Хозяин Синего Леса

Завтра наше время закончится,

Разлетится драными клочьями,

Утром, криком вороньим порченным,

Заплету в клинок одиночество

Ольга Громыко. «Год Крысы»

      Утреннее солнце спряталось, серое небо нависло над городом, словно тяжелое одеяло, пропитанное влагой и тоской. Джулиан брел по узким улочкам, не разбирая дороги. Шаги эхом отдавались от каменных стен, создавая иллюзию, будто кто-то невидимый следует за ним по пятам. Но демон был один, совершенно один в этом чужом, непонятном мире людей. Сейчас он особо остро ощущал беспросветную тоску. Неизвестный злой волшебник огромной кистью закрасил все яркие краски в унылый грязно-серый цвет.       Ветер трепал полы темного плаща, забирался под одежду, заставляя поежиться. Ранее холод не причинял дискомфорт, как и жара. Лето ль, зима приходили в Синий лес, необходимости в одежде не было. Кроме штанов, прикрыть наготу, он ничего не надевал. Очаг в избушке разводился лишь для того, чтобы поджарить мясо. Питаться сырым рано или поздно надоедало.       Джулиан поднял воротник, пытаясь защититься не столько от холода, сколько от чувства неприкаянности, которое преследовало с момента расставания с Мирой.       Взгляд зацепился за вывеску небольшой харчевни. Потрепанная деревянная доска с едва различимым названием «Сытый гусь», поскрипывала на ржавых петлях. Вопреки названию, гусь, нарисованный неумелым художником, был довольно тощим и облезлым. Да и сама харчевня подходила под стать картинке — старая, непривлекательная. Изнутри доносились пьяные крики и хохот. Отличное место, дабы забыться. Он толкнул хилую дверь, державшуюся на честном слове и вошел внутрь.       Полумрак и запах прокисшего эля ударили в нос. Посетители, занятые увлекательным делом — пьянкой, даже не повернули головы в его сторону. В дальнем углу двое мужчин в полосатых тельняшках, громко спорили о чем-то, размахивая руками. У окна сидела компания подвыпивших ремесленников, судя по их грубым рукам и прожженной кое-где одежде. Они играли в кости, и каждый бросок сопровождался громкими возгласами.       Джулиан опустился на шаткий стул у стойки, заказывая кружку эля. Хозяин — невысокий мужичок с редеющими волосами и бегающими глазками, в грязном, засаленном переднике — окинул нового посетителя оценивающим взглядом. Заметив добротную одежду расплылся в угодливой улыбке, обнажив неровные зубы.       — Чего изволите, господин хороший? — спросил, протирая стойку тряпкой не первой свежести.       — Эля, — коротко ответил пришлый.       Хозяин стукнул деревянной ёмкостью о стойку, расплескивая содержимое. Пенный напиток оказался теплым и кислым, но Джулиан жадно сделал несколько глотков. Отломив кусок черствого, серого хлеба, лежавшего рядом, он принялся медленно жевать, пытаясь заглушить вовсе не голод, а противное, гложущее чувство пустоты внутри.       — Повторить… — сребренник покатился по стойке. Рука владельца накрыла монету, быстро пряча в карман. Похоже, посетитель из тех, кто сорит деньгами не глядя. А раз так, то отчего бы не разжиться на выпившем три кружки подряд наивном господине.       — Вы должны ещё две монеты за предыдущий заказ, — ошалев от собственной наглости, предъявил мужичок. — И капли не дам, пока не рассчитаетесь. Пьют тут всякие, а мне потом убытки, — нервно проворчал, а внутри все холодело от испуга. Горсть блестящих кругляшек посыпалась на стойку. Посетитель был либо пьян, либо глуп.       Жадно смахивая монеты, пока тот не очухался, хозяин толкнул помощника — молодого парнишку, дремавшего в углу — указывая наполнить пять кружек. Выстроив их в ряд, проявил неслыханную щедрость и поставил тарелку с ржаными сухариками. Подумал и добавил второе блюдце наполненное сушеными кусочками рыбы.       — Вот, извольте, господин хороший, — залебезил владелец «Сытого гуся». — Закусочка к элю, самая что ни на есть лучшая. А эль у нас знатный, сам варю по старинному рецепту.       Парнишка фыркнул, давясь от смеха. «Во дядька Фома заливает! По старинному рецепту…» В лицо помощника прилетела мокрая, воняющая прокисшой брагой, тряпка.       Две кружки пошли, как в сухую землю. Да и следующие тоже. Джулиан уронил лицо в ладони, пытаясь собраться с мыслями. Сквозь пальцы он смотрел на свое отражение в мутном, местами треснутом, зеркале за стойкой. Тёмные волосы спутались, глаза потухли, под ними залегли черные круги. Он выглядел уставшим и потерянным за три дня бесцельных скитаний по городу. Спал где придется, ел, что придется. Можно было пойти в постоялый дом, отдохнуть на нормальной кровати, заказать горячей пищи. А зачем? Все равно не ощутит вкуса, будет механически жевать, как те пирожки, купленные в одной из уличных торговок. С чем они были? Капуста? Картошка? Или что-то сладкое? Пёс его знает…       Воспоминания нахлынули внезапно, как морская волна. Синий лес, место, которое считал домом. «Кого пытаешься обмануть?» — въедливо осведомился внутренний голос. — «Домом? Как бы не так. Клеткой ты его считал, тюрьмой.»       Первые полгода было хорошо — нет погонь, демоноборцев опасаться не стоит, пищи вдоволь. Насладиться мучениями грешника? Пожалуйста. А момент, когда чистая душа покидала тело? Ни с чем не сравнимый экстаз, волна силы сметающая все на пути. Разве не здорово, безнаказанно получать то, за что соплеменники вынуждены сражаться? Оказалось, что нет. Беззаботная жизнь быстро наскучила, хотелось азарта, выживания, сражений.       Никс — верный приятель навещал его по возможности, оставаясь на неделю, иногда на месяц. Восторгался беззаботностью, вроде даже завидовал. Но отчего-то не соглашался перебраться в избушку насовсем. После ухода товарища нактывала тоска. Бесконечные ночи когда он протяжно выл на луну, изливая накопившуюся злость. Пугая ревом крестьян, ненавидел себя за решение пойти на службу к царю; за то, что позволил надеть ошейник, словно на цепного пса.       Миновало семь лет, прежде чем одиночество перестало донимать. Иногда бродил близко к поселка, оставляя на деревьях внушительные борозды от когтей. Мог показаться на глаза выпившему жителю, который вмиг трезвел и удирал, теряя стоптанные лапти. Изучал повадки дикого зверья, наблюдал за выводком молодых лисят, играющих под бдением матери. И продолжал дальше выполнять обязанности палача, даже не пытаясь уйти со службы.       А потом в его жизни появилась она. Путница, беспечно уснувшая во владениях хозяина Синего леса. Дурная слава ходила по близлежащим поселкам и городам, люди старались объезжать десятой дорогой гиблое место. Что её привело сюда? Незнание? Легкомыслие? Или… Кто-то направил, решив избавиться. Но кому могла помешать юная девушка? Какую опасность таила в себе хрупкая фигурка? Блеск чистой, как утренняя роса, а́нимы, привлек внимание демона. Такую драгоценность нельзя отпускать, понял он, подбираясь ближе…       Джулиан горько усмехнулся, допивая последнюю кружку эля. Пошарив в кармане, вновь обрадовал мужичка монетами. Тот, заискивающе улыбаясь, выставил подготовленную выпивку. Посетитель, по его личным подсчётам, должен был быть мертвецки пьяным и валяться на полу, получая тычки от других завсегдатаев. Но этот, на удивление, держался молодцом. Уставившись в одну точку, методично отхлебывал прескверную брагу — у самого торговца язык не поворачивался называть её «элем».       — Свернуть бы тебе шею за наглое враньё, — будничным тоном произнес посетитель, словно только этим и занимался на досуге. — Продаешь её за две медяшки, а с меня решил три шкуры содрать?       — Из... вините, — мужичок таращился на молодого господина, невесть как оказавшегося трезвым, что стёклышко. — Бес попутал, господин! Как есть, бес попутал! Я… Сейчас все верну.       — Подавись ими, — пожелал сквозь зубы Джулиан, — и не поминай нечисть всуе. Вдруг один из них действительно тут сидит.       Хозяин харчевни вздрогнул, стреляя маленькими глазками по забулдыгам, громко спорившим о чем-то. Наложив святой крест тремя пучками, пробормотал:       — Скажите тоже… Все здесь свои, молодой господин. Только вы незнакомый, — он понизил голос, — но разве может молодой господин быть демоном? Конечно же…       — Может, — бесцеремонно оборвал его посетитель.       Мужичок застыл, глядя, как глаза, обычные человеческие глаза, превращаются в темные, бездонные колодцы. В глубине этих самых колодцев появилась маленькая искорка, что приближалась, превращаясь во вспышку пламени. Две струи огня выметнулись из темных дыр, устремляясь к окаменевшему хозяину забегаловки. Превращая все вокруг себя в пепел, они рвались к человеку, стоявшему в двух шагах от них.       Время остановилось. Хозяин харчевни, бледный как мел, не мог пошевелиться. Он видел, как языки пламени приближаются к нему, чувствовал их жар, но не мог даже закричать.       — Дрянь твой эль, — поморщился Джулиан, возвращая себе обыкновенные глаза. — Пьешь, что воду хлещешь. Ещё и теплый. — Залпом допив остатки, он набросил капюшон плаща и покинул харчевню, оставляя обманщика в ступоре.       Тот смотрел в никуда стеклянным взглядом, держа в руках сребрушки, которые так и не успел вернуть. Хлопнула дверь, приводя его в чувство. Все воспоминания связаны со странным господином выветрились из головы. Горсть монет, невесть откуда взявшаяся, вызывала недоумение. Кто ему дал столько денег? Зачем?       До поздней ночи владелец «Сытого гуся» ожидал возмущения со стороны посетителей за невыполненный, уплаченный заказ. Только вот странное дело: пьянчуги требовали эля, роясь в недрах дырявых карманов, бросали на стол медяшки, оплачивая заветное пойло. И ни один не закатил скандал.       Выждав, пока последний, упившийся вусмерть, покинет на карачках заведение, хозяин пересчитал деньги. Золотой с хвостиком в несколько сребрушек. Почудившившись неожиданной прибыли, мужичок спрятал их в собственном тайнике, подальше от супруги. Теперь в воскресенье можно будет пойти на петушиные бои да попытать удачу.

***

      Ноги принесли демона к подножию холма, откуда до замка было рукой подать. Ночная тьма окутывала величественное строение, превращая его в темный силуэт на фоне лунного неба. Огоньки в окнах мерцали, словно далекие звезды: манящие и недосягаемые.       Хэллард остановился, прислонившись к старому дубу. Соблазн увидеть Миру подстрекал пробраться в замок, став невидимым. Как она там сейчас? Поверила в его предательство или же не находит места от беспокойства?       Он представил хромающую, опирающуюся на трость, девушку, нервно шагающей по покоям. Стоявшую у окна, вглядывающуюся в темноту, в надежде увидеть знакомый силуэт. А может плачет, уткнувшись в подушку, чувствуя себя преданной и одинокой...       «Куда ты собрался, неудачник?» — голос заклятого недруга Анта зазвучал ехидно в голове. — «Ты больше двух часов не продержишься в состоянии невидимости. Куцекрылый Хэллард, позор всего Жарополя! Ты не из лавы родился, а от союза демона со смертной или с такой же неудачницей!»       Джулиан стиснул зубы, пытаясь отогнать навязчивый голос. Глубоко вдохнул, вбирая в себя запахи ночи — влажной земли, прелых листьев и далекого дыма от городских очагов.       «Потеряйся», — мысленно ответил, заглушая насмешливый тон. «Все мы произошли от связи демонов. Из облака серы или жерла вулкана не появился никто.»       «Неудачник, неудачник!» — дразнился голос, — «на службу к человеку пошёл, душу ни одну не поглотил!»       «Хвост тебе в глотку и назад», — ругнулся Джулиан, решив больше не обращать внимание. Вызвав в памяти лицо принцессы, он улёгся прямо на сырой земле, укрываясь полой плаща.       Ночь давно вступила в свои права, окутывая все вокруг глубокой тьмой. Россыпью драгоценных камней сияли на небе звезды. Круглая луна прятала лицо за облако, а потом по чуть-чуть появлялась, изучая мир с высоты.       Джулиан лежал, глядя в небо, и впервые за долгое время позволил себе просто быть. Не демоном, не телохранителем, не влюбленным — просто существом под бескрайним звездным небом.       Где-то вдалеке ухнула сова, ей ответила товарка таким же уханьем — птицы собирались на промысел. Ветерок шелестел в ветвях дуба, раскачивая их. Чуткий слух лежавшего уловил деловитую возню рано проснувшегося ежа, сонное дыхание сурков в норе, цоканье лошадиных подков — вероятно стражник делал объезд. Джулиан закрыл глаза, прислушиваясь к этой симфонии. И почему раньше он не умел просто наслаждаться моментом?       Не зря в народе говорят: «Утро вечера мудренее». Демон открыл глаза, щурясь от луча весеннего солнца. В Иномирье наступил первоцветень — первый месяц весеннего сезона. Виринейцы именовали его младшим братом бурана — последнего зимнего месяца. Холодный, неприятный, снежный. Тепло появлялось только под конец, но это не означало, что на следующий день не ударит мороз. Коварный такой месяц, вредный.       В нынешнем году природа улыбнулась людям, подарив раннюю весну. Ещё в середине бурана температура начала повышаться, солнце все чаще появлялось на небосводе. Снегопады тоже были, но надолго снег не задерживался. Если ночью могло намести по колено, то за день белое покрывало стекало весёлыми ручейками.       Светлое время суток немного прояснило голову, хандра отступила. Появились оптимистичное настроение — пошел четвертый день, вскоре Никодемус даст о себе знать. Что такое провести год в Преисподней на побегушках у других, коль ты обманул верную смерть от Шипа? Даже учитывая то, что там время течет по другому и триста шестьдесят пять иномирских дней равны десяти годам. Мелочи, честное слово.       Демон отряхнул одежду от прошлогодней листвы, сяк-так пригладил волосы, откинул со лба непокорную челку и спустился обратно в город, вливаясь в поток горожан, позволяя себе затеряться среди них.       А Небоград жил своей жизнью: торговцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар. «Свежая рыба! Прямо из реки!» — кричал один. «Лучшие яблоки во всем королевстве!» — надрывался другой. Пекарь выставлял на прилавок горячие, ароматные буханки хлеба, от запаха которых у прохожих урчало в животах.       Дети играли на мощеных улицах, гоняясь друг за другом и смеясь. Маленькая девочка с яркими лентами в косах пыталась поймать мыльные пузыри, которые пускал уличный фокусник. Ее звонкий смех разносился по улице, заставляя прохожих улыбаться.       Женщины судачили у колодцев, обмениваясь последними новостями и сплетнями. «Ты слышала? Говорят, принцесса…» — донеслось до ушей Джулиана, и он невольно прислушался, но продолжение фразы потонуло в городском шуме.       Обычная картина, но теперь она вызывала странное чувство. Когда-то он смотрел на людей как на добычу, видел лишь души, которые можно было постараться заполучить. Многие детали, не привлекающие внимание, были скрыты от глаз. Сейчас демон подмечал морщинки вокруг глаз старого сапожника, склонившегося над своей работой; заботливый жест матери, поправляющей шарф на шее сына; нежную улыбку молодой пары, держащейся за руки.       Джулиан поймал себя на мысли, что больше не жаждет человеческих душ. Не только Мирину, но и в целом. Жажда испить а́ниму, веками бурлившая в его крови, утихла. Мимо сновали люди с самыми разными сферами бессмертной сути внутри. Старик, одной ногой стоявший в могиле, являлся обладателем а́нимы светлой и чистой.       Молодая женщина, спешащая по своим делам, несла в себе душу, полную надежд и мечтаний. Уличный музыкант, игравший на скрипке на углу улицы, обладал анимой, пульсирующей в такт его музыке. Каждая была уникальной, каждая рассказывала свою историю.       И впервые за свое долгое существование Джулиан понял, что ему интересны эти истории. Не как источник божественной силы или пищи, а как часть огромного, удивительного мира, в котором он теперь жил. Мира, который он начал видеть глазами Мираны — полного красок, звуков и чувств.       Хэллард остановился посреди улицы, пораженный этим откровением. Прохожие обтекали его, как река обтекает камень, недовольно ворча на внезапное препятствие. Но тот не обращал на них внимания. Он смотрел на город новыми глазами, и впервые за долгое время чувствовал, что действительно жив.       Мальчуган, бежавший с красным, сахарным петушком на палочке, наступил на собственный развязанный шнурок. Конфета упала в талую воду, а ребенок шлепнулся наземь. Расплакавшись от обиды и боли, он вытирал слезы рукавом пальтишка, растерянно глядя по сторонам.       — Ладик, сынок! — молодая женщина с корзиной в руках выскочила на мостовую. Подбежав к малышу, она обняла, утешая и прогоняя тяжёлое детское горе. Кончиком платка вытерла слезы, осмотрела счесанную ладошку, подула на неё, чтобы унять жжение. Мальчик, уткнувшись матери в плечо, всхлипывал, грустно поглядывая на грязную лужу.       — Держи, — женщина достала из корзинки новое лакомство — близнец уроненого петушка. — Только иди возле мамы, Лад, держись за мою юбку. Видишь, сколько ещё лужиц.       Глаза, только что мокрые от слез, заблестели радостью. Мальчик ухватил конфету, крепко сжимая в кулачке, а второй рукой послушно уцепился за юбку. Подхватив корзину, семья пошла по своим делам.       Демон долго смотрел вслед матери и сыну. Он почувствовал острую тоску по тому, чего никогда не было — по семье. Представил, как это — иметь мать, отца, братьев и сестер. Людей, которые ждут тебя, беспокоятся о тебе, любят тебя просто за то, что ты есть. Совсем, как Мира…       В Преисподней нет семей. Демонята рождаются от случайных союзов и сразу отправляются в дома, где за ними присматривают те, кто не сумел пристроиться в мире людей. И уж точно не успокаивают, не заботятся, не любят… Разбил колено — заживёт; обидели старшие — пойди и оторвись на том, кто младше; побили — вырасти и отомсти. Или устрой подлость, напади на спящего, беззащитного обидчика.       —"Наша мать — Преисподняя, папа — Люцифер"! — горланили они с Никсом известную песню среди молодняка. В каком то роде, это было правдой — именно падший ангел сотворил первых демонов. Куда он девался после того, как заселил Преисподнюю — неизвестно. Одни говорили, что небожитель пленил, другие считали иначе — бродит где-то по Иномирью, поглощает души, заключая контракты и абсолютно не интересуется «потомством».       — Нельзя тосковать, — сказал самому себе, — у меня теперь есть Мира.       При упоминании о принцессе, сердце сжалось. Чем сейчас она занята? Верит ли, что её демон вернётся? Что не оставил, не предал? А когда узнает правду, сможет простить? Ведь из-за него Николас примет наказание, навсегда покинув мир людей.

***

      Мира стояла у окна своих покоев, прижавшись лбом к холодному стеклу. Отражение смотрело на усталыми глазами, в которых читалась тревога и отчаяние. Комната казалась теперь слишком тихой и пустой. Кровать под балдахином, заправленная шелковым покрывалом, выглядела нетронутой — Мира почти не спала на ней эти дни. Тяжелые бархатные шторы, расшитые золотыми нитями, не закрывались и на ночь — девушка постоянно находилась подле окна, выглядывая знакомую фигуру. Когда неокрепшая нога давала о себе знать, покалывая от колена и до самой стопы, Мирана садилась на стул, устраивая голову на подоконнике.       Пошел четвертый день одиночества, четвертые сутки после ухода демона. В самый первый вечер девушка уснула спокойно, веря в то, что утром проснется, а Джулиан сидит на кресле с неизменной книгой в руках. Ныне массивное, обитое темно-зеленой кожей кресло, стояло пустым, словно насмехаясь над наивными надеждами.       Как же она ошибалась. Ни на это утро, ни на следующее, ни через день демон не объявился. Сначала принцесса металась по замку, как птица в клетке, не находя себе места. Шаги эхом отдавались в длинных коридорах, украшенных гобеленами и доспехами предков. Каждый поворот, каждая лестница напоминали о Джулиане, о их совместных прогулках и разговорах. На вторые полноценные сутки Мира перестала носиться по дворцу, давая фрейлинам повод посплетничать.       Николас, глядя на измученную любимицу, страдал от невозможности раскрыть детали из с Джулианом замысла. Убеждал, что у телохранителя есть свои причины, просто так бы не ушёл. Объяснял терпеливо, как маленькой девочке, повторяя снова и снова. Тщетно. Его подготовленные фразы пролетали мимо ушей.       — Где же ты? — прошептала, глядя на пустынный двор замка. — Почему ушел, не сказав правду?       Сомнения, словно ядовитые змеи, заползали в её сердце. «Он не мог уйти так просто», — думала девушка, сжимая кулаки. — «Но отчего тогда сбежал? Неужели… обманул? " Горячие слёзы обиды навернулись на глаза. Устыдившись дурных мыслей, принцесса потянулась за тростью. Выполненная из черного дерева с серебряной рукоятью в виде головы волка трость, стояла у кресла, напоминая о недуге.       — Нет, хватит сидеть и киснуть, — твёрдо сказала себе, вытирая глаза. — Слезами горю не поможешь. Что-то здесь не так. Джулиан никогда бы не предал меня по своей воле.       Опираясь на трость, Мирана подошла к массивному камину, на полке которого стояли механические часы, отсчитывающие минуты одиночества. Рядом лежала книга — та самая, которую Джулиан постоянно читал, находясь в её комнате. Девушка провела пальцами по кожаному переплету, словно пытаясь почувствовать тепло рук демона. Острое желание действовать, делать что-то, а не сидеть в ожидании неизвестно чего, охватило с ног до головы. Она не могла больше сидеть и ждать, гадая, где Джулиан и что с ним случилось.       «Я найду его сама,» — решительно подумала принцесса.       Не тратя времени на рассматривание и выбор одежды, схватила первое попавшееся дорожное платье. От меховой горжетки отказалась, оставив теплое пальто с капюшоном, который скроет ее лицо от любопытных глаз.       Стараясь не шуметь, Мира осторожно спустилась по винтовой лестнице, ведущей из второго этажа на первый. Выглянула из-за угла — в холле фрейлин не наблюдалось, вероятно чаевничают, перемывая косточки «несчастной наследнице, которую бросил жених». Рассыпаются в фальшивых сочувствиях, а внутри злорадно ликуют. Наверное, все от того, что сами глубоко несчастны, вот и радуются чужому горю.       Покинув дворец, девушка поспешила к конюшне. Встречающиеся по пути слуги вопросов не задавали — какое дело псарю или водовозу куда идёт её высочество? Старший конюх предложил помощь в седлании кобылки, но Мира вежливо отказалась — ей хотелось без лишних глаз все сделать самой. Мужчина пожал плечами — чудные эти господа: одному чуть ли не на блюдечке все давай, вторая рвется к самостоятельности.       Внутри было тепло и уютно. Пахло сухим сеном и немножко самими лошадями. Животные пофыркали в своих стойлах, некоторые поднимали головы, с любопытством глядя на посетительницу. Принцесса направилась к стойлу своей любимой кобылки Крапивы — гнедой красавицы с белой звездочкой на лбу.       — Здравствуй, моя хорошая. Здравствуй, Крапивушка, — прошептала Мира, поглаживая бархатный нос лошади. Та тихонько заржала, узнавая голос хозяйки. — Поедем искать Джулиана? — девушка разговаривала, медленно седлая животное. Проверив напоследок хорошо ли затянутые подпруги, вывела Крапивку из стойла.       — Мы найдем его, правда? — спросила перед выходом, глядя в умные глаза лошади. Ткнувшись носом в плечо хозяйки, Крапивка фыркнула, словно соглашаясь. Получив два кусочка сахара, довольно захрупала ими, цокая копытами по каменному полу.       Принцесса и лошадка вышли на залитый солнцем двор замка. День был в самом разгаре, и вокруг кипела обычная дневная суета: слуги работали, весело перекрикиваясь, стража готовилась к смене караула на стенах, солдаты отрабатывали навыки, сражаясь друг с дружкой на мечах. Пройдя вдоль длинного строения конюшни, девушка завернула за угол, куда редко заглядывали.       — Мирочка, дитя моё, ты на прогулку решила поехать? — Рикард, одетый в роскошный камзол, приближался со стороны солдатских казарм. На его лице играла притворно-добродушная улыбка, так рознящаяся со змеиными, ничего не выражающими глазами. — Погоди, сейчас отправлю с тобой кого-то из гвардейцев — опасно молодой девушке, к тому же наследнице, ездить одной.       — Дядя, — Мира попыталась скрыть свое раздражение. — Я еду искать Джулиана. Он исчез несколько дней назад, до сих пор весточки нет.       — Бедная девочка, — брови царя грустно опустились, — ты же ничего совсем не знаешь. Я хотел оградить тебя от переживаний. Но, лучше уж горькая правда. Боюсь, тебе не стоит его искать. Герцог Хэллард или кто-то, взявший его имя, был шпионом, присланным нашими врагами. С его уходом исчезли секретные документы, сведения о тактических точках, государственные печати.       Мира застыла, не веря своим ушам. Что за бред сейчас несёт дядя? Какой шпион? Он же демон, зачем ему бумажки с печатями?       — Что? Нет, это невозможно! — воскликнула горячо. — Ты зря порочишь его имя. Джулиан был не такой. Он спас меня, рискуя собственной жизнью!       — Да кто же спорит? — вкрадчиво произнёс Рикард. — Но подумай головой, дитя моё. Кто подослал тех убийц? Это было дело его рук. Он производил впечатление, втирался в доверие…       Страх и сомнения захлестнули Миру. На мгновение она забыла все обещания Джулиана, все моменты их близости. Образ любимого в её сознании начал искажаться, превращаясь в коварного предателя. Если подумать, то он был на царской службе, предлагал заключить контракт с ним. Вроде в шутку, но… Может все это было разработано Рикардом? Начиная от карты с кратким путём через лес и заканчивая списком указаний, как демону вести себя с ней?       «Ты совсем дурочка?» — рассердилась девушка за несправедливые подозрения. «Как ты могла поверить убийце?» Ему же соврать, оболгать — что с горки на санях скатиться. Джулиан же, несмотря на свое происхождение, всегда был честен. Оберегал, защищал, прогонял кошмары… Не увиливал, отвечая прямо на все вопросы. Сомнения исчезли, стоило лишь вспомнить прощание перед уходом. Сев рядом, крепко обнял, словно заглядывая в самую душу.       — Дождись меня, — прошептал, — я очень скоро вернусь. Не верь Рикарду, что бы он не говорил. Запомни вот это… — карие глаза смотрели серьезно, — и вот это… — Теплые ладони легли на щеки принцессы, губы оставили горячий след на её губах…       — Я не верю, — твердо произнесла Мира, — здесь явно какая-то ошибка, недопонимание.       — Понимаю, тебе сложно… Подлец успел вызвать нежные чувства в твоём сердце. К сожалению это правда. Пропажа важных бумаг говорит более чем красноречиво, — Рикард горестно покачал головой. — Жаль не окочурился тогда, живучий выявился. Мощнейший эллинский яд выпил и хоть бы хны.       — Что ты сейчас сказал?! — побледнела Мирана, слыша фактически признание в покушении. — Откуда тебе было известно о происхождении яда?       — Ничего, — Рикард был сама уверенность. — Просто предположил.       — Хватит врать! — девушка больше не могла сдерживаться. Она обвиняюще выставила указательный палец чуть ли не к носу царя. — Ты пытался отравить Джулиана. И… — ее голос окреп, наполняясь гневом, — это ты подстроил гибель моих родителей! Я давно это знала, только доказательств не было. Но они найдутся, слышишь? Мы с Джулианом сделаем все, чтобы снять твою маску и открыть народу истинную натуру.       Печальное выражение с лица Рикарда исчезло. Глаза сузились, превратившись в ледяные щели, губы презрительно поджались. Пред Мираной стоял монстр, хищник, не щадящий никого на своем пути.       — Надо же, какая смелость, — прошипел, потянувшись правой десницей к рукояти меча, спрятанному в складках одежды. — И не побоялась высказать в лицо. А ты знаешь, что бывает с теми, кто слишком много знает? Они исчезают. Навсегда.       Мира отступила на шаг. Столкнувшись лицом к лицу с убийцей своей семьи, косвенно признавшимся, ее собственная жизнь висела на волоске. Запрыгнуть на Крапивку не успеет — нога подведёт. Стопу уже кололи крохотные иголки, очень скоро она занемеет, отказываясь нормально служить.       «Зря я Николаса не предупредила о своих планах», — с сожалением подумала, размышляя как бы выиграть время. Возможно у нее получится незаметно достать кинжал. Только что он сделает против меча?       Клинок взлетел вверх, застыв в нескольких сантиметрах от её горла. Неосторожное движение и острая сталь войдёт в плоть, точно нож в масло. Испуг сковал тело, нога и та забыла о боли. Неужели это конец? Неужели суждено умереть прямо здесь и сейчас?       — Некому тебя спасать, — глумился царь, ликуя от того, что успел переловить племянницу за конюшней. — Слуги сюда не заглядывают, дворецкий занят в архиве. Но самое приятное — твой телохранитель, твой нареченный, столь ревностно охранявший тебя — предатель. Скажи, что ты сейчас чувствуешь, а? Чего молчишь, — клинок надавил на шею, из открывшегося пореза потекла кровь. — Говори, девчонка! Иначе прирежу прямо здесь!       — Джу…лиан, — заплетающимся языком произнесла Мира. — Джу… где бы ты ни был, приди…       Рикард засмеялся, запрокинув голову. Дура, ой дура-девка. Заори благим матом: «Спасите!», «На помощь!» А она женишка вспоминает. До чего же весело наблюдать за отчаянием. Надо ещё заставить упасть на колени. Пусть униженно просит сохранить жизнь, пусть ползает у ног. Смотри, братец, как твоя ненаглядная дочурка цепляется за ниточку, как просит милости.       Сладостные грёзы прервало несмелое касание плеча. Рикард встрепенулся, наливаясь яростью. Что за неслыханная дерзость? Кто из холопов посмел прервать? Ляжет рядом с племянницей, нечего нос сунуть куда не следует.       — Закрывай глаза! — приказал такой родной, такой знакомый до боли голос.       Из руки, лежавшей на плече появились черные, длинные когти. Человеческая фигура, стоявшая за государем, вытянулась вверх, меняя облик. Кожа темнела, наливаясь фиолетовым цветом, шипы выметнулись из локтей, плеч, придавая угрожающий вид.       Ухватив оцепеневшего Рикарда, демон с размаха приложил его о стену конюшни, разбивая голову. Кровь потекла, заливая глаза, не давая возможности понять, кто именно вмешался.       — Уходи, прошу, Мирана! — рявкнул Джулиан, явно теряя контроль над собой. — Уйди в замок, прислушайся хоть раз к моим просьбам.       Рикард, прижатый к стене, хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Утерев кое как кровь, неверяще взирал на своего палача для особо важных преступников. — Ты — мой демон! Как же так?.. — прохрипел он. — Мы же договор заключили!       — Что мне твой лес, когда появилась чистая душа.       — Так забери мою. А взамен — убей девчонку немедленно.       — У тебя нет души, — прорычал Джулиан, крепко сжимая шею Рикарда и с силой вонзая когти ему в грудь. Изо рта царя потекла кровь, он дико вращал глазами, глядя по сторонам.       Воздух вокруг внезапно сгустился, подернувшись темной дымкой. Звуки замка отдалились, уступая место зловещей тишине. Дымка начала клубиться, закручиваясь в спираль. Что-то затрещало и метров за пять от лежавшего Рикарда образовался разлом — портал, излучающий неестественное черное сияние. От него веяло холодом и запахом тлена.       Высокая, худая фигура вышла из портала. Это был мужчина, облаченный в черное одеяние, которое, казалось, поглощало дневной свет. Длинная накидка колыхалась, словно живая, хотя ветра не наблюдалось. На поясе висели странные амулеты и мешочки, содержимое которых лучше не знать.       Мертвенно-бледное лицо, не знавшее солнечных лучей, заостренные черты — красивые, но каменные и безжизненные. Длинные черные волосы спадали на плечи, обрамляя его. Но самое пугающее — глаза. Беспросветная тьма поселилась в них, глядя на троицу.       Мортос — ибо это был именно он — сделал шаг вперед. Плавные, грациозные движения. Мужчина не шел, а плыл над поверхностью земли, приближаясь к лежащему царю.       — Приветствую вас, — прошелестел некромант. — Надеюсь, я не слишком… невовремя?       Тонкие губы изогнулись в улыбке, но эта улыбка не коснулась глаз, остававшихся жуткими, холодными провалами.       Мира инстинктивно шагнула ближе к Крапивке, прижимаясь к тёплому боку животного. Лошадь нервно переминалась с ноги на ногу, чувствуя опасность от неожиданного гостя.       Рикард же, напротив, обрадовался появлению жуткого гостя.       — Мортос, друг мой! — выплевывая кровь, захрипел он. — Ты как нельзя кстати!       — В самом деле? Что ж, я рад, что мое… своевременное появление оказалось полезным.       Бездонные глаза сузились, тьма из них вырвалась на свободу. Она текла по земле подбираясь к раненому, отрезая, отталкивая его от демона. Тот вовсе не был против — на удивление рассудок оставался трезвым, неуёмной жажды убийства не было. Защитить возлюбленную хотел любой ценой, но специально лезть на рожон не собирался.       — Ты обещал мне северные земли Виринеи, царь Рикард, — от голоса веяло могильным холодом. — Я выполнил обещание, взял в осаду Небоград. Так отчего же ты нарушил свое? Обмануть решил, считая, что сможешь уйти от войны? Мне ничего не стоит превратить Виринею во второй Некрополь.       — Отдам, все отдам, — царь захлёбывался, доживая последние минуты. Кровь толчками выплескивалась из грудной клетки, пропитывая камзол, обагривая землю, — я… я просто не успел подготовить все необходимые документы. Клянусь, ты получишь свои земли.Только помоги мне. Убей демона с девчонкой, уничтожь их и…       — Ты нарушил нашу сделку, Рикард, — констатировал некромант. — А я не прощаю предательства.       Прежде чем кто-либо успел среагировать, из пальцев Мортоса вырвался поток черной энергии. Он ударил Рикарда в грудь, поднимая в воздух. Теряя последние силы, мужчина закричал, но его крик быстро оборвался. Безжизненное тело обмякло и рухнуло на землю. Затем оно начало подниматься, напоминая изувеченную куклу. Из ушей, рта, глаз лилось зловещее сияние, окутывая мертвеца.       — Ты будешь служить мне вечно, Рикард, — произнес правитель мертвых. — Такова цена предательства.       Веки призванного поднялись, белесые зрачки смотрели на обретеного хозяина. Двигаясь, как марионетка на полуоборванных нитях, он подошёл к Мортосу.       Властитель Некрополя перевел внимание на принцессу, изгибая черные губы. Девчонка напугана, осталось немного надавить и северные земли перейдут к нему.       — А теперь, принцесса, давай обсудим будущее Виринеи. Думаю, ты не хочешь постичь ту же судьбу, что и твой дядя. Вступив на престол, отдашь обещанное Рикардом. Иначе… — он не договорил, исчезая в клубах дыма и появляясь на расстоянии вытянутой руки от Мираны, — Виринея станет Некрополем, а ты — мертвой царицей, бесконечно правящей умершими.