. Всё будет хорошо. Но вот с рукой… Давай вызовем лекаря — может шов наложить нужно или перевязать получше.***
Третий месяц зимы не зря именовался «бураном» — частые метели, лютый ветер, трескучий мороз сопровождали на протяжении тридцати дней. Может в теплых странах Иномирья погода была более щадящая, но только не на севере. Ветер свистел сквозь узкие улицы Небограда, когда карета медленно покинула столицу Виринеи. Стекла окон замерзли, образуя узоры, похожие на тонкие ветви деревьев. Кучер, укутавшись в тяжелом пальто, надвинул на самый нос шапку-ушанку и, свернул на развилке вправо — к Белорощево. Ехать предстояло часов пять, а то и больше — никто не знал в каком состоянии дорога. Молодые лошади резво перебирали копытами, изредка пофыркивая. Повозка двигалась вдоль заснеженного леса, где высокие сосны стояли безмолвными стражами, сдерживая порывы ветра. Заяц-беляк перебежал дорогу, смешно вскидывая задние лапы. Кучер, сбавив скорость, улюлюкнул вслед косому. Вдруг выскочит то, что заставило зверька отчаянно броситься чуть ли не под колеса. Дождавшись, пока карета отъедет подальше, рыжая лиса осторожно выглянула из-за куста. Понюхав воздух, она повела головой со стороны в сторону разыскивая запах сбежавшей добычи. Облизнула подушечки усов, переступила с лапы на лапу, но бежать вслед зайцу не спешила. Мягко ступая каждый шаг, лисица вернулась во глубь леса. Мира успела порядочно продрогнуть, несмотря на теплую, белую шубку, что хорошо держала тепло. Пальцы в сапожках замёрзли, хотелось сбросить бесполезную обувь и поджать ноги под себя или отогреть ладонями. А ведь это только начало пути, даже половину не миновали. Пока доберутся до особняка — не ровен час и в сосульку превратится. Как они раньше путешествовали в зимний период? Внутри кареты всегда было тепло, даже душно. Близнецы долго не выдерживали, просились посидеть рядом с кучером, сетуя на жару. Получали неизменный отказ, строгий отцовский взгляд и, присмирев, довольствовались снятой верхней одеждой. — Тебе холодно, принцесса? — Джулиан сделал себе смотровое «окошко» приложив ладонь к замерзшему стеклу. — Н-н-немного, — призналась девушка, шевеля окоченевшими пальцами в муфте. — Садись рядом, — он похлопал по мягкому сидению, глядя на бесконечную белую простыню полей. На горизонте слабо угадывались силуэты деревень или хуторов, сразу и не сказать. — Где-то в походной сумке должен быть термос с горячим, ягодным чаем и кофе. Специально стоял на поваром, как грех над душой — с этого бездельника станется забыть. Джулиан подтянул к себе сумку, вытащил оттуда два термоса, поставил их на столик. Один за одним появились плед, румяное яблоко и фарфоровая чашка со сколотым краем. — Твоя любимая, — демон сунул чуть ли не под нос, — специально вернулся в покои. Подарок Алека? Иначе зачем хранить испорченную посуду. Вы, люди, слишком сильно привязываесь к вещам. По факту — это просто предмет, ничем не отличающийся от других чашек. Не портрет, не письмо, адресованное тебе… Ай, не понимаю. Итак, что желаешь: кофе или чай? Могу смешать то и другое. Мира ответила хмурым взглядом. Ещё бы он понял — нечисть не умеет испытывать чувство привязанность или любви. Может имитация жениха и получается убедительно (впечатления царицы тому доказательство), только настоящей заботы, волнения за свою невесту, на самом деле нет. Спит и видит, как после выполнения контракта поглотит, нет сожрёт душу. Вон сколько раз неприкрыто пялился немногим ниже ключичной впадинки. Однажды противная Натали заметила, округлила глаза, изображая невероятное осуждение, а потом пол вечера сплетни распускала о непристойном поведении герцога Хэлларда. Благо, царица пускала болтовню фрейлин мимо ушей, зная, что правды в тех словах на медяшку. — Чёрт возьми, хватит смотреть так строго. Совсем не понимаешь шуток. — Демон наполнил чашку горячей жидкостью, отставил её на столик и закрутил термос. — Держи, я немного налил, вдруг карету тряхнет — разольёшь. Принцесса взяла обеими руками чашку, совсем не ощущая тепла от кофе внутри. Поднесла ко рту, но отпить не сумела — зубы выбивали дробь, звучно цокая о тонкий фарфор. Кофе угрожал выплеснуться на губы и обжечь до волдырей. — Что же ты такая упрямая, — вздохнул демон, глядя на неуклюжие попытки принцессы. — Говорил же: садись рядом. Отобрал чашку, невзирая на тихие возражения, выпил кофе, простецки вытерев рот рукой. Ухватив плед, он пересел ближе к Мире. Взяв её, словно маленького ребенка, усадил к себе на колени и накрыл сверху покрывалом. Отыскал ледяные ладошки, спрятал их в своей руке, поддерживая второй рукой девушку за талию. — Это так неприлично, — прошептала она, не найдя сил возмутиться громче. От Джулиана исходило тепло, словно от грелки, в которую засыпали угли. Или новомодные, не так давно появившиеся — с непонятного материала, довольно прочного, но и растягивающегося. Эти грелки заливались кипятком, довольно долго держа горячую температуру. — Неприлично? Странно, ничего неприличного не вижу, — демон потерся носом о холодную щеку принцессы. — Тебя согреть нужно, Мир. Иначе простудишься, заболеешь, помрёшь, — перечислял он, касаясь губами нежной кожи, — и душу я не получу. — Я не хочу думать об этом, — выдохнула она, ощущая, как каждая клеточка тела наполняется приятным теплом, слегка покалывая. С каждым прикосновением губ «наречённого», внутри пробуждалось что-то непостижимое, неизведанное доселе. — И не думай, — Джулиан отстранился, поворачивая голову так, чтобы видеть её глаза. — Просто наслаждайся моментом, не слушая моих слов. Рука под пледом слегка сжала её пальцы, переплетая со своими. Наверное, я перемерзла, — подумала девушка, понимая, что хочет сидеть на его коленях целую дорогу. И дело уже вовсе не в боязни холода. Неуверенно, борясь сама с собой, Мира потянулась к его губам. Карету тряхнуло, словно колеса попали в канаву. Послышались крики, возня, тревожное ржание лошадей. Возмущения кучера прервал незнакомый, хриплый голос, требующий заткнуть отродью глотку. Мира оцепенела от ужаса, глядя широко раскрытыми глазами демону в лицо. — Будь умницей, посиди тихонько. Что бы не услышала, как бы страшно ни было - с кареты не высовывайся. Договорились? — Попросил он, усаживая принцессу в угол. Открыл дверь, собираясь выпрыгнуть к неизвестности, когти на кончиках пальцев удлинялись, шипы прорезали себе путь сквозь мундир телохранителя.— Я сейчас вернусь и продолжим.
