Кто сильнее - ведьма или трансформер?

      — И чё, ты правда согласился, на? —мальчик с беззубой улыбкой по прозвищу Бяша с любопытством поглядывал на своего лучшего друга Ромку. Он чувствовал, что пропустил всё на свете, пока отлёживал бока дома на пару с температурой, и это его довольно сильно удручало, ведь ему совсем не хотелось пропускать всё веселье. Хотя в их школе, конечно, мало что вообще происходило. Каждый день был похож на другой, и поэтому любое происшествие или сплетня были хоть каким - то свежим глотком в этом душном, пропитанном скукой, месте. И как назло, всё самое интересное происходило именно тогда, когда он не приходил в школу.       Бяша так и не оправился до конца — всё еще кашлял и сопливил время от времени. Особенно неприятно было испытывать это щекотливое чувство в горле во время уроков, из-за чего ему безумно хотелось выкашлять все легкие наружу. Но лучше уж так, чем покрываться плесенью в четырех стенах, оставляя другана на произвол судьбы.       Как он мог?       Он же вторая рука Вольтрона!       — Ну да... А чё мне еще оставалось? — Пятифанов хмуро поглядывал на Бяшу, насупившись всем телом. Выражение на лице было мрачным. Услышав всю подноготную, "вторая рука" отреагировал как-то неуверенно, без особого энтузиазма. И вот это отсутствие поддержки окончательно добило Ромку. Он и сам уже начинал сомневаться в успешности планов Катьки.       Да и вообще. С каких пор он начал полагаться на девчонок? Актер из него, мягко говоря, так себе. Успели уже убедиться на горьком опыте... Но деваться было уже некуда.       Рома нервно ускорил шаг, привычно спрятав руки в карманы штанов. Вокруг него сгущалась тревожная аура, из-за чего все, кто встречал эту пару на пути, сразу же расступались, чтобы не попасть под горячую руку. Бяша тоже чувствовал изменения в настроении товарища, поэтому лишь молча поспевал за ним. Так они и дошли до двери класса. Однако Рома не спешил заходить туда. Он вдруг резко притормозил, уставившись куда то перед собой. Словно ему в голову пришла какая - то интересная мысля.       — Бяшка, ты это... Иди пока. Я тебя догоню, — даже не взглянул на друга, лишь отвернулся, вытащив руки из карманов.       Бяша неуверенно потоптался на месте. Прощаться с братаном совсем не хотелось, ведь он наверняка пропускал что-то интересное. Но решил пока не спрашивать – всё равно узнает, чем бы не занимался Ромка. В их школе всё тайное рано или поздно становилось явным.       — Лан, Ромыч... Как там говорится то? Ни хера, ни пера, на! — он смачно хлопнул друга по плечу и улыбнулся во весь рот, совершенно не стесняясь.       Рома весело хмыкнул и дал такую же ответную оплеуху, но посильнее, отчего Бяша тихонько ойкнул.       — Правильно говорить — ни пуха, ни пера, балда... — он ткнул ему пальцем меж бровей, как будто стремился телепатически передать умные мысли и напомнить, каким порой тот бывает балбесом. А может, наоборот, намекал, что ему вредно думать слишком много.       — Да знаю я! — откликнулся Бяша. — Хотел тебя развеселить, а то ты в последнее время хмурый какой - то.       Рома благодарно сжал ему плечо, развернулся и медленно поплёлся в обратную сторону.       Бяша остался растерянно потирать лоб. Он смотрел ему вслед и улыбка на его лице потихоньку угасала, сменяясь на озадаченное выражение. Ему было немного обидно, что лучший друг так и не поделился той идеей, что пришла ему в голову, но, зная Ромку, он все равно всё расскажет.       Бяша глубоко вздохнул, кашлянув, вытер одним махом проступившие сопли и медленно скрылся в двери класса.       Пятифанов в это время прыгнул за угол и остановился, как вкопанный. Так и простоял немного, размышляя. Ничего не решив, он резко присел на корточки, облокотился о холодную бетонную стену, и зарылся руками в редкий ёжик волос. Плечи напряглись, руки сжались в кулаки. Он вдруг почувствовал себя загнанным в угол зверьком, отчего сердце в груди забилось в беспокойном ритме.       А получится ли?       Он задавался этим вопросом уже в сотый раз. Что - то внутри него билось в сильной тревоге, стоило только подумать о том, что ему придется заговорить с Полиной и пригласить в тот самый угол рядом с раздевалкой. Их план заключался в том, чтобы подарить ей маленькое колечко с красным цветком по центру из искусственного камня, а затем позвать её на свидание.       Хоть и стекляшка, а все равно красивая. Полине должно было понравиться.       Рома вновь расслабился, представляя выражение лица девушки, и ее слова благодарности. Может быть она даже подарила бы ему робкий поцелуй в щеку.       Губы парня неосознанно расплылись в блаженной улыбке, а глаза затянула легкая завеса, словно он находился в полусне. Рука коснулась щеки. Потирая её, он будто ощущал фантомное прикосновение к ней.       — Ну и чего ты тут расселся? — громкий возглас заставил Рому вздрогнуть и проснуться от витания в облаках. На него, сверху вниз, уперев руки в бока, глядела Смирнова. — Ты уже должен был быть в классе, чтобы позвать Полину показать кое - что интересное! Я что, зря для тебя кольцо своё любимое пожертвовала?       — Да ты его даже не носила ни разу! — вспылил Рома, отчего его лицо густо покраснело. Но это было вовсе не от злости, как могло показаться.       — Я его потому и не носила, что любимое. Жалко ведь. А вдруг потеряю? Или украдёт кто? Тут завистников хватает... — Катя продолжала что - то лепетать о своем кольце, но Рому это не особо волновало. Единственной его проблемой было заставить себя встать и подойти к Полине, а затем выйти с ней же из класса.       А что, если она не согласится?       Вдруг Антон уже успел ей признаться?       Пятифан помотал головой, приложившись лбом к сжатой в кулак руке.       Да черт! Надо просто сказать, да и всё! И плевать на этого Антона, и что он там будет мямлить...       А Полинку уж он как - нибудь переубедит, если вдруг что. Он же явно лучшая партия для нее, нежели этот...       Пока Рома думал, что может случиться, глаза его невидящим взором уставились в пол. Откуда - то издали доносился глухой голос Кати, слова которой были совершенно неразборчивыми для Ромы. Он ее слышал, но не слушал. В это же время прозвенел звонок на урок, однако и его Рома пропустил мимо ушей.       Тут Смирнова поняла, что её попросту игнорируют и стала активнее звать своего одноклассника, тормоша его за плечо. Но он очень упорно продолжал смотреть в какую - то точку, не желая обращать внимания на свою собеседницу. Катя впала в ярость и воскликнула, взяв Пятифанова за грудки обеими руками:       — Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки и не пойдешь в класс – я за себя не ручаюсь, слышишь, Пятифанов!? Я за себя не ручаюсь, говорю! — она трясла его, что есть сил, и макушка Ромы даже пару раз приложилась о бетонную стену за его спиной. Опомнившись, Рома схватил её за руки, чтобы прекратить яростную тряску. Он наконец повернулся, обнаружив запыхавшуюся и раскрасневшуюся Катю, которая стояла перед ним на коленях и обиженно глядела на него. Большие глаза ярко горели, как зеленые лампочки. На секунду он даже залюбовался ими, но быстро одёрнул себя, недовольно нахмурившись.       И что это на него нашло?       Он с трудом отцепил её руки от своей олимпийки и решительно поднялся на ноги. Катя, не отрывая от него безумного взгляда, последовала за ним и так же медленно, чуть пошатываясь, поднялась с колен. Она всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, что случилось с всегда уверенным в себе парнем, которого она так хорошо знала. Тем самым, который даже перед лицом настоящей опасности не падал духом и находил место для саркастичного словечка.       Сейчас он выглядел потерянным и явно пасовал перед предстоящим разговором. Смирновой даже стало как - то жаль его, но Рома тут же заставил забыть о сострадании к нему:       — Могла бы и не трясти так сильно! Чуть без головы меня не оставила... Ведьма проклятая! Уф...— он потирал ушибленную макушку.       — Ну, Пятифанов! Ты совсем уже офигел...— только и смогла выдавить она.       Смирнова угрюмо стрельнула глазами, быстро обошла Рому, смахнув косичку за спину, и легонько полоснула его лицо своими туго сплетёнными волосами. Пятифанов зажмурился и начал быстрыми движениями смахивать с лица невидимые волосы Кати, отплёвываясь, словно они могли попасть ему в рот.       — Эй! Стой! — он крикнул ей громче, чем следовало, но Смирнова даже не повернулась и продолжила спокойно идти в сторону класса, ускорив шаг. Рома в два прыжка догнал её, потянул за плечо и развернул к себе, но Катя брезгливо скинула его руку и зло прошипела:       — Только посмей – и я тебя укушу! — её глаза мстительно блеснули. — Чтоб я еще раз тебе помогла! — она обиженно отвернулась и собралась уже возобновить свой шаг, как Рома воскликнул:       — Ладно тебе, Смирнова! Ну ты чего?       Катя угрюмо покосилась на него.       — Я... Короче не специально я это, ясно? Не ведьма ты совсем. Это я так... Задумался, и само вырвалось — он потупил взгляд, неловко потирая шею. – Ну, извиняешь?       Смирнова вздохнула и закатила глаза, понимая, что не сможет долго обижаться. Хоть это прозвище ей совсем не нравилось. Да и от этого хорька зависела судьба Антона и её самой, но он об этом и не догадывался. Катя надеялась, что после первой же попытки Морозова отстанет от Петрова и переключится на Рому. Но надежда была очень маленькой.       На подкорке сознания Катя начала понимать, что Пятифан извинился только потому, что без неё ему будет сложно завоевать Полину. Так бы он сам ни в жизнь не извинился... Она подозрительно прищурилась, но Рома воспринял молчание, как знак согласия и сразу же перешёл к делу:       — Кать, слушай, подсобки мне, а?       Катя вскинула брови и немного помедлив, ответила:       — Вообще - то урок уже начался, а мы все ещё тут стоим. И так уже опоздали, а ты хочешь совсем всё пропустить? – Смирнова не могла позволить себе такую роскошь, как пропуск урока. Иначе на неё мог обрушится яростный смерч под названием "мама", который бы в мгновение ока снёс все доводы девочки о том, почему она не смогла явиться на занятие.       — Ой, да кому сдалось это рисование? Мы там только балду гоняем. Да не боись ты, если чё, я тебя прикрою. Можешь всё на меня свалить, если хочешь. А помощь мне жесть как нужна. Точнее – тренировка! — при этих словах Пятифанов бодро поднял большой палец вверх.       Катя засомневалась, что даже слова Ромы спасут её от гнёта матери, если она прознает о том, что её дочь не явилась на урок. Однако в душе теплела надежда, что может быть, она не будет так строга, когда узнает, что это простой и не самый важный урок рисования. Подумаешь, это ведь не русский язык, в котором мама души не чаяла. В конце концов Катя сдалась:       — Тренировка?       — Агась! Представь, что ты – Полина, а я представлю, что дарю тебе, то есть ей – это кольцо! — Рома вынул из кармана штанов маленькое колечко и представил взору Кати, зажав его между указательным и большим пальцами. Оба уставились на него в немом молчании.       Пятифанов порывисто встал на одно колено перед Катей, как настоящий рыцарь, от чего она дёрнулась, и дрожащей рукой протянул его:       — Полина! – громкий шёпот – Хочешь...Я...Я провожу тебя сегодня после школы?       Смирнова оторопело уставилась на Рому, словно увидела его впервые. А затем не удержалась и прыснула в ладонь, подавив случайно вырвавшийся смешок. Её забавляли не только столь милые и наивные слова, но и то, как Пятифанов зажмурился, спрятав свою голову в воротник олимпийки, как трусливый хорёк, откуда выглядывали слегка покрасневшие уши. Ему совсем не шла эта поза, особенно от того, что он был в спортивной форме.       Катя схватила его за руки и потащила вверх, мотая головой:       — Нет, Пятифан, так ты её не завоюешь. Испугаешь только. Подумает еще, что ты её замуж звать собрался.       Она представила растерянное выражение лица Морозовой и Ромку в огромных рыцарских доспехах, который еле удерживался в них на одном колене. Хорошо, что он в этот день и правда не напялил что-то подобное, чтобы казаться более мужественным.       Катя засмеялась громче.       Рома, смущенный и уязвленный, поднялся с земли.       — Ну и чего тогда делать? – вновь принял свой привычный вид и нарочито хмуро выдвинул нижнюю губу, будто раздражаясь. На самом же деле ему одновременно и нравилось и не нравилось, что она смеялась над ним. Он впервые увидел, что эта девчонка может улыбаться так искренне, и это заставило его неосознанно послушаться её.       — Во-первых, ты должен сказать ей, что у тебя для неё есть сюрприз. Но так, чтобы никто не видел. Попроси уединиться. Она согласится хотя бы из любопытства.       — А если не согласится? — Рома скептически повел бровью.       — Если не согласится, то поймаешь её во время перемены где - нибудь, там и подаришь. Легкотня...       — И чё, прям при всех?       — А ты что, испугался? — Смирнова растянула свои губы в снисходительной ухмылке. Сцепив руки за спиной, она наклонилась к нему и игриво заглянула в глаза.       Пятифанов лишь недоуменно сдвинул брови к переносице и стойко выдержал её взгляд, не позволив ей чувствовать над ним превосходство. Он так же чуть приблизился к ней, и кончик его носа почти коснулся её самодовольного носа в ответ.       Можно было разглядеть маленькие желтоватые вкрапинки в глазах Кати. Они были похожи на отражение солнечных бликов на поверхности водной глади. Из - за них казалось, будто её глаза всегда немного блестят. Порой это был блеск любопытства, интереса или же холодный, безразличный блеск. Но чаще всего его можно было охарактеризовать, как "недобрый".       Рома неосознанно приоткрыл рот. Воздух между ними стал гуще, тяжелее. Он сощурился и тихо, почти шёпотом, сказал:       — Увидишь, всё у нас с Полинкой получится.       Казалось, он убеждал в этом ни столько Катю, сколько самого себя.       Катя выпрямилась, надула губы, изобразила скуку.       — Ну конечно, кто устоит перед таким то кольцом?       Рома хмыкнул, расслабился и тряхнул плечами, предложив ей потренироваться еще несколько раз. Но с каждой попыткой у него всё хуже и хуже получалось сделать это естественно. В конце концов, он предложил сделать самую последнюю попытку, прежде чем закончится урок. Рома, как и Катя, боялся, что их могут заметить, как они вместе прогуливают. Они подумали об одном и том же, и их лица рефлекторно скривились.       Пятифан в этот раз не встал на одно колено. Он закрыл глаза и представил на месте Кати свою возлюбленную. Открыл, и образ её всё ещё стоял перед ним. Он вновь приблизился и осторожно взял её руку, достал кольцо и, не отрывая от неё взгляда, медленно надел его на палец. Оно было как влитое.       Катя в изумлении приоткрыла рот. Казалось, Рома смотрел ей прямо в душу. С такой ужасающей серьёзностью и задумчивостью в глазах, что у неё ослабли ноги. Она почувствовала, как по её плечам пробежали мурашки. Захотелось отдёрнуть руку, но она сдержалась. Не хотелось портить момент и иллюзию, которую видел Пятифан. Он же явно представлял себе Морозову. Катя понимала это, и ей было неприятно, словно она была не на своем месте.       Тут дверь класса резко распахнулась и обоих оглушил звонок, пронесшийся по всей школе. Он был тихим, уже еле - еле способным поддерживать звук, но не менее оглушающим для них. Те, кто вышел из класса, сразу же заметили Катю и Рому, которые стояли рядом и держали друг друга за руки.       Рома в ужасе увидел их – Антона, Бяшу... И саму Полину!       Язык прилип к горлу. Он тут же отпустил Смирнову и поднял руки, как пойманный с поличным преступник. Затем медленно отодвинулся от Кати на пару шагов.       – Вот те на... – протянул Бяша почёсывая затылок.