Хозяин магазина NIKU

Крайние улочки большого города не пугают Йена. Там располагаются жилые кварталы с выбеленными домиками и яркими заборами. Шелковые кошки греются под солнечными лучами, тщательно намывая мордочку. Их не интересуют крысы или мыши. Они сыты и проживут не один год. Маленькие магазины, в которых постоянно есть электричество, хранят в себе чистые и симметричные стеллажи с самыми разными продуктами. Нет ни крыс, ни сколопендр. В квартале встречается мало людей, и все бредут за своими целями. Здесь спокойно и тихо. А деревья и клумбы погружают в свежесть, вбираясь в легкие наичистейшим воздухом. Пахнет сладкими цветами, и благодаря этому организм Йена отзывается гармонией. Здесь нет мертвецов. Так ли живут жизнь? Проезжающие машины гудят, раздражая слух. Люди скапливаются у перекрестка, ожидая разрешение переходить дорогу. Секунды на светофоре медленно сменяются, а пешеходов становится миллион. Все они куда-то спешат. Все они создают фоновый шум разговорами, возвращая Йена к своему телевизору. Он отвык от этого всего. Отвык от цивилизации. — Расслабься, — усмехается с него Крис. Йен выпрямляется, судорожно избавляясь от воздуха в легких. Он сосредотачивается на цифрах светофора и медленно выдыхает, пытаясь успокоить колотящее сердце. От каждого проходящего пахнет особым ароматом, и Йен делает короткие вдохи через нос, подсознательно игнорируя запахи. Еще немного, и его стошнит. Светофор мелькает, отдавая отголоском писка, и загорается зеленым. Люди начинают переходить большой перекресток. Некоторые игнорируют разметки зебры и идут по диагонали. Емкий поток человечества топит Йена в бесформенной реке голов. Ноги прирастают к ровному асфальту, и идти совсем не хочется. Но Крис больно сжимает пальцы на костлявом запястье Йена, утаскивая на противоположную сторону дороги. Подошва кед скрипит, стираясь об асфальтное покрытие. А стискивающая боль неприятной волной катится по всей руке и резво ударяет в виски. Каждый. Каждый на него пялится. Глаза толпы направлены на Йена. Они исжирают его, закапывая под своими ногами. Так ли выглядит жизнь? Темнота наступает также стремительно, как Крис тащит исхудалое тело по оживленной улице. Поток людей растекается на их пути, обходя странную парочку стороной. В ночи освещенные высотки надменно возвышаются, насмехаясь над мертвецом пустыни. Днем Йену так не казалось. Теперь здания его душат, выбивая весь воздух из груди. Не так Йен представлял их прогулку. Не такие ощущения он ожидал. Мерцающие рекламные экраны бьют яркими красками в глаза. Улыбающиеся лица так и звенят своей идеальностью, рекламируя крема, напитки, телефоны, электронику. Все, что нужно для идеальной жизни. Такой, как у них. Неоновые вывески крупных магазинов и кафе зазывают покупателей вычурными названиями. Иероглифы, что мелькают перед глазами, вплетаются в мозги и заставляют их размякнуть. Шумная музыка, играющая от каждого билборда, громко бьет по ватной голове. Отголоски зазывающих вбираются в уши тараканьими лапами, разрывая перепонки. Смех проходящих мимо зевак достигает сердце. Хочется спрятаться от этой вакханалии. Хочется исчезнуть. Сжимающая боль на запястье отступает. Вместо нее в кожу вкалываются мириады иголок, жестоко впиваясь в онемевшие участки. От пальцев остаются только синяки, и Йен теряет свою полярную звезду. Плотный поток людей впитывает Криса, растворяя его между пропахшими едой и потом телами. Зыбучие пески подсознания останавливают Йена посреди улицы. Звенящие вывески, свет и чужие улыбки кружатся перед глазами, от чего голова тухнет стремительнее. Йен чувствует, он умрет за считанные секунды. Его затопчут миллионы чистых ног. Некое чувство остервенело разрывает грудную клетку. И хочется кричать, и хочется стонать от неистовой боли. Но звук все не исходит из разодранной глотки. Звезды мерцают уже не на небе. Звезды опаляют глаза, вкалываясь в зрачки. Паника забирает себе тело Йена. Она впивается в него щупальцами, выбивая весь кислород. Дышать нечем, как нечем и жить. Йен задыхается среди людей, грязный от плевков окружающих глаз. Его осуждают. Его не принимают в этом обществе. Он чужой и никогда не будет удостоен сосуществовать с элитой. Так ли ощущается жизнь?