Глава 20. Николас и Тина
21 мая 2024 г., 16:28
Я видел мир тогда черно-белым, когда тебя впервые встретил...
Monochrome no kiss
В тускло освещенной темнице повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами. В углу, на куче гнилой соломы, на боку лежала скрючившаяся фигура. Израненные ладони застыли в обороняющейся позе, прикрывая лицо. Колени подтянуты чуть ли не до подбородка, в надежде сжаться до сплошного комка. Тина, молодая шестнадцатилетняя горничная при царском дворе, была измождена пытками, которым ее подвергали. Младший брат царя Дэриана навис над ней, сжимая в руке плетку с металлическими наконечниками. — Ну же, девчонка, признайся в своем преступлении! — прорычал Рикард, занося руку для очередного удара. Тина содрогнулась, ее разбитые в кровь губы шевельнулись: — Я… невиновна, ваше высочество… помилуйте… Плеть со свистом рассекла воздух, оставив новые кровавые рубцы на спине девушки. Рикард злобно оскалился: — Снова врёшь?! В твоих вещах был найден яд для царя! Только признание смягчит твою участь, хотя нет… я хочу, чтобы ты вспомнила кое-что другое. Он наклонился, сжимая в пальцах подбородок Тины, заставляя ее смотреть в его безумные глаза. Горничная зажмурилась, не в силах вынести тяжёлый взгляд, обещающий дальнейшие страдания. По лицу струился холодный пот, попадая в свежие ссадины, смешиваясь со слезами и кровью. — Презренная чернь, ты сама виновата во всём! Тогда, в покоях посмела сбежать от меня, будто от прокаженного. Что, считала себя слишком хорошей? Зато теперь ты полностью в моей власти и никто не придет на помощь несостоявшейся убийце правителя. Можешь кричать сколько угодно. Рикард провел рукой по ее окровавленному телу, и Тина затрепетала от отвращения. Пусть лучше бьёт, лишь бы не вздумал лишить единственной добродетели. Она готова умереть в мучениях, но незапятнанной. От мучителя не укрылись эмоции, испытываемые служанкой и он пришел в ярость: негодница до сих пор смеет показывать свою неприязнь. Ничего, плётка свое дело знает, несколько дней усиленного «учения» и всю дерзость снимет вместе с кожей на спине. А потом возьмёт податливое тело максимально грубо, наслаждаясь каждым движением, ведь оно будет причинять боль строптивице. Ликование наполнило принца, подобно пузырькам в игристом вине. Упиваясь собственной властью, он посоветовал, наполняя каждое слово ядом: — Помолись лучше, чтобы дьявол явился и избавил тебя от страданий. Потому что я не остановлюсь. Плеть вновь со свистом рассекла воздух…***
В человеческом мире демоны освоились, как в родной преисподней. Некоторые мимикрировали, притворяясь людьми, успешно сделали карьеру судьи или наместника; другие опасались всеобщего внимания и связали свою жизнь с обыкновенными женщинами. Конечно, никакими чувствами тут и не пахло — только выгода, в первую очередь для адского супруга. Исподтишка творить пакости соседям, впитывая в себя их злость, ускользнуть ночью призрачной тенью и рассорить двух друзей, внушив одному из них всякую мерзость. Отчаянные рисковали жизнью, играя в смертельные догонялки с охотниками на нечисть. Они по другому не умели жить, только в постоянном напряжении и готовности вступить в бой. Были и те, кто селился на отшибе, вели затворнический образ, близко не общаясь ни с кем. Раз в полгода отправлялись подальше от «родных мест», дабы устроить охоту на а́ниму. Затем уходили в преисподнюю, отсидеться месяц-два, пока утихнет шумиха. Никодемус относился к последнему варианту. Он приобрел себе небольшой особнячок на окраине одного из городков, да и обосновался там, изредка появляясь на людях. Понимая, что рано или поздно поползут слухи о нелюдимом жителе, демон завел дружбу с доктором Грегором, пользовавшимся уважением среди горожан. Теперь на выходных они встречались и проводили время за игрой в шахматы, пили вино, обсуждая последние новости и интересные случаи из докторской практики. Изначально прислуги в особняке не было, но затем пришлось нанять, ведь человек с титулом и без челяди выглядел максимально странным. Так один за одним появились повар, управляющий да пятеро горничных во главе с экономкой. Изменив имя на созвучное полученному в преисподней, граф Николас Датклифф, зажил незаметной жизнью, ведя спокойный, малоподвижный образ. Челядь любила своего хозяина — в отличие от других аристократов, этот относился без излишнего высокомерия, предоставил хорошие условия труда и поощрял выходными за особое усердие. Воскресным утром демон наслаждался теплой, солнечной погодой, сидя в беседке, обвитой виноградной лозой. Вечером должен был зайти Грегор на партию шахмат, поэтому повар старался приготовить что-то эдакое, дабы угодить графу. Николас неспешно потягивал бренди, читая роман о непростых человеческих судьбах. Его забавляли люди, так упорно стремящиеся к власти, разжигающие войны, не щадящие собственных детей и готовы перегрызть глотку за возможность стать выше других. — Дьявол, если ты существуешь, помоги… Или убей, — жалобный, тоненький голос зазвучал совсем рядом. И была в том голосе такая безнадёга, будто он ни во что уже не верил, а просто взывал в пустоту. Николас прислушался, улавливая нотки отчаяния. Похоже, человек согласен на всё, лишь бы его спасли — а значит легко отдаст душу. Пойти по зову или нет? Осторожность никому не навредила, вполне вероятно попасть в западню организованную охотником. Поразмыслив, демон пришел к выводу, что в случае ловушки зов был бы неискренним, соответственно, не достиг бы своего адресата. Специально же издеваться над человеком охотник не станет — это претит их укладу. В первую очередь они защищают людей от порождений тьмы, а не используют в качестве приманки. Граф Датклифф усмехнулся, предвкушая новый контракт. Интересно, зовущая его душа чистая и невинная или пропитанная грехами? Жаль нельзя сразу узнать, какая именно а́нима ждёт. Будет немного неприятно узреть «червивое яблоко». Пересев в угол беседки, где широкая листва надёжно скрывала фигуру от окон особняка, демон растворился в воздухе. Он не успел материализоваться, как в ноздри шибанул отвратительный запах. Сырые стены, низкий потолок, зловонная смесь нечистот, крови и ужаса. По всей видимости — тюремная клеть. Поморщившись от отвращения, Николас осмотрелся, ища источник зова. Огарок свечи не справлялся с задачей — худо-бедно освещал решетчатую дверь. Глаза демона приобрели синий, насыщенный цвет — теперь он с лёгкостью мог видеть в темноте. Слева в углу стояло ведро, выполняющее роль отхожего места, справа охапка прелой соломы, на которой дрожала жалкая груда человеческого тела. Разбитые в кровь губы зацикленно шептали услышанную Николасом ранее фразу: — Помоги мне хоть сам дьявол… или прекрати мучения… Датклифф склонился над еле дышавшим узником. Молоденькая девушка, едва вышедшая из возраста ребенка. В окровавленном тряпье едва угадывалась форма горничной. Ошмётки платья прилипли к глубоким ранам идущим в поперёк спины. Подол задрался вверх, оголяя бедра сплошь покрытые синяками. Похоже, она очень сильно провинилась, раз находится в столь плачевном состоянии. Но безукоризненно чистая а́нима твердила обратное — на совести заключённой не было грехов. — Ты звала меня и я пришёл. Согласна заключить контракт, дитя? — Демон пристально смотрел на отблески мерцающей души, чувствуя страстное желание заключить договор даже против воли горничной. Хитростью или обманом он должен заполучить её бессмертную суть. Тина невнятно простонала в ответ, силы покидали девушку. Перед глазами все расплывалось, она не могла толком понять кто именно стоит перед ней. Толи мучитель снова вернулся, толи сам царь, вернувшийся из свадебного путешествия. Его величество слыл чутким, справедливым правителем, выступающим против несправедливости. Если это действительно он, то ужас, преследующий её на протяжении последней недели, закончен. — Ваше… — Т-ш-ш, — Николас мягко коснулся ее лба, погружая в забытье, а затем подхватил девушку на руки и унес прочь из этого ада.***
Тина очнулась в роскошной постели с шелковыми простынями. Ссадины и раны, нанесенные пытками Рикарда, были умело перевязаны, а боль почти утихла. Девушка огляделась в замешательстве — где она оказалась? Комната незнакомая — точно не поместье, в котором был известен каждый уголок. — Отдохнула, моя дорогая? — услышала она бархатный голос, от которого по спине пробежали мурашки. Из кресла у камина поднялась высокая фигура, приближаясь к кровати. Это был статный мужчина лет тридцати с идеальными чертами лица, однако невероятно пронзительный взгляд холодных голубых глаз выдавал в нем нечто… нечеловеческое. — Кто вы? Где я? — выдохнула испуганная Тина, подтягивая одеяло перебинтованными ладонями. — Можешь звать меня Николас. А находишься в моих апартаментах, расположенных относительно далеко за пределами поместья, в котором ты служила. Демон облокотился на спинку кровати, продолжая рассказывать «гостье» случившееся с ней. — Я слышал твой отчаянный крик на помощь и решил ответить. Ты звала дьявола, разочаровавшись во светлых силах. Вынужден огорчить: тот, кому вы молитесь редко снисходит к просьбам, считая, что мирские испытания закаляют душу. Впрочем, ничего иного ожидать от не стоит — его, как и нас интересует лишь бессмертная суть человека, но не страдания, уготованные бренному телу. Да, в темнице твое состояние было близко к смерти, посему подтверждение на своё предложение я не услышал. Что ж, прежде чем повторю, позволь узнать — чего ты желаешь, дитя? Воспоминания о пытках хлынули потоком в сознание Тины, заставив ее поежиться. Затравленно оглянувшись, будто жестокий принц появится из-за шторы и всё окажется ужасным розыгрышем, девушка опустила глаза вниз, собираясь с духом. — Но… Демонов не существует, — она нервно теребила бахрому на балдахине. — Признайтесь, вы сейчас шутите, да? А его высочество Рикард наблюдает за нами? — Вы, люди, такие странные, — покачал головрй Николас, дивясь умозаключениям. — Верите в… — он замолчал, подбирая замещающее слово, — светлые силы, считаете, что грешников ждёт персональный котел в аду, но столкнувшись с представителем тьмы отрицаете его существование. Как ты думаешь, на кого охотятся демоноборцы? Вряд-ли они просто так называются. А могущественный маг, сумевший оживить умерших и создать собственную страну, где проживают мертвые? Разве это не доказательство наличия темных сил? Тина задумалась, не находя достойного ответа. О демоноборцах девушка слышала краем уха, толком не вникая. Да и времени не было особо сильно расспрашивать о легендарных охотниках. У горничных очень много обязанностей, а у младших — так больше всех, ведь старшие норовили загрузить молодых служанок, пользуясь высшим положением. После изнурительного трудового дня, Тина засыпала прежде, чем голова касалась подушки. А в выходные проводила свободное время за чтением. Родственников у нее не было — повариха, как-то выпив лишний стакан вина, разоткровенничалась и рассказала, что Тину нашли весенним утром. Укутанная в старое одеялко, малышка безмятежно сопела под воротами поместья, не зная, что её ждёт горькая судьба сироты. — Так чего бы тебе хотелось, дитя? — прервал раздумия демон, мягко подталкивая жертву в расставленные сети. — Я хочу наказать принца за несправедливость… — призналась Тина, хотя не очень то верилось, что такое возможно. Может заботливый господин, выручивший её из беды действительно относится к высшим силам, но разве сумеет он добиться наказания, равносильного тем побоям? Его величество, царь Дэриан безусловно судит брата по всей строгости. Однако избиение плетями ему не грозит — не станут же стегать важную особу за какую-то горничную. — Он подставил меня, ложно обвинил в покушении на жизнь царя! Я невиновна! Николас кивнул, приближая к ней свое лицо, отчего Тина почувствовала дурманящий запах смолы и дыма. В пронзительно синих глазах вспыхнули язычки пламени, по смуглой коже пробежала рябь, открывая на мгновение чешуйчатый покров. Девушка отпрянула — зрелище оказалось жутковатым. Сомнения в словах господина развеялись — простой человек не сумеет провернуть такой фокус. — Сделать это будет несложно… — граф Датклифф спрятал усмешку, заметив произведенный эффект. Указательный палец в белоснежной перчатке коснулся подбородка девушки, слегка приподнимая его. — При одном условии: ты должна заключить со мной контракт и отдать свою душу после исполнения желания. Тина замерла, судорожно сглатывая. Отдать душу дьяволу? Вот это попала из огня да в полымя. Неизвестно что и хуже: умереть от плётки или добровольно подставить горло нечистому. Кто его знает, как именно он изымет душу? Может побои покажутся лёгкой щекоткой. Отказаться? Рассердится или нет? Вышвырнет мгновенно из дому или сделает пленницей? Господин пока не показывал дурного нрава, разговаривал спокойно. И ведь позаботился о её ранах, лечил, перевязывал. Он милосерднее многих знакомых ей людей, хотя оказался самым настоящим демоном. Соглашаться? Для начала неплохо бы спросить насколько мучителен процесс предстоит. Так и сделает, ведь другого выхода нет. Сама мысль о возвращении в темницу к Рикарду повергала её в дрожь. — Скажите… — Тина смотрела сквозь Николаса, будто он состоял из стекла. — А мне очень будет больно? Ну… После контракта… — она замялась, не зная как объяснить. Слова прыгали в голове подобно кроликам, резвящимся на лугу. — Мы не проявляем неоправданную жестокость, если только человек сам не заслужил. Насильники, убийцы, опустившиеся грешники — те обязательно почувствуют на себе остроту наших клыков. Но люди, добровольно заключившие контракт, да ещё и с чистой душой, как у тебя — могут не бояться. Когда придет время, я коснусь твоих губ своими и ты тот час уснёшь. Навеки. — Я… согласна, — выдохнула наконец она, взвесив все «за» и «против». — Раскройте обман принца, а ещё лучше — пусть ощутит на себе вкус своей же плети. — А если я забью его до смерти? — демон забросил удочку, надеясь склонить жертву к первому греху — пожелать смерти ближнему. — И пускай. — Упрямо сдвинула брови Тина, чем немало удивила Николаса. Раз уж отдавать душу — то пускай виновник получит сполна. За всех служанок обесчещенных им. Многие не смогли жить с пятном позора и покончили самоубийством. А ведь кроме себя лишили жизни и крохотное существо, растущее внутри. Боялись возвращаться домой, боялись слухов, гнева родителей — девушка-прислуга, потерявшая невинность — единственное что могла предложить будущему супругу, считалась испорченной. Детей, появившихся от греховного союза называли ублюдками, шпыняли, упрекая всем на свете. Потому и бросались в реку несчастные, униженные служанки, не желая обречь ребенка на нелегкую судьбу. Николас победно ухмыльнулся. Его мало заботили причины, сподвигшие Тину на отчаянный шаг. Главное — согласилась и пошла на поводу. — Отлично. Тогда скрепим сделку. Я поставлю печать на твоём плече, что свяжет нас обоих. — Он нахмурился, понимая что должен предупредить о болезненности сопровождающей установку печати. Вопреки ожиданиям, Тина стоически вытерпела пока ладонь прожигала её кожу, создавая символ. Приложив к пульсирующему месту мокрое, холодное полотенце, приготовленное загодя, Николас бросил в миску с ледяной водой новое, дабы было на смену нагревшемуся. Веки девушки налились тяжестью, она медленно моргала, борясь с усталостью, возникшей после печати. Заметив это, демон использовал свои силы, погружая её в сон — совсем как тогда в темнице.***
Шли недели, а Тина всё не могла оправиться от шока после пережитого кошмара. Николас оберегал носительницу души, как зеницу ока. Каждый вечер приходил Грегор, оглядывал заживающие раны, наносил целебную мазь, бинтовал спину, которая пострадала от плётки сильнее всего. Постепенно к Тине вернулись силы, щеки порозовели, а глаза обрели прежний блеск. Граф Датклифф разрешал бродить по замку, познакомил с библиотекой, где хранилось несчётное количество книг. Утром он предпочитал проводить время в обществе своей «гостьи», интересовался здоровьем, самочувствием, учитывал пожелания насчёт еды. Разговор о контракте не поднимал — отчего-то самому не хотелось напоминать девушке о том, что их связывает. На следующей неделе съездит в то поместье, выполнит обещанное и тогда уже можно затевать тему. Сегодня, после очередной перевязки, Тина выразила желание почитать в цветочном саду, пока хозяин особняка с другом будут коротать время за шахматами. Николас, воспринимающий любую просьбу девушки за целенаправленный приказ, со всем соглашался. Проводив владелицу души к скамейке и убедившись, что ей там комфортно во всех смыслах, он вернулся к приятелю, ожидающему в беседке и успевшего первым походить — доктор всегда играл только белыми. — Я прошу прощения за неуёмное любопытство, — Грегор ловко увел из-под вражеского удара ладью, — но кто эта девушка, о которой ты так заботишься? — Невинно пострадавшая от разбойников или же от другой шантрапы. — Демон прищурился, оценивая ситуацию на шахматной доске. Отправив пешку под удар, надеясь что противник не заметит подвоха, он продолжил придумывать достоверную историю появления Тины в доме. — Я возвращался от родных — ездил навещать и поздравить сестру с помолвкой. Перед въездом в наш городок, в придорожных кустах увидел что-то очень напоминающее человека. Приказав кучеру остановиться, вышел из кареты и вместе с ним пошли осматривать подозрительную груду тряпья. От увиденного опешили оба — кто-то жестоко избил бедняжку, она пребывала в ужасном состоянии. Осторожно перенесли в карету, правда я опасался, как бы не испустила дух — состояние её ты сам видел. Грегор кивнул. Да, девушка была едва ли жива, когда Николас буквально за руку притащил его к себе. Предупредив друга, что не волшебник, врач занялся осмотром, сочувственно цокая языком. Его грызло любопытство, но спросить отчего-то было неловко, хоть и знал графа без малого пять лет. — Как ты планируешь отыскать её родных? — Никак. Вдруг они причастны к случившемуся. — А если наоборот — места себе не находят? Николас задумался. Пора бы подкорректировать память старому приятелю — девушка почти оправилась от ран, а Грегор, начавший интересоваться, стал неудобным. После выполнения сделки Тина исчезнет, соответственно тот снова будет расспрашивать. Конечно всегда можно выдумать историю со счастливым концом, где он смог найти безутешных родителей и передать дитя в лоно семьи. Но такого демон не любил — зачем изворачиваться, когда можно поиграть с памятью? — Возможно ты прав, — рука передвинула королеву, ставя неоспоримый шах и мат одновременно. Зазевавшийся доктор крякнул, шевеля тонкими усами, примерился к одной фигуре, к другой, однако проиграш был неизбежен. — Сегодня явно не мой день, — констатировал он, проигрывая четвертую партию подряд. — Капризная леди по имени Удача выбрала тебя в фавориты. — Ты чересчур рассеянный, мой друг, — Датклифф дотошно складывал фигурки в коробку, выстраивая их по старшинству. — Целый вечер витаешь в облаках, делаешь глупые ошибки, подобно новичку. — Из головы не выходит твоя «находка», — признался доктор, — каким же надо быть отбросом, чтобы так поиздеваться над девушкой. Веришь, сам бы ему голову скрутил, появись он сейчас здесь. — Знакомое чувство, — согласился граф, поднимаясь на ноги. Обойдя сидевшего Грегора, он незаметно подставил к коротко стриженному затылку ладонь, прошептав одними губами короткую фразу. Голова мужчины безвольно поникла на несколько минут, будто сон во мгновение сковал его. Все воспоминания связаны с Тиной исчезли из памяти доктора.***
Проходили дни, недели, месяцы в обители Николаса. Демон так и не выполнил контракт, отодвигая на задний план. Несколько раз подряд отправлялся к поместью, видел цель, беззаботно прогуливающуюся во дворе. Утащить к себе в особняк, запереть в подвальном помещении и предать пыткам — проще простого. Только возвращался Датклифф один, ведя коня медленной рысью. Вскоре он нашел причину оттягивания — мысль о неизбежном изъятии души Тины вызывала болезненный спазм во груди. Словно лишался чего то очень важного, приносящего радость. Её голос, смех, походка, наполняли дом светом и весельем. Черно-белый мир демона окрасился ярким красками, медленно но верно меняя его самого. Граф полюбил обсуждать прочитанные книги, слушать иную точку зрения, объяснения того или иного непонятного созданию мрака поступка героя произведения. Тина забавно вскидывала брови, слушая странные взгляды на простые, логичные вещи. Два часа спорили до хрипоты, доказывая друг другу, что герой поступил не безрассудно, спасая возлюбленную ценой собственной жизни, как считал Николас. Девушка упрямо стояла на своём: потому и заслонил её от смертоносного клинка, ведь иначе не смог бы жить, зная, что она умерла от его малодушия и бездействия. Демон не уступал, считая, что не может чья-то жизнь быть дороже собственной. Как можно терзаться странным определением «совесть», когда поступил логично? Жизнь ценна и не стоит ею разбрасываться, демонстрируя «благородство». А теперь Датклифф понимал глупого мальчишку, закрывшего собой свою любовь. Разрываясь между презрением к себе и пробудившимся нежным чувством, обзывая себя мысленно бракованным созданием мрака, граф не мог устоять от соблазна исподволь коснуться мягких, пшеничных волос, взять «случайно» за руку или просто незаметно наблюдать, как она читает. Карие глаза быстро бегают, жадно поглощая строчки, губы улыбаются, наверное попался трогательный эпизод. Сердце учащенно забилось, захватывая дух от одной мысли накрыть эти уста своими, изголодавшимися губами. Сперва невесомо, осторожно целовать, будто опасаясь разрушить неземное создание. А потом все смелее, напористее, вкладывая в первый поцелуй страсть, желание и безумное влечение. И вот, одним вечером, когда они предавались обычному отдыху у камина глядя на танцующее пламя, Николас решился открыться. — Тина… дитя мое, — он бережно взял ее руку в свои ладони. Девушка насторожилась — тон графа отличался от обычного. Неужели он сейчас расскажет об окончании сделки? Получается, пришла пора и ей платить по счетам. Бывшая горничная сама отказалась присутствовать при наказании принца. Младший брат царя пугал и сейчас, когда ничего не грозило. Поэтому видеть его даже в качестве пленника Тине не хотелось. Достаточно было услышать рассказ Датклиффа о расправе с Рикардом. — Мне давно уже следовало быть честным с тобой. Контракт выполнен не будет. Не могу. Знаешь, демонам не ведомы такие чувства, как нежность, забота, преданность… — Он запнулся, но тут же произнес последнее, недавно поселившееся во груди. — Любовь. Тем не менее…- Граф, поражаясь собственному смущению, осмелился встретиться с глазами той, что пробудила в нем новые качества. — Я люблю тебя, Тина. Всем сердцем, если таковое имеется в моей демонической сущности. Тина онемела от потрясения, ее губы задрожали. — О, Николас… Я ценю твою доброту, твою заботу. Ты единственный был искренен и честен со мной. Ты спас меня, хоть и был движим расчётливыми идеями. Предоставил стол и кров, лечил, подарил множество теплых мгновений… Я благодарна тебе, но… Прости, я… я не в силах ответить на твои чувства. Ты — демон, я — простая смертная. Мне очень стыдно признаваться. Девушка отвела взгляд, не в силах вынести боль и разочарование, исказившие прекрасные черты мужчины. Николас окаменел, его плечи поникли. Впервые за многие столетия он испытал что-то похожее на душевную муку. Безупречно сидевший фрак треснул, выпуская на свободу два огромных крыла. Под буйством эмоций истинный облик просился наружу. Кожа окрасилась в темно зелёный цвет, покрываясь чешуей. В следующий миг демон встряхнулся, возвращаясь в человеческую форму и принял решение изменившее дальнейшие события. — Я понимаю. Но твой отказ не умалит моих чувств. Мне бы хотелось обеспечить тебя всем необходимым, дабы не пришлось мыкаться в поисках ночлега и новой работы. Предлагаю остаться здесь — просто будешь жить, как и жила ранее. Я не стану требовать взаимности или силой склонять к отношениям. Насильно мил не будешь, — грустно улыбнулся демон, ослабляя узел шейного платка. — Прости, — Тина покачала головой. — Не хочу причинять тебе боль своим присутствием. Я смогу найти работу — харчевен полно, туда часто требуется разносчица. — И быть обесчещенной подвыпившым верзилой?! Тина, ты понятия не имеешь что там творится! В царском поместье был один ублюдок, распускавший руки. В харчевне таких — хоть отбавляй. Поверь, я знаю о чем говорю. — Я догадываюсь, — вздохнула девушка. — Потому и пойду туда в самом крайнем случае. — Не пойдешь. — В голосе Датклиффа звучала каменная непоколебимость. — Уж лучше устрою к Грегору помощницей. Вновь подправлю ему память — доселе он считал тебя дальней родственницей, попавшей в тяжёлое положение. На следующий же день Николас проводил Тину на новое место работы и препоручил ее заботам Грегора, обещав изредка навещать. Девушка вела себя очень тихо, за всю дорогу едва ли несколько слов сказала. Ей было очень стыдно и совестно: отплатила графу злом за всё хорошее. Может не стоило рубить с плеча, отказываясь наотрез от предложения жить у него. Возможно, сумела бы полюбить невзирая на нечистую сущность, скрывающуюся под внешностью красивого, статного мужчины. — Тебя гложут муки совести, дитя? — безошибочно предположил демон, обнимая на прощание, пока Грегор, извинившись перед приятелем, ушел в кабинет осмотреть пациента. — Не терзай себя, твоей вины нет. Я рад услышать правду, какой бы горькой она не оказалась. Это лучше, нежели жить в обмане. Будь счастлива, Тина… — он закрыл глаза, наслаждаясь мимолётным ощущением тепла от её тела. В первый и последний раз позволив себе вольность, Николас нежно поцеловал Тину в уголок губ. — Кивнув в подтверждение своим словам, граф покинул дом доктора. Продолжать жить в особняке где всё напоминало о возлюбленной, Николасу не хотелось. Днями напролет он сидел в кресле, сам не зная куда податься. А потом решил проникнуть во дворец под видом нового дворецкого, дабы быть в курсе всех замыслов Рикарда. Вдруг тот вздумает отыскать невесть как исчезнувшую из темницы горничную. — Нда… — протянул Джулиан, дослушав полную историю мажордома. — Вот значит, как оно получилось. Глупо, конечно, привязаться к человеку, обречь себя на непонятную жизнь вечного слуги. — Я не жалуюсь, — старый демон смотрел на уснувшую Мирану. Она дожидалась окончания шахматной партии, да только коварный сон предъявил свои права. — В ином случае я никогда бы не увидел Миранку. Этот ребенок излечил все мои сердечные раны. Нет, Тину люблю и буду любить до конца своих дней, только пустота, образовавшаяся после её отказа, исчезла с появлением принцессы. — Мат вдвойне, Никодемус, — Хэллард с хрустом размял пальцы. — Из-за твоего бездействия Мира потеряла семью и связалась со мной. Сам понимаешь чем заканчиваются подобного рода сделки. — Посмотри на доску, юноша, — дворецкий облокотился о кресло. — Ты сам не заметил, как оказался под прицелом. Дальнейшие ходы бессмысленны — король повержен, ведь защиту ему не обеспечили. — Невозможно… Как? — Джулиан сдвинул брови, в упор не понимая появление ладьи напротив важной фигуры. — Грязно играешь, старик. Заморочил мне голову, как тому доктору. — Отнюдь. Я давно не прибегал к своим силам и не собираюсь. Дело в тебе самом. Ты сейчас на развилке, пытаешься отбросить незваные чувства, появившееся с ниоткуда. Каждый день убегаешь подальше от Миры, прикрываясь срочными делами. Тяжело находится рядом с той, которая заставляет сердце стучать быстрее? Сложно принять случившееся, признаться самому себе, что начал дорожить принцессой и не знаешь как уберечь от самого себя? — Бред, — фыркнул нервно телохранитель, смахивая фигуры с доски. — Последний бокал сидра был для тебя лишним. Пойду, отнесу Миру в постель. — Тогда почему ты её игнорируешь? За весь вечер был нем, как рыба, пока Мирана не уснула. А вчера вернулся в полночь, крался по коридору, что тот вор. — Фабрики осматривал, — пробурчал Джулиан, порываясь уйти от дотошного старика. Не признаваться же в самом деле, что тот действительно прав. Заглушить чувства не получалось, а ведь старался же. Перестал подначивать Миру, именуя своей невестой, прекратил шутки, дружеский тон, свёл общение до минимума. Самолично убрал кровать в другую спальную комнату, подальше от Мириных покоев, основываясь на отсутствии опасности. Не замечал, вернее старался не замечать расстроенные взгляды девушки, печальное выражение лица, дрожь в голосе. Сердце сжималось, сам себе был противен, порывался бросить затею и вернуть все на круги своя. Останавливало одно: до зубовного скрежета не хотелось стать таким, как Николас. Очеловечиться, потерять свою суть, жить обыкновенной жизнью, позабыв о волшебном вкусе а́нимы. Добровольно отказаться от этого демону из Синего леса не прельщало. — Ты мучаешься сам и Миру изводишь. Прими изменения, как должное. Все равно поддашься чувствам — они со временем только крепчают. Не буду врать: я желал бы принцессе более достойного спутника. Только… Сдается мне, что она и слушать не захочет. — И чем тот лорд или князь лучше меня? — ревниво осведомился Джулиан, — он и близко не обеспечит Мире должное внимание и защиту. Тоже, сравнил… — презрительно выплюнул демон, раздражаясь все сильнее. Слова Николаса сердили, попадая прямиком в цель. Последней каплей стало то, что дворецкий считает его хуже ничтожного смертного. — На а́ниму облизываться не будет, — полусерьезно-полушутя ответил бывший граф. — Знаешь, некоторые из людей хуже демонов бывают, — оставил за собой последнее слово Хэллард, унося спящую принцессу. Толкнул плечом дверь, входя в её комнату, положил на кровать, отчего то до сих пор застеленную покрывалом. Разленились горничные — ни подготовить ложе ко сну, ни теплую грелку для ног принести. Завтра надо побеседовать с экономкой, пусть напомнит слугам об их обязанностях. А сегодня отдаст своё одеяло Мире — все равно сам холода не испытывает. И посидит немного рядом, просто, ни о чем не думая, посмотрит на спящую. Главное — не потерять счёт времени, как вчера, когда спохватился ранним утром, недоумевая от незаметно пролетевшей ночи.
