Хозяин магазина NIKU

Йен цепляется за голову. Пальцы стискивают жесткие пряди волос, стягивают их, стараясь выдрать с корнем. Боль напрашивается, чтобы ее прочувствовали, саднит череп. А головокружение сбивает с ног. Упав на седалищные кости, Йен чувствует, как боль вонзается острыми клыками в позвоночник и резво бьет в виски. В глазах темнеет, и хочется зажмуриться до мелькающих помех. Хочется исчезнуть, раствориться, убежать от агонии чувств и ощущений. Но Йен возвращает себе осознание происходящего. Он больше ничего не слышит: ни голосов, ни смеха, ни музыки. А ягодицы ощущают леденящий бетон через тонкую ткань штанов. Неужели, жизнь закончилась на этом моменте? Йен не хочет открывать глаза. Он не хочет вновь испытать то, что прочувствовал ранее. Окружающая его тишина отдаленно прерывается отстуком капель воды, и это немного успокаивает. Фоновым шумом в этой мелодии появляются размеренные шаги тяжелых ботинок. Стук каблука разносится вокруг и над головой Йена гипнотизирующим эхом, будто окружающее пространство безмерно. До его костлявых рук дотрагиваются теплые пальцы и отстраняют от бедных волос. Йен с опаской поднимает взгляд и встречается с теплой улыбкой пухлых губ. Почему-то он с облегчением выдыхает. — Не бойся, — тянет Крис, помогая ему подняться с бетона. — Где ты был? Голоса звонкими отголосками разносятся по высоким стенам и потолку. — Искал это место. Голоса разбиваются на миллионы осколков, сталкиваясь с колоннами, расставленными по всему огромному периметру. Йен осматривается впервые. Его завораживают масштабы пространства. Потолок, будто сделанный под рост великана, уносится ввысь. Его поддерживают массивные колонны, которые не обхватишь руками, даже, если сильно постараешься. Капли стекают с бетонных стен, создавая ластящиеся в свете ламп лужи. Искусственные лучи электричества проглядывают между стволов бетонных деревьев, подглядывая за гостями. И Йен чувствует себя муравьем среди величества архитектуры. Так выглядит ливневая канализация большого города. Удивительно лишь то, что Йен не замечал дождя в районе сабаку. А может, он просто пропускал все веселье? На самом деле в сабаку никогда и не бывает дождей. Засушенный климат обитает только в этом районе, будто созданный специально для иссушения своих жителей. Круглый год сухая погода изводит людей и животных, сокращая их численность. Скоро от мертвецов не останется и следа. В отличие от сабаку, нокэмоно славится частыми ливнями. А из-за того, что поселение располагается на склоне, все потоки дождевой воды сливаются к главному городу. Для предотвращения затоплений и построили огромную ливневую канализацию. — Что это? — с восхищенным всхлипом хрипит Йен. Эхо вторит его вопрос, разнося по лужам весть о чужаках. — Это, — Крис расплывается в ухмылке и отходит, вытягивая руки в стороны. Его представление начинается, — твой шанс почувствовать свободу перед смертью. Воспользуешься? Грудь Йена наполняется хрипами смеха. Ему вдруг становится так хорошо, легко и спокойно. Здесь, в огромном пространстве, он ощущает, что сможет даже вспорхнуть. Здесь, где не слышно шума города и где один только Крис, которому так слепо доверяешь. Йен сжимает кулаки, чувствуя суставы, то, как они сгибаются, натянутую на кости кожу. Он чувствует себя. А затем ощущает бетон под ногами и толчки на нем. Он бежит и наполняет грудь влажным воздухом. Улыбка сверкает на его исхудалом лице в тусклом свете, а лисьи глаза горят пламенем жизни. Он бежит, и между колоннами распространяются отголоски его присутствия, его жизни. Крис следует за ним, но его присутствие не отпечатывается на бетонном полу. Крис смеется вместе с ним, но смех его не разбивается эхом. Крис произносит слова, но слышно лишь падающие капли будущих луж. — Вот она жизнь! — вопит его голос в ушах Йена. — Это ощущения, а не момент. Это эмоции! Это то, что ты позволяешь себе и другим. Йен закрывает глаза, утопая во встречном ветерке. Воздушный поток, создаваемый от бега, растрепывает его пушистые мягкие волосы, раздувая пряди. Он ощущает жизнь в себе, ощущает, как она наполняет его с каждым вдохом. Он чувствует эйфорию, отдаваясь ею полностью. — Так не позволяй топтать другим! — угрожающе рычит Крис, а эхо разносит оглушающий утробный рев. Земля уходит из-под ног. Йен спотыкается и падает вперед, раздирая локти о грубый бетон. Жжение ссадин доходит до глаз. Они слезятся, готовые выпустить эмоции. И перед ними открывается мутный вид на люк в стене, из которого выливается вода объемным потоком. — Позволь себе прочувствовать нечто другое, — ухмыляется Крис. Вода подступает с каждой секундой все ближе. Пенящиеся волны разливаются, издеваясь перед глазами страха. Они бьются о колонны, разбрызгивают капли своих угроз. И тревожность прорастает колючим плющом, извиваясь между ребрами. Йен вскакивает на саднящих ногах, прохрустев ломящими суставами. Он убегает от воды и не знает, куда себя деть. Выхода не видно. Колонны высокомерно презирают, наблюдая за всего лишь букашкой в их мире. Колонны мелькают перед глазами, а плющ вкалывается в кости, а затем и в легкие, выбивая весь воздух. Вода еще не добралась, но Йен уже чувствует, как она набирается в глотке, протискивается к груди и саднит жгучей болью. Он задыхается, теряя жизненные силы. — Не переживай, это еще не конец твоих мучений, — озлобленно скалится Крис, предчувствуя чем закончится жизнь Йена.