Глава 22. Джулиан отравлен
15 июня 2024 г., 18:09
В голове лишь сомнение, Мне нужно понимание. Как ты, что ты? Что нужно делать мне? Схожу с ума, всё думаю о тебе. Что я могу в конце концов, Если это любовь…
Jackie-O — Shiver
Рассвет нежно коснулся покоев принцессы, словно тонкая вуаль из розового шелка, постепенно приоткрывая секреты ночи. Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь узорчатые стекла, рисовали на полу ажурные узоры, наполняя комнату теплым, золотистым сиянием. За тяжелыми бархатными шторами, будто страж из иного мира, стоял Джулиан, освещенный мягким утренним светом. Глаза демона были прикованны к спящей фигуре Миры, отражали игру рассветных бликов, а во взгляде читалась смесь беспокойства и чего-то еще — чувства столь глубокого и непривычного, что демон не решался признать его даже перед самим собой. Утренняя заря, словно художник, нежно подсвечивала черты его лица, смягчая обычно резкие линии, делая их почти уязвимыми. Лучи восходящего солнца ласково ложились на лицо Миры, окутывая его мягким сиянием. В этом свете она казалась воплощением невинности и покоя, несмотря на тревоги прошедшей ночи. Русые волосы, разметавшиеся по подушке, в лучах рассвета заиграли оттенками меди и золота, создавая вокруг головы подобие сияющего ореола. Комната, еще недавно погруженная в таинственный полумрак, теперь наполнялась жизнью и светом. Пылинки, танцующие в солнечных лучах, создавали иллюзию мерцающей завесы между миром снов и пробуждающейся реальностью. В этом переходном состоянии, когда ночь уступает место дню, границы между истинным и кажущимся становятся зыбкими, позволяя тайному выйти на свет. Мира лежала, свернувшись калачиком, словно пытаясь защититься от невидимых угроз; на лице застыло выражение тревоги — пережитый ночной кошмар. Привычная поза с тех самых пор, как демон заключил контракт и оберегал ее сон. Джулиан невольно сжал кулаки. Эта ночь стала для него переломной. Как бы он себя не заставлял избегать принцессу, а ночью неизменно дежурил у кровати, скрываясь при первой заре. Несколько раз рука сама тянулась к её руке, выпущенной поверх одеяла. Спохватившись, Хэллард прятал ладонь в карман подальше от искушения и закрывал глаза. Вот и этой ночью привычно опустил взор вниз, рассматривая паркет, а потом и вовсе прикрыл веки. Очнулся от испуганного крика Мираны, без лишних раздумий рывком сел рядом, сбрасывая с неё одеяло, которое обернуло на манер кокона, и прижимая дрожавшую девушку к себе. Она доверчиво льнула к нему, цепляясь за отвороты форменного кителя, рыдания сотрясали измокшее тело, вспотевшее толи из-за пережитого ужаса, толи из-за толстого одеяла… Оттолкнуть бы, удрать малодушно, а днём сделать вид что ничего не произошло. Но в груди разливалось тепло, все доводы о необходимости избегания враз вылетели из головы, уступив место бушующему чувству любви. Демон хотел закрыть ее собой, защитить от всего на свете и от себя в том числе. Даже если это обозначало его смерть. Выполнив контракт и не забрав душу — он был обречён навеки жить в Бездне, в той самой воронке, где обитает жуткий Шип. — Оно того стоит, — прошептал, глядя на мерцающие сквозь окно звезды. — Мира должна жить. Я сольюсь с Темной Бездной, пойду на корм Шипу. Зато она будет дышать, смеяться, любить. Кого-то достойнее меня, кто сможет сделать её счастливой. Принцесса пошевелилась, удобнее устраиваясь на плече замершего телохранителя. — Спи, милая... Спи, моя Мира, — Джулиан прислушался к ровному, спокойному дыханию спящей. Усталость, накопившаяся за все дни постоянных отлучек, взяла верх, и он уснул рядом на кровати, ощущая в полудрёме аромат её волос — легкий запах жасмина и луговых трав. Ранее он вообще не спал — разучился за долгие годы скитаний. И, казалось, безопасное жилище, договор о службе палача с самим царем, убедившим о невозможности нападения демоноборцев — бери и спи, никто не потревожит. Только не получалось. Вот и лазил по чаще, воя от безысходности, от одиночества и злости. Став царским палачом, путь в Преисподнюю был закрыт. Иногда наведывался давний приятель Никс, рассказывал новости, проводил неделю вторую в избушке, играя в карты. Хвастался отточенным умением ускорять время, демонстрируя на растениях. Так у Хэлларда появлялись, нетипичные для холодного сезона, фрукты и ягоды. Заключив контракт, первое время Джулиан тоже не мог уснуть, а потом само собой получилось. Вроде просто прикрыл глаза, а за окном появлялись слабый свет зимнего солнца. «Невозможно», — удивлялся, — «я же лет двадцать по-иномирскому не спал. А если перевести на исчисления Преисподней — то выходит целых двести». После глупого, импульсивного решения отдалиться он вновь перестал спать. Лишь когда изнеможение брало верх, веки тяжелели — проваливался в короткое забытье. В редкие моменты покоя, разум терзали слова Николаса. Старый дьявол, со своими насмешками и намеками, посеял семя сомнения в душе Джулиана. «Привязан к Мире? Любовь? Какая нелепость!», — мысленно возмущался он. — «Николас, этот бестолковый старик, судит всех по себе. Ведь именно он когда-то пал жертвой своих чувств». «Я не таков, — убеждал себя, работая на конюшне, — «я просто следую договору, защищая девчонку от царя. Она — сосуд для анимы, не более. Да, симпатичная, подобно красивая конфетной обёртке, но какое мне до этого дело?» А память услужливо подбрасывала картины недавних событий. Лес, в котором скрылись ассасины. Он бежит, ветви хлещут по лицу, кусты цепляются за пальто. Паника цепкими щупальцами проникает в каждую клеточку, когда слышит пронзительный крик о помощи… И позже, когда Мира сбежала, увидав его во всей демонической ярости и красе. «Где же ты?», — шептал, чувствуя, как холодеет внутри. Зов печати на сердце — единственная нить, связывающая их, — помог найти девушку. «Волновался? Ха! Нет, просто не мог допустить, чтобы душа ускользнула». Но то, что он испытал, увидев её беспомощную, почти замерзшую на белом покрывале снега… Что-то внутри оборвалось, сжалось от боли. И когда по дороге в Белорощево Мирана уснула на руках, такая безмятежная и доверчивая, прижавшаяся щекой к груди, сердце существа с Преисподней забилось чаще, оно почувствовало нечто, приведшее его в смятение. Именно это и послужило причиной изменения в поведении. Он намеренно, осознанно избегал принцессу, появляясь лишь по зову. Постоянно покидал поместье, ссылаясь на дела. Но мысли, словно непослушные птицы, всегда возвращались к Мире, сидящей одиноко в саду, среди заснеженных кустов роз. Придет весна, колючие растения обзаведутся мягкими, нежными бутонами. Их лепестки хрупкие, уязвимые, так напоминающие фигурку, сидящую сейчас на скамейке. «Только свистни, принцесса и я сейчас же появлюсь», — умоляло подсознание демона. Вечером хочешь не хочешь, а приходилось возвращаться. Но и тут нашелся выход — шахматы с Николасом в полутемной гостиной, выполняющей заодно роль библиотеки. Свет камина бросал на стены танцующие тени, словно отражая внутреннюю борьбу Джулиана. Дворецкий, дождавшись пока Мирана уснет, тут же начинал излюбленную тему: — По моей тропе пошел, парень? Ты не просто оберегаешь владелицу души. Прислушайся к внутренним ощущениям. Что говорит тебе сердце? Разве не замирает от единого взгляда принцессы? — Заткнись со своим «люблю»! — огрызался Джулиан. — Сколько можно повторять — это работа! Все, хорош! Завтра доиграем. Отнеси девчонку в покои. — Отнеси, — парировал мажордом, — мне нужно проверить охрану и заперты ли все двери. Демон брёл по коридору, меча молнии глазами от раздражения. Свечи в канделябрах трепетали от шагов, старый пол скрипел, словно вот-вот треснет. Укладывая Миру на кровать, он не удержался и коснулся мягких волос, поправляя выбившуюся прядь. «Джулиан» — сонный голос зажёг в груди демона маленькую свечу, от огонька которой стало очень тепло. Секундой позже пришла досада: «Неужели прав старик?» Нет, он не позволит себе стать таким, как Николас. Чувства для демонов — лишний балласт, неприятная помеха… …Теперь, стоя за шторой, в ожидании непрошеного визитёра и глядя на грустное лицо Миры, обрамленное первыми лучами рассвета, демон вспоминал прошедшую ночь и только сильнее убедился в изменившихся намерениях. Успокоить свою драгоценность, защитить от всех бурь и невзгод этого мира. Дверь хлопнула являя правителя Виринеи. В «Судаке», получилось фиаско — передачи от наёмников не оказалось. Естественно, пришлось переться вслед за племянницей, упорно выходившей сухой из воды. Царь до последнего надеялся на отсутствие, задержавшейся на белом свете, девчонки. Однако все пошло прахом — дворецкий сухо поприветствовал самодержца (никак знает что-то старый болван), да и рассказал о передряге, приключившейся с её высочеством и его милостью по пути. Не дослушав до конца, Рикард, умело изобразив тревогу, поспешил в покои принцессы. Слова мажордома подтвердились — девчонка вновь оказалась живой. И этот… телохранитель-жених с недвусмысленными намеками. Царь ловко изворачивался, всем своим видом излучал заботу, пуская мимо ушей провоцирующие реплики. Правда на миг побледнел, услышав о намеке на имя заказчика покушения, но тут же взял себя в руки. Демон сполна насладился крупицам паники противника. Не свяжи руки договор — он сию же минуту выдрал прогнившее сердце братоубийцы. Увы, пока что оставалось играть с царем, как кошка с мышью. — Более того, покушение организовал не просто кто-то из дворцовых, а предатель, относящийся к родственникам, — многозначительно протянул Джулиан. — Врут! — Рикарда, казалось, сейчас кондратий хватит. Бледность с лица исчезла, щеки усеяли красные пятна, лоб покрылся испариной. — Врут! Что конкретно сказал этот отброс? Имя! Мне нужно имя. — Я бы тоже не отказался его услышать. Только похоже убийца боялся заказчика больше чем меня. Между прочим, обещалась милость — смерть без мучений. — А где гарантия, что наемник не соврал бы? Что ему терять? Смерть в любом исходе ожидала. В таком случае, мы можем полагать, что его слова — клевета. Племя ассасинов — вероломные ублюдки, мать родную не пожалеют, за три сребренника продадут. Молодой ты ещё, герцог Хэллард, неопытный. — Возможно, — согласился Джулиан, понимая, что доводить Рикарда бессмысленно. Он уже корил себя за недальновидные намеки. Меньше всего сейчас нужно очередное покушение. Ведь придется уничтожить царя, а потом и самого гибель ждёт. И пусть он смирился с неизбежностью, но так хочется побыть хоть немного с Мираной. Наверстать упущенное из-за собственной глупости. — Ладно, отдыхайте, дети, — царь нацепил благожелательную мину. — Да потихоньку собирайтесь — завтра поедем домой. Пора бы начать подготовку к свадьбе. У нас всего месяц остался — сколько всего нужно успеть. Схожу-ка я к доктору, выпьем бренди рюмочку, а потом пускай осмотрит твою ногу. После ухода лицемера комната, словно очистилась от тяжелого, удушливого запаха лжи. Демон распахнул створки окна, впуская свежий, утренний воздух. Мира сидела, упираясь спиной о подушки, не зная с чего начать разговор. Расспросить о причинах поведения? Но, по факту, он ничего не нарушил — на зов приходил исправно, а то что общался сквозь зубы — так ведь обещания быть любезным не давал. Стоп… А у реки? Сам ведь говорил, что будет другом, поддержкой, опорой, всегда выслушает и утешит. Напомнить? Неловко отчего-то. — Давай помогу переодеться? — Джулиан первым нарушил повисшее молчание. Мира настойчиво отвергла предложенную помощь. И откуда взялась та гордость, вчера была согласна на все, лишь телохранитель перестал бы сторониться. — Раньше я как-то справлялась, — аргументировала девушка. — До того, как ты резко занялся важными, — она намеренно выделила последние два слова, — делами. Реплика задела Хэлларда за живое. Он резко повернулся, и в его бархатном голосе появилась ядовитая нотка. — Госпожа меня стыдится? Неужели есть то, чего я еще не видел? Он осекся, когда подушка, брошенная Мирой, попала прямо в лицо. На мгновение в карих глазах мелькнуло изумление, а затем — искра восхищения. — Больно! Мира, я же пошутил, — демон попытался смягчить ситуацию, но его кривая усмешка говорила об обратном. — Следи за языком, — парировала принцесса, сдерживая смех. — Иначе следующей полетит не подушка, а «Божественная комедия» великого Данте. Говорят, она особенно тяжела для демонов. — О, мы переходим к литературным аргументам? — вскинул брови Джулиан. — Что ж, тогда давайте вспомним о нашей собственной… поэме. Печать на вашей груди — это ведь тоже своего рода вторжение в личное пространство, не так ли? — Его глаза блеснули озорством: А те две недели, когда я носил вас в ванну… — Я была в рубашке! — возмутилась Мира. — Вы имеете в виду тот полупрозрачный шелк? Так он же не скрывал, а наоборот подчеркивал… Нет, каков негодяй! То ли от гнева, то ли от смущения, принцесса схватила с прикроватного столика книги. Нерешительно замялась и… Метнула увесистым томиком, тут же пожалев. День назад все бы отдала за очередную шуточку. А если он сейчас рассердится и снова исчезнет, оставив её тосковать в одиночестве. Ещё и дядя явился не вовремя, того гляди новую подлость устроит. Демон ловко поймал книгу одной рукой и пробежался глазами по золотом тиснении буков на обложке. Затем перевел взгляд на притихнувшую девушку. Склонил голову на бок, отчего приобрёл сходство с огромным псом, изучающим хозяина. — А почему не Данте? Сама же говорила, что для нашего брата она особенно тяжёлая. — Шекспир тоже ничего, — пробормотала принцесса, чувствуя, как весь задор куда-то исчез. — Куда ему до известного писателя родом из Преисподней, — коротко улыбнулся Джулиан, открывая тайну о известном демоне А́лгире. Тот умело обосновался в Иномирье, взяв себе псевдоним, несколько схожий с истинным именем. Творения А́лгира пользовались немалой популярностью в обеих мирах. Люди чуть ли не всерьез принимали его «комедию», а демоны смеялись над извращённым перевиранием ада. Даже у тех, кто не умел испытывать чувство юмора, появлялась незаметная улыбка в уголке рта Словесную дуэль, практически подошедшую к концу, прервал стук в дверь. Джулиан, все еще держа Данте, открыл. На пороге стоял Николас. Его глаза хитро поблескивали — старый лис успел услышать перепалку и теперь радовался наладившейся атмосфере. — Прошу прощения за вторжение. Господин Хэллард, мне срочно нужно с вами переговорить насчёт договоров рабочих с кирпичного завода.***
Два демона незаметно проскользнули в тесную каморку, служившую кладовкой для хранения инвентаря. Сквозь небольшое окошко пробивался дневной свет, очерчивая силуэты швабр, вёдер и тряпок, развешенных на стенах. В воздухе витал едва уловимый запах пыли и старого дерева. Николас уселся на перевернутое ведро, а Джулиан примостился на низком табурете, на котором лежала подготовленная ветошь для влажной уборки. Скрестив руки на груди, молодой демон окинул старшего собрата испытующим взглядом. — Похоже, ты смирился со своей судьбой, — тихо произнес дворецкий. Серые глаза блеснули удовлетворением. — Признаюсь, это меня радует. — А у меня был выбор? — Хэллард пожал плечами, и табурет под ним жалобно скрипнул. Не желая попасть в смешное положение, он уселся прямо на пол, скрестив ноги по иль-химски. — Я видел твои старания, как ты пытался бороться, избегал ее, приходил лишь по зову, — произнес Николас, и в его голосе слышалась грусть пополам с укором. Честно говоря, это разрывало мое сердце — бедная девочка извелась вся. Он вздохнул, и этот звук прозвучал неожиданно громко в тесном пространстве каморки. — Ты хоть представляешь, каково ей было? — продолжал дворецкий дрогнувшим голосом. — Каждый день ждать тебя, высматривать в окно, вздрагивать от каждого шороха… А потом, когда ты все же являлся — видеть твой холодный взгляд, слышать равнодушный тон…» Николас покачал головой и на мгновение прикрыл глаза, будто воспоминания причиняли ему боль. — Она ведь любит тебя, Джулиан. Всем сердцем, всей душой. А ты… Ты просто отталкивал ее, раз за разом. Будто она какая-то прокаженная, недостойная даже взгляда! Его голос сорвался, и старик умолк, тяжело дыша. В повисшей тишине было слышно, как летает одинокая муха, невесть как проникнувшая в особняк. Вероятно, насекомое уснуло в дровах и отогрелось в тепле, когда челядь занесла связку поленьев. — Я понимаю, смириться с чуждым чувством тяжело, тем более молодому демону, мечтающему о чистой а́ниме, — наконец произнес Николас уже мягче. — Только разве тебе самому не было больно осознавать, что Мира испытывала мучения похлеще любой физической раны? Неужели этого мало, чтобы прекратить сторониться её? Он подался вперед, ловя взгляд младшего демона. — Знаешь, что я понял, прожив четверть века среди смертных? Любовь — она не делится на демоническую и человеческую. Она просто есть. И если уж пришла — от нее не убежишь, не скроешься. Остается только принять… и быть благодарным за этот дар, каким бы невозможным он ни казался. Кто знает, может быть если бы все демоны сумели любить — наша Преисподняя стала лучшим местом. — Я это уже понял, Нико. И хочу попросить тебя о помощи, — Джулиан сцепил пальцы в замок. Полагаться на кого-то он не любил — предпочитал делать все своими силами. Только здесь ситуация казалась безвыходной и требовался кто-то опытнее, взрослее. — В контракте должна быть лазейка. Если сможешь — найди её. — Он сделал паузу, потом добавил мрачно: А пока я буду усердно мешать Рикарду. — Он снова что-то замышляет? — Николас выпрямился и ведро скрежетнуло по деревянному полу. — Вне сомнения. — процедил Джулиан сквозь зубы. — Царь на грани, готов действовать сам. А я, недохвосток, ещё и подстегнул словами. И кто меня за язык тянул… — А сейчас он где? — спросил Николас, сузив глаза. — Это же Мира там одна и ему ничто не мешает… Б-бездна дери! Поговорим вечером, сейчас срочно к принцессе! — Шел бы я с тобой, зная, что Мирана останется с ним один на один. К доктору направился. Якобы о здоровье племянницы беспокоится, — фыркнул Джулиан. — Видел бы ты его а́ниму — там и намека на переживания нет. Николас, успокоившись, махнул рукой, отчего пара швабр за его спиной закачалась: — Тьмасвин с ним, пусть идет. У меня свои источники там имеются. Одна… горничная доктора. Мы, скажем так, дружим. — Дружите, значит? — хмыкнул Хэллард, и на его лице промелькнула тень веселья. — А как же та девчонка? Тина? Всё, молчу, мне то какое дело… Дружите себе. — Он встал, отряхивая штаны от пыли. — Ладно, вернусь к Мире, выведу её в сад или может по поселку покатаю на санях. Не забудь о просьбе, Никодемус. Тот кивнул, сероватое от недостатка освещения лицо приняло задумчивое выражение: — Сделаю все, что в моих силах. А ты и на шаг не отходи от принцессы. Молодой демон кивнул в ответ и, бесшумно ступая, покинул каморку, оставив дворецкого сидеть в полумраке, окружённого безмолвными свидетелями их разговора — вёдрами да швабрами. Свиток с условиями контракта давно уже покоился в кармане Николаса. Он ещё неделю назад съездил по него в свой особняк, что простаивал, скрытый от глаз людей пологом тумана. После поступления на службу к царю, демону пришлось распустить челядь и замести все следы пребывания. Возможно, он когда-то вернётся к образу жизни графа Даттклифа. Мажордом склонился над свитком, вчитываясь в причудливые строки, написанные на древнем языке демонов. Пламя свечи плясало на пергаменте, выхватывая отдельные слова. В тишине каморки слышалось лишь потрескивание фитиля да шорох бумаги. Старый демон хмурился, палец скользил по строкам, ища малейшую лазейку, любой намек на возможность обойти жестокие условия. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Контракт был железным, составленным искусно и безжалостно. — В случае неизъятия души в кратчайший срок, демоническая сторона понесет заслуженное наказание: разлетевшись на пыль, она отправится влачить существование в Бездне, — пробормотал он себе под нос. — То есть — прямо к Шипу. Кто вообще создал этот договор? Зачем внёс столь дикое условие? Все демоны охотятся на души, бессмысленно их подстёгивать угрозой. Непонятно… Он откинулся на спинку табурета и устало потер виски. Мысли метались, как загнанные в клетку звери. Неужели нет выхода? Неужели Джулиану придется выбирать между своей гибелью и душой любимой? Нет, этот выбирать не станет. Судя по решимости младшего, он готов хоть сию минуту полезть в пасть Шипа. Бедная Мирочка, снова погрузится в печаль… Ох-хо, как же помочь-то? — А что если… — бывшего графа осенила догадка. — Если демон не сможет выполнить требуемое человеком. Например, кто-то другой это сделал. в нашем случае — Рикард скрутил себе голову, свалившись с лошади или упал неудачно — все три раза на кинжал? От свитка внезапно повалил дым — на пергаменте проступали слова, будто кто-то невидимый отвечал на заданный вопрос. Крошечные буквы появлялись одна за другой. Дворецкий молниеносно ухватил пергамент, вчитываясь в текст: — Если демоническую сторону опередят с выполнением человеческого приказа — кара будет меньше — год службы в Преисподней. Чистка хлевов у тьмасвинов, беспрекословное подчинение всем демонам и прочие работы мерзкие… Никодемус откинул голову и рассмеялся — хрипло, почти безумно. Выход был! Пусть и не идеальный, пусть и грозящий Джулиану унижением и тяготами, но он был! — Моя благодарность неведомому составителю за эту малую милость! — руки дворецкого бережно сворачивали свиток, а в голове уже строились планы избавления от царя.***
После насыщенного и радостного дня, проведенного вместе, Джулиан бережно отнес Миру в её покои. Горничная уже поджидала госпожу, собираясь помочь с переодеванием и заплетанием волос. Одежде телохранителя, промокшей после создания «снежных ангелов» или, как тот упорно их называл, мотыльков, требовалась срочная замена. Оставив девушку на попечении служанки, он направился к себе. Принцесса, сидя на кровати, не могла перестать улыбаться, вспоминая, как они с Джулианом катались на санях, как он смешил её, рассказывая забавные истории. Будто и не было ужасных дней отстранённости, отчуждения, ледяного, безразличного отношения. И когда вместе лежали на снегу, то его тёплая рука отыскала Мирину ладошку, переплетая их пальцы. Он продолжил рассказывать о приключениях в бытности мальчишкой, легонько поглаживая пучкой большого пальца верхнюю сторону её ладони. Лёгкое касание несло в себе столько нежности, что девушка потеряла нить истории, сосредотачиваясь на делящейся теплом, руке. Горничная, выполнив свои обязанности, ушла восвояси, захватив с собой нуждающиеся в стирке вещи. Мысли принцессы витали далеко от реальности — она все ещё была рядом с демоном. С глухим звуком дверь отворилась, заставляя невольно обратить внимание на вошедшего. К величайшему разочарованию, вместо Джулиана в проходе стоял царь с подносом в руках. На серебряном блюде дымились две чашки ароматного чая и поблескивали разноцветные обёртки шоколадных конфет. — Как себя чувствует моя дорогая племянница? — проворковал елейно, переступая порог. — Я пришел сообщить очень хорошую новость. Доктор собирается завтра снять тебе гипс! И мы тот час поедем домой, начнем заниматься хлопотным, но приятным делом. Надо не забыть отдать распоряжение о подготовке кареты. Ты рада, дитя мое? Соскучилась поди по родным пенатам? Мира потрясенно молчала. Новость скорее огорчила, нежели принесла положительные эмоции. Меньше всего хотелось ехать в Небоград. С тех пор, как стала известна тайна гибели семьи, дворец вызывал отвращение. В каждом лакее, фрейлине или стражнике мерещился сообщник Рикарда. Опротивевшее нарисованное лицо дяди, смотрящее с многочисленных портретов, а при принятии пищи ещё и вживую, приводило в раздражение. — Ваше величество, как вы вовремя с горячим напитком! Я продрог на морозе — зуб на зуб не попадает, — жизнерадостно заявил демон, являясь почти сразу за царем. Застегивая на ходу пуговицы кителя, он взял чашку, стоявшую ближе к Мире. Осушив почти полностью, будто там не кипяток, а прохладная вода, покосился на вторую. — О, это «Эрл Грей»? — продолжил непринужденно. —Обожаю сей вид. Бергамот придает столь изысканный аромат и вкус, вы. вы. н-не на.ход.дите?.. Последние слова Хэллард выговорил с трудом, словно внезапно опьянел, выпив в одиночку не менее трёх бутылок крепчайшего бренди. Красивые черты лица исказились, Чашка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по полу, разливая остатки янтарной жидкости. Изо рта потекла струйка белой пены, глаза закатились, являя миру лишь белки. Секундой позже демон рухнул на пол, словно марионетка с обрезанными нитями. — Джулиан!!! — отчаянный крик Миры разорвал повисшую тишину. Девушка в панике вскочила с кровати, забыв о больной ноге. Область лодыжки заныла и ей пришлось ухватиться за спинку кровати. — Помогите! Кто-нибудь, на помощь! Дядя Нико… Николас!!! Рикард, бледный как полотно, отшвырнул поднос и бросился вон из комнаты, невнятно бормоча о докторе. Испуганная Мирана даже не услышала грохот двери. Спотыкаясь и кривясь от боли, она добралась до неподвижного тела Джулиана и опустилась рядом на колени. Трясущимися руками гладила его лицо, убирала влажные пряди со лба, звала по имени… Тот не отзывался. Пена все так же текла из приоткрытого рта, а губы посинели нездоровым оттенком. — Джу…! Прошу тебя… Ты не можешь так умереть! Ты же демон, вас нелегко убить… — её голос сорвался на рыдания. Склонившись к самому лицу демона, Мира несвязно шептала, не отдавая смысл своим словам. Что было на сердце, то и говорила. — Не оставляй меня, не обрекай на одиночество… Я не смогу больше Джулиан… Джу… Открой глаза… Скажи, что это шутка, что ты просто притворяешься… Джу… милый, дорогой… Очнись. Веки демона дрогнули. Медленно, будто нехотя, приоткрыл глаза, в которых плясали плутоватые искорки. — Правда? — хрипло выдохнул, слабо ухмыляясь. — Я дорог тебе? — Вот же глупый, — ахнула Мира, и в порыве чувств упала на его грудь, крепко обнимая. Она смеялась и плакала одновременно, утыкаясь лицом в шею. Джулиан гладил девушку по спине, успокаивающе шепча: — Ну ты чего, все же хорошо. Я жив, здоров, умирать не собираюсь. Ну же, посмотри на меня. —Я чуть рассудка не лишилась от страха! — Слегка успокоившись, осознав, что демон действительно вполне неплохо себя чувствует, Мирана отстранилась, поправляя ноющую ногу. — Зачем ты выпил яд? А если бы… Джулиан приложил палец к её губам, обрывая поток упреков. Ликование переполняло его — анима Миры полностью окрасилась в голубой, с синеватым оттенком, цвета. Значит волнуется, переживает за близкого человека. То есть — за него. Выходит, он действительно ей дорог, действительно важен. Старый лис Никодемус и здесь оказался прав — принцесса полюбила его. Полюбила существо из Преисподней, зная о истинной сути и облике. Бездна дери, да он счастливчик! Да-а-а, оказывается от осознания, что за тебя переживают, что любят и волнуются может быть так приятно… — Мир, я же демон, человеческие яды мне до хвоста. То есть никакого вреда не нанесут. Противны на вкус, будто из болота водицы хлебнул. Но не более. — Он ласково притянул девушку к себе. — Я ожидал подобной выходки от Рикарда и таким образом хотел защитить тебя. Вон, с кухни ложку соды умыкнул — иначе откуда взяться пене? Достоверно вышло, да? Рикард впечатлился по полной. — Но почему ты не разоблачил его? — Мира недоуменно нахмурилась. — Момент ведь идеальный выпал. — Ещё не время. Мой план несколько другой. Вернёмся во дворец, тогда и увидишь. — Хэллард на миг прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями. О лазейке в контракте, кропотливо выискиваемой Николасом, о своей возможной гибели — обо всем этом Мира пока не должна знать. — А вдруг дядя заподозрит неладное? — встревоженно спросила она. — Ведь обычный человек не выживет после такой дозы яда… Джулиан хмыкнул и заговорщически подмигнул: — Ну, я же не совсем обычный человек. Рикард считает меня демоноборцем. Так вот, им яды тоже нипочем. Профессиональная привилегия. Мира тихонько засмеялась, качая головой. Восхищение в глазах мешалось с облегчением. Пальцы демона бережно вытирали последние слезинки с её щеки. — Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — прошептал на ушко, отчего по коже девушки пробежали мурашки. Он отстранился лишь затем, чтобы встретиться взглядом с зелёными глазами. Их лица были так близко, что Мира могла разглядеть каждую золотистую искорку в карих радужках телохранителя. Затаив дыхание, боялась развеять волшебство момента. Время будто замерло, и весь мир сузился до размеров этой комнаты, до биения их сердец. Демон медленно наклонился вперед, словно давая принцессе возможность отстраниться. Он не собирался её заставлять — если не готова, то достаточно будет лёгкого движения, чтобы показать. Но нет — Мирана подалась навстречу, повинуясь зову своего сердца. Их губы встретились — нежно, почти невесомо, будто крылья бабочки. Повинуясь нахлынувшему желанию, Хэллард обнял Миру за талию, притягивая ближе, а она скользнула ладонями по его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Дыхание смешалось, а тела будто сплавились воедино. В этом поцелуе смыло все невзгоды и тревоги только что пережившего страха. Демон открывал для себя новый опыт — опыт трогательной близости с возлюбленной. Внезапно в коридоре послышались торопливые шаги и встревоженные голоса — приближались царь с доктором. Пара неохотно отстранились друг от друга. Усадив девушку на кровать, Джулиан быстро занял примерно то же положение, что было при уходе Рикарда. И как только те ворвались в комнату, хрипло, надрывно закашлялся, со свистом втягивая воздух. Доктор тут же подскочил, прощупывая пульс и осматривая зрачки умирающего. Расстегнул пуговицы, оголил торс, прижимая к нему деревянную, слухательную трубку. Ритмичное сердцебиение свидетельствовало о довольно здравом состоянии, вопреки случившемуся. — Как вы себя чувствуете, герцог? — встревоженно спросил врач, доставая из саквояжа какие-то склянки. — Вроде неплохо. Голова немного кружится, да во рту сухо, что в пустыне. — Вам невероятно повезло! Вас отравили, голубчик. Должно быть, злоумышленник не рассчитал с дозой или же выбрал слабый яд. — Ни то, ни другое, — выдавил Джулиан, и в уголках его губ промелькнула тень усмешки. — Просто нас, демоноборцев, не так-то легко убить. Мы привычны к ядам. Но все равно неприятно, знаете ли… Рикард так и торчал на пороге, не веря своим глазам. Он был уверен, что герцог Хэллард мертв — доза яда была смертельной. Её с лихвой хватило бы на десятерых крепких мужчин. А треклятый мальчишка сидит на полу, хоть и бледный как смерть, однако дышит! Хэллард закашлялся изображая новый приступ. Тело содрогалось в судорогах, на лице выступила испарина. Мира едва не выскочила из постели — больно правдоподобно имитировал демон. — Ваше величество, вы должны найти того, кто это сделал! — воскликнула она дрожащим голосом. — Обещайте, что виновный будет наказан! Рикард воодушевился — дурочка очевидные вещи пускает мимо глаз. Полный болван сумел бы догадаться о непосредственном участии царя. Правду говорят люди: У женщин волос длинный, да ум короток. А вслух немедленно патетически произнес: — Клянусь тебе, дитя мое! Клянусь памятью моего брата, твоего покойного отца! Я не успокоюсь, пока не найду преступника и не предам его в руки правосудия!
