Купить на всю н̶о̶ч̶ь̶ жизнь

      Чонгук потянулся к ней и уткнулся губами в теплую ладошку. Алина успела отгородиться от поползновений рукой, но в душе переживала смятение. Ну зачем он так?       — Нет, — тихо и твердо сказала она.       От парня сильно несло алкоголем, он явно был на рогах, вероятно, даже не осознавал, кто перед ним. Ему просто хотелось девичьего тепла, ласки, прикосновений — того, чего у него не было целую тысячу лет. Но это тепло ускользало от него.       — Это я так противен тебе? — грустно спросил Чонгук.       — Господи, нет! Не в этом дело, — торопливо возразила Алина, а потом устало вздохнула: — У Тэхёна что, все друзья такие?       — Какие? — нахмурившись, спросил JK.       — Ну такие... Одинаковые! — с тихой досадой воскликнула Алина. — И им непременно надо попробовать подкатить к его подруге.       — Оу. Это даже как-то оскорбительно, что я в числе каких-то там мудней. Хм... Я не так все это вижу со своей стороны, — мрачно проговорил парень, но даже это не заставило его отстраниться.       Он так и стоял, нависая над Алиной, которая прислонилась спиной к стене. В соседнем помещении шла вечеринка, ребята выпивали и праздновали контракт на запись первого альбома. Алине стало душно, и она отправилась за воздухом. Тут-то ее и нашел JK, вышедший покурить и напрочь забывший об этом. Вид Алины застал его врасплох. Она была такой милой, мягкой и расслабленной, что у парня поехала крыша. В голове сложилась пьяная иллюзия о том, что она выражает ему симпатию, почти флиртует. И вдруг она его оттолкнула.       Все, что ему досталось, — поцелуй в ладонь, которой она отгородилась. А потом она сравнила его с какими-то пристающими козлами, что было совсем уж обидно. Постояв немного близко-близко к Алине, подышав ею, JK обиженно подумал, что мог бы вообще-то куснуть ее руку. Она бы вскрикнула, убрала преграду — и тогда он больно укусил бы ее за губу. Чтоб неповадно было. Но он быстро понял, что это действие разозлившегося детсадовца, которому не дали игрушку. Во-первых, тупо. Во-вторых, — она вообще с ним больше не захочет общаться. Тьфу ты, черт, он не станет этого делать. Алина ведь... по-своему дорога ему. Пока JK это обдумывал, она тоже поняла, что сказала обидную вещь, и начала оправдываться.       — Чонгук, я не ставила бы тебя в один ряд с другими. Просто столкнулась с этим уже не раз, — расстроенно объясняла Алина. — Или это со мной что-то не так? За кого, черт возьми, меня принимают? Я же не шлюха, которой все равно, с кем...       — Эй, ну не надо о себе такие слова говорить! — ужаснулся Чонгук, сразу испытав и прилив какой-то невероятной нежности. — Давай разберемся?       — Давай, разбирайся, — почти равнодушно сказала Алина, отвернувшись в сторону.       — Нууу... Ты мне просто нравишься. Я хотел посмотреть, есть ли у меня какие-то шансы, — признался Чонгук, и ему это далось не так уж легко.       — Шансов нет, — отрезала Алина, не поворачивается головы.       — Да понял я, понял! — вот теперь он отошел от Алины.       Встал так же, опершись спиной на стену, рядом.       — Спасибо, — сдержанно сказала она.       Они постояли так немного. Чонгук так и не закурил, задумался. Потом предложил Алине присесть на скамейку, стоящую неподалеку. И она согласилась. Ведь это был тот разговор, который необходимо было довести до конца. Помолчав еще немного, Чонгук рискнул открыть Алине наболевшее.       — Знаешь, я хотел бы сказать, что это была проверка, насколько ты верна Тэхёну. Но это ж будет вранье, — JK решил быть до конца откровенным. — Я просто подкатил. А проверка вышла сама собой.       — Что насчет проверки тебя самого? Ты ведь можешь навредить другу? — поддела его Алина.       Она вполоборота повернулась к парню и смотрела на него внимательно, будто через увеличительное стекло.       — Да не совести меня, женщина! Мне и так уже стыдно, — пробурчал Чонгук, мельком глянув на нее и опустив голову. — Я просто не думал о нем. Я думал о тебе и о себе. И это было... хорошо.       — Это и... как-то подло, ты не находишь? — сурово продолжала Алина.       — Да ваще жесть. Но в моей голове это не выглядело так гадко, — приуныл парень, а потом виновато добавил: — Прости. Я больше не стану так делать.       — Конечно, прощу. Ты же мне друг... Ну, я надеюсь, — тон Алины смягчился.       — Да. Друг, — мрачно согласился Чонгук, по-видимому, упав в самоедство. — Вариант с дружбой мне нравится меньше, но...       — Да ты чтоооо! Дружить иногда гораздо лучше, чем быть в отношениях! — убежденно сказала Алина. — Вот увидишь.       — Пока плюсов не вижу, но попробую тебе поверить, — улыбнулся он одним уголком рта и тут же стер улыбку.       — Я серьезно. А девушку... ты скоро найдешь, я чувствую. Такую, какую тебе надо, — шуточно предсказывала Алина. — Она будет... будто создана лишь для тебя, понимаешь? Лучшая.       — Угу, — Чонгук мрачнел все больше. — Ладно, Алина, хватит меня уговаривать на кого-то другого.       — Но я... хотела тебя... настроить... успокоить... — теперь она чувствовала себя уже в край виноватой.       — Да погоди ты, у меня вообще-то сердце разбито! Меня отшили только что, между прочим, — грустно огрызнулся JK.       — Прости, я иначе не могу, — Алина мягко взяла его за руку, и он сразу вцепился тоже, сжал ее пальцы — и отпустил.       — Тэхёну очень повезло, — сдержанно бросил Чонгук.       — Нам обоим повезло, — добавила она.       — Ну... вот видишь! А мне — нет. Не повезло, — Чонгук отвернулся в сторону.       — Да господи, боже мой! — воскликнула Алина, пытаясь заглянуть в его глаза. — Говоришь так, будто дружить — не круто!       — Сейчас ничего такого не чувствую. Может, и круто. Посмотрим. Ладно, Алина, пока...       Он встал сам и подал ей руку, чтобы помочь подняться, рванул к себе так сильно, что они столкнулись телами, и крепко обнял. Очень крепко, слишком даже.       — Это по-дружески, — возразил он на невысказанный протест Алины. — Привыкай.       А потом JK так же неожиданно выпустил Алину из объятий и пошел прочь, не оборачиваясь.       Позже Чонгук и правда встретил очень хорошую девушку-ровесницу, Лану Пак. Она тоже была этнической кореянкой, жившей на две страны. Правда, в Корее она обитала дольше, но и русский язык не забыла. Она очень помогла парням в плане адаптации в Южной Корее.       И для Чонгука она стала... нет, не пластырем на кровавую рану в сердце, а полноправной его обитательницей. Красавица, спортсменка, танцовщица, она заставила парня забыть о нескольких неудачных попытках строить отношения с разными девчонками. Наконец-то он почувствовал себя нужным, любимым и счастливым. Это утешило его сердце. А с Алиной они действительно стали близкими друзьями, которые друг за друга могут броситься в огонь и воду.

***

      — Меня гложет один вопрос, Тэ, — Алина подошла к Тэхёну и встала над ним.       — Всего один? — удивился он.       — Да, всего один, зато какой! Возможно, ты с ума сойдешь, пока будешь на него отвечать, — Муза была ужасно сосредоточенной.       — Таааак. И какой же? — Тэ жестом пригласил Алину сесть к себе на колени. — Позволь тогда уж осуществить твое предсказание и сойти с ума, пока буду отвечать.       — Хорошо. Но учти, это твой ответ — это несущая конструкция наших отношений, — важно заявила она.       — Ого, как серьезно! Тогда я должен все сделать правильно, — улыбнулся Тэхён, и легкая тревога прошла тенью по его лицу.       — Или не должен, — возразила Алина и пояснила свою мысль: — Зависит от твоих целей. Итак. Когда-то...еще в самом начале... ты говорил, что у тебя большой опыт с женщинами...       — Было такое, не стану отрицать, — нахмурился Тэхён.       — И еще ты как-то раз сказал, что быстро терял интерес... Что тебе становилось скучно. Именно в сексе... Поэтому ты оставлял женщин... Даже если они готовы были продолжать...       Она не сказала слово «платить», только подумала.       — Мой саблезубый Шерлок подбирается все ближе к разгадке преступления, — пошутил Тэ.       — Возможно, — насупилась Алина и добавила с видом игрока в «Что? Где? Когда?»: — Внимание, вопрос: мы с тобой уже достаточно долго... И может наступить такой момент, что тебе надоест, ты захочешь пере-мен...       — Измен, ты хотела сказать? — с нажимом спросил Тэхён.       — Нууу... Новшеств, — уклончиво ответила Алина. — Как с этим быть?       — Хороший вопрос. Я и сам об этом думал, — задумчиво проговорил Тэхён. — Почему с тобой у меня этого не наступает?       — Не наступает? — уточнила Алина.       — Сомневаешься? Хм, ты можешь пожаловаться на меня в постели? Или, может быть, мое поведение резко переменилось? — Тэхён прижал Алину к себе покрепче и учинил форменный допрос.       — Ннет, вроде бы... все хорошо, — размышляла она . — Я просто стала загоняться: вдруг тебе надоест? Вдруг мне надоест? Я бы не хотела, чтобы из отношений пропал секс. Это не отношения, а инвалид какой-то...       — На самом деле, я сам удивлен своими открытиями, но пока так... — Тэхён на пару секунд задумался, — до меня дошло, что можно не менять партнерш, а добиваться в каком-то деле... мастерства. Понимаешь?       — С этого места поподробнее, пожалуйста! — изумленно потребовала Алина. — Хочешь на мне отточить мастерство?       — Можно и так сказать, — кивнул Тэ и принялся объяснять. — Ну вот смотри: я давно рисую картины, и мне это совсем не надоедает. Год за годом меня привлекает это занятие... Да, сейчас у меня не так много возможностей и времени, но я все равно рисую. И интерес есть. Потому что я хочу добиться мастерства. Ща будет выпендрежно: хочу достичь мастерства уровня магии... Вот. Теперь ты понимаешь, какой я пафосный чел?       — О дааа... Но мне нравится! Кажется, это сулит мне нереальное удовольствие, —заулыбалась Алина и потерла ручки.       — А то! Конечно! На тебе все это буду отрабатывать, — хитро улыбнулся Тэхён. — Мы пойдем не в новизну, а в глубину.       — Это звучит... так прекрасно! — расчувствовалась Алина, а потом задумчиво добавила: — Я думаю, это может быть интересно... Интереснее, чем кажется на первый взгляд.       — Но с тебя согласие на такой вот скучный, «ремесленный» подход, — усмехнулся Тэхён.       — Если ЭТО — скучный подход, то я готова с тобой умереть от скуки без всякой дурацкой новизны, — радостно согласилась Алина.       — Я помню, что мне с тобой этого захотелось. Именно с тобой. Было ужасно от мысли, что я тебя потеряю... Не знаю, я изменился. Я не тот, что был раньше, — убежденно произнес Тэхён.       — Сейчас многие мужчины сказали бы, что ты слабак и подкаблучник, — грустно-серьезно парировала Алина.       — Кто? Эти ущемленцы? Ущербаны? — рассмеялся Тэ. — Да мне плевать на их тупое мнение, честно. Я не был счастлив тогда. И я это хорошо помню, мне хватило по горло.       — Мне иногда кажется, что ты герой фэнтези. Или нет! Ты сам — фэнтези, — воскликнула Алина, привычно обвила могучую шею руками и положила голову на плечо Тэхёна.       — Это я у тебя списал. С кем поведешься, знаешь ли... Короче, от фэнтези слышу, — Тэ наклонил голову и поцеловал Алину в лоб.       — Тогда я могу спать спокойно? — она подняла к нему лицо, и они почти соприкоснулись губами.       — Конечно, любовь моя. Но с тебя сто кристаллов, — сказал Тэ прямо в губы Музы.       — Какая обдираловка! — звонко расхохоталась Алина, скользнув ниже и уткнувшись в шею Тэхёна. — Лааадно, так и быть, будут тебе кристаллы.       Ну конечно, Тэ не мог не подколоть ее по поводу игры «Клуб романтики», в которую Алина изредка заходила, чтобы прожить кринжовые любовные сценарии за своих персонажей. Они обожали подкалывать друг друга и даже соревновались в этом. Ну, а что подразумевалось под этими «кристаллами», Алина потом узнала в спальне.

***

Много лет спустя

      Ким Тэхён вошёл в студию и сразу нечаянно ранил ведущую в самое сердце: вроде и лет ему было немало, и седину он, наверное, закрашивает, а ведь был хорош, до сих пор хорош! Ничего себе. Ему уже за пятьдесят, а у нее, тридцатилетней, чуть не начался нервный тик от его харизмы и потрясающе глубокого низкого голоса. Хëрин в каком-то забытье поздоровалась со звездой, кое-как объяснила, куда мистеру Киму сесть и как будет выстроен кадр во время интервью. Не переставая улыбаться и мысленно ругая себя за эту улыбку, девушка спросила у мужчины, какие темы не стоит затрагивать в разговоре, что лучше оставить за кадром.       Тэхён улыбался в ответ, пытаясь расслабить нервную деву, вел себя сдержанно и скромно, а она все равно смущалась, дурашка. Впрочем, Тэхён привык к таким реакциям за много лет карьеры. И пусть он ушел от активного продвижения и концертной деятельности, он по-прежнему был в музыке, периодически что-то выпускал и удивлял поклонников.       Вот и сейчас он пришел поговорить о новом проекте, которым занимался с японским музыкантом Широ Сагису. Этот неворчливый добрый старик писал музыку целую вечность, ведь ему было далеко за восемьдесят. Тэхён хотел так же, поэтому и пришел к нему учиться. А учился он трезвости и мудрости. И еще — управлять своей звездной судьбой так, чтобы не свихнуться от славы и не потерять смысл жизни, если эта слава вдруг закончится. Это был один из самых полезных уроков в жизни Ким Тэхёна. Благодаря старцу он окончательно обуздал свое тщеславие и начал создавать новые опоры в своей жизни.       Наконец интервью началось.       Очаровательная Хëрин не могла скрыть своей симпатии к господину Киму, поэтому разговор все-таки завязался. И смущение прошло. И оказалось, что ничего ей, Хëрин, не надо перед ним изображать, а можно просто беседовать. И вообще... кто кого тут интервьюировал, это был большой вопрос.       — Господин Ким, скажите... Вам не кажется, что вы отказались от карьеры ради семьи? Нет такого чувства? — с сочувствием произнесла девушка.       — Я сижу сейчас здесь, с вами, и это самая топовая передача корейского телевидения... Мы точно говорим о затухшей карьере? Вы же зачем-то меня позвали? — слегка подколол ведущую гость.       — Дааа... потому что у вас вышла потрясающая работа, все только об этом и говорят... Эдиты снимают на вашу музыку для аниме... Потом ее использовали для рекламы... И понеслось. Она попала в хит-парады, хотя вроде не должна была, — Тэхён многозначительно кивал, пока ведущая рассказывала и без того известную ему хронологию событий.       — Разве это не ответ на ваш вопрос? Можно продолжать делать стоящие вещи, но при этом карьеры как таковой будто и не строить, — мягко улыбнулся господин Ким.       — Вы предпочли не строить? — акцентировала ведущая.       — В привычном смысле слова — да. Больше не строю. Поступательное влезание на гору было приостановлено, теперь я работаю импульсами. Я стихийник, — гость сложил из пальцев какие-то знаки, напоминающие технику «чидори».       — Как это понимать? — девушка была в недоумении и от поведения, и от незнакомого слова.       — Стихийно берусь за все, что мне интересно. Иду вслед за интересом. И только так! Теперь... понятнее? — господин Ким чуть подался корпусом вперед.       — Да, спасибо. То есть... вы поэтому то продюсируете фильм, то обучаетесь танцевать чечетку, то организуете выставку своих картин? — улыбнулась ведущая.       — Вы умница. Сами отвечаете на свои вопросы, — хитро, но в то же время дружелюбно усмехнулся Тэхён.       — Простите, — смутилась Хëрин. — Может быть, вы расскажете, что сейчас вас увлекает больше всего? Какая творческая деятельность самая важная?       — Пожалуй... воспитание детей, — улыбка не сходила с лица звездного гостя, поэтому могло возникнуть ощущение, что он шутит.       — Как неожиданно! — воскликнула Хëрин. — Я ждала чего-то другого.       — Разочаровал вас?       — Нет. Наоборот. Очаровали, — щеки Хëрин покраснели, когда она это сказала, но уж ладно, что вырвалось — то вырвалось. Прямой эфир же. Ничего не вырежешь.       — Спасибо. Я действительно считаю это своей приоритетной задачей. Вот такой я скучный человек, — вдруг посерьезнел господин Ким.       — Сколько у вас сейчас детей? Расскажите о них, пожалуйста, возможно, наши зрители не знают, — попросила ведущая.       — Охотно расскажу, — господин Ким поерзал и сел поудобнее в кресле. — Двое от первого брака моей супруги. Затем... двое наших общих. И один приемный малыш, который появился в семье недавно.       — Пятеро детей — это не тяжело? Почему вы решили усыновить ребенка, у вас же уже были свои?       — Нам с женой просто захотелось. Это было какое-то волшебное решение. Как падение звезды с неба... быстро, сказочно — оп! — и в нашей кроватке лежит ребенок, от которого почему-то отказались его биологические родители.       Реплика гостя прозвучала грустно, метафора отозвалась в сердце ведущей. Она с интересом присматривалась к именитому артисту и удивлялась его простоте. Говоря о детях, мистер Ким преображался, прямо-таки светился и гордился своими отпрысками. И Хëрин знала: сейчас миллионы женщин прильнули к телеэкранам, умиляясь от столь пламенной отцовской любви. Сегодня их программа точно порвет все рейтинги, ведущая это чувствовала. Ибо гость топил заледеневшие сердца, рассказывая о своей жизни, музыке, любимых жене и детях, совсем взрослых дочках, картинах, попытках бросить курить и витаминах, которые он пьет, чтобы не словить лет через двадцать Альцгеймера. Или его друга, трясущегося Паркинсона.       И повзрослевшие вместе с ним женщины-поклонницы подзывали к телевизорам своих дочерей, чтобы показать своего краша, в которого они были когда-то влюблены, да и сейчас ощущали что-то сродни ожившей влюбленности. А Хëрин по мере интервью чувствовала, что ей все больше хочется обниматься с этим удивительным человеком. Вот такое парадоксальное и нестандартное желание настигло девушку. И еще пришла мысль задержать гостя подольше после программы, отозвать в сторонку и говорить без камер обо всем на свете много часов. И слушать, слушать, слушать. Почему, собственно, его хотелось слушать? Наверное, потому, что он казался счастливым человеком, которому ясно, как жить свою жизнь. Было ощущение, что он только и делал, что веселился, и совсем ни от чего не страдал. И все будто шло к нему в руки само собой. Иллюзия, конечно, но очень стойкая.       Да, рок-группа «Bad Reputation», в которой он начинал свою карьеру, сейчас уже не выступала. Но она и не распадалась. Музыканты сходились, что-то делали вместе, затем порознь, а потом снова игнорировали гонку за первыми местами в чартах и ухитрялись заниматься всякой «ерундой» вроде восхождения на Эверест. Всемером. И нет, их жизнь не была подчинена карьере. Напротив, карьера обслуживала их жизни. Хëрин подумала, что хотела бы так же относиться к своей работе: пусть та наконец подвинется и даст ей пожить личными интересами.       Разговор с господином Кимом сложился эмоциональный и мотивирующий, рейтинги программы побили рекорды. Вскоре Хëрин получила повышение и смогла через годик позволить себе работать чуть поменьше. А потом еще поменьше. И через три года она задорно и легко вышла замуж — практически без отрыва от производства. Памятуя о том, что мистер Ким называл свою супругу Музой, Хëрин решила, что ей тоже не помешает поставить себя в браке подобным образом. Может, она пока не стала настолько значимой для своего мужа, но уже ощущала себя мини-Музой.

***

Вечность спустя

      Прибой в этот вечер был такой же невероятный, как и закат. Океан волновался и гнал невысокие волны на широкий берег, заливая его почти целиком, далеко, до самой каменной набережной. Из-за этого дети носились по песчаному пляжу как угорелые, то убегая от воды, то подбегая к самой ее кромке, когда океан утаскивал волны обратно, в пучину.       Наверное, эти дразнилки думали, что он живой, поэтому не играли с ним, а общались совершенно по-настоящему. Океан казался им похожим на дедушку Тэ, который прохаживался рядом, следя за их проделками. В соломенной шляпе, в белых льняных рубахе и шортах, он был совсем как местный рыбак. Только вот он следил не за рыбой, а за тем, чтобы четверо внуков вовремя удирали от шипящей пены, а купающиеся девы не вздумали уплывать дальше положенного. Ну конечно, Алина всегда лезет в воду, когда есть волны, за ней глаз да глаз! И Аня и Соней вслед за ней — как маленькие. А ведь давно уже взрослые женщины!       Тэ щурился, глядя на то, как «его девочки» дурачатся на волнах, мысленно ворчал, но в глубине души понимал, что обожает это. Он любит свою несокрушимую роль стража, защитника семьи. Главы семьи, в конце концов! И что с того, что сейчас все напоминает хаос и бедлам? Нееет, глава семьи не запрещает носиться, купаться и валять дурака. Он следит за тем, чтоб одни всласть навизжались, другие — от души накачались на волнах. Ведь дочки с внуками потом опять уедут из солнечного Канкуна по своим материкам, и у них не будет под рукой такого удовольствия. И потом еще долго-долго им не придется погружаться в воды пиратского Карибского моря, запечатлевая в памяти рыжее закатное солнце. И опять они разъедутся по миру, не спеша возвращаться и радовать дедово сердце.       Поэтому и стоит дедушка Тэ здесь, на берегу, и добродушно ворчит. А волны омывают его голые ноги, чуть смачивая нижнюю часть шортов. Ему в радость детская прыготня и беготня вокруг, он готов служить для внуков этаким игровым объектом. Вот они прячутся за ним, а потом забираются на него как на дерево, а вот виснут на нем как маленькие макаки. А потом одного из них, светловолосого малыша Дени, он понесет домой на руках, потому что тот заснет от усталости. Он самый младший, ему можно. А остальной малышне он будет по пути рассказывать веселые истории и дразниться тем, что дома их ждет вкусный ужин, но до него еще надо дойти, а они уже растратили все силы на берегу.       Вот поэтому Тэ и любуется, как его жена Алина выходит из воды, каждый раз поражая своей земной красотой. Соленая вода как-то иначе стекает по телу, не так же, как пресная. Она образует гладкий блестящий слой, поэтому Алина сияет. Ему всякий раз приятно видеть эту женщину — он любит ее глазами, душой и сердцем. И он не представляет, как смог бы жить без нее. По ощущениям — никак. Не жил бы. Существовал. Доживал.       Удивительное дело, они будто сравнялись в возрасте, и Алина не выглядела старше Тэхёна. Наверное, сработала та подстройка супругов, о которой говорят ученые. Этот спецэффект заметили и все друзья семьи — Тэ и Алина стали до ужаса похожи друг на друга в повадках, речи, манере держаться. Одна сатана, что тут скажешь?       Вот поэтому Тэхён и любил эти чудесные вечера на веранде в свете китайских фонариков, зажженных по всему саду вокруг их большого дома. Обычно он располагался в кресле-качалке, а потом усаживал себе на колени Алину, чтобы та рассказала ему о событиях дня и своих чувствах. Иногда они долго беседовали, иногда — стремительно и несдержанно уходили в спальню, а порой Алина исполняла свой трюк «давай просто поспим». Все три варианта завершения вечера Тэхён нежно любил.       Иногда, уложив всех спать, он уходил в мастерскую — писать картины. Пока все спят, работается легко, усталость отступает и настигает художника лишь под утро. А через пару часов встанут домашние и будут ходить по дому на цыпочках, не желая шуметь и давая Тэхёну выспаться. Ну а как же! Ведь его картины потом поедут в разные музеи и галереи на всех материках. Тэхён был популярен, потому что создавал на картинах универсальные образы, близкие многим. Он по-настоящему стал гражданином мира, впитав в себя культурные коды многих народов. И общался он не с этносами, нациями или странами, а с сердцами и душами людей.       Эта вовлеченность во «все, везде и сразу» отразилась и в убранстве дома, и даже в манере жить. Алина и Тэхён смешали здесь все культуры мира — славянка и кореец жили в Мексике, готовили пасту с омарами по-итальянски, читали внукам сказки на русском, английском и корейском, а дом украсили диковинками и арт-объектами, собранными по всем миру.       Но главной частью коллекции были удивительно живые фотографии, сделанные Тэ и Алиной. Они превратились в памятную галерею: на большом комоде в гостиной стояли фото Луи и Ëнтана — и совместные, и по отдельности. Пусть эти питомцы уже стали небесными телами и обитали в космосе, здесь, на земле, о них помнили. Далее шли фото всех членов семьи, и каждая словно рассказывала историю. Вот Алина в подиумном наряде, а вот — с малюткой на руках, устало улыбающаяся. Вот Соня и Аня с супругами и детьми. Вот общие дети Алины и Тэ — шестнадцатилетний сын Кристофер и тринадцатилетняя дочь Рейни. Они оба в школьной форме и улыбаются этому миру так, словно он улыбается им в ответ.       А на стене можно лицезреть первую серьезную картину, которая свела вместе Художника и Музу, поначалу притворявшихся другими людьми — бизнес-леди и мальчиком для удовольствий. Обновив все свои сигнатуры, эти двое пересобрали реальность так, что там остались и бизнес, и удовольствие, только еще добавилась огромная, горящая ровным теплым пламенем любовь.