Хозяин Синего Леса

Струн натянутых тонкий звон и безумие проникло в сон. Так ступай на зыбкие тропы, где не властен людской закон! Где в лесу свистит каипора, а в зрачках пляшет лунный луч

De capa preta

Канцлер Ги

      Двое всадников выскочили наперерез карете, размахивая мечами. Кучер инстинктивно потянул на себя вожжи, останавливая лошадей. Те встревоженно заржали, предчувствуя надвигающуюся опасность. Лакеи не успели спрыгнуть с подножек — двое других наемников дождались замешательства, подкралась сзади, одновременно вскрывая клинками горла мужчинам.       Запоздало понимая, что на карету напали, возница крикнул на лошадей, надеясь рушить с места. Поздно. Меч прервал оклик, заменяя его хриплым бульканьем. Изо рта потекла кровь, кучер завалился на сторону, падая из своего места. Тело приземлилось с глухим стуком, нелепо раскинув конечности, словно кукла, отброшенная капризным ребенком. Ван толкнул труп ногой, переворачивая лицом вверх. Несколько раз пронзил остриём — привычка убедиться, что цель мертва.       — Прав был Рог — тут и четырем делать нечего, ухмыльнулся Лазарь, подходя к дверце кареты. — Жених девки труслив, что щипач зелёный — забился в сундук или под юбки. Телохранитель… — презрительно протянул ассасин, собираясь распахнуть дверь.       То, что случилось секундой позже привело наемника в шок. Створка двери с силой открылась, опрокидывая его навзничь. Сверху приземлилась фигура, смутно похожа на человеческую. Но разве бывают у людей острые шипы на локтях, размером с приличный кинжал? И глаза красного цвета не присущи человеческой расе. Как и фиолетовая кожа.       — Ты... ты… — у наёмника перехватило дух. Он ошалело взирал на существо, которое вовсе не походило на спутника принцессы. Разве что герцог, описываемый царём, внезапно примерил на себя облик дьявола.       — Чё ты с ним лясы точишь? — нахмурился Ван. Вытерев меч о пальто убитого, мужчина решительно сделал шаг в сторону лежавшего собрата.       — Много чести — с крысами помойными разговаривать, — рыкнул низкий голос, доносящийся из-под капюшона.       Ван запоздало понял, что ему ответил не ассасин. Сердце лежавшего бешено колотилось, он нащупывал свое оружие. Пальцы скользили, промахиваясь вдоль рукояти клинка. Чудом ухватившись за нее, Лазарь потянул, но воспользоваться уже не смог. Существо сдавило ему горло своими узловатыми пальцами, длинные, заострённые когти пронзили плоть. Кровь хлынула из ран, усеивая снег алыми цветками. Наемник попытался закричать, но из его горла вырвался лишь сдавленный звук. Хватка на горле сжалась, тело содрогнулось, а затем обмякло. Перекошенный судорогой рот, безуспешно старавшийся получить глоток воздуха, навеки остался открытым.       Ван, ставший свидетелем мучительной гибели, с искаженным от ярости лицом, бросился на демона. Зря они недооценивали спутника принцессы — теперь придется повозиться, телохранитель оказался крепким орешком. Затея разделиться на две группы по четыре человека в каждой, была провальной. Ну да ничего, всё же их трое против одного.       Фигура выпрямилась, встретившись лоб в лоб с наёмником. Порыв ветра сорвал накидку, открывая лицо, едва ли похожее на человеческое. Фиолетовые волосы рваными прядями висели по бокам, пара толстых, изогнутых рогов венчала голову. С каждой секундой костяные наросты увеличивались, а от человека в существе оставалось все меньше и меньше.       Чудовище жестоко рассмеялось, чувствуя пряный запах страха, исходящий от мужчины, замеревшего перед ним. Кроваво-красные глаза сверкнули злобой и оно полоснуло Вана когтями, срезая голову, словно кочан капусты. Обезглавленный попятился, рассыпая горячие брызги на несколько шагов вокруг, споткнулся о мертвого Лазаря и рухнул рядом.       — Это дьявол… — прошептал оставшийся в живых ассасин, медленно отступая назад за карету. Надо убегать, спасаться! Пока тот отвлекся на Вана — нырнуть в чащу, скрыться среди деревьев. Может повезет и удастся выйти на Оррака. Глава должен был с минуты на минуту подъехать — самолично поприсутствовать на умерщвлении главной цели.       — Куда?! — взревел демон, слыша скрип снега под ботинками ассасина. Аромат крови, жажда убийства пылала в мозгу, требуя разорвать, растерзать жалких людей, осмелившихся напасть на его будущую собственность. Невинная душа, заключившая контракт, целиком и полностью поступает в его распоряжение после выполнения им обещанного. Прыгнув ввысь на несколько метров, он преградил путь беглецу. Никто не уйдет живым — каждый понесет заслуженное наказание. Оглушительный рев огласил округу, пугая живность на несколько сотней метров вокруг.       Старый волк, учуявший запах свежего мяса, пугливо поджал облезлый, седой хвост. Опыт, приобретенный за прожитые годы, подсказывал, что лучше отступить. Перед тем как уйти, зверь в последний раз втянул воздух, повел тряпочкой погрызенного в драках уха, прислушиваясь к звукам.       Наемник замер, как кролик перед удавом. Его не пугали сильные противники, пусть даже и превосходящие количеством. Меч из Ниварийской, закалённой стали не знал промаха, а врождённая ловкость помогала по кошачьи уворачиваться от выпадов вражеского оружия. До вступления в братство ассасинов, судьба раз за разом испытывала его мастерство боя, устраивая встречи с неравным количеством врагов. Парень куражился, отпуская едкие реплики в сторону беснующихся солдатов. Двигаясь танцующим шагом, виртуозно вступал в схватку, находя брешь в защитных доспехах… Но одно дело сражаться против людей, как сам, не обладающих сверхъестественной силой. Столкнувшись впервые с монстром, чудовищным порождением тьмы, что терял свой человеческий облик, с каждой секундой преображаясь в демоническую форму, ассасин ощутил себя жалкой букашкой, бессильной против хищной птицы, собирающейся его проглотить. От беспечного веселья, жажды сражений, собственного мастерства не осталось и следа. Красные глаза демона прожигали насквозь, подавляли волю, внушали беспомощность, ничтожность.       — Глупое создание, — рыкнула тварь, обнажив пасть полную желтоватых, острых, зубов. Сложив указательный с большим пальцем в колечко, он щёлкнул ими по мечу, отбрасывая в сторону. Обезоруженный наёмник рухнул на колени и, движимый инстинктом самосохранения, быстро-быстро пополз обратно к карете, надеясь спрятаться вовнутрь. Если повезёт, он схватит девку и скроется с нею. Дьявол не посмеет напасть — в противном случае, принцесса пострадает.       Джулиан, преобразившийся практически до конца, недобро сощурил глаза, наблюдая за асасином. Замысел использовать Мирану в качестве защиты он понял сразу. Смотри, какой упрямый человек: надеется выйти живым после вызова, брошенного ему — творению Люцифера. Неужели до сих пор не понял против кого посмел тявкнуть? «Р-р-разор-р-рвать, — заурчала тьма, скрывая остатки самообладания, — «убить, р-р-рас-с-стер-р-рзать!» Огонь преисподней полыхнул внутри, растекаясь по жилам, толкая демона на необдуманные поступки.       Позабыв о необходимости взять пленников, он догнал добычу, ухватил за плечо, глубоко вонзая когти. Подняв человека на уровень с собой, Джулиан, вернее то существо, что было некогда телохранителем Мираны, вгрызся в шею, не обращая внимания на пронзительный вопль. Наемник корчился от боли, пытался оттолкнуть, вырваться из лап, крепко державших его. Кровь щедро заливала одежду, вытекая из разорванных вен. Потеряв сознание от шока, третий из асасинов больше не пришел в себя.       Демон облизал клыки, отбрасывая тело, как надоевшую игрушку. Чуткий слух уловил тихое шептание, доносившееся откуда-то снизу. Слова раздражали, кололи раскаленной спицей в мозг, хотелось заткнуть уши или рот тому, кто говорил. «Убийца, а небожителю молится», — мелькнула мысль, непонятно как пробившись сквозь толпу требовательных приказов «убей, выпусти кишки, размозжи голову…»       Уперевшись ладонями о колени, он нагнулся, заглядывая под карету. Последний лежал, скрючившись в комок, зацикленно читая одну и ту же молитву. Дрожащие пальцы побелели, сжимая золотой крестик, инкрустированный драгоценными камнями. Хриплый смех вклинился в шепот святых строк. Наемник умолк, не в силах открыть глаза. Но тут же заорал, почувствовав стальную хватку на своей лодыжке. Заскреб пальцами по снегу, оставляя борозды, уцепился за спасительное колесо, как утопающий за соломинку.       — Велик Господь, в час беды и опасности молим мя, — взвыл ассасин, суча ногами. От чрезмерного усердия сапог слетел со ступни, стукнув демона по рогу. Разозлившись, тот одним махом вытащил новоявленного верующего и стукнул им о карету. Голова треснула с неприятным звуком — так лопается переспелый арбуз, стоит лишь поднести к нему нож.       Истошный, девичий крик, звучавший внутри повозки немного отрезвил Джулиана. Глубоко вдохнув морозный воздух, он осмотрел поле боя. Заигрался. Переусердствовал маленько — все четверо безнадежно мертвы. А куда девались остальные? Скрылись в лесу, бросив собратьев на верную гибель? Тем то и лучше — иначе корма воронью бы прибавилось. Теперь надо быстренько догнать, двоих оглушить, как изначально планировалось. Или сначала лучше убить ненужных? Решив разобраться на месте, демон вихрем полетел в чащу, ловко огибая деревья.

***

      — Убежал, — Оррак внимательно наблюдал издалека за монстром, с лёгкостью уничтожившим половину отряда. Глава ассасинов дураком не был, самоотверженно спасать братьев не полез и другим не дал. Демоноборцы — и те запросто могут проиграть противнику, а ведь они специально обученные, знающие как правильно сражаться с порождениями преисподней. Поэтому, увидев бушующую тварь, одноглазый развернул лошадь, отступая на сотню метров. Среди густо растущих деревьев можно в относительной безопасности проследить чем окончится побоище.       Отбитый Тесак порывался сам и подстрекал других покинуть убежище. Не чувствуя страха, только азарт, ассасин огрызался на главу. Несколько зуботычин усмирили, но не надолго. Тогда одноглазый пообещал связать бунтаря и оставить в качестве корма зверью. Парень замолчал, затаив внутри злость.       — Рвался вперёд — иди, — толкнул его локтем в бок глава. — Демон ушёл, в ближайшее время не вернётся.       — А если вернётся? — задал резонный вопрос Тихон — бритоголовый убийца, лет сорока. — Может ну его этот заказ, уедем с Виринеи в другую страну, обоснуемся там. Сама судьба нам даёт знак свыше, что не стоит лезть больше. Пусть царь как хочет, так и выкручивается.       — Трус, — в голосе Тесака послышалось презрение. — Вечно ты всего боишься. Совпадение получилось — демон старый, оголодавший, в поселок не рискует идти — вдруг охотник поймает, вот и питается, нападая на путников. Страшно — проваливай, нам только лучше — золота больше достанется.       — Вы наемники или бабы базарные? — процедил глава, привязывая лошадь к молодому дубу. — Громче болтайте — авось та дрянь и вернётся. Хрен его знает, сколько ему жратвы нужно, чтобы утробу насытить. Поговаривают, они душами питаются, потроха людские их не привлекают. Только я пять минут назад сам видел, как оно жрало плоть, запивая кровью.       — Вомпэр… — мелко перекрестился Тын, боявшийся всякой нечисти, из-за чего нередко подвергался беззлобным шуткам со стороны наемников. — Не демон то, робята, нутром чую. Может даже урдалак — коль на мясо кинулся.       — Тем лучше — значит точно не вылезет снова. Они брюхо насытят и отсыпаются потом месяц, — глава хлопнул по плечу осторожничающего Тына. — Держись от Тесака на расстоянии двух метров, Тихон за тобой пойдёт, а я — замыкающим.       Злоумышленники двигались молча, взвешивая каждый шаг, зорко глядя по сторонам. Следуя друг за другом, они пересекли расстояние до кареты и каждый внутренне облегчённо выдохнул. Бритоголовый снял капюшон накидки, вытер крупные капли пота — пока шли, мужчину изрядно переколотило. Скрип снега, шелест ветвей, карканье ворона — вызывало панику, ему казалось, что монстр где-то рядом, смотрит на людей, бесшабашно идущих к нему в лапы.       Мартын или Тын, как он сам себя прозвал, стесняясь деревенского, простого имени, побледнел, увидев трупы товарищей. Отскочив от тела с разорванной шеей и плечом, он перевел взгляд в другую сторону и зажал рот обеими ладонями, подавляя крик. Голова Вана смотрела на него остекленевшими глазами. Кровь на обрубке шеи запеклась, кость позвоночника торчала, словно палка, воткнутая шутником.       Глава сердито взглянул, остановился, поднял руку, призывая к осторожности. Единственный глаз, как и всегда, не пропускал ни одной детали. Кучер, лакеи, собратья — мертвы, но принцессы не видно, жениха её тоже. Значит где они? Правильно, в карете сидят, над шкурами своими аристократическими трясутся.       — Быстро порешаем и к лошадям, — прошептал он подчиненным. — Золотишко уплачено, два года можно безбедно кутить, а если вторую половину получим — то… — Оррак многозначительно замолчал, давая секунду на то, чтобы ассасины представили беззаботную жизнь.       Тесак, всегда готовый к действию, кивнул, прижимая к груди свой нож, который так часто становился последним, что видели его жертвы. Молодому убийце не терпелось начать. Слова главного были пущены мимо ушей — прелести принцессы куда больше занимали мысли, чем очередные наставления. Плевать, что одноглазый потом устроит — девка будет оприходована мгновенно. Хотелось бы подольше времени выделить на развлечения, показать коллекцию «игрушек», от которой «бабочек» из Ночного Мотылька бросало в дрожь. Но не тот случай — придется довольствоваться четвертью часа.Он потянул на себя дверь и вошёл в карету.       — За ним, Тихон, — скомандовал глава, — да поторопи нашего психа. Все равно по своему поступит, стервец эдакий. Мы с Мартыном постоим на стрёме, услышишь стук — значит пора. Не забудь подарочек для царя захватить, если Тесак совсем перестанет головой думать.       Мирана, увидав незнакомцев с оружием, сжалась в углу. Её глаза, полные ужаса, метались по их лицам, ища спасения. Стенки кареты звук пропускали прекрасно и разговор наемников был услышан от начала и до конца. Укрытие превратилось в ловушку, сулившую стать могилой.       — Ну-ну, принцесса, не бойся, — усмехнулся Тесак присаживаясь рядом с ней. — Мы не причиним тебе вреда, просто немного поиграем. Кстати, а где защитник твой? — Водянистые глаза обшарили карету. — Ха, убежал… Какая досада, хотелось показать ему что-то интересное.       — Джулиан! Где ты?! На помощь! — вскричала Мира, но Тесак мгновенно зажал ей ладонью рот. Приблизив лицо, он наслаждался паникой, плескавшейся в глазах жертвы. Провёл языком по щеке, обдавая кислым запахом изо рта.       — Обожаю слушать, как люди несут всякую чушь в страхе, — поделился убийца с бритоголовым, подпирающим дверь. — Тебя никто не спасет, твой защитник удрал. Смирись с этим, а нет — кричи сколько влезет.       Мирана, испытывая отвращение от прикосновения и запаха, старалась освободиться из захвата, но безуспешно. Закрыв глаза, попыталась сконцентрироваться и найти в себе силы для борьбы. Тишина повисшая после реплики мучителя, угнетала, давила на нервы. Каждый следующей миг мог стать решающим и девушка это осознавала. Время застыло, замедлило свой бег перед самым важным моментом.       Тесак наслаждался ужасом, впитывал в себя, словно тряпка грязную воду. Намеренно оттягивал самый сладкий первый укол кинжалом. Раздеть её для начала или нарисовать на бледном личике царапину? А может сжать обеими руками тонкую шею, слышать предсмертные хрипы, наблюдать как тонкие губы хватают воздух, но дальше рта ему не суждено попасть… Дыхание убийцы участилось, возбуждение отозвалось приятным холодком в груди, напряжением ниже пояса. Он знал, что теперь может сделать с девчонкой всё, что пожелает. О да, именно все, что захочет, а не как в борделе, где приходилось сдерживаться и довольствоваться несчастным хлыстом, который оставлял еле видные отметины. Единственный раз удалось задействовать кинжал, но после того случая хозяйка «Мотылька» год на порог не пускала. А ведь он отвалил ей полсотни золотых — могла бы поспокойнее отнестись к утере одной из «бабочек». Тем более, что та шлюха все равно спросом не пользовалась.       Белая шубка полетела под ноги, туда же отправился и берет. Принцесса вскрикивала, боролась за одежду, понимая к чему все идёт. Тяжёлый ботинок ассасина оставил грязный отпечаток на светлом мехе. Достав клинок, Тесак прижал его к горлу строптивой пленницы, удовлетворено отмечая как та перестала взбрыкивать, покорно опуская руки. Убийце понравилась перемена и он оголил верхнюю половину тела принцессы, разрезая одежду прямиком на ней.       — Норовливая деваха, — сдавленно хрюкнул, получив пощёчину после того, как ухватил Миру за мягкую грудь, сжимая до синяков нежную кожу.       Волна негодования, отвращения захлестнула пленницу и девушка, мгновенно вспыхнув, словно лишилась рассудка. Не в силах мыслить связно, она вскочила, набрасываясь на Тесака, хищно скрючив пальцы, словно когти дикой птицы. Вера в спасение пропала, оставалась надежда, что убийца, обозлившись, потеряет самообладание и прирежет забросив идею изнасиловать. Мира кричала что-то несвязное, чувствуя, как ногти оставляют следы на небритой щеке, как царапают колючую щетину. Увидев поднятый кулак, она ощутила облегчение — возможно не рассчитает силы и пришибет мгновенно. Удар сбил с ног, голова девушки с глухим стуком ударилась о угол сундука, в глазах заплясали искры — последнее, что она узрела, прежде чем провалиться в спасительную темноту обморока.       — Дрянь… — Тесак вытер тыльной стороной кисти щеку, разглядывая оставшиеся на ней следы крови. — Всё наслаждение испортила. — Он с силой пнул бесчувственную девушку, вымещая злость. — И не порисуешь теперь…       — Заканчивай и пошли, — поторопил Тихон, радуясь, что не придется созерцать зверства. — Или отойди, давай я все сделаю.       — Заткнись, — Тесак развязывал верёвочный пояс своих штанов, — лучше раздень ту ведьму.

***

      Снег скрипел под ногами Джулиана, когда он пробирался сквозь зимний лес. Голые ветви деревьев напоминали старые кости. Они тянулись к серому небу, а морозный воздух был полон запаха хвои и предчувствия беды. Телохранитель знал, что наемники не могли уйти далеко. На лошадях скакать, огибая деревья и кусты — это не по дороге ехать.       Демон остановился на поляне, поднял голову, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Ответом была тишина, разбавленная едва уловимым шепотом ветра. Подошел к ручью и снова прислушался. Ничего. Ни шороха, ни шагов. Только его собственное дыхание и стук сердца в груди.       «Где же они?» — размышлял Джулиан. — «Неужели ускользнули? Или это ловушка?» Странно то, что запаха взмыленных коней нет.       И тут, как гром среди ясного неба, в его голове раздался голос Миры. Отчаянный, пронзительный крик о помощи. Наёмники не уходили никуда, они попросту разделились, перестраховываясь. Достаточно было посмотреть под ноги — следы дикого зверья переплетались в причудливый узор, но отпечатков лошадиных копыт среди них не было. Демон вздрогнул, осознавая свою непростительную ошибку. Он не должен был уходить так далеко, оставляя Мирану среди мертвецов, без какой либо защиты.       Холодок пополз вдоль позвоночника, неизведанное доселе чувство страха, тревоги захватило сознание. Он словно стоял на краю бездны, глядя в пучину, которая взирала на него в ответ, и в этот момент его вечная уверенность в себе пошатнулась.       «Что за…?» — мелькнуло в мыслях.       Страх был для него новым врагом, невидимым, но всепроникающим. Он пытался отрицать его, но чем сильнее сопротивлялся, тем мощнее оно охватывало его сущность. Я, который смотрел в лицо самой смерти и улыбался, теперь трепещу перед неизвестностью? Невозможно...       Но страх не знал границ и не признавал преград. Он проникал в каждую трещину его сути, заставляя впервые задуматься о своей уязвимости. Плохо. Очень плохо. Необходимо искоренить невидимого врага, вырвать семя, непонятным образом проросшее внутри. Демон, узнавший страх — не демон. Он падёт в первом же бою против охотника или сгинет в преисподней, где опасности подстерегали на каждом углу.       А может виной тому контракт? И новые чувства были вызваны в связи переживания за душу? Вот и тревожится теперь, что все приложенные усилия пойдут насмарку. Точно! Так оно и есть. Но при первом удобном случае надо убедиться, что боль или серьёзные увечья не пугают.       — Джулиан… — полон мольбы и отчаяния голос вклинился в поток соображений, — Помоги! Ты обещал…       Он замер, сосредоточившись на внутреннем зове. Демон не мог общаться с принцессой телепатически, но высшая степень связи позволяла иногда чувствовать её эмоции и мысли. Печать, поставленная на сердце, создала незримую нить, сотканную из алой дымки, связавшую их двоих. Слуга всегда видел тоненькую верёвочку, тянувшуюся от запьястья Миры к его руке. Исчезнет она — значит владельца нет в живых.       Ускорив шаг, телохранитель побежал обратно к карете, попутно проклиная себя за то, что позволил быть обманутым. Проваливался в сыпучий, неутоптанный снег, несся напролом через колючий терновник, врезался в стволы деревьев, счесывая с них старые куски коры. Непроходимые для человека заросли не могли сдержать натиск сверхъестественного существа, что играючи, крушил куски скал, соревнуясь в ловкости с другими обитателями преисподней.       Дорога обратно казалась невобразимо длинной, запутанной. Отбрасывая пинками поваленные деревья, он снова терял на собой контроль. Демоническая сущность, вкусившая крови, жаждала большего, а картинки, возникавшие в голове, где Мирана подвергалась издевательствам, провоцировали и вводили в безумие. Он был готов разорвать на части любого, кто посмеет угрожать его подопечной.       Наконец, демон вырвался на просеку, где стояла карета. Двое мужчин оживленно беседовали, оперевшись на мечи. Левый глаз одного был закрыт черной повязкой — глава наёмников собственной персоной.       Оррак успел заметить тень, летевшую на них, выставил меч, защищаясь и с удовлетворением взглянул в глаза твари, напоровшейся по самую рукоятку. Тварь оказалась вовсе не демоном, как он предполагал, а молодым парнем, ровесником Тесака. Никак совесть замучала женишка принцессы, раз решил вылезти из укрытия и вступить в драку. Дурень. Куда ему тягаться с четырьмя убийцами? Рикард вроде говорил, что этот хлыщ ещё и телохранителем был. Паршивый защитник — в первую секунду оплошал.       Бледное лицо опустилось, удивлённо рассматривая рукоять, торчащую в груди. Зачем-то коснулся пальцем, открыл рот, закашлялся, выплевывая вязкую, почти черную кровь. Одноглазый поморщился — теплые капли попали в глаз, лишая на мгновение зрения. Он вытер их кулаком, одновременно выдергививая оружие. По всем законам, раненый должен был упасть на колени, зажать рукой дыру, оставшуюся после меча. Парень мало того, что не падал, так ещё и имел наглость усмехнуться, блеснув рядом белых, крепких зубов. А затем эти зубы превратились в острые частоколы. Они удлинялись, не помещаясь во рту, меняли цвет, становясь желто-бурыми. Это выглядело настолько жутко, что Оррак невольно отступил назад, продолжая созерцать метаморфозу.       — Вомпэр! — тоненько, по-заячьи, заверещал Тын и осёкся. Тварь, продолжая смотреть на главу ассасинов, незаметным движением вонзила в него руку и дернула на себя, вырывая из груди бьющееся сердце. Разинув рот, отгрызла кусок, отвратительно чавкая. Струйки крови текли по подбородку, капали на пальто, сливаясь цветом с черной тканью.       Карие глаза вспыхнули, меняясь на два уголька. Оррак хотел закричать, стукнуть в стенку кареты, зовя на помощь, но демон погрозил длинным когтем, который ещё недавно был обычным, человеческим ногтем, продолговатой, прямокутной формы.       — Демон… — прошептал глава, жалея о том, что не прислушался к советам Тихона.       Тварь кивнула, соглашаясь с утверждением и, не долго думая, провернула тот же фокус, что и с Тыном. Наступив на труп, ухватила за дверцу кареты, срывая её с петель. Бритоголовый наемник выпал под ноги и тут же испустил дух — нога, обутая в тяжёлый ботинок раздробила череп.       Джулиан метнулся в карету, уронив сердце Оррака. Ему хватило доли секунды, чтобы увидеть полуобнажённое, покрытое синяками тело, распростёртое на полу. Наёмник, увлеченный процессом, стягивал с неё остатки, ругаясь себе под нос. Собственные штаны были полуспущенные, бесстыдно демонстрируя голый зад.       — Дай мне пять минут, — не оглядываясь, кинул он, приняв грохот оторванной двери за нетерпение главы. — Только дверь прикрой — сквозняк по заднице гуляет. И Тыну скажи, пусть не визжит, Тихон вон чуть в штаны не наложил, хотел в сундук прятаться.       Когти вошли в тело, как нож в горячее масло. Демон поднял руку, удерживая повисшего на ней Тесака. Тот дёргался, хрипел пробитым лёгким и силился дотянуться ногами до пола. Только дай слезть, почувствовать опору и лично казнит подлую крысу, напавшую сзади. Тихон, скотина, говорил же, следи в оба — а он, поди, слинял бесшумно, отказываясь принимать участие. Боль разрывала внутренности, воздух со свистом выходил сквозь дырку, из которой торчало что то острое, похоже на стилет.       Слабый стон приковал внимание Джулиана к хрупкой фигуре, лежавшей на полу. Швырнув наёмника в дверной проем, демон склонился над Мирой. Лицо девушки было повернуто в другую сторону, на щеке расцвел огромный синяк — результат встречи с кулаком Тесака. Открыв глаза, она немигающе смотрела в резную, позолоченную стену, ничего не видя. Измученная, погруженная в пропасть ужаса, даже не осознавала, что палач исчез. Чья-то большая теплая ладонь легонько погладила ее по щеке и по плечу.       — Нет..., пожалуйста..., нет… — из-за ноющей челюсти крикнуть не получалось. Каждое слово давалось с трудом и выходило похожим на гусиное шипение.       — Тише, тише. Все хорошо, Мир. Это я. Я здесь… — демон бережно приподнял безвольное тело, следя за тем, чтобы не поранить нежную кожу. С огромным усилием втянул когти — ярость требовала убивать, а не видоизменяться. Успеет.       Он открыл крышку широкого деревянного сундука, достал оттуда несколько свёртков с одеждой и, усадив Миру на мягкое сидение, принялся одевать, довольно умело справляясь с многочисленными застёжками. Набросив сверху плед, Джулиан поднял термос, свалившийся со столика после непредвиденной остановки.       — Пей, это поможет тебе согреться, — сказал он, поднося к ее губам чашку с горячим напитком. Мира покачала головой, не в силах так быстро придти в себя после случившегося. Однако демон настаивал, и она, в конце концов, отпила несколько маленьких глотков. Теплый чай медленно растекался по телу, удивительным образом успокаивая.       — Я не должен был тебя оставлять, — лицо парня исказилось, глядя на гримасу боли при каждом глотке. — Моя вина. Прости.       Он потянулся, чтобы поправить прядь волос, упавших прямо в чашку. Принцесса перепуганно отпрянула — память о пощёчинах Тесака была свежей. Рука Джулиана застыла в воздухе, сжалась в кулак и он, не сказав ни слова, выпрыгнул из кареты.       Догнал полуживого, цепляющегося за жизнь, наёмника, наступил ему на ногу, вминая в снег. От мощного натиска кость сломалась, принося человеку сильную боль. Вопреки ожиданиям, тот не кричал — стонал сквозь сжатые зубы и намеревался ползти дальше. Демон убрал свою ногу, давая возможность. Он играл с убийцей, словно кошка, поймавшая мышь. Отпустит на метр, глядя на изувеченное тело, и снова схватит калеча очередную конечность.       Когда из-за многочисленных переломов Тесак остался лежать без движения, Джулиан перевернул его лицом вверх. Кончики пальцев зачесались — ногти самовольно начали преображаться. Жгучая ярость прошла, уступив месту хладнокровному желанию медленно, не спеша убивать ублюдка.       Один за одним он выворачивал пальцы. Симфония хруста костей услаждала уши, стоны дополняли её — на четвертом пальце наёмник не выдержал и закричал. Ухватив когтями причинное место, демон сжал, превращая в кровавое месиво. Многочисленные жертвы, коих Тесак жестоко насиловал обрели покой, получая отомщение своих смертей.       Принцессу колотила дрожь — вновь оставшись одна, она боялась повторения того ужаса, что испытала, когда двое мужчин ввалились к ней. Пошатываясь, девушка ухватилась за сундук. Ноги заплетались, пришлось помогать себе руками, ища опору. Кое как спустившись, она наступила на что-то мягкое и невольно взглянула вниз. Человек. Мертвый. С разорванной груди натекла лужа красной жидкости, ярко контрастируя с белизной снега. От запаха чуть не вывернуло наизнанку — такой душок стоял в подсобной комнате кухни, где повара разделывали куриные или гусиные тушки. Заглянув туда один раз, маленькую Миру скрутило и она оставила на полу свой завтрак, содрогаясь в судорогах рвоты.       — Джу… — девушка осеклась, увидев, как демон опускает меч, разрубывая надвое тело, что казалось ещё живым.       — Я же сказал, подожди в карете!!! — зло рыкнул он, на миг оборачиваясь.       Кровавые брызги превратили знакомое лицо в страшную маску. Чудовище… Самое настоящее. Он всех убил, но не просто, а мучая, измываясь над телами даже после их смерти. Не ведая ни жалости, ни сострадания, методично уничтожил то, что дышало, говорило, ходило. То, что минуту назад было живым. Да, она хотела, чтобы её спасли, даже ценой убийства, но не такого же… Зверь… Хуже… Демон.       Отступая назад, Мира сама не заметила, как стукнулась о ствол дерева. Лес! Надо бежать, уходить, пока есть возможность. Лучше замёрзнуть от мороза, чем остаться с чудовищем.