Хозяин Синего Леса

      В мире все равно есть место

Лишь только для тебя

Но не зря оно

Крепко спрятано.

Если честно, знаю прелесть его я

Junna — Here

      — Мне кажется, ты слишком самоуверен, — Джулиан живым щитом вклинился между Мирой и некромантом, готовясь отразить любую угрозу. — Человек, заключивший договор со смертью, получивший силу призывать умерщвлённых. Слушай и запоминай, дважды повторять не стану. На законных основаниях, новым правителем Виринеи стану я. А мы, демоны, терпеть не можем посягательств на нашу собственность. Поэтому северные земли останутся территорией Виринеи, нравится тебе это или нет. Его, — Хэллард махнул в сторону царя, — забирай. Но больше ты ничего не получишь. А если хватит смелости и глупости напасть, я вызову всю Преисподнюю против твоих мертвецов.       Некромант медленно перевел взгляд с Джулиана на Миру, затем на шатающегося мертвеца. Подумать только, паршивый прислужник вместо тысячей потенциальных умертвий для армии. Лицо исказилось гримасой досады и разочарования. Перспектива столкновения с силами Преисподней не входила в его планы.       — Что ж, — процедил сквозь зубы, — похоже, сегодня удача не на моей стороне. Но не обольщайся демон, что это конец. Моя память длиннее вечности.       Мужчина щёлкнул пальцами — словно огромный хлыст прозвучал, и воздух перед ним заискрился, образуя темный, клубящийся портал. Ухватив Рикарда за воротник, без особых церемоний швырнул его в зияющую пасть черноты. Затем, одарив последним, полным обещания мести, мрачным взглядом пару, он шагнул в портал сам.       Как только Мортос исчез, черная дымка, окутывающая двор, начала рассеиваться. Звуки и краски словно вернулись в мир: снова стал слышен скрип колодезного ворота, ржание лошадей в конюшне, громкое пение синиц, восхваляющих начало весны.       Издалека донёсся грохот, будто стадо быков вырвалось из загона и неслось, вминая копыта в землю, движимое инстинктами. Мира невольно обернулась на звуки, ожидая увидеть новую угрозу. Может это гвардейцы ринулись защищать государя, коему присягали на верность?       Из-за угла конюшни выбежал Николас, но с ним происходило что-то странное, неподвластное человеческому разуму. Тело удлинялось, вытягиваясь на глазах, разрывая в клочья строгий костюм мажордома. Кожа покрывалась зелеными чешуйками, серые глаза превратились в ослепительно сияющие сапфиры с вертикальными зрачками. За спиной хлопали крепкие крылья, поднимая ветер.       — Миранка! — голос звучал невнятно. Так разговаривают, когда что-то мешает во рту. Например, стремительно вырастающие клыки. — Ты цела?       Не дожидаясь ответа, Николас повернулся к Джулиану, взрываясь гневной тирадой.       — Хвостоголовый идиот! С ума сошел? Чуть не прикончил царя! Ты понимаешь, что было бы, если бы ты это сделал? В Бездну захотелось?! А о ней ты подумал?       Принцесса ошеломленная происходящим, переводила взгляд с одного демона на другого. Осознание того, что дядя Нико, её первый защитник в белорощинском поместье, тот, кого она знала всю жизнь и беззаветно любила, тоже оказался демоном, стало последней каплей. Горькая ирония ситуации захлестнула ее: существа, которых она должна была бы бояться, защищали, в то время как брат отца пытался убить.       Ноги Миры подкосились, и она опустилась на колени, не в силах сдержать рыданий. Слезы, горячие и соленые, потоком хлынули по щекам, а грудь сотрясалась от рыданий, будто от ударов невидимого молота. В порыве отчаяния она запрокинула голову к равнодушному небу, и крик ее, полный боли и обиды, разнёсся над двором:       — Что, смешно тебе, создатель?! За что ты так со мной?!       Огромные ладони прижали плачущую девушку к себе, бережно обнимая. Джулиан, опустившись на колени рядом с ней, гладил ее по волосам, давая вылить эмоции. Целовал в макушку, ощущая комок в груди от невозможности взять себе её душевную боль.       — Тише, милая, тише, — бархатный шепот окутывал израненную душу мягким покрывалом.— Все закончилось. Ты в безопасности. Нико, — обратился к соплеменнику, — позаботься о свидетелях. Дай нам время побыть наедине.       И действительно, во дворе собралась небольшая толпа слуг, привлеченных шумом и странными событиями. Псарь, державший два ведра с кашей для собак, застыл с открытым ртом. Водовоз, только что вернувшийся от колодца, опрокинул бочку и вода медленно впитывалась в землю. Несколько конюхов выглядывали из-за дверей конюшни, их глаза были широко раскрыты от страха и удивления.       Твари, о которых они слышали лишь в страшных сказках у очага, которых считали не более чем вымыслом пьяных сказителей, теперь стояли перед ними во плоти. Одна, поменьше ростом, обнимала саму принцессу, и в глазах слуг читался немой вопрос: не собирается ли чудовище сожрать госпожу? Вторая же тварь была подобна ожившему кошмару: каждое крыло могло бы укрыть пару лошадей, а ростом не уступала вековому ясеню. Но самым ужасающим было осознание того, что этим чудовищем оказался не кто иной, как приезжий дворецкий.       Николас, понимая, что его вид вызывает панику любимицы, глубоко вздохнул. Пожалуй, Хэллард прав — Мире сейчас необходимо успокоиться. По дороге к разбегающейся челяди он ловко подхватил накидку, заблаговременно скинутую перед превращением. Прикрыв наготу, продолжил движение к людям, которые, казалось, были готовы бежать до края света, лишь бы оказаться подальше от этого кошмара.       Демону-дворецкому предстояла нелегкая задача: сперва поймать перепуганных, а потом стереть из их памяти все увиденное. Ведь даже самый храбрый человек не станет стоять столбом, когда к нему приближается существо, только что бывшее чудовищем из легенд.       Джулиан продолжал держать Миру в объятиях, чувствуя, как постепенно замедляется ее сердцебиение. Принцесса, еще недавно сотрясаемая рыданиями, теперь лишь изредка всхлипывала, уткнувшись лицом в грудь демона, что давно уже возвратился к привычному, за последние месяцы, облику телохранителя.       Вскоре дыхание Миры выровнялось, и она слегка отстранилась, не поднимая глаз. Джулиан мягко взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на него. Лицо принцессы было бледным, глаза покраснели от слез, а на щеках застыли влажные дорожки.       — Мир, — тихо произнес он, — тебе нужно отдохнуть. Пойдем в замок, я провожу тебя в твои покои.       Упоминание дворца едва не вызвало новый приступ слез. Девушка отчаянно замотала головой, цепляясь побелевшими пальцами за отвороты плаща.       — Нет, я… я не могу туда вернуться. Не сейчас. Там все напоминает… обо всем. О дяде, о предательстве, о том, что Нико… — она запнулась, не в сила произнести дальше       — Хорошо, — демон понимал ее состояние. — Никакого замка. Но тебе нужно где-то отдохнуть, набраться сил. — Джулиан на мгновение задумался, перебирая в памяти места, где они могли бы укрыться от дворцовой суеты.       — Давай уедем в Синий лес, в мою хижину, — предложил, надеясь, что дорога немного отвлечет Мирану от произошедшего. — В ней тихо и спокойно. Если не считать крестьян с деревни, которые после ухода «жуткого монстра» наверняка шастают в лес, как к себе домой.       Идея показалась Мире спасительной и она приняла предложение. В конюшню вернулись вместе, накинув удила Крапивки на специальный крюк, вбитый во стену. Держась за руки, прошли в самый конец, сопровождаемые фырканьем и ржанием животных. Они высовывали любопытные головы, лукаво поглядывая на людей, ожидая от них сахара или морковки.       Задержав взгляд на Терене, Джулиан все же выбрал Виринейского Верхового Иго. — Этот хоть привык уже, точно не сбросит по пути, — объяснил, чувствуя необходимость разговаривать, чтобы не давать девушке погрузиться в себя, — а на том паразите пусть ангелы скачут.       Стража, привыкшая к ежедневным прогулкам её высочества с телохранителем, распахнула врата, выпуская двух всадников. Иго всхрапнул, ускоряясь, обогнал Крапивку и чуть не сбил одного из молодых гвардейцев. Парень отпрыгнул в сторону, ругаясь на вредную лошадь.       — Вот же дьявольское семя, — поднял слетевшую на пыльную мостовую треуголку, — как только его милость справляется? Такой скотине не человек — сам черт нужен.       Кони перешли на рысцу, жадно втягивая свежий воздух. Демон упорно пытался добиться диалога, но выходил монолог. Он шутил, показывал на необычного вида тучи, отыскал зорким взглядом первые подснежники, которые немедленно сорвал и подарил спутнице. Только Мира все же молчала, размышляя, как бы задать вопрос, что мучил довольно давно.       — Джу, скажи… Ты ведь выбрал это место неслучайно? Там, где все началось, там и закончится? В лесу заберешь мою душу? Мы ведь неспроста туда едем…       С каждым словом в сердце демона вонзался острый кинжал. Невидимая рука прокручивала острие в ране, причиняя тяжкую боль. Похоже, судьба Николаса повторится: Мирана не верит в его чувства. В ее глазах он все еще оставался созданием тьмы, порождением Преисподней, неспособным на истинную любовь. Иначе бы не спрашивала столь жуткую вещь. Неужели она всерьез полагает, что слова, поцелуи и объятия были лживыми? Что все это делал просто так, для собственного развлечения?       «Она видит во мне лишь убийцу, чудовище из Преисподней», — с горечью подумал демон. — «И как ей объяснить, что я изменился? Как показать искренность чувств?»       — Нет, — чуть ли не со злостью выдохнул, — мы просто туда едем. Я же сказал: тебе необходимо отдохнуть. А душа… С недавних пор она перестала меня интересовать.       «Рассердился? Ему не понравился мой вопрос? И хмурый сразу стал… Точно не понравился. Но как иначе узнать, что случится? Не спрашивать же: в каких мы отношениях? Это и выговорить то невозможно» — девушка украдкой изучала телохранителя. Тот сосредоточено смотрел вперёд — приближался злосчастный мостик, где и произошло купание. В этот раз лошади смирно перешли по шаткой переправе, только ушами насторожено пряли — зыбкая твердь под копытами доверия не внушала.       До самой опушки леса каждый ехал молча, поглощённый мыслями. Иногда пересекались взглядами, Мира вспыхивала и немедленно опускала глаза, интересуясь удилами. Джулиан прятал улыбку — плохое настроение, вызванное подозрениями принцессы, исчезло. Раз смотрит на него, заливаясь румянцем, значит слова, сказанные в Белорощево были правдивы. Ну и а́нима, переливающаяся оттенками розового с оранжевым цвета, красноречиво давала понять о чувствах. Если разобраться — он сам сглупил. Давно надо было рассказать, что перестал вожделеть душу. Да только возможности подходящей не находилось — после ночи, проведенной вместе, царя нелёгкая принесла. А потом события завертелись так, что было вовсе не до длительных бесед.       На опушке леса пришлось спешиться — деревья росли густо, ещё и кустарников колючих хоть отбавляй. Спрыгнув с Иго, Джулиан хлопнул лошадь по крупу, отправляя домой. То же самое проделал и с кобылкой Миры, предварительно сняв с нее девушку.       Хижина показалась из-за деревьев внезапно, словно прячась от чужих глаз. Покосившаяся крыша, щедро украшенная мхом, напоминала старую шляпу лешего, а стены, поросшие лишайником, казались живой частью леса. Тем не менее, даже в таком виде она выглядела укромным убежищем от внешнего мира. Прочь дворцы с их интригами, вероломных родственников, жутких некромантов, лицемерных фрейлин — здесь никто не станет шептаться за спиной.       Демон положил руку на дверную ручку, и та отозвалась протяжным, жалобным скрипом, будто старая собака, приветствующая хозяина после долгой разлуки. Затхлый воздух, густой от пыли и запаха старого дерева, хлынул наружу, окутывая Миру волной воспоминаний.       — Словно и не уезжала, — прошептала она, делая первый шаг внутрь.       С момента отъезда здесь ничего не поменялось. Вот в углу лежит куча тряпья — одежда, которую он срезал с неё во время лихорадки. На кровати скомканная простынь, тети Ютины подушки с ещё одним одеялом. Вроде даже рукав нательной рубашки выглядывает…       С потолка свивает паутина — трудолюбивые пауки времени даром не теряли. Деревянное ведро с кружкой стоит на столу, рядом засушенный букет крокусов. Тогда они ей показались насмешкой от лесного хозяина, вынудившего заключить контракт.       — В прошлый раз здесь было поуютнее. Очаг горел, да и пыли поменьше было. — Мира не знала о чем говорить. Наедине с демоном отчего-то было тревожно, но не страшно. Просто бывает такое, что внутри замирает и ты сам не знаешь что произойдет далее. — Давай немного наведём порядок, — она потянулась за подобием веника, перевёрнутого широким концом вверх и прислоненным у стены. — Всё-таки в чистоте находиться приятнее.       К венику коснуться не удалось. Демон оказался так близко, что Мира ощущала его дыхание на своей шее. Руки властно легли ей на талию, обвивая и скрещивая пальцы в замок.       — А может, — прошептал, почти касаясь губами уха, — займемся чем-нибудь… поинтереснее уборки?       Сердце заколотилось где-то в горле. По коже пробежали мурашки, щеки предательски покраснели. Джулиан разомкнул пальцы, выпуская из «ловушки», но тут же развернул к себе лицом. Взгляд, тёмный и глубокий, был полон такого голода и желания, что у Миры перехватило дыхание. Он жаждал чего-то, о чем принцесса не позволяла себе думать. Вернее позволяла, но только после снов, которые приличным леди сниться не должны.       — Т-ты о чем? — пролепетала, не в силах пошевелиться.       Он наклонился ближе, и на мгновение принцесса подумала — нет, понадеялась, — что он её поцелует. Правда на сей раз поцелуем не ограничится. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о приличиях, о том, что если демон вздумает перейти к более серьезным действиям — обязательно оттолкнуть, дать пощёчину — показать, что подобные вольности недопустимы и наказуемы. А в реальности, задержав дыхание, Мира прикрыла глаза, инстинктивно подаваясь вперёд, ожидая того волнительного момента встречи губ…       Чтобы поцеловаться — оставалось половина вдоха, считанные миллиметры. Сердце Миры стучало, разрывая тишину ударами. Ещё немного и она сама первой прижмется к его губам. Дальше же — будь что будет. Но демон лишь легко коснулся губами ее лба. Увидав разочарованное лицо принцессы не сдержал короткий смешок. Похоже, она вовсе не против позволить ему увлечь ее с собой в чувственный танец двух тел. Щёлкнув пальцами, вызвал в очаге огонь — несколько поленьев способны продержаться, пока не принесет ещё.       — Я о том, что дрова необходимы, чтобы огонь поддерживать. Замёрзнешь ведь, а согреться нечем, — в голосе звучало веселье.        — Да-да, конечно. А я убираться начну, — Мира схватила наконец веник и сбежала в дальний угол. Опустив его на пол, принялась остервенело подметать. Косточки от фруктов полетели дробью по полу, ударяясь о самодельную мебель.       Оставшись наедине с пыльной хижиной и вихрем собственных мыслей, принцесса глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Запах Джулиана — смесь леса, травы и чего-то неуловимо демонического — все еще витал в воздухе, дразня и напоминая о его близости несколько мгновений назад.       Облако пыли взмыло вверх, заставив Миру чихнуть. Работы она не боялась, а уборку любила — родители с детства привили дочери и сыну привычку лично убирать в игровой комнате и собственных покоях. Взмах за взмахом очищал пол от многолетних наслоений грязи. С каждым движением ей становилось легче, словно смахивала не только пыль, но и тяжесть прошедших дней, наполненных страхом и неопределенностью.       Когда все кости и мусор были собраны в старую, рассохшуюся кадушку и вынесены прочь из хижины, следующей целью стал стол. Воды в ведре оставалось на донышке, как раз хватит намочить пару тряпок. Убрав засохший букет крокусов на подоконник (выбросить рука не поднялась), Мира начала оттирать въевшуюся грязь. Под слоем пыли проступали причудливые узоры, вырезанные чем-то острым, и она невольно залюбовалась их красотой.       «Неужели Джулиан сделал их сам?» — подумала проводя пальцем по одной из завитушек. Демон, занимающийся столярной работой выглядел необычно и… мило?       Переключившись на кровать, Мира стянула старое белье, морща нос от запаха затхлости. Из вороха белья, раздобытого в Луковках, нашла свежую простыню, наволочки и одеяло. Встряхнув, расстелила и поразилась преображению — чистая постель изменила хижину, появилась своеобразная гармония.       Теперь уборка пошла с удвоенным усердием. Нога покалывала от нагрузки, но девушка не обращала внимания. Она выбила подушки, смахнула паутину с углов, даже попыталась отмыть остатками воды маленькое окошко, впустив в комнатушку больше света.       Закончив с основной частью работы, принцесса оглядела результат своих трудов. Хижина, конечно, не превратилась в подобие хатки тетки Юты, однако стало намного уютнее. Довольная собой, Мира присела на край кровати, вытирая пот со лба.       Осталось убрать кучу тряпья в углу — ту самую одежду, которую Джулиан срезал с нее во время лихорадки. Поколебавшись мгновение, она подошла и осторожно подняла обрывок ткани. Любимый голубой жакет — единственная уцелевшая вещь из гардероба мамы, который не успели выбросить после гибели родителей. Он валялся безнадежно испорченный, разорванный когтями демона…       Она прижала ткань к груди, закрыв глаза и позволив воспоминаниям нахлынуть. Сколько всего изменилось с тех пор! Кто бы мог подумать, что демон, с которым она заключила контракт на месть, станет тем, без кого она не может представить свою жизнь?       Свернув аккуратно остатки жакета в рулончик — вдруг у портного получится воссоздать копию, девушка устроилась около очага наблюдая, за огнем, облизывающим поленья. Жар согревал ладони, натруженные о шершавую рукоять веника.

***

      — Давно же мы не виделись, — Никс хлопнул друга по плечу. — Я раза три наведывался, а тебя нет и нет. Куда запропастился, бродяга? Вспомнил авантюрную жизнь и послал царя? А на зов почему не отвечал?       — Не слышал, — Джулиан наградил приятеля таким же шлепком. Сев на пенёк, он посмотрел снизу вверх — Много воды утекло с тех пор, Никс. Всего и не расскажешь за пять минут.       — Так давай пойдем в твою берлогу, вспомним былое, — Никс плюхнулся рядом на кучку сухой хвои. — Времени до хвоста, я с удовольствием послушаю твои приключения.       — Сейчас не могу. Вообще-то, у меня к тебе дело есть. Не мог бы продемонстрировать свои навыки на вон тех деревьях?       Никс нахмурился, скрещивая лапы на груди. Остроконечный хвост начал нервно подергиваться, свидетельствуя о нарастающем раздражении.       — Что за новости? С каких это пор между нами секреты? Не шевельну и когтем, пока всё не расскажешь.       — Охвостел? Я же нормально объяснил — позже узнаешь.       — Вот потом и фрукты получишь, — огрызнулся Никс. Но, заметив напряженный взгляд друга, смягчился. Не хочет говорить — Люций с ним. — Ладно, Хэл, — проворчал, походя к старому дереву, — забудь. День выдался ни к ангелу, вот и срываюсь. Что ты там хотел? Абрикос, винограда?       — Джулиан, — вырвалось против воли у демона.       — Не понял? — Никс вскинул брови. Задержав лапу дольше, нежели требовалось, на стволе, он выругался. Нежные плоды все, как один, висели подгнившие.       Тот вздохнул, понимая, что пришло время для объяснений.       — Нет больше Хэлларда. Теперь я — Джулиан.       Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем начал рассказывать. О принцессе Мире, о контракте, о неожиданно вспыхнувших чувствах. О том, как изменились его взгляды и приоритеты. О решении отказаться от души Миры и о грядущем наказании в Преисподней.       Никс слушал, не перебивая, но его лицо становилось все более озадаченным. Услышанное не укладывалось в голове: променять невинную а́ниму на человеческие чувства? Во хвостоголовый… И как его угораздило в такое вляпаться? Ещё и в Преисподней отбывать наказание, выполняя презираемую всеми работу. Выслушав историю, поскреб когтями затылок.       — Дурак ты, Хэл… то есть, Джулиан, — высказал свое мнение. — Оно того не стоило. Променять невинную аниму на какие-то человеческие чувства? Да еще и в Преисподней отбывать наказание?       Джулиан улыбнулся, глядя куда-то вдаль:       — Знаешь, я тоже когда-то так думал. Смеялся с одного демона, что тоже связался с человеческой женщиной, называл его идиотом. А теперь понимаю, что он был прав. Любовь… она стоит всего. Даже вечности в Преисподней.       Никс покачал головой, все еще не до конца понимая друга, но чувствуя, что тот изменился. Глубоко и необратимо.       — Все равно не пойму, — исказил в гримасе морду. — Что такое анима и что такое… — он насмешливо фыркнул, — эта… Любовь. Того гляди, захочешь в человека превратиться, отказываясь от своей сути. Узнаю — заставлю заключить со мной контракт.       Джулиан рассмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает его. Кажется, несмотря на все изменения, их дружба осталась прежней.       — Лады! А теперь может сделаешь мне абрикос? Только не гнилых — я ж не тьмасвин.

***

      Дверь заскрипела, возвещая о возвращении хозяина хижины. Принцесса обернулась, ожидая увидеть охапку дров, но в руках демон держал только плетеное лукошко, до краев наполненное сочными фруктами и ягодами. Аромат спелых слив и персиков наполнил воздух, смешиваясь с запахом дыма.       — А… Дрова где? Очаг же скоро погаснет.       — Не нашел, — хитро улыбнулся, протягивая горсть вишен. — Будешь? Они сладкие — в моем лесу другие не растут.       Мира машинально взяла ягоду, усиленно соображая над словами. Не найти в лесу дров? И откуда, нетипичные для сезона, фрукты? С Преисподней принес? Так там же флора скудная, не в пример Иномирью.       — И вот еще… — демон достал из-под плаща букетик небесно-синих крокусов. Их аромат, едва уловимый, но такой знакомый, вызвал поток воспоминаний о пробуждении после окончания лихорадки. — Вроде такие я в тот раз приносил.       Принцесса вновь ощутила себя неловко, оставаясь наедине в крохотном помещении. Да что же такое? Можно подумать, это впервые они без лишних свидетелей находятся. В Небограде и в летнем поместье он почти постоянно был в её покоях. Надо чем-то занять руки, отвлечься… Может ещё раз стол протереть? Точно! Воды нет, пусть сходит принесёт.       — Тебе пришлось нелегко, — Джулиан видел смятение девушки, но не мог понять что именно её беспокоит. — Прости, что я так внезапно исчез. Мне нужно было убраться из дворца.       — Почему? — оживленно выпалила, радуясь, смене темы.       — Мы с Николасом разработали план по обходу условий контракта. Видишь ли, у меня появились… другие планы.       — Какие планы? — спросила, затаив дыхание.       — Не могу поверить, что ты забыла о нашей свадьбе, — демон сделал страшные глаза. — Правильная принцесса считала бы дни, вымотала нервы портным, меняя пожелания каждый день… Леди Мари де Анье так и делала, я сам читал. Так вот, мне нужно, чтобы невеста была жива и здорова. А без души пожениться с тобой не получится и это, признаться, печально.       — Но… царь мертв. Зачем продолжать этот спектакль? — Мира понимала к чему он клонит, однако поверить в серьезность намерений было сложно.       — Это не спектакль, Мир. Я действительно хочу с тобой пожениться. Только без венчания, — уточнил, — иначе рискую сделать тебя молодой вдовой.       — Но… но… — она вертела в руках персик, не зная что сказать. Дабы выиграть время, принялась его есть, пачкая сочным фруктом пальцы.       — Я понимаю, что на принца из твоих сказок не похож, скорее на чудовище. Даже о кольце не позаботился помолвочном, ты до сих пор носишь мой антураж для создания морока.       — Меня устраивает, — прошептала Мира, трогая тоненькую, белую полоску метала на пальце. И совсем неслышно добавила. — Оно мне очень дорого, как и эти крокусы. Их запах возвращает в прошлое, где я только только повстречала тебя.       Демон не ответил, только крепче прижал к себе, утыкаясь носом в волосы. Шли минуты, а пара сидела в тишине, нарушаемой потрескиванием огня. Оба боялись шелохнуться, прогнать волшебство момента. Усилившийся ветер, постучал в окошко тонкой веткой, вмешиваясь в молчание. Мира неохотно отстранилась — миг был утерян.       — Что теперь будет? Я имею в виду с Виринеей, дворцом и нами…       — Теперь, моя принцесса, начинается наша настоящая история.